Посмотри на меня

Иногда Куроко надеялся, что будет время, когда он сможет полностью контролировать свою жизнь и свои поступки. Периодически эти надежды таяли, словно тонкий хрупкий лед под безжалостным солнцем, и тогда он просто плыл по течению жизни, подстраиваясь под происходящее вокруг него, смиряясь с собственной безнадежностью. Поэтому, когда следующим утром Тецуя услышал знакомый голос, обращающийся к нему, он испытал странное чувство обреченности. Ему не нравилась та стремительность, с которой начали происходить некоторые события в его жизни, но изменить что-либо был пока не в силах. По-видимому, Акаши Сейджуро решил перейти к более решительным действиям, и стал более открыто проявлять свой интерес, пригласив Куроко в кино. Пребывающий в некотором оцепенении после вчерашних объятий омега настороженно согласился по одной причине: в кинотеатре точно будет темно. Но до темного зала, в котором точно невозможно будет различить его лица, ему пришлось вытерпеть очередную порцию смущающих моментов. Акаши настоял встретить его после работы, и Тецуя всю смену ходил, словно в дурмане. Ему все казалось, что согласно закону подлости, Аомине вздумается прийти к нему без предупреждения. Он всегда был рад видеть друга, вот только сегодня это грозило ссорой. Куроко вполне проницательно считал, что у этих двоих достаточно натянутые отношения, и если бы Дайки узнал, что Тецуя собирается с его бывшим капитаном в кино, то серьезно бы вспылил. Однако до конца рабочей смены Аомине не появился, из-за чего Куроко испытывал почти преступное облегчение. Вошедший в магазин за три минуты до окончания рабочего дня Акаши в обычной одежде выглядел настолько стильно и привлекательно, что Куроко восхищенно прикусил губу. Альфа учтиво поздоровался с хозяином магазина, и вежливо замер около входа, ожидая, когда Куроко освободится. Весело взглянув на красивого и статного альфу, старший омега заговорщицки зашептал на ухо своему помощнику: — Ну, видишь? Я был прав, когда называл тебя милашкой. Ты так переживаешь насчет своей внешности, а в это время за тобой бегают двое таких красавцев! — Никто за мной не бегает! — покраснев, буркнул Куроко. — Разве? А тот смуглый альфа, Аомине-кун — разве он никогда не предлагал тебе встречаться? — протянул его начальник, подавив улыбку. — Разумеется, нет! — шепотом возмутился Тецуя. — Он мой лучший друг! Уверен, он вообще иногда забывает, что я омега. И меня это вполне устраивает. — Вряд ли он не отдает себе отчет в том, кто ты есть на самом деле. Ваши отношения могут оказаться гораздо сложнее, чем тебе хотелось бы. — Что Вы имеете в виду? — расстроено спросил Куроко. — Что тебе пора идти, — ласково прозвучало в ответ. — Сейчас тебя ждет не Аомине. Вот и не думай пока о нем. Подозрительно посмотрев на него, Тецуя подхватил свою сумку и пошел к выходу. Акаши предупредительно распахнул перед ним дверь, сопроводив действие тихим комплиментом, и старший омега хмыкнул, глядя им вслед. Кажется, у его помощника в скором времени появится официальный поклонник. *** Таким образом, как бы Куроко не сопротивлялся, лавина событий захлестнула его с головой. Два человека претендовали на его личное время, два человека желали видеть его рядом каждую свободную минуту, и все бы ничего, если бы между этими двумя людьми не было такой стойкой неприязни. Но если Акаши выглядел безразличным, если в разговоре внезапно упоминался Аомине, то Дайки наоборот, весь темнел лицом и демонстрировал полное нежелание даже говорить про своего товарища времен Тейко. Куроко это раздражало. Он же не мог разорваться надвое, чтобы каждая его половина была удобна обоим альфам по-своему. Приходилось подстраиваться под запросы и ожидания каждого из них, и