Ты мое небо

Глава 12. Попытаюсь и войду в твою любовь, словно кровь. Автостопом прямо к сердцу доберусь, где приходит грусть. И лепестками слез ты уйдешь всерьез со мной, но разойдемся вновь. – А ты прочти в моих глазах. – Боюсь остаться с тобой. – А ты пойми, что я не та. – Но я не верю другой. (Dan Balan/Вера Брежнева «Лепестками слез») Гермиона почти бегом вернулась в башню Гриффиндора, не столкнувшись с Невиллом и Парвати, хотя несколько раз слышала их голоса, эхом доносящиеся из разных коридоров. Джинни уже спала, а Лаванда листала журнал; ее силуэт виднелся за задернутым пологом кровати. Девушка быстро разделась и рухнула на постель. Это происходит не со мной… Я не могу так спокойно касаться Драко Малфоя... Я не должна вообще находиться с ним рядом… Это происходит не со мной… Почему я больше себя не контролирую… Он так на меня смотрел… – словно я его последнее и единственное спасение… Гермиона стала вспоминать Малфоя таким, каким она знала его раньше, и кроме внушительного списка пакостей ничего в голове не возникало. «Но это было тогда…А сейчас он другой. Да, другой! Почему-то я уверена в этом!» – она яростно скомкала в руках угол одеяла. А если у него не было выбора? У Гарри, тогда, на первом курсе, выбор был – и он отверг протянутую Малфоем руку. А что было бы, если бы Гарри ее принял?.. Перед глазами, словно это было вчера, возникла Финальная битва; момент, когда Воландеморт вернулся из Запретного леса и созывал на свою сторону выживших защитников школы. Гермиона несколько раз прокрутила в голове поведение Малфоя в те минуты… Он не хотел идти к Воландеморту… Но там были его родители. Сознание девушки зацепилось за маленькую деталь. Это было всего несколько секунд, но точно было! Воландеморт обнял его, принуждая склонить спину, и Малфой засопротивлялся. Всего несколько секунд, но его спина оставалась прямой. И то, как отчаянно он бросился бежать к родителям внезапно приобрело двойной смысл: он боялся вернуться обратно в школу… «Браво, Гермиона…Такую оправдательную речь в короткий срок – так можно любого Пожирателя оправдать!» – мрачно подумалось ей. Но она не привыкла врать себе, и понимала, что Малфой – как раз таки не любой… На следующее утро, за завтраком, Гермиона пристально наблюдала за Кормаком МакЛагеном. Он сел за стол напротив нее рядом с Симусом Финниганом. МакЛаген украдкой бросал испепеляющие взгляды на слизеринский стол, а затем как-то хищно ухмыльнулся. Девушка обернулась и увидела Малфоя. Он был бледнее, чем она привыкла его видеть, и подавленным. Парень рассеяно ковырял ложкой овсянку и изредка морщился, вздыхая. Грейнджер посмотрела на МакЛагена и подавила возникшее желание выцарапать загонщику Гриффиндора глаза. «Сколько еще должен испытать Малфой для того, чтобы окончательно сломаться?» – сердце Гермионы защемило от снова накатившей жалости. На выходе из Большого зала они случайно столкнулись, и на секунду ладонь Драко скользнула по запястью Гермионы. Электрический разряд пронзил обоих… Урок И с т о р и и М а г и и всегда был для студентов Хогвартса самым любимым и полезным. Каждый мог на нем поспать, сделать домашнее задание по другому предмету или подумать над важными вещами, как Гермиона Грейнджер. Время от времени она все же водила пером по пергаменту, но мысли были заняты Драко Малфоем. Она была уверенна, что жаловаться он не пойдет, да и, вероятно, ему никто не поверит. Слизнорт, декан Слизерина, его недолюбливает, а к МакГонагалл Малфой не пойдет даже под И м п е р и у с о м. Сначала девушка подумала, что капитан слизеринской сборной спровоцировал МакЛагена на драку, но потом отмахнулась от этого предположения. Если бы это было так, то Малфой не оказался бы под П е т р и ф и к у с о м, и у МакЛагена тоже что-то было бы сломано. И вдобавок ко всему Малфой с начала года н и р а з у п е р в ы й не вступал ни с кем в перепалки, не дразнил Джинни и остальных гриффиндорцев, и ни раз не оскорбил Гермиону грязнокровкой, не проявлял к ней ненависти и презрения. И тоже помог ей. Да, именно помог; в тот самый момент, когда ей нужно было отвлечься и отпустить ситуацию. И она ее действительно отпустила, в сумасшедшем полете над замком, держась за спину Малфоя…И Гермиона бы соврала, если бы сказала, что не хочет повторить это. С окончанием урока Истории мысли о Малфое ненадолго прекратились. Ей нужно было идти на З а щ и т у от Т е м н ы х И с к у с с т в к Артуру Уизли, и она до сих пор всякий раз заливалась краской при виде своего несостоявшегося свекра. Гермионе было так неловко, что у нее не раз появлялись мысли о прогуле, но все-таки она очень уважала мистера Уизли, несмотря на разрыв с его сыном, да и Джинни снова обиделась бы. Но профессор Уизли умел оставлять личные дела за пределами класса, поэтому ничем не выказал своих изменений в отношении Гермионы Грейнджер, которых, честно говоря, и не было. Он не злился и не осуждал ее, хотя по-прежнему хотел бы видеть ее женой своего сына. …Вечером на ужине Малфоя не было, и Гермиона забеспокоилась. Она немного невпопад отвечала на вопросы Парвати и на комментарии