Посмотри на меня

— Аомине-кун… — Ну, Тецу, мы же договорились. Альфа укоризненно смотрел на него, остановившись посреди тротуара. Легко сжав узкую ладонь, покоящуюся в его руке, он нараспев проговорил: — Ты снова это делаешь. Неужели тебе так тяжело называть меня по имени? Неопределенно мотнув головой, Куроко поежился. Было так непривычно гулять с Аомине по улице, как парочка: держась за руки, бродить по аллеям парка и негромко разговаривать о всякой ерунде. — Тецу. Посмотри на меня. Омега подчинился. Аомине внимательно вглядывался в глубину голубых глаз, ища в них что-то, понятное лишь ему одному. Через пару секунд черты его лица смягчились, а губы растянулись в привычной хитроватой улыбке. — Мне очень приятно, когда ты зовешь меня по имени, — поделился он своими мыслями. Куроко осторожно улыбнулся ему в ответ, зная, что тот хоть и не увидит этого, но наверняка почувствует. Действительно, делать Аомине счастливым достаточно легко. Нужно всего лишь чуть-чуть переступить через свои привычки. Ничего сложного. — Извини, Дайки. Я научусь, — пообещал Тецуя, уверенно кивнув. — Зайдем в библиотеку? Я хотел взять пару книг. — Конечно. Все, что захочешь, — весело ответил Аомине и игриво чмокнул его в висок. Куроко лишь смущенно уставился взглядом в землю. *** — Расскажешь мне кое-что? Они сидели на ковре в гостиной у Куроко дома. Точнее, привалившись спиной к дивану, сидел только Аомине — Тецуя валялся рядом на спине, лежа затылком на ноге у альфы. Дайки лениво перебирал мягкие прядки его волос, задумчиво глядя в окно. — Конечно, — Тецуя отложил книгу в сторону, но остался лежать, уставившись в потолок. — Акаши больше не общается с тобой? Отчетливо вздрогнув, омега постарался взять себя в руки. Воспоминания о единственной беседе между ним и Сейджуро, состоявшейся на следующий день после того ужасного инцидента в холле второго этажа, неприятно царапали голову изнутри. Он старался забыть тот день, но получалось из рук вон плохо. Он помнил все, от первой секунды до последней — словно тот разговор произошел вчера, а не полтора месяца назад. *** — Куроко, подожди! Я хочу с тобой поговорить. Тецуя крепко-крепко зажмурился, продолжая шагать по коридору, ведущему к боковому выходу из школы. Было наивным думать, что он сможет избегать Акаши, если тот вздумает его найти. Становиться незаметным у Тецуи получалось прекрасно, а вот скрывать свой аромат без блокаторов он не умел. — Акаши-кун. Я не думаю, что нам есть о чем разговаривать. Почему Сейджуро не отступится? Почему, даже увидев случившееся вчера своими глазами, он все равно упрямо идет следом? Ждет ответов? Объяснений? Для чего ему это? Все же понятно и без слов. — Куроко. Пожалуйста. — Да что ты от меня хочешь?! Закусив губу, Куроко замер на месте, ненавидя самого себя. Он не должен был срываться на Акаши. Тот ничем этого не заслужил. — Извини. Это единственное слово, сказанное так проникновенно, пробрало Тецую до глубины души. Словно эта была мольба о том, чтобы его услышали. Удивленно обернувшись, голубоволосый парень уставился на альфу, прекрасное лицо которого несло на себе отпечаток бессонной ночи. — Почему ты извиняешься, Акаши-кун? — тихо проговорил Куроко. — Ты ни в чем передо мной не виноват. — Виноват. Вчера я… думаю, я очень задел тебя своим долгим молчанием. Ты сбежал, а я остался разбираться с Маюзуми… и опоздал еще раз. Гробовая тишина. — Я стоял и молча смотрел на тебя так долго не потому, что твое лицо… — Так, хватит, — попытавшись придать своему голосу твердость, оборвал его Куроко. — Молчи, я прошу тебя, Акаши-кун. Я ушел вчера, потому что не хотел слушать, что ты скажешь. Не хочу слышать этого и сейчас. Лицо альфы исказилось, и он наклонил голову, пряча выражение своих глаз. Мелькнули чуть оскаленные зубы, но тут же его губы сжались в тонкую