Going Down

В то злосчастное утро он проснулся очень рано, едва начало светать. Какое-то время смотрел на непривлекательный потолок в новом неуютном доме и даже не хотел смотреть на часы. Этого и не требовалось: небо было еще темноватое, только кое-где проглядывали нежные розовые краски, готовые через несколько минут украсить весь небосклон. До звона будильника оставалось еще около двух часов. Сначала он искренне попытался заснуть снова, но бросил эти мучительные и бесполезные попытки буквально минут через пять. По крайней мере, по собственным ощущениям прошло именно столько времени. Он уже давно привык вставать рано: сказывались дополнительные тренировки с утра. Обычно он приходил на стадион еще до появления остальных игроков, чтобы была возможность позаниматься в тишине. Сейчас в этом не было необходимости. Он собирался прийти в новый клуб точно по времени, ни раньше, ни позже. До этого он был на стадионе только дважды, да и то по делу, но и этих посещений было достаточно, чтобы осознать: ему там пока неуютно. Поэтому он надеялся, что хотя бы в этот раз сможет нормально поспать, даже постарался специально вымотать себя вечером: до глубокой ночи разбирал вещи, которые перевез с собой из другого города. Возможно, не самое лучшее занятие перед утренней тренировкой с новой командой, но ему было наплевать. Но в любом случае, привычка, выработанная месяцами, дала свой результат: сна не было ни в одном глазу, и стало ясно: сколько ни переворачивайся с бока на бок, сон не придет. «Потрясающе», — решил про себя Джозеф Сандерс, отбрасывая легкий плед, заменявший ему одеяло в теплый июль, на другую сторону постели. На часы все-таки пришлось посмотреть — как он и думал, стрелки едва достигли пяти часов утра. Джозеф быстро встал с кровати, сразу же прошел на балкон, минуя еще не распакованные коробки и стараясь не спотыкаться о них, быстро открыл нараспашку окно, впуская внутрь дома прохладный, освежающий утренний воздух. Снаружи не было видно ни души; свет ни в одном из домов, расположенных на другой стороне улицы, не горел. В тишине и прохладе думать стало гораздо легче. Что делать? Он мог убить час дома, но куда девать остальные полтора? Вряд ли Джозеф выдержит еще один рейд по раскрыванию коробок, как было вчера. Кроме того, он, к собственному удивлению, начинал немного нервничать, а бессмысленное пребывание в доме, который казался чужим, только усиливало волнение. Джозеф сам не понимал, откуда взялись эти эмоции: после начала трансферной кампании чувства слегка притупились, поэтому переход, а также последующий переезд в Гринстэбл, он воспринял почти равнодушно. Джозефу казалось, что это отстраненное состояние продлится намного дольше, но оно закончилось так же внезапно, как и началось. Он какое-то время постоял на балконе, бездумно переводя взгляд с одного домика на другой, после чего спустился на первый этаж и включил электрический чайник, доставая из стенного шкафа одну из кружек. Джозеф вполне мог прийти на стадион и заранее, едва ли его оттуда выгонят. Конечно, особого желания нет, но… с другой стороны, тренировки всегда здорово отвлекали, заставляли забывать о проблемах или, по крайней мере, отодвигать их на какое-то время на второй план. Вполне вероятно, что к тому моменту, как подтянется остальная команда, он уже будет в норме. Перестанет чувствовать себя так отвратно. Джозеф глубоко вздохнул и бросил невеселый взгляд на флажок с эмблемой «Кардифф-сити», который когда-то подарил ему один из приятелей. После вчерашнего масштабного разбора вещей флажок лежал на столе, раздражая одним своим присутствием — ненужное напоминание о прошлом, а выбросить рука не поднимается. Он какое-то время буравил флажок взглядом, на долю секунды позволяя себе эту маленькую слабость, после чего, захватив кружку с чаем, отправился искать вещи. *** Вторая неприятная неожиданность встретила Джозефа уже на улице, когда он подошел к гаражу и понял, что не взял с собой ключи от машины. Они остались в комнате на втором этаже, по крайней мере, вчера вечером он бросил их там на одну из тумбочек. Можно было запросто вернуться, но он передумал это делать. От дома до стадиона можно дойти минут за двадцать, если срезать путь через Красный Парк. Так будет даже лучше: