Превратности судьбы

       Каждую пятницу она растворялась в лёгкой искренней улыбке, когда Джеймс входил в её светлую палату, небрежно бросив пальто на деревяную спинку неудобного скрипучего стула. Аккуратно положив ей на ноги маленькую книжку, он, как всегда, ласково смотрел в её широко распахнутые глаза. Они могли обмолвиться лишь парой реплик, а после наступления неловкого молчания, погружались в собственные глубокие размышления. Ханна пристально рассматривала новый любовный роман, листала его, временами поднимая глаза на Джеймса, наблюдая, как он, щурясь, смотрел куда-то вдаль. Его слегка темноватая кожа с большими порами источала приятную теплоту. Девушка с нежностью рассматривала небольшие морщинки в уголках глаз, а затем вновь возвращалась к книге.        Иногда Джеймс спрашивал о парне, которого она называла Джеком. Ханна отвечала неохотно, иногда отворачивалась, пытаясь скрыть свои слёзы. Новость о том, что её друг больше никогда не сможет ходить, высасывала из неё силы. Он никогда не навещал её скучную больничную палату. Спустя полчаса Джеймс, негромко хлопая себя по коленям, поднимался со стула, надевал коричневое пальто, плотно застёгивая его на все пуговицы, при холодной погоде брал кепи и, поклонившись, с такой же ласковой улыбкой удалялся.        В палатах гасли старые люстры и настенные лампы, и тоскливая обитель Ханны погружалась в сумрак. Предметы наполнял спокойный тёмно-серый цвет, по белому потолку проплывали жёлтые полосы света, из соседней палаты доносилось противное пищание аппарата. И, в эти моменты собственного бессилия она думала о Джеке, пытаясь восстановить в памяти последнее, что она помнит. Засыпая, девушка шептала его имя, надеясь когда-нибудь снова встретиться.        Яркие солнечные лучи проглядывали сквозь пустые деревянные рамы с местами осыпавшейся белой краской. Насыщенно-синие тучи плавно проплывали по светлому небу, иногда наседая тяжёлой тенью. Ветер крепчал, сотрясал налитые жизнью зелёные листья дерев, доносил едва уловимое холодное дыхание осени. Ханна оглядывалась вокруг, едва касаясь своими тонкими белыми пальцами шершавой кирпичной стены. Джек поднял голову, капюшон толстовки обнажил белые волосы, взглянул на полуобвалившуюся крышу, над ним пронеслась стая серых ворон. - Хей, подойди сюда, - он ласково подозвал Ханну, она осторожно подходила, осматривая его с ног до головы. Джек, удивляясь её любознательности, сам сделал несколько шагов. Серая футболка привычно свисала на его узких плечах, синие джинсы с потёртостями смотрелись на нём крайне смешно и нелепо, но в этом исхудавшем теле было нечто притягательное. Он снял свои чёрные наушники-гарнитуру и накинул их на плечи девушке. Включив на старом плеере, работающем ещё на пальчиковых батарейках, медленную красивую мелодию, затем Джек протянул свои тёплые руки. - Давай, всем нужно немного романтики.        Музыка едва доносилась из наушников, но в полной тишине этого было вполне достаточного. Аккуратно переступая с ноги на ногу на грязном полу, они смотрели друг на друга, посмеиваясь над скрипом старых половиц. Джек медленно сгибал свои тощие руки в локтях, чуть сжимая талию девушки, чтобы приблизить её к себе. Ханна всё же заметила это и слегка оттолкнула его. - Что ты делаешь? - Я просто пытаюсь услышать музыку, ты слишком далеко. - Он резко притянул её к себе. Его узкие губы сначала слегка коснулись хрупкой щеки, Ханна отвернулась, но повернув её лицо к себе, Джек заглянул в счастливые слезящиеся глаза, слегка кивнул и приблизился к ней ещё раз, утопая в сладком поцелуе и прекрасной песне. Тёплые мокрые губы впивались в кожу. Он прерывал её, слегка наклонял голову то в одну сторону, то в другую, вдыхая медовый запах тёмных волос, пряный аромат духов. Мучая трепетным ожиданием, Джек пристально рассматривал её чёрные брови, ресницы, едва заметные морщинки на узком лбе, синяки под глазами - всё это казалось ему неоспоримо прекрасным.        Музыка уже закончилась, но они всё ещё пытались насытится друг другом, с животной жадностью пытаясь запомнить этот момент как можно подробнее. Ветер всё усиливался, протяжно и громко выл, но им было всё равно в их маленьком укрытии от всего остального мира, что на мгновение стало их обителью.