упрямую полоску. Омега испытывал невыразимое отчаяние. Это было нелегко. Он должен, должен быть грубым и жестоким, должен оттолкнуть этого человека от себя, чтобы тот даже не вздумал после всего этого смотреть на него своими невозможными красно-желтыми глазами с нежностью и восхищением. Чтобы ни у одного из них не осталось ни единой надежды. Для его же блага. — Я люблю Дайки, — стащив с лица маску, глухо произнес Куроко. Альфа уставился на его шрамы горьким, пронзительным взглядом. — Я влюбился в него давно. Намного раньше, чем познакомился с тобой. Да, ты мой Истинный, но я не властен над своими чувствами. Он первый человек, кто принял меня таким, какой я есть, и… это произошло само собой. Он не старался влюбить меня в себя специально — а я не старался обмануть тебя. Я, правда, думал, что у нас может что-то получиться, но не смог противиться своим чувствам, когда он признался мне. Извини меня, Акаши-кун. Наверное, я плохой человек. Нечестный. Ты можешь думать обо мне что угодно, и ты будешь иметь на это полное право. Просто… забудь обо мне. Так будет лучше нам обоим. Отвернувшись, омега двинулся к выходу, не чувствуя опоры под ногами. Руки дрожали, а на глаза навернулись слезы, которые он незаметно вытер тыльной стороной ладони, пока надевал маску на лицо. И словно нож в спину, до него долетела фраза, полная непримиримого огня. — Ты сказал, что не властен над своими чувствами. Почему ты считаешь, что я властен над своими? Я не сдамся так просто, Куроко. Я не сдамся никогда. Заставив себя обернуться, Тецуя увидел лишь пустой коридор. Акаши ушел, но его слова намертво врезались в память, поселив в душе омеги чувство нескончаемой вины. *** Усилием воли вынырнув из неприятных воспоминаний, Тецуя принял сидячее положение и медленно покачал головой; заговорил, лишь убедившись, что голос не дрожит. — Нет, Дайки. Я не сталкиваюсь с Акаши в школе. Да и не о чем мне с ним разговаривать. — Понятно. Альфа испытующе смотрел на тонкую фигурку, сгорбившуюся рядом с ним, испытывая некоторую досаду. Чего-то не хватало. Его задевало, что Акаши больше никак не реагировал на то, что его Истинного увели самым бесцеремонным образом. Аомине видел, что это причинило его бывшему капитану ужасную боль… Но на этом все. Необходимо было сделать что-нибудь еще. — Готов к экзаменам, Тецу? — Разумеется. Даже немного устал копаться в учебниках. Радует, что через пару недель все будет позади. Лучше новый учебный год, чем экзамены… А ты? — Не парься обо мне. Я же звезда баскетбольного клуба, — слегка язвительно протянул Аомине. — У меня все схвачено, проблем не будет, — закинув руки за голову, он потянулся. — Я вот что на самом деле хотел спросить. Твоя следующая течка… Как раз выпадает на каникулы, верно? В комнате повисла неловкая пауза. Прикрыв глаза, Дайки пристально рассматривал Тецую в профиль, и с удовлетворением различил, как бледную кожу заливает краска смущения. Усмехнулся. Эта игра приносила настоящее удовольствие. Месть была не только сладкой, но и весьма занимательной, ибо Куроко оказался удивительно завораживающим. Было так интересно изучать его реакции, а восхитительный аромат, усиливающийся перед его течками, заставлял мысли путаться — хоть он и привык к запаху Куроко за то время, которое они проводили вместе, как друзья. Влекущий аромат будоражил, рождая в его теле непонятные, но очень сильные желания. Аомине не думал, что дойдет до подобного состояния. Обычно ему удавалось себя контролировать. Но сейчас, мазнув взглядом по влажным губам Тецуи, которые тот периодически прикусывал белыми зубами, он ощутил волну горячего возбуждения. И останавливаться он совершенно не хотел. Хищно облизнувшись, альфа беззвучно переместился вплотную к Куроко и припал губами к беззащитной обнаженной шее. — Я жду ответа. Тецу? — Да, да… Ты