во-первых, он хоть как-то потянет время, во-вторых, сможет лучше рассмотреть город, в котором когда-то родился. Джозеф вышел на дорожку и пошел в правую сторону, в знак приветствия кивая старой миссис Гиббс, которая — странное дело! — до сих пор помнила его еще с детства. Раньше, лет четырнадцать назад, он с родителями и сестрой жил в этом районе, но в другом доме, который находился немного дальше нынешнего. Тогда он любил бегать здесь со своим другом, Артуром, чем злил родителей: мало того, что они лишались возможности присматривать за несносным сыном, так еще и были вынуждены слушать капризы маленькой трехлетней Мэриан, которая каждый раз пыталась увязаться за двумя непослушными мальчишками. В то время он был действительно счастлив: уже тогда Джозеф увлекался футболом, отдавая этому занятию огромную долю свободного времени, но как-то умудрялся при этом заниматься и другими делами. Выводить из себя родителей, например. А вскоре все изменилось. Отец потерял работу, однако быстро нашел себе новую, с должностью повыше, но — в Кардиффе. Мама всегда работала дома, брала какие-то заказы, выполняла различные проекты, поэтому была не против переезда. Да и уезжать пришлось не слишком далеко — Кардифф находится от Гринстэбла на расстоянии в двести миль, так что они не раз приезжали сюда, в основном на праздники. Исключением был разве что отец, который последние три года снова зачастил в Гринстэбл по работе. Город значительно поменялся, Джозеф понимал это только сейчас, когда начал внимательно всматриваться, подмечая новые детали. Парк здорово усовершенствовали: для небольшого города он казался довольно пространным, деревья местами росли так, что образовывали зеленый купол над головой, сквозь который, однако, можно было разглядеть и почувствовать солнечный свет. Он невольно замедлил шаг, стараясь не слишком спешить. Джозеф никогда не думал, что снова вернется сюда жить. Одно дело — приехать на день рождения к Артуру, или на Новый год, или любой другой праздник. Обычно у него такие поездки занимали не больше двух-трех дней, после чего он снова возвращался в Кардифф, даже если время побыть здесь, в родном городе, еще было. Мэриан же, наоборот, любила гостить тут: каждый год приезжала в начале зимних каникул и проводила в Гринстэбле минимум полторы недели. Еще и умудрялась отдыхать в этом месте три недели летом, чему он вообще поражался. Джозеф, хоть и ценил детские воспоминания, подаренные городом и знакомыми тут людьми, не мог заставить себя оставаться дольше. В Кардиффе он чувствовал себя гораздо свободнее, раскованнее. Там жизнь стремительно неслась вперед: он тренировался, ждал возможности перейти в основной состав клуба «Кардифф-сити». И три года назад это наконец-то случилось. Правда, поиграть особо не удалось, его почти сразу отдали в аренду в «Олдхэм Атлетик». Джозеф не сильно расстроился, скорее, воспринял это как прекрасную возможность набраться опыта. Тогда ситуация действительно была совершенно иная: покидать Кардифф оказалось не сложно, он ведь знал, что все это временно. Знал, что срок аренды рано или поздно закончится, он вернется домой, и, если сможет проявить себя, заиграет в Премьер-лиге. Он очень хотел этого, стремился к этому, возможно, именно поэтому сезон в «Олдхэме» провел весьма неплохо. По крайней мере, Джозеф мог с уверенностью сказать, что на поле не было откровенно паршивых ситуаций, в которых он был бы повинен. Следующий год Джозеф вновь провел в «Олдхэме». За это время энтузиазма немного поубавилось, но он старался не расслабляться, понимал, что временный клуб дает ему регулярную игровую практику, а на это глупо было жаловаться. Если бы он остался в «Кардиффе», то постоянно боролся бы за место в основном составе с другими игроками. Что ни говори, он многим обязан «Олдхэму». Начало прошлого сезона он встретил уже в своей команде, в Премьер-лиге. Он хорошо помнил, как ждал своего первого матча, как тогда волновался. И как отыграл — пусть и не блестяще, но на вполне достойном уровне. Джозефу казалось, что перед ним начинают открываться двери, что впереди его ждет еще множество игр с другими английскими командами из высшего дивизиона. Что все его труды, ранние приходы на стадион, другие дополнительные тренировки наконец-то начали