Умение молчать вдвоем

      Позже, после объятий, слез и обильного вкуснейшего обеда в духе Марты, Райли расположился на плетеном диванчике, стоящем в тени на веранде с наслаждением вдыхая свежий воздух, чувствуя, как постепенно уходят боль, обиды. Тяжелые обручи, сковывающие грудь, не позволяющие дышать полной грудью, один за другим рушились под натиском заботы и ласки.       Подойдя к притихшему Райли, Марта присев рядом с ним, осторожно поинтересовалась: — Как же он тебя отпустил?       Повернувшись к женщине, Райли долго и пристально смотрел ей в глаза. Вопроса, кто этот «он», у него не возникло. Карл. — Он умер. Вчера. — Я знаю, он был прикован к постели, но до этого… он тебя не … обидел?       Горько усмехнувшись, он закрыл лицо руками. — Меня — нет, — оглядевшись по сторонам, Райли смотрел и не видел окружающего покоя. — Скажи это правда, что он и… папа… — спросил он, возвращаясь взглядом к глазам Марты. — Это правда?       Последние слова он произнес совсем тихо. До того как она ответила, он увидел ответ в ее повлажневших глазах. — Значит, правда… — Он не хотел этого, Карл его заставлял… Он пытался свести счеты с жизнью, чтобы все это остановить. Да, и так, стал уже как неживой от всего этого. Твой отец его спас. Карл как взбесился. Они даже подрались, Райан оглушил его бутылкой виски. Отсюда и его шрам.       Опустив голову на плечо женщины, Райли закрыл глаза. Думать не хотелось, вспоминать не хотелось. Хотелось просто вот так сидеть, прижавшись к теплому боку Марты и слушать звуки окружающей природы.       Так они и сидели, обнявшись до самого вечера, тихо переговариваясь, вспоминая. Изредка к ним присоединялась дочь Марты, когда позволяло большое хозяйство. А вечером вернулись из города муж Лизы Стивен и их приемные сыновья, мальчишки двенадцати и девяти лет.       Еще не раз они коротали вечера на веранде или на скамейке в саду за домом. Не раз и не два они вспоминали и рассказывали друг другу о наболевшем…       С первых же дней, с помощью Лизы и ее мальчишек он разослал через интернет резюме во все больницы, хосписы и госпитали, как ближние, так и дальние. Он знал, что на должности сиделок, медбратьев и санитаров берут в основном бет, но он надеялся, что где-нибудь найдется местечко и для него. А пока ждал ответа, он наслаждался жизнью в теплом семейном кругу. Помогая по хозяйству, вращаясь среди любящих его людей, Райли с каждым днем становился все живее, жизнерадостнее. Повеселел, чуть поправился, на щеках появился легкий румянец здоровой молодости.       Однажды, сидя по уже сложившейся традиции с Мартой на веранде за чашечкой вечернего чая, Райли неожиданно спросил: — Ты что-то печешь с корицей? — Нет. Почему ты спросил? — Марта удивленно на него посмотрела. — Ну, как же… от тебя так пахнет сдобой, ванилью и корицей… — его прервал тихий смех Марты. — Что? — От меня всегда так пахнет, малыш. Это мой запах, — сообщила ему пожилая женщина. — Твой запах? Но я же не чувствую запах! Ничей! Ни альф, ни омег, ни бет. Мне это и врач подтвердил, когда я пошел к нему с задержкой течки…. — Ну-ка, ну-ка, с этого момента поподробнее сынок, что за задержка? — заинтересовано взглянув в зардевшееся лицо молодого человека. — Уж мне-то как матери, как омеге, ты можешь все рассказать. Дальше моих ушей это не пойдет. — Да не в этом дело, стыдно просто, — тихо начал Райли. — Я ведь и вправду «урод», как говорил Скотт. «Дефективный». — Ну-ка, брось повторять за мерзавцем всякую гадость! С чего бы это ты вдруг стал «уродом»?.. — Марта, мне двадцать один скоро, а у меня еще ни разу, ни единого, не было течки! Ни разу! Все в школе, еще в шестнадцать, а я … Ладно бы если только это, но я и личностные запахи тоже не различаю! Сколько лет рядом с альфой и омегой, а все впустую. Нет, я, конечно, чувствую окружающие меня запахи, но только не те, что присущи индивидуально каждому. Я даже свой запах не чувствую! Может, я и не пахну вовсе! — Мальчик мой! Так откуда же ему взяться, нюху-то, если ты света белого не видел. Плюс, тяжелые нагрузки. Вот организм твой и попридержал немного наступление течки. А может и Боженька, вместе с твоими родителями, хранил тебя! — женщина перекрестилась. — Не дай Бог, потек бы ты, при живом-то Карле Мороу. А сейчас, ты отоспался, отдохнул, вот и запахи начал чувствовать.       Сердце Райли заполошно колотилось в груди, отчего-то сразу поверив простому объяснению Марты. На ум пришли путанные и заумные слова доктора, о генетическом отклонении, о возможной мутации и т.п., но он откинул их под прессом возродившейся надежды. — Ты сегодня в душе помойся не ароматным мылом, а простым, без запаха, — тем временем, продолжала женщина. — А после принюхайся к себе. Достаточно поднести ладонь к лицу. Но уже сейчас, я могу с уверенностью тебе сказать: ты пахнешь, малыш! И очень даже приятно!       