прав, — внезапно осипшим голосом произнес Куроко. Горячий язык Аомине, игриво пробежавшийся вдоль чуть выпирающих позвонков, оставил за собой влажный след, а зубы чувственно прикусили кожу… еще и еще. Не успевший совладать с реакцией своего тела, омега выгнулся, пытаясь то ли отодвинуться, то ли прижаться ближе, а после очередного укуса не сдержался и издал низкий тягучий стон. Увлеченный Дайки от неожиданности вздрогнул, не поверив своим ушам — и тут же навалился на Тецую, одновременно поворачивая его к себе лицом, и как только голубой затылок коснулся ковра, впился в свою жертву жестким поцелуем. Куроко завозился под ним, прижатый тяжелым телом, но Дайки только усилил напор. Почти насильно разомкнув своими губами его губы, он проник языком внутрь горячего рта — и стал целовать глубоко, жадно, страстно, сминая любое сопротивление. Тецуя лишь жмурился, пытаясь утихомирить свое бешено стучащее сердце и сдержать стоны, готовые сорваться с его губ, пока Аомине, горячо дыша, спускался ниже, покрывая его шею кусачими поцелуями. Смуглые руки лихорадочно гладили его лицо, путались в волосах, крепко сжимали плечи — и в один момент нетерпеливо скользнули под широкую майку Куроко, пробежались дрожащими пальцами по ребрам, легко коснулись напряженных сосков и вернулись на талию омеги, сжав ее так сильно, что причинили боль. Тецуя попытался запротестовать, но альфа не дал произнести ему ни слова. Аомине словно свихнулся. Он целовался, позабыв обо всем, окружив застигнутого врасплох Куроко своим жаром, и прижимался к нему так крепко, что буквально через пару минут омега даже через все слои одежды отчетливо ощутил, как его паха касается затвердевший член Дайки. Дернувшись, Тецуя вновь попытался сопротивляться жадным сильным рукам, и до Аомине внезапно дошло, что активные шевеления под ним — это попытки оттолкнуть, а не ответ на его внезапные домогательства. С огромной неохотой он оторвался от истерзанных ярко-красных губ, напоследок длинно и сладко лизнув припухшую нижнюю, и уткнулся носом в голубые волосы, тяжело дыша. Медленно вытащил одну руку из-под футболки Куроко и положил ее тому на шею, проведя кончиками пальцев по влажной от поцелуев коже. — Я напугал тебя, Тецу? — глухо пробормотал он, не меняя позы. Распятый под ним омега ничего не ответил. — Я, правда, контролирую себя. Ты веришь мне? Куроко неуверенно кивнул, слегка расслабившись. Аомине ощутил эту перемену, и с довольным выражением лица чуть сместился, чтобы по-прежнему держать Тецую в объятиях, но не касаться его своим напряженным пахом. — Я просто немного увлекся, — альфа гортанно рассмеялся, и Куроко удивленно ощутил, как по его телу пробежала волна теплого удовольствия. — Рядом с тобой приходится постоянно себя контролировать. Твой аромат… Мне буквально снесло крышу. Я постараюсь больше так на тебя не нападать, Тецу. Ты… просто застал меня врасплох. — Чем? Тем, что сидел около тебя? — ворчливо уточнил омега. Аомине расхохотался. — В том числе. Так что будь всегда настороже, — ухмыльнулся он, даже не подозревая, каким актуальным является этот совет для Тецуи, когда дело касается его самого. К сожалению, Тецуя об этом тоже совершенно не догадывался. *** — Ну что, Тецу, получил результаты своих экзаменов? — Да. Все оценки отличные. Надеюсь, в следующем году с учебой проблем не возникнет… Аомине Дайки, уже сменивший школьную форму на светлые джинсы и такую же светлую майку без рукавов, нетерпеливо спрыгнул с ограждения около дороги, на котором просидел последние пятнадцать минут. Белый цвет его одежды очень красиво гармонировал со смуглой кожей, и некоторые омеги, выходящие из ворот школы Ракузан, посматривали на него томными глазами. Пару альф второго и третьего года обучения стояли в стороне, с гневом и уничижительным презрением глядя на самодовольное