К-комбо

Утром Тэ, хоть и не хотел этого, но помнил, как в полубредовом состоянии, в духоте и возбуждении, лишающем рассудка, творил невероятную еботню, за которую было писос как стыдно. Однако же, Хо делал вид, что ничего не произошло. Словно абсолютно ничего и не было, но Киму от этого легче не становилось. Наоборот. Он чувствовал себя хуже, но старался прикрыть это обострённой грубостью и прежней язвой в словах по отношению к старшему и неприкрытой ненавистью по отношению к младшему. Этот мелкий даже в его сторону не смотрел, (после разговора с ХоСоком-то, конечно), и всячески избегал любых контактов, даже пустячных. — Надо поговорить, — привычно грубо поставил ТэХён Хо перед фактом, когда в таком напряге прошло около полутора дней. Чон сопротивляться даже не стал, потому что ему хотелось послушать исповедания парня. Ему и самому после случившегося хотелось многое прояснить, но, видя агрессивный настрой младшего, он понимал, что толку не будет, если сам затронет эту тему. — Слушай, ты молодец, конечно, и всё такое, но с меня хватит. Просто можешь отправить меня обратно в Сеул? Думаю, что всё улеглось, поэтому… — Тэ сжимал и разжимал кулаки, нервно покусывая внутреннюю сторону верхней губы и опустив взгляд в пол. — Ты да-нет, вообще? — ХоСок покрутил пальцем у виска, несмотря на то, что Ким этого не видел. — Ни СокДжин, ни НамДжун не связывались со мной, поэтому опасность ещё, очевидно, есть. Я же держу своё слово и… — Говорю же, блять, ты молодец! — гаркнул ТэХён и опустил голову ещё ниже. — Тогда, что не так? Братец мой досаждает? Я провел с ним профилактическую беседу, поэтому проблем с ним быть не должно, или он опять за своё, а я не знаю? — Не в этом дело, — Ким сжал зубы. — Эта хуйня, что мне покоя не даёт, обострилась из-за этой ебаной таблетки. Мне нужно в Сеул, потому что там… — Врёшь. Ничего там нет, а ты просто боишься находиться со мной рядом. От такой прямоты Ким непроизвольно замер и остановил свой взор где-то на «безумно интересном» полу. — Не переживай ты, — Хо смягчился и лицо его озарилось такой привычной светлой улыбкой. — Никто тебя не тронет, купим какие-нибудь лекарства, и проблема решена, — он чуть наклонил голову, пытаясь отгадать эмоции, что не читались на непроницаемом лице, устремлённом на паркет. — Я предупредил тебя, так что потом не пожалей о своих словах, — Тэ дёрнулся от неожиданной волны мурашек и, всё так же не поднимая голову, выскочил из комнаты. В нос ему ударил резкий запах гуковского одеколона, что из спальни перекочевал теперь в зал, а сам парень развалился на диване, полупьяно улыбаясь. Только вынужденно проходя слишком близко, ТэХён ощутил запах перегара и дешёвых сигарет, вперемешку с этим самым одеколоном, которого всегда на этом тельце слишком много. Мелкий источал просто убийственную для обоняния смесь «ароматов», отчего Тэ поморщился. — Опа-на, — разлыбился Чон при виде Тэ и потянулся с распростёртыми объятьями. — Ты такой сучка неприкасаемый, что аж бесит, а ещё этот Хо за тебя горой, блять, так, что и не трахнешь даже…но обниматься-то можно. Кима подкинуло при слове «трахнуть» и он даже не успел отреагировать на объятья на уровне ширинки и настойчивое прижатие чужого бухого лица к низу живота. — Не могу…не могу, — зарычал ТэХён и, оттянув ЧонГука за волосы, почему-то вдруг разозлился на всё. Он резким движением отцепил паренька от себя и выскочил на улицу в чём был под нетрезвый недовольный взгляд в спину. ХоСок-хён слишком хороший для ТэХёна, слишком добрый. Он терпит все эти закидоны, все колкости и не принимает их близко к сердцу. Помогает со всем… В любом случае, старший долго держится, и держался бы дальше ещё, если бы не сам Ким со своими истериками. Он знал, что Чон будет его искать, надерёт уши наглому ЧонГуку, а потом даст пизды самому ТэХёну, когда найдёт, потому что младшего нельзя оставлять одного. И, видимо, во всех смыслах… Наступил пиздец, а Тэ и не заметил? Но сейчас вполне понял, что находится в самой, что ни на есть, жопе. Ким начал бояться себя, сидя сейчас на ступеньках подъезда. Он умом доходил, что ещё немного, и благодаря его «недугу» всё может разрушиться. Нарколепсия…хуй с ней, а вот обострившаяся из-за еблана Гука легковозбудимось могла повлиять на наладившиеся отношения с ХоСоком. Блять. Тэхёну 21, а он не ебался никогда, что само по себе пиздец для его мужского самолюбия, а ещё это… Нужно решить: переспать с первой попавшейся подстилкой, или же… Пиздец. Как и ожидалось, Чон весь на нервах прискакал через пять минут и стал тормошить Кима, который благополучно поддался очередному приступу нарколепсии, соскользнув с бордюра на асфальт. ТэХён держал себя в руках без малого два дня. Он всерьёз хотел