Вечером, едва дождавшись своей очереди в душ, Райли скрылся в ванной. С некоторой долей страха и, несомненно, с волнением, он забрался под теплые струи. Тщательно и неоднократно помывшись с мылом, Райли вытерся, выдохнул и, задержав дыхание, медленно поднес к лицу заметно подрагивающую руку. И вдохнул.       Дурманящий цвет липы, свежесть бергамота, и в самом конце легкая сладость жасмина.       Не удержавшись на ослабевших ногах, он медленно опустился на пол и закрыв руками лицо беззвучно разрыдался.       У него есть запах! Он почувствовал!       Сквозь слезы, из него наружу рвалась безудержная радость. Сидя на полу ванной, он, как в бреду, все повторял и повторял: — Я не урод! Я не урод! Я не урод!       Через пару дней после этого события, когда он помогал убирать сено на дальнем покосе, к нему на велосипеде подлетел Люк, старший сын Лизы. — Райли! Райли! — начал он звать, когда был еще далеко. Соскочив с сиденья, он подбежал к молодому человеку. — Райли, тебе ответили! Я проверял почту, и вот… я распечатал, — мальчишка протянул ему помятый листок. — Тебя приглашают на собеседование!!!       Райли бегло пробежал письмо, потом еще раз и еще раз уже совсем медленно. Потом поднял на подпрыгивающего от нетерпения парня, сияющие глаза и, схватив его в охапку закружил, звонко рассмеявшись. — Ты знаешь, откуда это письмо? Это «St. Nicolas Hospital»! Госпиталь Святого Николая! Многопрофильная и просто огромная клиника! Уж там точно есть место для меня! И знаешь что еще? Она расположена в пригороде столицы!       С помощью Люка, быстрее справившись с работой, Райли поспешил домой! А уж там Марта расстаралась и наготовила все его любимые блюда, включая тыквенный пирог. Небольшой пир был ознаменован в честь первой удачи Райли. Конечно, собеседование это еще не приглашение на работу, но его заметили, его резюме заинтересовало! Заразившись энтузиазмом молодого человека, семья до поздней ночи не расходилась, и даже мальчишкам было разрешено задержаться в гостиной.       Утром, собрав небольшую сумку с вещами на два дня, взяв документы и немного денег, Райли собрался ехать. До автобусной станции его подбросил Стивен на своем фургончике. Далее они разъехались: молочник — развозить молоко, а Райли — столицу, в госпиталь Св. Николая. Ехать ему надо было около четырех часов.       Шум вокзала, куда пришел автобус с притомившимся, от долгой дороги Райли, сначала оглушил его суетой, многоголосьем. Крики, гомон, толкотня… От всего этого он немного поотвык на ферме, да и городок где он до этого жил не отличался многолюдностью. Потом, попривыкнув и сориентировавшись, он взял такси и, тронувшись в путь, стал разглядывать через окно проплывающие мимо виды столицы.       Яркие огни реклам, широкие улицы, редкие островки зелени, вздымающиеся ввысь небоскребы, светофоры и машины, машины, машины… Райли вздохнул с облегчением, когда бешеный ритм делового и вечно спешащего куда-то центра города, стал меняться на степенную поступь пригорода. В большей массе своей двухэтажные, коттеджи, по обеим сторонам улицы, по которой проезжало такси, производили приятное впечатление на провинциального юношу и были ему гораздо больше по душе, чем суетливый центр.       Когда показалась арка въезда в госпиталь, Райли вплотную прильнул к стеклу.       Несколько корпусов из красного кирпича стояли поодаль друг от друга, разделенные подстриженными газонами, тенистыми аллеями и живописными клумбами, они соединялись многочисленными дорожками и, в некоторых местах, крытыми переходами. Везде где только можно стояли удобные скамейки для пациентов посетителей. — Вам в какой корпус? — спросил Райли, обернувшийся таксист. — Мне в отдел кадров, — немного стушевался Райли, застеснявшись своего незнания названия корпусов клиники. — А, ну это тогда Вам в административный корпус надо, все управление госпиталем там находится, — свернув, пояснил таксист и вскоре остановился у трехэтажного здания недалеко от главных ворот.       Расплатившись с таксистом, Райли вышел на улицу и легкой походкой направился к главному входу. Охранник при входе, проверил его документы и выдал временный пропуск, объяснив куда идти. Оценив небольшую толпу у лифта Райли, резко развернувшись в сторону лестницы, тут же врезался в высокого мужчину, только что вошедшего в здание. — Простите, пожалуйста! Я Вас не ушиб? — поднимая голову, извиняясь, воскликнул Райли. Его взгляд столкнулся с серьезными глазами темно-голубого цвета. Аккуратная и стильная стрижка, ухоженная небритость на лице и удивленно приподнятая бровь. — Нет, Вы меня не ушибли, — оглядев с ног до макушки, стоящего перед собой омегу, едва достигающего его подбородка, мужчина продолжил. — В следующий раз будьте внимательнее! — и обойдя Райли, уверенно прошел в левый коридор первого этажа. Оставляя за собой едва уловимый аромат кедра, миндаля и ванили. — В следующий раз… — повторил за уходящим альфой Райли, машинально делая шаг ему вослед.       Услышав за спиной тихое покашливание, Райли будто очнувшись ото сна, покраснел и побежал к лестнице, желая побыстрее скрыться с глаз, добродушно посмеивающегося охранника.