выражение лица Аомине, но задирать его пока не решались. Куроко низко склонил голову и стал торопливо запихивать табель с оценками в рюкзак — ему хотелось уйти, пока этим дурным альфам не захотелось подраться. Дайки потянулся, привычно поигрывая мускулами, и насмешливо глядя на всю толпу школьников, окружающую их, подтянул омегу к себе за лацкан пиджака и склонился ниже, игриво поцеловав того в шею. Куроко дернулся, покраснев, а вокруг раздались ошарашенные восклицания. — Дайки, ты с ума сошел! — гневно выпалил Тецуя, пытаясь отпихнуть от себя весело скалящегося альфу. — Это неприлично… даже пошло. — Поцеловать тебя на людях? Да ни капли пошлости, Тецу! Знал бы ты, что я собираюсь сделать на каникулах, — внезапно он схватил омегу под колени и поднял над землей. — Искренне надеюсь, что тебе понравится. — Не понимаю, — тихо признался Куроко, внимательно глядя на Аомине сверху вниз. Он чувствовал себя достаточно уверенно, упираясь коленями в твердую грудь и балансируя в крепких объятиях. Он знал, что его не уронят — но откуда тогда такое неуютное чувство? Словно сейчас произойдет что-то… неправильное. — Куроко? Тецуя осторожно обернулся на голос, который он не слышал уже почти два месяца. Акаши Сейджуро, сжимая в руках папку для бумаг, стоял на тротуаре, нечитаемым взглядом смотря на омегу, так и сидящего на руках у Аомине. Совершенное лицо, обрамленное ореолом малиновых волос, было бесстрастно, и эта отстраненная холодность отозвалась болезненной тянущей ноткой в душе Куроко. Он жутко смутился, что Акаши увидел его в таком виде — словно было в этом что-то постыдное, унизительное для них обоих. Лишь Дайки чувствовал себя прекрасно, насмешливо усмехнувшись своему бывшему капитану. — Чего тебе, Акаши? Красно-желтые глаза сверкнули такой неприкрытой ненавистью, что у Куроко по спине пробежал холодок. Этого следовало ожидать. Только вот почему… Судя по широкой довольной ухмылке, Аомине очень даже радовала такая реакция Акаши на его слова. — Куроко, твой куратор из литературного клуба забыл передать тебе список книг для изучения на каникулах. Сухие интонации голоса Сейджуро разительно отличались от гневного огня, пылающего в его глазах. Рука, протянувшая тонкую папку, не дрожала, но красивые губы приподнялись в недобром оскале, когда Аомине, так и не опустив Тецую на землю, сделал пару шагов вперед и нахально выхватил бумаги из его рук. — Премного благодарны, — фыркнув, Аомине поставил Куроко на ноги и заботливо засунул их тому в рюкзак. — Что-нибудь еще? — Ты забываешься, Дайки, — прошипел Акаши, чуть наклонив голову вперед, словно готовился к атаке. Тецуя никогда не видел его таким разъяренным. Казалось, что он весь состоит из ненависти, такой сильной, что радужки гетерохромных глаз темнеют, как только его взгляд падает на Аомине. — Спасибо за бумаги, Акаши-кун, — онемевшими губами прошелестел Куроко, словно бы невзначай возникнув между ними. Он надеялся, что этого будет достаточно, чтобы избежать драки. На фоне этого столкновения двух бывших товарищей недавние неприязненные взгляды альф-старшекурсников казались очень даже дружелюбными. — Пойдем, Дайки, пожалуйста, — несмело позвал он, стараясь отвлечь. — Ты говорил, что у тебя были на каникулы какие-то особенные планы? Расскажешь подробнее? — Разумеется, Тецу, — довольно протянул тот, забирая у него рюкзак и сжимая своей огромной ладонью его заледеневшие пальцы. — У меня были особенные планы на тебя. Пожалуй, я даже поживу в твоем доме недельку! Меня родители уже отпустили, попросив только иногда звонить. Ты же не против? Они уходили прочь от так и оставшегося стоять на тротуаре Акаши, и ближайшие несколько минут Куроко больше думал о том, слышал ли Сейджуро последние слова Дайки, чем размышлял над их двусмысленностью. Но до него все очень быстро дошло, как только