К-комбо

В ванной было тесно и жарко. Младший так и лип к ХоСоку, обнимая, потираясь стиснутым штанами возбуждением о его ногу, постанывая в шею. — ЧонГук, сука мелкая, — злился ХоСок, приостанавливая развязные действия младшего. Тот уже ничего не соображал, а просто давал волю животным инстинктам и естественным потребностям. — Переспи со мной, — горячее дыхание томно опалило ухо старшего, заставляя ёжиться. — Я обещал не трогать тебя и не пользоваться твоими слабостями, — напомнил Чон, стараясь игнорировать совершаемые Кимом деяния. — Динамишь меня? — и жадный, но неловкий поцелуй вперемешку с неумелым расстёгиванием ремня на хосоковых джинсах. — Ты будешь жалеть, когда дурман из твоей башки выйдет, — предостерёг старший, устойчиво не поддаваясь на провокации, однако, держаться стоило немалых усилий. Он сбросил подрагивающие слабые пальцы Тэ с пряжки под укоризненный взгляд как на врага народа. — Представь, каково мне: всё зудит, ужасно хочется секса, и это чувствуется острее из-за этих таблеток и врождённой легковозб… — жалобно как-то запищал Ким и начал лосниться к Чону, сам массируя свой изнывающий член через штаны и ненадолго блаженно прикрывая глаза. Какой же младший вновь беззащитный. Не будь ХоСок ХоСоком — воспользовался бы сей возможностью немедленно, но парень не хотел так. Если Хо где-то глубоко в подсознании и хочет ТэХёна, то точно по трезвому обоюдному согласию. Иначе быть просто не может. — Бросишь меня вот так? — давит на жалость парень и льнёт плотнее, отказываясь так просто сдаваться. — Лучше так, — Чон разворачивается и тянется к ручке двери, но его останавливают отчаянным испуганным шлепком по руке. — Хотя бы…хотя бы просто… — силится произнести Ким позорные слова, даже в столь туманном помутнённом состоянии умудряясь заливать щёки пунцовой краской. — Хо-хён, п-подрочи мне, пожалуйста, — младший сминает бока толстовки Чона, пока тот мысленно перемалывает сказанное на атомы. Он тяжело вздыхает, понимая, что воздержание, правда, плохо сказывается на здоровье, а на Тэ в особенности, поэтому в муках совести и моральных принципов, соглашается, строго говоря: — Только снятие напряжения, не больше, — на что ТэХён охотно активно кивает и податливо выгибается навстречу сильным рукам. Старший не делал подобного с другими, поэтому, основываясь на сугубо личном опыте, начал так, как всегда проделывал себе сам. Забрался влажными тёплыми пальцами под не тугую резинку трусов в нетерпении скулящего младшего, нащупывая горячий упругий член, и сам охнул от новых тактильных ощущений, весьма, кстати, приятных. Тэ съёжился и постарался толкнуться в сомкнутую на его члене ладонь, но резко вздохнул, когда Чон нежно и невесомо почти, будто боясь сделать хоть одно лишнее движение, провёл вниз, а затем обратно вверх, захватывая в спиралевидные движения и чувствительную скользкую головку. Тэ откинул голову назад, приоткрывая сочные розовые, чуть припухшие от постоянных нервных кусаний губы, в этот раз обильно смоченные слюной, что так долго не давало ХоСоку покоя с самой их первой поездки в автобусе. Чон почувствовал под фалангами каждую взбухшую выпирающую венку, плавно скользя и всё увеличивая темп, и Тэ кончил, зажимая сладостный стон в горле. Вязкая белесая жидкость потекла с хосоковой ладони, отпечатываясь на тэхёновом белье липким тёплым пятном. Парни начали переводить сбитое дыхание, но Ким на этом останавливаться не планировал. Он, не взирая на взывающие к разуму речи старшего, опустился на колени и принялся возиться с