Я никогда тебя не отпущу

— Поттер, оставьте уже мои продукты в покое. Идите в гостиную, я принесу чай. И, ради бога, не разнесите мне дом.   Когда я зашел с подносом в комнату, Поттер сидел в кресле перед камином, положив руки себе на колени, как это делают послушные дети. Ума у него, за столько-то лет, видимо, не прибавилось совсем. Я сел в кресло напротив, ожидая, когда он начнет желаемый разговор. Мы долго пили чай, смотря на огонь в камине, а через полчаса гробового молчания он уже тихонько сопел, прижав ноги к груди. Чашку он просто оставил на полу, и я чуть не споткнулся об нее, когда подходил проверять, спит ли он. Спит, положив голову на подлокотник. Круглые очки его съехали набекрень. Я осторожно подцепил очки пальцем, замечая, что моя рука, на фоне его загоревшего лица, выглядит неестественно белой. Я медленно положил очки на кофейный столик, стараясь не разбудить звуками сопящего Поттера. Совсем как ребенок. Невербальной магией я призвал из спальни плед и укрыл им свалившееся на меня несчастье. Несчастье улыбнулось чему-то во сне.   ----  Спустя четыре часа я все также сидел в кресле, а число пустых чашек из-под чая передо мной возросло в четыре раза. Я читал старые выпуски журнала по зельеварению, когда-то подаренные мне Локхартом, и лишь изредка поглядывал на спящего Поттера. Когда на часах было 22.24 я оставил журналы, налил себе очередную чашку травяного чая и поднялся на второй этаж, оставив в гостиной свет Поттер начал что-то бормотать. Я не придал этому особого значения. Нынче 2/3 части мирового населения несут всякую чушь во сне. Хоть где-то наш Золотой Мальчик не выделяется.   Я уже поднялся на второй этаж, когда его бормотание сорвалось в крик, эхом раздававшимся по всему дому. Если и существуют какие-то рекорды в беге по лестнице, я побил их с крупным отрывом. Чашка с недопитым чаем Поттера, до этого момента мирно стоявшая на полу, полетела в другую часть комнаты, расплескав вокруг все содержимое. Крики Поттера перелились в стоны, и он начал извиваться в кресле, будто его бьет током. Я осторожно присел на подлокотник и потряс его за плечо. Он начал говорить что-то невнятное, а потом снова закричал. Признаться, это ввело меня в некий ступор. Я попытался разбудить его, хлопая по щекам. Не помогло.   — Поттер! — не слышит. — ПОТТЕЕР! — я сам вздрогнул от собственного вскрика.  Кажется, затих. Я аккуратно усадил его в кресле, придерживая за плечо.  — Гарри.  Он слегка приоткрыл глаза, всхлипывая и что-то бормоча себе под нос.  — Гарри. Посмотри на меня, — та самая фраза. Он должен. Должен услышать.   Поттер широко распахнул красные глаза, а потом…   Oн заплакал, обвив меня руками и утыкаясь мне в плечо лицом, мокрым от слез. Дежавю. Первые тридцать секунд я сидел как каменный, размышляя о том, что мне следует делать дальше, вслушиваясь в его учащенное сердцебиение. Когда он немного успокоился, я позволил себе провести рукой по его вздрагивающей спине. Он лишь сильнее вжался в мое плечо, боясь, видимо, что я его оттолкну. Хоть где-то у него можно отследить логику. И как вышло так, что Поттер посреди ночи всхлипывает, уткнувшись в мое плечо?  — Шшш, Гарри, все хорошо, это просто кошмар.   Я понял, что говорить громче, чем шепотом, я просто не в силах.  — Вы з-здесь, — он по-прежнему дышал отрывками, периодически всхлипывая. — Р-рядом, ж-живы.   Я уткнулся носом в его макушку, вдыхая ненавязчивый аромат цитрусовых. Мне стало невыносимо жаль мальчишку. Как часто он кричит во сне, просыпается, а потом долго рыдает в гробовой тишине дома Блэков? Мерлин всемогущий. И когда это, ты, Северус, стал таким сентиментальным? Медленно отодвинув от себя Поттера, который уже окончательно успокоился и теперь старательно отводит от меня взгляд, я встал, оттряхнул несуществующую пыль с мантии, и приказал ему подниматься. Интересно, когда это Поттер стал таким послушным? Он поднялся, я накинул ему на плечи плед, взял под локоть и помог подняться на второй этаж, во вторую спальню, приобняв его за плечи, чтобы он не навернулся и мне не пришлось потом носить ему апельсины в Мунго. Судя по тому, как он шипел при каждом движении, спать в кресле было не очень-то удобно, и у него затекли и болят теперь все части тела. Видимо, он находился в полусонном состоянии, раз даже не сопротивлялся, когда ненавистный ему когда-то преподаватель расправлял ему кровать и стягивал с него футболку и носки, оставляя в одних темно-серых джинсах. Уложил в кровать, укрыл одеялом, и, присев на самый край ледяного постельного белья, аккуратно протянул руку к его лбу, поправляя растрепавшиеся волосы. Лоб напоминал раскаленное железо. Да у него жар! Я пошел в уборную, достал из шкафчика за зеркалом чистое полотенце, смочил его холодной водой и вернулся в комнату к Поттеру. Он уже спал. Отчего-то дрожащими руками я положил холодное полотенце на его лоб, и решил, что пора и мне уже лечь спать.   --—   Это был самый странный день с тех самых пор, как закончилась война. Чистя зубы зубной нитью, я подумал, что скорее всего именно та война и снилась Поттеру. И сколько же раз на неделе он вспоминает ее в своих снах? Сколько раз просыпается от собственного крика? Сколько людей не спят ночами из-за кошмаров той войны? Признаюсь, я переживал за него. Отчего-то, за жизнь этого несносного зеленоглазого мальчишки я был готов отдать свою. Да и столько времени было потрачено, чтобы из него выросло хоть что-то стоящее. Я лежал в тишине, прислушиваясь к каждому шороху за соседней стеной, и понял, что спустя столько лет Поттер стал раздражать меня меньше, чем это было раньше. И в этом совершенно точно нет ничего хорошего.