вечером Аомине появился из ванной комнаты в одном полотенце, обернутом вокруг бедер. — Дайки… — вспыхнув до корней волос, Тецуя резко отвернулся и уставился в стену. — Ты же… просто забыл одежду, да? — слабым голосом произнес он. В ответ прозвучал тихий смех. — Тецу. Альфа приблизился к нему и осторожно обнял, и даже через майку Куроко почувствовал жар его тела. — Твой аромат с каждым днем сильнее. Сегодня-завтра у тебя начнется течка… Ты же не прогонишь меня? — Не понимаю… — Я хочу, чтобы первый раз прошел безболезненно для тебя, — промурлыкал на ухо омеге Дайки. — О чем ты? — стараясь не паниковать, Куроко молился, чтобы его догадки оказались ошибочны. — Не придуривайся, Тецу, — недовольное проворчал Аомине. — Ты все понимаешь. Я хочу тебя. Почему бы и нет? — Я… не знаю, Дайки, — Тецуя лихорадочно комкал в руках край своей футболки. — Просто… Я не готов? — Глупости. Я обо всем позабочусь. Тебе понравится, обещаю. Доверься мне. Смуглые руки аккуратно гладили спину омеги, который в потяжелевшем дыхании позади себя явно расслышал неприкрытое желание. Пару минут неторопливых ласк — и Куроко сдался, вспомнив, что Дайки любит его так сильно, что даже отталкивающая внешность не имеет для него значения. Аомине предложил Тецуе всего себя — почему же он так эгоистичен, почему так упорствует? Они встречаются… Они — пара. Делать это — естественно. Тихо вздохнув, Куроко чуть кивнул, зная, что этого будет достаточно. И Аомине, терпеливо ждущий реакции на свои слова, растянул губы в довольной улыбке. Завтра он будет неспешно избавлять Тецую от одежды, спускаясь поцелуями по бледной коже живота, ласкать длинные красивые ноги и покусывать внутреннюю поверхность стройных бедер, и ловить на себе обжигающие взгляды голубых глаз, полных желания и мольбы. Ближайшие пару дней будут восхитительными… Для них обоих. А вот для кое-кого, прекрасно догадывающегося, чем они будут заняты вдвоем, эти каникулы будут настоящей пыткой. Аомине Дайки склонился к Куроко, втянув его в сладкий, жаркий поцелуй, мысленно торжествуя. Эта затея приносит в два раза больше удовольствия, чем он рассчитывал. Куроко Тецуя был невероятно соблазнителен, а его аромат заставлял сходить с ума уже сейчас. Все складывалось просто идеально. *** Первый учебный день второго года для Куроко не задался с той секунды, как он переступил порог школы. Даже не успев дойти до своего шкафчика, он ощутил растущее напряжение, предчувствие приближающейся опасности… Такое чувство иногда возникает, когда пересекаешь темную, неосвещенную комнату — и внезапно кажется, что кто-то стоит позади, наблюдая мертво и пристально. Чувство, которое заставляет обернуться, холодея от страха, увидеть пустую комнату — и все равно бояться пошевелиться, потому что теперь этот невидимый ужас поселился в твоей голове. Тецуя замер, сдавленно задышав, но обернулся уже на реальный звук, пугающий звук приближающихся тяжелых шагов. И тут же оказался прижат к металлическому стенду чьими-то невероятно сильными руками. Чувствуя, как под спиной мнутся листы бумаги, а в тело впиваются шляпки булавок, которыми объявления были пришпилены к доске, Тецуя застонал. Мгновенно ослабевшие ноги грозились подкоситься, но стискивающие его плечи пальцы держали цепко, не давая даже пошевелиться. — Я ненавижу этот запах, — внезапно прошипели ему в лицо, и, резко вскинув голову, Куроко уставился прямо в пылающие безумием гетерохромные глаза. — Я ненавижу его запах. А ты весь… пропитан им. Покажи шею, Тецуя. Немедленно. — Отпусти меня, — дернулся омега, пытаясь вырваться. — Ты делаешь мне больно. Отпусти! Такой Акаши Сейджуро не просто пугал. Его взгляд испепелял, проникая в самую душу и оставляя там после себя лишь пустоту. Альфа выглядел, словно демон, по венам которого струится чистая злоба, и его дикая неуправляемая