это ужасно напрягало и выматывало. Вряд ли он сможет выдержать такое долго… Когда начались первые матчи Зимнего Кубка, омеге стало еще сложнее. На одни игры он ходил болеть за Ракузан, на другие — за академию Тоо. И разговаривая после игр то с Аомине, то с Акаши, он чувствовал себя чуть ли не предателем. Он так часто размышлял над этой дилеммой, что даже не заметил, как все ближе начал сходиться с Акаши. А тот следил за ним каждую секунду, когда Тецуя этого не замечал. Смотрел, наблюдал — и делал выводы. Первый вывод был таков: Куроко очень привязан к Аомине Дайки, и этот факт заставлял быть настороже. Акаши не знал, каким влиянием обладает его бывший одноклубник на этого омегу… но очень, очень хотел бы знать. К его искреннему сожалению, Тецуя замыкался в себе, как только разговор касался этой темы, и это тоже было подозрительно. Второй вывод был не менее интересным, но гораздо более приятным: Сейджуро точно мог сказать, что Тецуя неравнодушен к нему. Горящие взгляды голубых глаз, отзывчивые реакции на комплименты и прикосновения провоцировали альфу продолжать флирт, наслаждаясь смущением Куроко, его учащающимся дыханием и то и дело сбивающимся сердцебиением. Но он до сих пор не мог с уверенностью сказать, что знает, что же творится в голове у Куроко Тецуи. Это тревожило его. Предчувствия никогда не обманывали Акаши Сейджуро. Если бы он знал, что происходит в душе этого замкнутого омеги, то он бы вел себя совершенно иначе. Если бы он знал… то не пропустил бы тот момент, когда с легкостью мог повернуть ситуацию в свою пользу. А Куроко Тецуя, чем больше получал, тем становился несчастней. Ему было мало. Мало просто наблюдать, мало смущенно мечтать. Жадность просыпалась в нем каждый раз, когда он смотрел и не мог отвести взгляд от малиновых волос и необычных разноцветных глаз, но жадность эта была с привкусом горечи. Изначально Тецую пугали собственные мысли, однако, в конце концов, ему пришлось смириться. Конечно, было очень опасно влюбляться в человека, не зная его достаточно близко — Акаши не был просто картинкой, на которую приятно смотреть. Он был личностью, и личностью незаурядной; Куроко хотел разобраться в нем, узнать его так близко, как только возможно… но кое-что мешало. Мешало лицо, которое он — Куроко — видел в зеркале каждый день. И то, что Акаши Сейджуро был его Истинным, мало что меняло. Конечно, встретить свою настоящую пару было счастьем. Вот только Тецуя не был настолько глуп, чтобы бездумно поверить в то, что социальный статус его альфы не будет играть никакой роли в вопросе выбора супруга-омеги. Есть же еще родители Акаши. Они могут быть против урода в качестве брачного партнера для своего сына. И пусть это уродство не врожденное, Тецуя не сможет быть блестящей партией для благородного альфы. А если тот все же обручится с ним, то Куроко ждет незавидная участь домашнего затворника. И дело не только в том, что Акаши не захочет показывать его людям (хотя и это тоже нельзя было исключать), дело в самом Тецуе. В том, что он не сможет спокойно находиться рядом со своим прекрасным, красивым, великолепным мужем, не ощущая себя ничтожеством, недостойным занимать место рядом с этим альфой. Куроко Тецуя считал, что не имеет права посягать на чувства и внимание Акаши, потому что не видел будущего у таких отношений. Независимо от того, Истинные они или нет. *** Финальная игра Зимнего Кубка стала апогеем всего того, что творилось в жизни Куроко. Повинуясь звуку сирены, обозначившей окончание игры, на площадке замерли десять игроков: команда Ракузан и команда Тоо. Команда Ракузан победила с перевесом в одно очко. Один данк. Для победы академии Тоо не хватило одного данка. На площадке царила гробовая тишина; шум