давать настоящие результаты. Первый удар, возвращающий его на грешную землю, он получил через несколько недель, когда розовая пелена все-таки начала спадать с глаз. Тренер не спешил ставить его в стартовый состав. И даже не всегда включал в список запасных игроков. Джозеф стал замечать, что обычно попадает в заявку только на наиболее «безопасные» матчи, когда проигрыш не имел бы фатальных последствий. В принципе, он понимал эту настороженность: «Кардифф» последние годы плелся на опасно-близком расстоянии от конца таблицы, а вылетать в «Чемпионшип» никому не хотелось, поэтому риск старались сводить к минимуму. Это понимание не всегда утешало, все-таки недостаток игровой практики еще ни из кого не делал хорошего игрока. Впрочем, в последние месяцы ситуация улучшилась: Джозеф стал немного чаще попадать в состав, тренер даже как-то упомянул, что рассчитывает на него в следующем сезоне. Но в итоге все вышло совсем иначе. Заявление о трансфере в «Хидден Вэлли», в клуб, академию которого он покинул в семь лет, стало почти ударом. Ему сообщили об этом так спокойно и с таким поражающим безразличием, что он ужасно удивился, засомневался, не шутка ли это. Конечно, формально его мнение тоже имело место быть, но Джозеф видел, что руководство клуба не слишком-то сильно заинтересовано в том, чтобы оставить его в команде. Они были готовы избавиться от своего полузащитника с такой легкостью, без каких-либо колебаний, что он сам согласился на трансфер, даже не узнавая, есть ли другие, более выгодные для него самого предложения. В тот вечер домой Джозеф вернулся не в самом хорошем настроении, в голове крутилась настойчивая мысль, которую он отгонял от себя весь день. Казалось, что его пребывание в Кардиффе закончится не после того, как будут улажены все формальности, а в тот самый момент, когда мысль о переезде окончательно оформится в его голове в целую, осмысленную фразу. Джозеф запрещал себе думать об этом. Отмахивался от вопросов сестры, которая пыталась узнать, что с ним не так. Сильнее раздражался, когда отец начинал рассказывать о своей очередной рабочей поездке в Гринстэбл. Любое упоминание прежнего города портило настроение. Он даже Артуру перестал отвечать на смс-ки. Как только брал телефон в руки, вспоминал, что тот все время собирался приехать в Кардифф посмотреть матч, но медлил. Обещал, что точно приедет, когда Джозеф начнет более-менее регулярно появляться на поле. «Теперь уже не начну», — мрачновато думал Джозеф, в очередной раз откладывая телефон в сторону. Через несколько дней ему надоело. Проблема не решалась сама собой, да и не могла решиться. От того, что он ее отрицал или старался не замечать, становилось только хуже: Мэриан, осознав, что внятного ответа от брата не дождется, обиделась и почти перестала с ним разговаривать. Артур постоянно отправлял сообщения в Viber, настойчиво напоминая о своем существовании. И несносном характере, конечно же, тоже. В конце концов, реальность пришлось признать. Трансфер должен был вот-вот совершиться, и делать вид, что ничего не происходит, было бессмысленно. «Я перееду в Гринстэбл. Я буду играть за "Хидден Вэлли"». Из Премьер-лиги в Чемпионшип. Вот и все, глупый перспективный игрок. Впрочем, теперь его перспективность оказалась под большим вопросом. Джозеф сильно сомневался, что хорошими игроками стали бы разбрасываться с такой легкостью. Стадион показался совершенно неожиданно, Джозеф был так углублен в собственные невеселые мысли, что даже не сразу заметил, как почти дошел до места. Стадион, в отличие от города в целом, почти не изменился, во всяком случае, был ужасно похож на тот, который Джозеф запомнил еще четырнадцать лет назад. В прошлом году они с Артуром проходили мимо него, но с другой стороны и на большем расстоянии. Близко не подходили. Артур тогда с жаром рассказывал о последней игре, во время которой вратарь «Хидден Вэлли» виртуозно взял прямо-таки неберущийся мяч. Джозеф слушал эти восторги скептически: про себя подозревал, что Артур слишком сильно нахваливал талант голкипера. Раз парень смог спасти команду от гола, значит, не был мяч таким уж неберущимся. Да и команда в том матче все равно проиграла, так что откуда такая странная повышенная радость? Мысль о собственном заносчивом