Ты мое небо

Глава 11. После нагоревшей в душе горечи и бурного ее избавления в гостиной Гарри, Гермиона почувствовала себя значительно лучше – свободнее. Свободнее потому, что прояснились отношения между нею, Роном и Джинни. И пусть Джинни пока еще несколько скованна, а слова Рона, сказанные в прихожей дома на Гриммо, на некоторое время смутили ее и все-таки заставили почувствовать виноватой, тем не менее, жизнь наладилась. Снова и в очередной раз. Вот только… В понедельник по дороге на арифмантику Малфой, шедший по коридору ей навстречу с травологии, обжег Гермиону жестким взглядом и стремительно пронесся мимо. От неожиданности она споткнулась и чуть не упала, и схватилась за локоть идущей рядом Джинни. – Нет, все-таки люди не меняются, – староста Гриффиндора холодно посмотрела в спину Малфою, свернувшему через две секунды после этого в левый коридор. – Малфой как ненавидел тебя, так и ненавидит. А ты еще его защищаешь! – Если ты о МакЛагене, то даже если Малфой снова назовет меня грязнокровкой, я все равно не одобрю его поведения, – тоже прохладно отозвалась Гермиона. Ее, в отличие от Джинни, удивил малфоевский взгляд. Несмотря на стычку в Выручай-комнате, они разошлись довольно мирно. Да и тот совместный полет на метле…Малфой ее уже не ненавидит, Грейнджер была в этом уверена. Только что тогда значил этот обжигающий ледяной взгляд? …Вечером Гермиона проведала Хагрида. Джинни тоже собиралась с ней, но вспомнила, что у нее собрание старост, и Грейнджер пошла одна. Теперь, когда Рон и Гарри больше в школе не учились, лесничему часто становилось скучно – если только он не возился с очередным диковинным зверьком. Кроме Гермионы, к нему заглядывала еще и Полумна. Примерно через полчаса после прихода гриффиндорки в дверь хижины постучалась и Лавгуд, и все трое так заговорились, что не заметили, как время приближается к десяти – к отбою. Гермиона и Полумна быстро вернулись в замок и попрощались на перекрестке коридоров, ведущих в башни их факультетов. Гермиона знала, что сегодня дежурят старосты Гриффиндора и поэтому особенно не торопилась вернуться в свою спальню; Невилл и Парвати вряд ли ее оштрафуют. Пройдя несколько коридоров, девушка увидела смутно различимую фигуру в конце одного из них и услышала хриплый надсадный голос: – Надеюсь, ты скоро присоседишься к своему отцу в Азкабан! И как только у тебя наглости хватает ходить по этой школе, как ни в чем ни бывало, после всего, что ты сделал! Гермиона напрягла зрение и увидела, что у ног МакЛагена кто-то лежит. Она почти не сомневалась, что этот кто-то – Малфой. МакЛаген пнул Малфоя ногой и быстро скрылся в темноте коридоров. Девушка быстро подбежала к лежащему парню и осветила его слабеньким Л ю м о с о м. Лицо Малфоя было в крови и он не двигался и не говорил. Гермиона испугалась, что он без сознания, но через несколько секунд поняла, что ее однокурсник подло наложил на слизеринца П е т р и ф и к у с Т о т а л у с и избил. – Ф и н и т е И н к а н т а т е м! – прошептала она и протянула руку, чтобы помочь Малфою подняться. Сначала парень сел, пытаясь сфокусировать взгляд на девушке. В голове шумело, во рту – отвратный вкус крови и еле слышная боль при каждом вдохе-выдохе. – Малфой, ты можешь встать? Я помогу тебе… Он покосился на руку, которая все еще оставалась протянутой, и покачал головой, самостоятельно поднимаясь. Голова тут же закружилась, и Драко привалился к стенке. – Грейнджер, ты как всегда вовремя. Для того, чтобы спасти чью-то жизнь… – Прекрати. Малфой, тут рядом есть пустой класс, пойдем туда, я помогу тебе залечить раны. – Ты не сможешь мне помочь! - с горячечным отчаянием почти выкрикнул он. – Мне