энергия готова была превратить в пыль все на своем пути. — Метка. Он поставил тебе метку?! — ледяные пальцы нырнули в голубые волосы, сдирая с одного уха завязку маски, запрокидывая голову Куроко на одну сторону. — Акаши-сан! В коридоре появились несколько альф и омег с повязками дежурных по школе, бегущие к ним. Наверное, они хотели оттащить Сейджуро от его жертвы… но это же был Акаши. Лучший. Неудержимый. Абсолютный. Мгновенно выпустив Тецую из захвата, он обернулся к тем, кто хотел схватить его — и легко шагнул навстречу. Молнией скользнув между ними, он обернулся, оказавшись в центре толпы оторопевших от его стремительности дежурных. Мгновение помедлив, они со всех сторон накинулись на Акаши, но тот сделал буквально пару плавных движений, текуче перемещаясь между своими противниками — и внезапно они все оказались лежащими на полу, больно ударившись различными частями тела о холодный бетон. Не слушая пораженных и отчаянных криков за своей спиной, через полсекунды альфа уже очутился около Куроко, намереваясь снова прижать его к стенду, но разозлившийся омега с силой ударил по его руке, отбрасывая ее в сторону. Благодаря постоянному общению с Аомине, который всеми силами помогал ему быть самим собой, он научился проявлять свой характер и силу воли, и теперь не собирался допускать, чтобы ему причиняли боль. Может, упрек, который пока еще не сорвался с губ Акаши, и был заслуженным, но позволять обращаться с собой вот так Тецуя категорически не собирался. Сорвав со своего лица маску, он решительно шагнул вперед. Акаши, не ожидавший от него ничего подобного, остановился, а омега стремительно приблизил свое изуродованное лицо к его идеальному. — Я твой истинный, Акаши, а не твоя собственность, — с точностью копируя недавние интонации Сейджуро, прошипел он, холодея от собственной наглости. Ему просто необходимо сделать это… если он не хочет, чтобы его гордость снова растоптали. — Не смей так обращаться со мной. Никогда. Ты не имеешь на это никакого права. Слышал меня?! Акаши Сейджуро молча смотрел ему в глаза, и безумие все так же полыхало в бездне черных зрачков. Мгновение спустя он отвернулся и, не глядя на поверженных и шарахающихся от него во все стороны учеников, вышел прочь из школы. *** Тяжело вздохнув, Куроко закинул сумку на плечо и переобулся, краем уха прислушиваясь к звуку барабанящих по крыше капель все усиливающегося дождя. На улице уже стемнело — он намеренно оставался в школе до последнего, чтобы попытаться отвлечься от мыслей об утреннем инциденте. Пойдя после уроков в литературный клуб, он до самого вечера помогал куратору, переделав кучу необходимых (и не очень) дел. Однако рано или поздно школа закроется, да и еще Тецуе хотелось успеть на станцию, пока погода совсем не ухудшилась, так как зонт он благополучно оставил дома. Однако выйдя на крыльцо, он огорченно замер, не спустившись ни на одну ступеньку — стена дождя была настолько плотной, что даже очертания школьного забора были нечеткими. — Куроко, если нужен зонт, я дам тебе свой, — тихий голос откуда-то сбоку заставил его вздрогнуть. Обернувшись, омега неверяще отступил на шаг назад. Опершись на ограждение крыльца, в самом неосвещенном углу, стоял Акаши Сейджуро. Его безразличный взгляд был направлен куда-то вдаль, но крепко сжимающиеся на перилах пальцы выдавали его напряженное состояние. — Спасибо, но я откажусь, — собравшись с духом, сумрачно ответил Куроко и отошел в сторону, с тоской глядя на небо, сплошь затянутое черными грозовыми тучами. Дождь будет идти еще очень долго. Значит, придется мокнуть. Оставаться здесь, рядом с Акаши, было жутко неуютно. — Подожди, пожалуйста, — в голосе альфы проскользнуло нечто, заставившее Тецую вновь остановиться. — Куроко, подожди. Он повернулся к омеге, но тот сделал предупредительный