поведении пришла в голову Джозефу только сейчас. Если возмездие существует, то в этом плане оно сработало просто на ура: задирал голову, играя в Премьер-лиге — успокойся и падай в Чемпионшип. Он даже невольно улыбнулся от этого, хотя лично для него никакого повода для радости и не было. Джозеф решил несколько минут постоять около стадиона, дождаться хотя бы семи часов утра. Небо над стадионом медленно затягивало тучами, ветер усиливался. Рядом никого не было, только где-то в стороне от стадиона он увидел двух проходящих людей, которые демонстративно делали вид, что друг друга не замечают, хотя шли очень близко. На мгновение он решил, что они подойдут к стадиону, но ошибся — две молодые девушки прошли дальше по дороге, не сворачивая в его сторону. Время текло неспешно, мысли же в голове сменяли друг с друга с невероятной быстротой. Воспоминания о Кардиффе Джозеф пока старался от себя отгонять, не хотел лишний раз портить настроение. Тогда решил зацепиться за тот давний разговор с Артуром, когда друг с восторгом рассказывал ему о вратаре. Джозеф недавно его видел. Но мельком, только издали. Хорошо помнил, что у вратаря было очень редкое, в какой-то степени даже нелепое имя, но вот как именно его звали — забыл совершенно. Запомнил только фамилию. Хофманн, так, кажется. Артур утверждал, что он из Германии. Остальных членов команды он знал не лучше — во время переговоров был не в том состоянии, чтобы кого-то разглядывать. Впрочем, эти упущения можно было отчасти исправить, даже не общаясь с командой — достаточно попросить Артура рассказать ему. Но тогда придется выслушать не только имена и фамилии, но и самые значительные матчи, сыгранные в прошлом сезоне, а также моменты, которые особенно разочаровали и порадовали друга. Короче говоря, банальное любопытство рисковало перейти в долгий и затянутый диалог. Монолог, если быть совсем точным. Джозеф понимал, что этого в любом случае не миновать, как и возможных претензий и обид со стороны Артура в первую их встречу. Он до сих пор не сказал, что вернулся в Гринстэбл. Конечно, Артур мог узнать об этом из Интернета, но что-то Джозефу подсказывало, что он еще не в курсе. Джозеф уже собирался заходить внутрь, но помедлил, увидев, что с правой стороны к входу на стадион направляются три человека. Они, судя по всему, были увлечены разговором, поэтому далеко не сразу обратили на него внимание. В одном из них Джозеф сразу узнал Хофманна: вратарь был выше своих спутников, а человек, идущий слева от него, и вовсе казался по сравнению с голкипером ужасно низким. Наверное, если бы Джозеф сам встал рядом с Хофманном, то оказалось бы, что тот выше на целую голову. Джозеф никогда не комплексовал из-за роста: его сто семьдесят шесть сантиметров его вполне устраивали, хотя порой из-за высоченных вратарей он ощущал себя ниже сантиметров на двадцать. Невысокий парень, идущий рядом с вратарем, тоже казался Джозефу знакомым, но почему — он понимал весьма смутно. Его лицо — Джозеф мог в этом поклясться — он видел впервые, но взгляд пытался зацепиться за что-то другое, но за что именно — оставалось вопросом. Он решил, что смысла заходить на стадион одному нет, лучше уж дождаться тех троих. К тому же, ему теперь все равно черт знает сколько времени играть с этими парнями в одном клубе, не бегать же от них в первый же день? Это смешно. У него раньше не было особых проблем в общении с незнакомыми людьми, и собственное волнение немного удивляло и сбивало с толку. Скорее всего, это тоже из-за переезда. Физически он находился здесь, в Гринстэбле, а мыслями был все еще привязан к Кардиффу. Парни шли неторопливым, прогулочным шагом, что позволяло Джозефу с относительной легкостью их рассматривать. Больше всего глаз цеплялся, конечно же, за того са́мого низкого парня — случай, когда точно знаешь, что помнишь какие-то знакомые черты, но как только пытаешься конкретизировать, что именно, — впадаешь в ступор. Наконец, парень, рассмеявшись над словами, сказанными вратарем, поднял руку и прикрыл ладонью рот, стараясь заглушить смех. Момент, слава богам, разрушил мучения. Джозеф увидел у парня на левой руке татуировку-рукав, на которую обратил внимание еще в прошлый раз. Мрачноватая, но с такого расстояния рисунок не разобрать. Вот так, деталь