и крики беснующихся болельщиков на трибунах не могли разбить этот купол звенящего безмолвия. Вымотанные, растрепанные, тяжело дышащие игроки проигравшей команды замерли в разных позах: упершись ладонями в колени, двое смотрели в пол, двое стояли, запрокинув голову и сдерживая слезы. Трое из команды победителей гордо улыбались, глядя на своего тренера и команду поддержки. Маюзуми Чихиро смотрел только на Акаши. Который глаз не сводил с Тецуи, стоящего около ограждения самого первого яруса трибун — прямо напротив табло. Куроко был бледен. Его пальцы, стиснувшие металлические поручни в начале второго периода, когда игра стала более агрессивной, так и не разжались даже после финальной сирены. Закушенная губа слегка кровоточила, пачкая внутреннюю поверхность маски тонкими темными мазками, а остекленевшие глаза слезились от того, что он забывал моргать — так напряженно следил за игрой. Голубые глаза не отрывались от широкой спины Дайки, который замер в центре поля, словно изваяние. Нехотя Акаши отвел взгляд от омеги, посмотрев на того, кто приковал к себе его внимание. Аомине не шевелился, и его пугающая аура буквально плавила пространство вокруг себя. На площадку хлынули запасные игроки обеих команд, одни из которых спешили с поздравлениями, другие — со словами поддержки и утешения. Аомине не шевелился. К нему подошел капитан Тоо, что-то приглушенно произнес — и форвард слегка обернулся к нему, опалив яростным взглядом темно-синих глаз. — Прочь от меня, ублюдок, — прохрипел Аомине, еле заметно оскалившись. — Аомине-сан, — попытался что-то сказать невысокий шатен в форме его команды, но испуганно замолк, попятившись прочь, когда тот повернулся к нему. — Они сделали все, что могли, Дайки, — негромко произнес Акаши, зная, что тот его все равно услышит. — Ты был слишком самоуверен, и даже не попробовал подчинить команду своей силе и управлять ими так, как тебе было бы удобнее. А это был ваш единственный шанс на победу. — Все они — просто мусор, — прошипел Аомине, стремительно обернувшись. — Я сильней их всех, вместе взятых! Ни один из них даже близко не стоял рядом со мной! — «Единственный, кто может победить меня — это Я!» — насмешливо процитировал его давнишнюю фразу Акаши. — Вот только финальный счет доказывает обратное. — Ты! — задохнулся от ярости Аомине, шагнув к капитану команды соперников. — Ты, хитроумный подонок! Ты отнял у меня победу… — Ты сам отдал ее мне, — отчеканил Сейджуро, прямо глядя в полные ненависти глаза. — А сейчас прочь с дороги. Меня больше не интересуешь ни ты, ни твоя команда. И ушел, кинув долгий пристальный взгляд на Куроко. *** Едва Аомине влетел в раздевалку своей команды, все тотчас расступились по сторонам. Дайки, пылая гневом, стремительно переоделся и принялся запихивать вещи в сумку. — Слушай, ты, придурок, — не вытерпел один из альф. — Не веди себя, как последний псих! Отшвырнув пустую бутылку из-под воды в сторону, Аомине ухватил говорившего за шиворот и с размаху впечатал его спиной в соседний шкафчик. — Заткнись, сука, — недобро оскалился он. — Не смей даже заговаривать со мной! — Аомине-кун! Перед разъяренным альфой внезапно возник Куроко. Появление Тецуи было такой неожиданностью, что все вздрогнули; Аомине зарычал, не собираясь обращать внимания на его слова. — Хватит, я прошу тебя, — твердо проговорил Куроко, положив свою ладонь на его предплечье. — Пожалуйста, Аомине-кун. Идем отсюда. Ну же! — Нет! — И что ты думаешь делать? Аомине-кун, ты собираешься драться со своими одноклубниками? — Умный мальчик, — прохрипел в ответ Дайки, и по раздевалке прокатился пораженный выдох. — Ну, так вперед. Попробуй, — капитан команды Тоо, Имаёши, шагнул к нему. Его побледневшее лицо хранило