найти какую-нибудь девушку и переспать с ней, пусть даже шлюху в клубе каком-то, но вот косяк — старший никуда его одного не пускал. Он не понимал, что у Тэ внутри просто ураган и магма ниже пояса плавится. Он не знал, что младший может сорваться, о чём будет жалеть тысячу и один век. Но Ким сказать об этом, чёрт его дери, не мог. Не мог, потому что одни таблетки тут не помогут, а говорить ХоСоку о том, что он ещё ни с кем не спал и хочет лишиться девственности с проституткой или с ним… Ну уж извините, ТэХён ещё пока в своём уме. Или не совсем… Потому что идёт к ЧонГуку. Грёбаному Гуку, который… Ой всё. Нахуй логику. Недотрах Кима перерос в аутизм. — Мне надо в клуб, — бурчит Тэ еле слышно, пока Гук жарит бекон на сковороде. Из-за шкварчания жира полудохлый голос Кима не слышно, поэтому приходится повторить то же самое, но громче, отчего ЧонГук подпрыгивает и пугливо оборачивается. — Нахуя? — придя в себя от секундного инфаркта, лениво интересуется Чон младший, вновь отворачиваясь к плите, но тут же отходит от неё к окну и распахивает настежь. Вытяжки-то нет и духота несусветная. — Какая разница? Просто отпроси меня с собой по каким-нибудь делам. Если сделаешь это, то мы сделаем вид, что никаких недоразумений не было, идёт? — Стоит, — усмехается на свой ядовитый комментарий Гук, монотонно возюкая лопаткой из стороны в сторону между мясных ломтиков. — Мне и так неплохо, — отвечает всё же он. — Пожалуйста, мне надо. — Ну-у-у, — тянет паренёк и, вроде как, задумывается. — Ты же не думаешь, что я такой типа добренький и бескорыстный? Мои цели относительно тебя были ясны с самого начала, поэтому выбор за тобой, — мелкий самодовольно хмыкает и снова мешает лопаткой шипящий бекон, предоставляя Тэ право выбора. — Иди нахуй, — выбирает ТэХён и исчезает за дверью. — И тебе туда дорога, а про просьбу твою я Хосе расскажу, — бросает вдогонку Чон и беззвучно смеётся, красиво выкладывая щипцами на тарелку готовое лакомство. Не очень-то и хотелось. Тэ кусает ногти, а потом грызёт карандаш в попытке разобраться с дальнейшими действиями. Мысленно он даёт себе срок ещё не больше двух дней, потому что ладони в порошок сотрутся, а член отпадёт нахер. Ему как никогда нужен секс. Ничего кроме него не поможет, и оттого страшновато становится. Неужели возбуждение на последней стадии затмит здравый рассудок, и он набросится на первого встречного? Пока всё не стало настолько плохо, нужно предотвратить чьё-то изнасилование и переспать с кем-то, кто не против. Кроме ЧонГука: себе же дороже. ХоСока парень хотел уберечь. Хоть ТэХён и эгоист, и такой весь мудозвон со стажем, но ни к кому, кроме семьи он так не привязывался, как к Хо. К тому же, старший единственный, кто пока не врал ему, не кидал, держал слово и помогал. Нет. Киму определённо хотелось сохранить взаимоотношения с Чоном, которые, как казалось, истончились после недавнего порыва младшего. Но в этом виноват был ЧонГук! И ещё 1001 способ успокоить себя. Когда Хо выходит из комнаты, а до ушей Кима доносится звук удаляющихся тапочек по паркету, он принимается рыскать в поисках кошелька, постоянно прислушиваясь не идёт ли старший обратно. Тэ находит полный бумажник и вытаскивает оттуда крупную сумму, которой уж точно должно хватить на клуб. Да, пиздячек младший получит отменных, но, блять, это всё равно лучше, чем получить импотенцию или изнасиловать кого-то. Не поможет Гук, значит, ТэХён сам себе поможет, и не обычной, уже болезненной дрочкой, а нормальным половым актом, который надеется получить в клубе. Остаётся только дождаться, когда ХоСок съебётся куда-нибудь, и случай подворачивается буквально через час, когда Чон сообщает, что: — Мама с работы звонила, за продуктами попросила сходить, ЧонГук где-то шляется, ты дома остаёшься один, думаю, могу уже оставить тебя ненадолго, посиди дома и никуда не ходи, двери никому не открывай. На это Тэ отвечает: — Как в сказке «Семеро козлят» или «Петушок — золотой гребешок», — и посмеивается, мысленно ликуя. Парень закрывает за старшим, мигом надевает джинсы и длинную футболку по дресс-коду, хоть ему этот прикид по ощущениям только масла в огонь подливает. ТэХён напяливает чьи-то огромные очки и толкает ступни в более-менее приличные кроссовки, смотрясь в зеркало по окончании. Его просто не узнать. Идеально. В этой одежде Ким может не опасаться похищения, потому что его попросту не примут за того Ким ТэХёна, за которым охотятся. На улице всё гораздо сложнее. Потому что Тэ — еблан конченый, даже не знает, где в Кванджу клубы. Приходится идти в книжный и штудировать справочники, затем переспрашивать у продавцов и продавщиц, чтобы понять маршрут, но в итоге ТэХён добивается своего и уже на полпути к цели.