ширинкой Чона, что судорожно надавливал младшему на макушку одной чистой рукой в попытке отстранить его. Хён сам не понимал, почему это делает. Почему добровольно отказывается от секса и даже от банальных ласк, хотя давно мечтает вкусить этот недосягаемый плод? Он терпеть не может чувствовать себя виноватым, а на следующий день так и будет. Он и так позволил себе лишнего и проявил минутную слабость, соглашаясь на уговоры полубредового Кима. Дальше нельзя. Стоп. Старший широким мазком по полотенцу обтёр испачканную в сперме руку и подключил её к той, что на макушке ТэХёна, потому что та одна уже не справлялась. — Поднимайся, — серьёзно сказал он младшему, а тот отреагировал недовольным густым сипением. — Тебе нужно спустить, — отчего-то это прозвучало с нотой заботы, а из уст Кима слышать такое непривычно и что-то за гранью реального. — Сам справлюсь, спасибо за такое участие, — Хо скрипнул зубами и зажмурился от новой неловкой, но решительной порции поглаживаний в болезненно ноющем паху. — Так, всё, хватит, — кое-как выхрипел старший, оттягивая Тэ за крашеные короткие волосы. Собрав всю свою волю в кулак, Хо поднял младшего с колен и застегнул до сих пор расстёгнутую молнию, получив активное сопротивление, но успешно завершив миссию несмотря на это. Он был сильнее ТэХёна, ну…сейчас точно, а вот в нормальном состоянии не приходилось проверять, да и не хотелось совершенно. Ким хныкал, залезая ХоСоку под широкую толстовку, шаря по прессу и скребя ноготками по рёбрам, но старший не поддавался, перехватывая его руки и выводя за собой через коридор прямиком на балкон. Свежий воздух будто хлестнул обоих по щекам. Чон усадил тряпичного ТэХёна на мягкий пуф и, обронив: «Проветрись, я сейчас вернусь», ушёл в туалет. Туда, где всё пропиталось атмосферой секса без самого секса, но с намёками на него. С не хилыми такими намёками. «Попал так попал. Как мне ему завтра в глаза-то смотреть, Господи?» — думал старший, смотря на вновь испачканную семенем, но в этот раз уже своим, ладонь. Когда парень вернулся, младший уже посапывал, примостив одну руку под щекой, а вторую на внутреннюю сторону бедра, тихо шевелясь во сне с негромким постаныванием. Чону стало его жалко. Действительно, так сердце сжималось смотреть на то, как изнывал Ким, особенно с его-то легковозбудимостью. «Ебанутый ЧонГук, он хоть знает, что творит?» Хо вспомнил о существовании брата в запертой комнате, а потому наскоро и бережно накрыв Тэ пледом, пошёл прямиком в спальню. — Как объяснишься? — старший подпер плечом дверной косяк и пронзительно глянул на недовольного Гука. — Не собираюсь я объясняться, — повёл плечами паршивец. — Думаешь, Тэ один такой бедненький? Я тоже между прочим пострадал и остался неудовлетворённым со стояком, что пришлось исправлять самому, хотя это должен был решить Ким своим дерзким ртом и задницей. А ты помешал, — так же пронзительно, с тоном обиды в неудовольствии заметил Чон младший. — Ах, помешал, — ХоСок свёл брови к переносице и подошёл к младшему, оставив удобный дверной косяк. — Ну ты зашибенный братец, ничего не скажешь. Хо задевало то, что мелкий Гук к своим восемнадцати годам перетрахал большую половину девушек в старшей школе. Что же тогда ХоСок делает не так? Каждый раз, привычно слушая очередную часть «Сексуальных похождений блудного Гукки», старший приходил в уныние и раздражение. Благо последний год он не имел удовольствия быть слушателем этих историй, потому что уехал в Сеул. Но ХоСок был уверен, что за это время ушлый братец-бабник