безразличное выражение, но в узких глазах отчетливо плескалась злость. — Ага. Давай, Аомине, — звенящим от напряжения голосом произнес Куроко. И как только мог язвительно добавил: — У тебя же чертовски большой опыт в драках. Давай, избей их всех — и вылети со школы в исправительную колонию! — А мне плевать, — его друг вперил в него бешеный взгляд. — Если бы ты знал, насколько мне плевать и на них, и на себя. Победа — это единственное, что было для меня важно! — Зато мне не плевать на тебя, — жестко отрезал Куроко. Он снова был зол на Аомине. Его надо было остановить — и для этого пригодятся любые способы. Обидные слова, презрительный тон или униженные уговоры — Тецуя был готов на все, лишь бы Аомине пришел в себя. Интуитивно он догадывался, что сейчас только у него есть шанс остановить впавшего в бешенство аса команды Тоо. И его последние слова неожиданно возымели необходимый эффект. Еще пару мгновений Аомине стоял в той же позе, после чего разжал пальцы и оттолкнул свою жертву в сторону Имаёши. — Скажи спасибо Тецу, урод, — процедил он, вновь отвернувшись к сумке. — Все скажите ему спасибо, потому что лишь из-за него вы сейчас остались целы. И не произнеся больше ни звука, подхватил свою сумку и тяжелым шагом вышел за дверь. Куроко низко поклонился оставшимся игрокам, безмолвно прося прощения за выходку своего друга, после чего стремительно направился вслед за ним. *** Догнать Аомине Куроко смог лишь на выходе из ворот стадиона. Альфа шел, глядя себе под ноги, сумка с вещами была небрежно закинута за спину, а прохожие испуганно шарахались в сторону, напуганные выражением его лица. — Аомине-кун, подожди меня, — совсем обессилев, взмолился Тецуя. — Ты очень быстро идешь. Тот слегка сбавил скорость, косо взглянув на друга. — Что за дела у тебя с Акаши? — внезапно отрывисто произнес он. — Что? Я… не понимаю, — Тецуя сбился с шага, обеспокоенно вздрогнув. — По-моему, я задал вполне ясный вопрос: какие у тебя отношения с моим бывшим капитаном? — ровным тоном повторил Дайки. — Почему ты спрашиваешь? — стараясь убрать дрожь из голоса, попытался отвлечь его Куроко. — Хотя, не важно. Отвечать все равно придется; если пытаться дурить ему голову, он может разозлиться еще больше. — О, это просто, — небрежно сказал Аомине, резко остановившись. — Его взгляд в твою сторону был слишком очевиден. Он словно ждал, когда ты посмотришь на него. Что ему от тебя надо? — Понятия не имею, — искренне ответил омега. Он и вправду не знал. Думать можно было все, что угодно. А вот знать наверняка… Обычно Истинные безумно любят свою пару, даже не думая связывать свою жизнь ни с кем иным. Но ведь их ситуация была несколько иная. Пару довольно неприятных пунктиков мешали с уверенностью смотреть в будущее. Куроко тяжело вздохнул. Чем дольше он обо всем этом думал, тем меньше верил в благополучный исход. А стоящий к нему вполоборота Аомине изучал его усталые глаза. И ему хватило буквально нескольких секунд, чтобы разглядеть в затравленном взгляде проблеск сильных, тщательно скрываемых чувств. Он понял, что связывает Акаши и Куроко. Понял все, до самой последней мелочи. И испытал изощренное наслаждение, когда в его голове оформился план. Жестокий, подлый, беспощадный. Но желание отомстить затмило в его сердце последние проблески совести. Его губы дрогнули, подавив счастливый злобный оскал, и почти без усилий сложились в скорбную гримасу. Аомине отвернулся и тяжело вздохнул. Накрыл рукой глаза, чтобы не выдать себя их диким сверканием. Вздохнул еще раз и тихо зашептал: — Тецу… — Аомине-кун? — тот обеспокоенно подался вперед, пытаясь понять, что происходит с его другом. А тот продолжил тихим разбитым голосом: — Тецу… Я…я так больше не могу, Тецу. Я… так