никто не поможет! Я знал, что это когда-нибудь случится, это же было очевидным…Зачем я вернулся, я же не хотел… – быстро и еле различимо забормотал Малфой, обращаясь скорее к самому себе, чем к стоящей напротив ошарашенной Гермионе. Она молча взяла его руку и положила себе на плечо, намереваясь завести в ближайший пустующий класс, но парень снял руку: – Я сам… Гермиона закрыла дверь и наложила З а г л у ш а ю щ и е Ч а ры, чтобы их никто не услышал. Малфой присел на стул, стоящий у стены и прикрыл глаза, вытерев кровь, все еще капающую из носа. Гермиона осмотрела его лицо и поняла, что кроме сломанного носа и разбитой губы других повреждений нет; но нужно было узнать, насколько сильно досталось остальным частям малфоевского тела. – Э п и с к е и! – Ау! – вскрикнул Малфой, схватившись за нос. – Предупреждать надо! – Не хотелось тебя будить, – хмыкнула Гермиона и заживила губу. После О ч и щ а ю щ и м З а к л я т и е м прошлась по одежде слизеринца, убирая с нее капли крови. Теперь, когда нос был восстановлен, девушка решила узнать остальное. – Что еще у тебя болит? – Ребра, – чуть скривившись на вдохе, ответил Малфой. – Но не думаю, что МакЛаген их сломал. Просто он пару раз ощутимо проехался по ним своим ботинком. – Завтра обязательно сходишь к мадам Помфри. В ответ – ничего. С минуту Грейнджер и Малфой молча рассматривали друг друга. Парень был рад ее видеть, рад, что именно Гермиона нашла его. Как никак, она – единственный человек, который не желает ему смерти. – Спасибо тебе, Грейнджер. Наверное, ты одна со всей школы, кто не хочет, чтоб я сдох. Желательно основательно помучившись перед этим… В его голосе было столько горя и боли, что девушка поежилась. Малфой встал со стула и пошел к двери, но замер, услышав ее слова: – Я знаю, ты терпеть не можешь, когда тебя жалеют. Но это не плохо, поверь…. Иногда это очень даже хорошо, что тебя жалеют. Ты, наверное, думаешь, что жалость значит презрение, но я тебя не презираю… Ему нужно было услышать это. Просто необходимо, как будто если не услышит этого отрицания, то задохнется в самом себе. – Я же говорила, что ты не такой плохой, каким кажешься. Молчание. И потом – его голос на грани всхлипа. – Грейнджер, я не хотел! Если бы только знала, как я не хотел! Дамблдор мне предложил выбор, но было поздно…Я так боялся, что Воландеморт убьет родителей или заставит меня сделать это под И м п е р и у с о м… И тогда, после битвы…я перешел только потому, что меня звал отец. Я просто хотел, чтобы все закончилось… Молчание. Тихий-тихий всхлип… – Ты плачешь?.. – он резко обернулся. – Из-за меня? Гермиона схватилась пальцами за щеки – они оказались влажными. Драко медленно приблизился к ней и провел кончиками пальцев по соленой влажной коже. Девушка сглотнула, заворожено глядя в серые глаза. – Грейнджер… – Ты не заслуживаешь того, чтобы к тебе так относились… …В эти невообразимые дикие мгновения Драко вспоминал свой разговор с матерью. Два голоса – Нарциссы и его собственный – так громко зазвучали в голове, что Малфой сжал зубы. Твой отец дал мне возможность увидеть его другим... А я поверила. И даже несмотря на то, что произошло после… Люциус для меня лучший мужчина... А мне повезет ли так когда-нибудь?.. Конечно, ты же его сын! Если бы твой отец тогда, когда я ему улыбнулась, оттолкнул бы меня, ничего дальше могло бы и не быть. Все зависит от случая и от нашей реакции на него… «Повезет ли так когда-нибудь… – стучало в голове Малфоя, пока он смотрел в глаза Гермионы. – Мерлин Всемогущий…Неужели это ты, Грейнджер? Та – которая ненавистная…Не может быть…». – Ч-что?.. – запнувшись, она выдохнула практически ему в губы. – Спасибо тебе…