запомнил, а лицо — нет. Они, тем временем, тоже заметили его, уже находясь на близком расстоянии от стадиона. — Это же наше новое приобретение! — добродушно воскликнул третий — парень с рыжими волосами, доходившими ему почти до плеч. Все его лицо было усеяно веснушками. — Еще один англичанин, да? — зеленые глаза блеснули как-то насмешливо, но без издевки. Парень с татуировкой закатил глаза и посмотрел на приятеля осуждающе, впрочем, Джозеф видел, что все это наигранно — парень и сам улыбался. — Доран, прекрати. Не угнетай человека раньше времени. Он скоро и сам поймет, какая ты неприятная личность. Рыжий парень, названный Дораном, только фыркнул в ответ: — Вот мерзавец. Чертовы грубые англичане повсюду. Я здесь как роза среди навоза. — Ты всегда можешь свалить в свой ирландский чемпионат и приносить неудачу там. — Ты из Ирландии? — заинтересованно уточнил Джозеф, пропуская мимо ушей слова о «грубых англичанах». Доран кивнул и пояснил: — Из Каслбара. Но играю здесь уже несколько лет. А ты, кажется, из «Кардиффа», так? Джек Сандерс? Джозеф не понял, в чем именно состоял подвох: во взгляде ли, или в тоне, но создалось стойкое ощущение, что Доран намеренно коверкал его имя. Спрашивать, впрочем, не стал, в любом случае, никак не докажешь, что Доран знал, как его зовут. — Джозеф, — спокойно поправил он и, улыбнувшись, пожал протянутую руку. Рукопожатие у Дорана было довольно крепкое. — Доран ОʼКоннор. Это Адам Нэш, наш дорогой полузащитник и на редкость невоспитанный хам, — он кивком головы указал на парня с татуировкой, который старательно подавлял улыбку. Адам доброжелательно пожал Джозефу руку, после чего Джозеф машинально перевел взгляд на вратаря. Хофманн смотрел на него внимательно, впрочем, без намека на присутствие хоть какого-либо интереса. Взгляд его серых глаз казался колючим, не слишком приятным, хотя в них и не было открытой враждебности. Скорее, полнейшее равнодушие, словно его заставили уладить какие-то формальности, которые не вызывали никакого отклика. Хофманн также поздоровался с ним, представился сам, без посредничества, но назвал только свою фамилию. Джозеф с трудом сдержался, чтобы не спросить имя, которое по-прежнему оставалось тайной. Возможно, в другой ситуации Джозеф все-таки рискнул бы, но, подумав буквально секунду, отбросил эту идею — мало ли причин, по которым этот парень не стал себя называть. К тому же — Джозеф ясно это видел — Хофманн не слишком был настроен на разговор. Дорана и Адама же поведение вратаря нисколько не смутило, они оставались такими же приветливыми, не обращая на Хофманна никакого внимания, из чего Джозеф сделал вывод, что Хофманн, возможно, сам по себе такой человек. Но как же с закрытыми людьми трудно! У Артура есть неразговорчивый и хмурый друг, так найти с ним общий язык Джозефу всегда сложно. Он постоянно удивлялся, что сам Артур трудностей не испытывал. Понятное дело, что с близкими людьми общаться проще, а Джозеф был для Мартина чужим человеком, но ведь и с лучшими друзьями когда-то приходилось начинать впервые разговор. А как тут начнешь, когда кажется, что твоя болтовня человеку только докучает? Впрочем, Хофманна это могло и не касаться, это ведь было только первое впечатление, а Джозеф давно понял, насколько оно может оказаться ошибочным. На самом деле, он очень рассчитывал на то, что действительно ошибается. Чем меньше проблем у него будет сейчас, в начале, тем легче будет свыкнуться с мыслью, что он застрял в этом городе. Слишком утопическая надежда, но Джозеф позволил себе на мгновение эту слабость. — Если бы я знал, что кроме нас троих тут еще кто-то будет, черта с два меня бы кто-нибудь поднял так рано утром, — сокрушался Доран по пути к входу. — Саманта решила, что со мной что-то не так, когда я начал собираться и разбудил ее. — Я мог бы сказать, что мне жаль, но даже притворяться не буду, — в тон ему ответил Адам, заранее снимая с себя джинсовую куртку. — Скажи, все ирландцы поголовно такие нытики, или ты особенный? Дальше Джозеф слушал их вполуха, не принимая участия в разговоре. Разглядывал изнутри стадион, привыкая. Скоро состоится его первая тренировка с новой командой, которая раньше не вызывала у него никакого интереса. Начнется новый этап. Он будет жить в этом городе.