ревную. Куроко ошеломленно моргнул, подумав, что ослышался. — Я ревную, Тецу. Мне так больно, когда я слышу, как ты произносишь его фамилию. Мне так больно, когда я слышу от тебя равнодушное «Аомине-кун» в мой адрес. — Я не понимаю, — прошелестел омега побледневшими губами. Что вообще тут происходит?! — Я хочу, чтобы ты называл меня по имени, — Дайки мягко обернулся и протянул ладонь к лицу Куроко. — Я хочу, чтобы ты звал меня «Дайки»… и согласился встречаться со мной. Тот молчал, растерянный, потрясенный. — Я люблю тебя, Тецу, — выдохнул Аомине, не разрывая зрительного контакта. — Пожалуйста… Будь моим. *** — Куроко-кун… Куроко-кун! Вздрогнув, Тецуя поднял глаза на учителя. Оказывается, тот что-то спросил у него, а витающий в своих мыслях омега его не услышал. — Простите, Каори-сенсей… Вы не могли бы повторить? Учитель обеспокоенно посмотрел на него, после чего с тяжелым вздохом снова задал вопрос, на который смущенный Куроко дал торопливый ответ. Шел последний урок, после которого он собирался поехать в торговый центр вместе с Аомине — если бы не тонкий белый конверт, непонятно каким образом оказавшийся на его парте на предыдущей перемене. Он был дежурным по классу, и пока ходил за необходимыми материалами в учительскую, конверт возник на его месте словно из неоткуда. Внутри был один сложенный пополам листок, на котором было написано «после уроков, главный холл второго этажа». Возможно, это Акаши попросил кого-нибудь передать послание Куроко, а тот человек, не застав его в кабинете, просто положил записку на парту. Тецуя тяжело вздохнул, надеясь, что учитель больше не будет обращать на него внимания. Ему было стыдно, что он такой недисциплинированный сегодня, просто итоги финального матча Зимнего Кубка совершенно выбили его из колеи. Он так хотел увидеть Акаши после игры, но не мог не пойти за взбешенным Аомине, так как его другу поддержка была куда нужнее, чем похвала за выигранный матч — Акаши. Вот только это странное признание, странная просьба, странный взгляд… Куроко вторые сутки не мог поверить в то, что сказанное его другом — правда. Разве могло быть это правдой? Разве мог Аомине действительно любить его? Неужели его начальник был прав, говоря, что в отношениях Куроко и Аомине не все так просто? Может, именно это он и имел в виду? Десятки вопросов мучили его разум, а все усилия понять, что же происходит, были совершенно тщетны. Придумать, что теперь делать с признанием Аомине, выбрать линию поведения, чтобы не испортить все окончательно… ответов у него не находилось. В любом случае, сейчас было бессмысленным продолжать размышлять об этом. Для начала Тецуя очень хотел поговорить с Акаши — просто поговорить, не посвящая его в детали. Даже так альфа наверняка скажет хоть что-нибудь, что поможет решить, что же делать дальше. *** Лишь поднявшись по главной лестнице на второй этаж, Куроко понял, что не Акаши прислал записку: в холле было полно школьников, которые еще не разошлись после уроков. Сейджуро уважал стремление Тецуи к уединению, и никогда бы не стал назначать встречу в подобное время. А когда рядом мелькнули серые волосы, омега насторожился. Неужели это Маюзуми Чихиро прислал записку? — Здравствуй, Куроко, — враждебно улыбаясь, тот действительно остановился напротив Тецуи. — Я рад, что ты пришел. — Зачем ты позвал меня сюда, Маюзуми-сан? — не отвечая на приветствие, резко ответил первогодка. Ко всем неприятностям добавилось еще и разочарование от того, что он не увидит Акаши. А ведь так хотелось… — Вывести тебя на чистую воду, — спокойно произнес тот, и Куроко ощутил смутное беспокойство. — Не волнуйся, Акаши тоже скоро подойдет. — Неужели ты действительно думаешь, что я шпионил за вашей командой и