времени не терял. Для него секс — удовольствие без обязательств, а для старшего это чуть больше, чем первобытные инстинкты и слепая потребность. Но сколько бы парень ни пытался завести отношения с девушками, они его бросали. Да-да, просто бросали. «Почему, чёрт возьми? Что со мной не так?» — эти вопросы Хо задавал себе ежедневно, а иногда и не один раз, но ответа словно не существовало. Это легкомысленное отношение младшего брата к интимным связям — единственное, что бесило в нём, а так он, вроде, нормальный парень, по-своему, конечно. Своеобразный, долбанутый, но не плохой. Азартный, что ли? Экспериментатор? Любитель поострее? Или, всё же, реально просто долбоёб? — Геем решил стать? Девушки уже наскучили? — съязвил ХоСок. — Не-а, — просто опроверг эти слова Чон младший. — Мне захотелось чего-то новенького, поэтому, я типа, вроде как, стал би. — И давно? — глаза ХоСока округлились. — Не-а, — снова парировал Гук, оставляя конкретные цифры времени в неизвестности. — Твой Тэ такой сексик, что я просто не мог этим не воспользоваться. Перед этим заводящимся с пол оборота трудно устоять даже тебе. Признайся. — Ещё чего? — фыркнул Хо, но у него что-то где-то кольнуло от сказанного братом. — А того, — в пол голоса хохотнул паренёк. — Я озабоченных извращенцев, как ты, за километр вижу. — Ах, ну да, рыбак рыбака видит издалека, — так же засмеялся Хо, но глаза его смотрели без единой весёлой морщинки. — Я хочу его трахнуть, — ЧонГук поставил старшего перед фактом, а сам ХоСок, опешив, подошел к брату и заебенил смачного леща по пушистому затылку. А то, ишь, в конец ахирел. От опиздохуительности характера мелкого Хо пришёл в ужас, а потому посчитал нужным въебать ему для профилактики. — Мало? Могу еще, мне не жалко, — Чон старший замахнулся вновь и опустил новую оплеуху. — Не зарывайся, мелкий. Не дорос ещё. Увижу около ТэХёна — шкуру спущу. Резвись на своём поприще малолеток, а к хёнам не лезь, а тем более, пользуясь чужими слабостями. Ты понял меня? Гук молчал и водил злобным загнанным взглядом по лицу старшего, посылая разрушительные лучи, разбивающиеся о непоколебимое серьёзное выражение, которое ну никак не шло улыбчивому светлому парню. Как бы дерзок ни был ЧонГук, ХоСока он побаивался. Старший брат весёлый, добрый, заботливый и очень терпеливый, но злить его не стоило. Хоть Хо злился редко, но, как говорится, метко. ЧонГук предпочёл заткнуться и последовать совету старшего на счёт одногодок. Особого упорства и рвения к завоеванию ТэХёна парень не хотел проявлять и не собирался. Таких как Ким миллионы, так что… — Я понял, — нехотя сдался младший. — Даже повеселиться не даёшь, старпёр. — Я несу за своего гостя ответственность. Знаешь такое слово? Нет? Ознакомься, как передых после очередных потрахушек будет. Твоя озабоченность переходит все дозволенные границы. По твоему велению к такому смазливенькому тебе прыгать в койку будут не все, и пора бы это осознать, — Чон старший, насупившись, вытолкал младшего за дверь, а затем втащил Кима с балкона в комнату на кровать, втихушку наслаждаясь его невинным личиком, которое совсем недавно было абсолютно призывным и, да простит святой отец, блядским. Врождённая легкозаводимось и таблетка экстази — несовместимое сочетание для недоступных раздражительных парней, потому что воздействие всех этих факторов в совокупности превращает их в уязвимых, жаждущих секса сучек, которые срать хотели на все эти приличия. Прикольно, но словно игра с огнём. Ни к чему хорошему это не приведёт. Не-не-не.