жест. «Не подходи». — Хорошо, я останусь тут, — тихо и спокойно произнес Сейджуро, но в глазах промелькнула боль. — Я хочу поговорить. Можешь ничего не отвечать. Просто выслушай меня. Закрыв глаза, Куроко задумался. Голос разума требовал убраться подальше, ведь кто знает, не вспылит ли Акаши снова — но почему-то его тянуло сделать совершенно противоположное. Не открывая глаз, он кивнул, весь превратившись в слух, чтобы различить малейшие изменения в интонации голоса альфы. — Я снова хочу попросить у тебя прощения, Куроко. Я опять причинил тебе боль. Все, что я не сделаю, все приводит к одному итогу. Я никак не могу совладать со своими чувствами, со своими эмоциями. Я привык, чтобы все вокруг меня подчинялось моей воле, но ты единственный, в отношении кого не действует ни единое мое правило. Тецуя молчал, глубоко дыша. Дождь делал запахи отчетливей и насыщенней, и ему подумалось, каково сейчас альфе. Он же что-то говорил утром про ненависть? Ненависть к аромату, которым пахнет Куроко. Следовательно, имел в виду Аомине. Неуверенно приоткрыв глаза, он с любопытством посмотрел на альфу. Он настолько ревнует? Хотя, о чем это речь. Это было понятно еще в прошлом году. Но с чего такая реакция сегодня? Внезапно Тецую озарило, и он едва не застонал, покраснев со стыда. Похоже, Акаши знал, что на каникулах он и Аомине… Поэтому спрашивал про метку. Поэтому так среагировал на обилие запаха чужого альфы, исходящего от его Истинного. Стремительно закрыв лицо руками, омега прерывисто вздохнул, пытаясь успокоиться. — Зачем тебе знать, есть ли у меня метка? — севшим голосом проговорил он. — Почему тебе не все равно? Я же… просил тебя. Забудь. Хватит. Все кончено. Почему же?! — Я люблю тебя, Тецуя, — негромко, но отчетливо произнес Акаши. — Я готов ждать сколько угодно. Пока на тебе нет метки, я продолжу надеяться. Пока ты добровольно не дашь согласия принадлежать другому, я буду ждать тебя. И… Хоть я и должен уважать твой выбор, должен держаться в стороне от твоих с Аомине отношений, я не могу не ненавидеть того, кто позволил себе украсть тебя. — Никто меня не крал, — слабо произнес Куроко. Он снова горел. Он снова растворялся в небытии, готовый сдаться их связи, после того, как услышал это. Бархатный голос, полный звенящей боли и непоколебимой уверенности, рвал его душу на части. «Я люблю тебя, Тецуя». Стиснув пальцы в кулаки так сильно, что ногти впились в ладонь, Куроко глухо продолжил. — Никто меня не крал, Акаши-кун. Я добровольно дал согласие встречаться с Аомине. Он меня не заставлял, не обманывал, не упрашивал. Ты не прав. — Нет, Куроко, — печально произнес Сейджуро. — Это ты не прав. *** Войдя в прихожую своего дома в пол одиннадцатого вечера, Тецуя обессиленно опустился на пол. Он взял и посреди разговора просто-напросто сбежал от Акаши, который стоял там, на крыльце, и смотрел на него с такой тоской во взгляде, что у Куроко действительно разболелось сердце. Весь мокрый и морально разбитый, он еле добрался до станции, а пока доехал до дома, вдобавок еще и замерз. Перевернувшись на спину, омега несколько раз ударился затылком о холодные доски пола, пытаясь причинить себе боль и выбить свежие воспоминания из головы. Надо было переодеться, выгулять собаку — но перед глазами так и стояло выражение лица Сейджуро. Он смотрел так, словно знал что-то, чего не замечал Куроко — но что это могло быть? Все эти странные разговоры, вспышки гнева, приступы ярости… Если это были способы Акаши бороться за него, то альфа должен был знать, что это не сработает. Хотя, возможно, он просто отчаялся. Тогда, возможно, вопреки своим словам, Акаши вскоре все же отступится от попыток вернуть Тецую. Возможно, тогда все действительно закончится. *** Через пару недель все и закончилось, вот только совсем не так, как думал Куроко. Совсем не так.