докладывал игрокам Тоо? — Нет, я же не идиот, — пожал плечами его собеседник. — Я имею в виду другое… совсем другое. И холодно посмотрев на Тецую, уверенно направился к нему. — Не подходи, — прошептал Куроко, отшатнувшись. — Боишься? Правильно делаешь, — пожал плечами Маюзуми, и резко шагнул вперед. Стремительным движением выбросив вперед руку, он ухватил пальцами край маски Тецуи. Тот рванулся прочь, но подставленная подножка повалила его на пол. Тонкая маска телесного цвета с оторванными завязками плавно опустилась рядом. — Так вот что ты прячешь под ней, — донесся до Куроко ненавистный голос. — Вот что имел в виду Рео… Забавно, что тебе удалось прятать свое лицо так долго. Акаши, как тебе? Приятно, что от тебя скрывали подобное? Тецуя резко вскинул голову, сфокусировав взгляд на лице того, кто каменной статуей замер неподалеку. Акаши Сейджуро, стиснув руки в кулаки, расширенными глазами смотрел на Куроко, кажется, даже не дыша. Маюзуми стоял рядом, победоносно скрестив руки на груди, а снующие мимо школьники иногда останавливались и глазели на них. И через пару секунд до Тецуи долетели первые смешки. А единственный человек, который мог заставить этих учеников умолкнуть и прекратить обсуждать Куроко, стоял, не шевелясь, и его нечитаемый взгляд все так же буравил изуродованное лицо несчастного омеги. Но вот гетерохромные глаза ожили… наполнившись бурлящей яростью. Акаши шагнул вперед и опустился на одно колено перед Тецуей. А внутри голубоволосого подростка что-то сломалось. Ему не хотелось больше видеть кого-либо рядом. Не хотелось слышать оглушительные в этой звенящей тишине шепотки и различать в них свое имя. Резко вскочив на ноги, Куроко подхватил с пола свою сумку и порванную маску и вылетел на лестницу. Он бежал по коридорам школы, лихорадочно стискивая в ладони тонкую ткань; сердце билось в груди умирающей птицей. Он сбежал, так как испугался того, что мог услышать от Акаши. Он бы не выдержал, если бы услышал насмешку или упрек, слетевший с этих идеальных губ. Он бы не смог. Это было бы невыносимо. Для него точно будет лучше, если он вообще не будет знать, что думает Акаши насчет этой ситуации. Насчет него. Про него. Теперь отчетливо стало ясно, что было огромной ошибкой сближаться с Акаши. Куроко ведь знал, что все закончится именно этим. Он знал, что разочарование будет болезненным. Унизительным. Беспощадным. Он знал, что не имеет смысла даже пытаться. Зачем корчить из себя того, кем не являешься? Зачем пудрить другому человеку мозги, если ты не в состоянии дать ему то, что он хочет? Между ним и Акаши бездонная пропасть. Невзрачный омега-сирота и блистательный благородный альфа. Кто в здравом уме одобрит такие социально неравные отношения? Родители альфы? Смешно даже мечтать… Даже если бы Акаши Сейджуро был влюблен в него без памяти, ему будет лучше найти кого-то более подходящего. Такому альфе нужен кто-то особенный — а не он, трусливый, скрытный и зашуганный, всеми силами старающийся стать незаметной тенью среди людей. Он не подходит Акаши. Куроко Тецуя ему не пара. А уж если судить по ледяному взгляду и отчужденному выражению лица, Акаши был разочарован… и даже больше — он был дико зол. Внешность всегда имела и будет иметь значение, и скрывать от него подобное со стороны Тецуи и вправду было обманом. Кем теперь он считает Куроко? Лживым, хитрым и расчетливым подлецом? Со свистом втянув воздух в легкие, Тецуя остановился перед входными дверями школы, старательно сдерживая колючие слезы. Все стало на свои места. Было дуростью мечтать о том, что с подобным лицом его встретят с распростертыми объятиями. У Куроко есть лишь один человек, который принимает его таким, каков он есть, со всеми комплексами, дефектами и недостатками… И который, судя по недавним словам, точно хочет видеть его своей парой. Куроко подумал, что это единственный шанс устроить свою личную жизнь. Он сможет быть искренним в этих отношениях, и сделает все возможное и невозможное, чтобы осчастливить хотя бы его. Тецуя верил своему лучшему другу, как самому себе — если тот сказал, что хочет быть вместе, значит, так оно и есть. А тихий и безжалостный голос разума прошептал, что это поможет вынудить себя позабыть Акаши. Поможет выдрать свои зарождающиеся чувства с корнем, не дав бесплотным мечтам разрушить себя изнутри. Нужна всего лишь малость — просто окунуться в омут синих глаз, позволив чужим чувствам поглотить себя без остатка, независимо от того, как бы сильно не хотелось в этом омуте вместо колдовской синевы видеть прекрасную красно-желтую гетерохромную мутацию. Несколько раз глубоко вздохнув, Куроко провел дрожащими пальцами по глазам и решительно вскинул голову, выходя на улицу — к Аомине, ожидающему его у ворот. *** — Ты! Маюзуми Чихиро, нацепив на лицо невинную улыбку, обернулся к разъяренному Акаши, медленно поднимающемуся на ноги. — Что? — голос омеги все же дрогнул, выдавая волнение. Школьники, только что обсуждавшие внешность Куроко, притихли, с интересом уставившись на них, надеясь уловить хотя бы часть разговора. На их глазах скандал получал продолжение, и некоторые сочли своим долгом не пропустить такое необычайное событие. — Ответь мне на один вопрос, Чихиро, — не обращая внимания на любопытных, произнес Сейджуро, вонзив убийственно тяжелый взгляд в серые глаза. — Кем ты себя возомнил? Какое ты имеешь право лезть в мои отношения с Куроко? — Хах, так ты уже считаешь происходящее между вами «отношениями», — издевательски скривился Маюзуми. — И тебя устраивает, что он скрывал от тебя свое изуродованное лицо? — Это было его право, — жестко произнес альфа. — Он врал тебе! Нагло и цинично скрывал то, о чем должен был сказать с самого начала! Это элементарная вежливость! О каких «отношениях» ты говоришь?! Да ему же все равно! — А причем здесь ты? — задал резонный вопрос альфа, тщательно контролируя нарастающую неприязнь. — Я никогда не лгал тебе! Так почему, в конце концов, я оказался недостойным твоего внимания?! Я никогда ничего не скрывал, был искренним и верным — а ты вышвырнул меня из своей жизни, словно использованную вещь! В один момент тебе стало похер на мои чувства к тебе, на мою гордость и мое чувство собственного достоинства! Зато ему ты готов позволить все что угодно: плевать на тебя и твою гордость, на приличия, да и вообще на всех и каждого, а ты все равно защищаешь его! Почему, Сейджуро?! Скажи мне, черт побери, почему?! — Он мой Истинный, Чихиро. И этого не изменить ни тебе, ни кому-либо еще. В холле повисла напряженная тишина. Серые глаза, не мигая, смотрели в холодные черные зрачки, почти полностью затопившие разноцветные радужки. Ярость Акаши была пугающей, но омега, не дрогнув, продолжал молча буравить его взглядом. — Поэтому предупреждаю тебя в последний раз… Не приближайся к Куроко Тецуе. Любые козни и планы мести ничем тебе не помогут. Еще раз причинишь ему боль — сильно об этом пожалеешь. — О, так вот в чем дело. Куроко — твоя пара? А объяснить по-человечески было нельзя? — зло бросил ему Маюзуми, справившись с эмоциями. — Я не идиот. Я могу понять, что значит найти Истинного. Что мешало сказать тебе все начистоту?! — Ты изначально был к нему предвзято настроен. — У меня были на то причины! — Твои поступки разозлили меня. Если бы ты вел себя иначе… В любом случае, я не был обязан перед тобой отчитываться. — Так таким образом ты меня наказывал? Воздавал по заслугам? — голос Маюзуми сорвался, выдавая зазвучавшее в словах отвращение. — Ты мстительный и высокомерный мудак, Акаши. Ничуть не меньший, чем я. — Я не собираюсь больше с тобой об этом говорить, — оскалившись, произнес альфа, еле сдерживаясь. — Я даже не буду выяснять, откуда ты узнал про внешность Куроко. Просто исчезни из наших с ним жизней. — Про Куроко Рео нечаянно проболтался, — хмуро проронил Маюзуми. — Говорил с кем-то по телефону, и упомянул очень милого омегу со своей школы: с необычным цветом волос, невероятным ароматом… и изувеченным лицом. Сопоставить данные было несложно. — Меня это не волнует. А тебе, похоже, стоит научиться деликатности, — холодно отчеканил Акаши. — Чтобы не подслушивать чужие разговоры и не лезть туда, куда тебя не просят. К концу фразы его тон стал совершенно угрожающим. — Твой бесценный Куроко тоже влез в наши отношения, хотя его об этом не просили, — не обратив внимания на угрозу, огрызнулся Чихиро. — Ни у него, ни у меня не было выбора! — рыкнул Акаши, опалив своего бывшего омегу гневным взглядом. — Ты должен понимать, что притяжение Истинных друг к другу сильнее чего-либо. — Хм. А вот Куроко, видимо, так не считает. Неприятно усмехнувшись, Маюзуми кивнул головой на широкое окно. Даже с такого расстояния возле школьных ворот были отчетливо различимы две стоящие рядом фигуры: мускулистый альфа со смуглой кожей заинтересованно склонился к невысокому стройному омеге с голубыми волосами, такими яркими, что казалось, словно они светятся от попадающего на них солнца. — Видимо, у Куроко Тецуи есть человек, притяжение к которому сильнее, чем к тебе. Это вполне объясняет тот факт, что сейчас за утешением он пошел к нему. Красивый альфа, этот смуглый. Не желаешь поторопиться, Сейджуро? Иначе приз достанется в чужие руки. Акаши покинул холл второго этажа даже прежде, чем Маюзуми закончил свою ядовитую насмешливую фразу. *** — Вот это номер! — удивленно присвистнул Аомине, увидев бледного Тецую, приближающегося к нему с маской в руке. — Впору открывать шампанское. Ты все же решил перестать ее носить? — Нет, это простая случайность, — слабо улыбнулся омега кончиками губ. Стиснутые в кулак пальцы побелели, а прерывистый выдох, долетевший до чутких ушей альфы, вынудил Дайки еще раз внимательно посмотреть на Куроко. Лихорадочный блеск голубых глаз заставил его заинтересованно хмыкнуть и нетерпеливо податься вперед. — Ты хочешь мне что-то сказать, Тецу? — вкрадчиво произнес он, нависнув над невысоким омегой. Где-то вдалеке хлопнула школьная дверь, выпустив на крыльцо одинокую фигуру — и зоркие глаза альфы разглядели цвет волос того, кто спешил к ним двоим. — Думаю, ты уже догадался, — спокойно прозвучало в ответ на его вопрос, хотя внутри Куроко все рвалось на части. — Я хочу, чтобы ты произнес это вслух, — промурлыкал Аомине, подходя еще ближе, изо всех сил сдерживая победоносную улыбку. Ему не успеть. — Я согласен встречаться с тобой… Дайки, — твердо произнес Тецуя, посмотрев в довольные глаза напротив. Он тоже слышал шаги за спиной. Но ему уже было все равно. — Не могу поверить… Ты ответил мне взаимностью, назвал меня по имени, да еще и вышел ко мне без маски… Тецу, это же один из лучших дней моей жизни! А особенный случай требует особенного празднования! Не имея больше сил сдерживать свои эмоции, Аомине широко осклабился и порывисто схватил Куроко в сильные жаркие объятия. — Люблю тебя, Тецу, — прошептал он омеге на ухо. И, осторожно приподняв пальцами его подбородок, прижался настойчивым поцелуем к тонким, искусанным, обескровленным губам. Акаши Сейджуро, словно налетев на невидимую стену, замер в нескольких метрах от них, остановившимся помертвевшим взглядом смотря в нахально сверкающие глаза Аомине, полные яростного, дикого, неудержимого торжества.