Джинни по поводу предстоящей завтрашней тренировки по квиддичу, рассматривая в голове различные варианты того, где мог бы сейчас находиться Малфой, и жалела, что у нее нет Карты Мародеров…В конце концов девушка решила, что он плохо себя чувствует после вчерашнего и находится в своей спальне, и, несколько успокоившись, шла в гриффиндорскую башню, обсуждая с Джинни фасон ее будущего свадебного платья. Когда буря эмоций по поводу несостоявшейся помолвки Рона и Гермионы, Гарри обсудил детали с мистером и миссис Уизли, и было решено, что свадьба состоится сразу после выпускного. – Астория, ты не знаешь где Драко? – позади себя Гермиона услышала голос Блейза Забини. – Панси сказала, что его нету в библиотеке. – Он ушел сразу после травологии, и Тео сказал, что в подземельях его не было. – растеряно ответила Астория, и они с Забини прошли вперед. – Джинни, извини, мне нужно вернуться в класс Истории, я там, кажется, эссе по зельям оставила. …Гермиона ошиблась. Драко Малфоя не было в слизеринских подземельях. Он стоял перед старинным зеркалом в Выручай-комнате. Можно сказать, что Малфой весь день прятался от пронизывающего взгляда Грейнджер. И от расспросов своих друзей. . Это было даже хуже торжествующих ухмылок МакЛагена и ноющей боли в ребрах. Хотелось спрятаться ото всего, и во всем разобраться. Не хотелось видеть даже Плаксу Миртл, которая поддерживала его на шестом курсе. И Малфой не удивился, когда вспомнил о Выручай-комнате. Идти туда было страшно, как и тогда, на первую встречу с Грейнджер. Сразу в голове появлялся Крэбб, а уши терзал его чудовищный крик, когда он сорвался с метлы и навсегда пропал в Адском пламени. Но свои страхи нужно преодолевать… Теперь Грейнджер знала, насколько он ослаб духом, насколько растрепался и стал уязвим. Знала – и понимала. Знала – и жалела. Знала – и не осуждала. Знала – и хотела помочь. Он и представить себе не мог, что та, которую он ненавидел столько лет, вдруг станет для него тем человеком, который не даст ему сломаться. А ведь вчера, когда МакЛаген ударил ему в спину заклятием оцепенения и методично наносил удары, он был как никогда был близок к этому. Такое уже было, когда Лорд дал ему задание убить Дамблдора, но тогда Драко удалось выстоять, и парень не уставал благодарить за это Северуса Снейпа. А теперь – Грейнджер. Грейнджер, которую так не любил его покойный декан. Драко вошел в комнату и сразу увидел большое, в его рост, зеркало, в темной резной деревянной раме, слегка запорошенное пылью. Недоумевая, почему оно оказалось здесь, Малфой подошел к нему, и почти тут же сделал два медленных шага назад, не веря в то, что увидел. Рядом с ним, держа его за руку, в платье из зеленого шелка, стояла Гермиона Грейнджер. Драко закрыл глаза. Потом открыл. Потом снова закрыл. Снова открыл. Грейнджер из зеркала не исчезала. А потом он услышал ее голос и подумал, что сошел с ума – зеркало исчезло, и Драко видел перед собой те же два кресла, которые были в прошлый раз. Только теперь стены были бордовыми, а ковер – зеленым. – Малфой… Он резко обернулся, все еще не веря, что она на самом деле стоит перед ним, растрепанная, с покрасневшими щеками, блестящими глазами, в синих джинсах и красном свитере. – Как ты узнала, что я здесь? – Догадалась. Я слышала, как тебя ищут твои друзья…И еще я подумала…может быть, с тобой снова что-то случилось. – Со мной давно уже что-то случилось… – он горько улыбнулся. – Знаешь, Малфой, а таким ты мне нравишься больше. Да, Гермиона сказала правду. И именно таким, и нравился. Хотя такого Драко Малфоя она не знала, он был ей непривычен, но он не пугал ее. – Ты что, сошла с ума? – Нет. Просто ты теперь такой… Девушка запнулась и дернула головой. Он, как и вчера, начал гипнотизировать ее своими серыми глазами, жадно желая услышать продолжение. – Какой, Грейнджер?..Какой?.. – Такой… – Ну же, Грейнджер… – Ты – настоящий теперь. Такой, каким должен был быть всегда. Искренним, умеющим чувствовать. Самим собой… Малфой стал медленно двигаться по периметру комнаты, не отводя напряженного взгляда от взволнованной девушки. Гермиона часто дышала, с шумом вдыхая воздух, но так же пристально глядя на Драко. …Они ходили по кругу, не отрывая друг от друга взгляда: испуганного, пристального и страстного. Драко говорил тихо, вкрадчиво, твердо и болезненно… – Я ¬ был Пожирателем смерти… – Да. – Это в моем доме тебя пытали и чуть не убили… – Да. – Я – мерзавец… – Да. – Я ненавижу грязнокровок… – Да. – Это я на первом курсе сдал вас МакГонагалл, когда вы сидели ночью у Хагрида… – Да. - подтвердили сухие губы Гермионы. – Это я на втором курсе обозвал тебя вонючей грязнокровкой и желал тебе смерти… – Да. – Это я на третьем курс наябедничал отцу про гиппогрифа, и его из-за меня чуть не казнили… – Да. – Это я на четвертом курсе попытался ударить Поттера в спину заклятием… – Да. – Это я на пятом курсе был главным в Инспекционной дружине Амбридж и упивался этим. – Да. – Это я на шестом курсе оглушил Поттера П е т р и ф и к у с о м и сломал ему нос; это я должен был убить Дамблдора… – Да. – Это я на седьмом курсе… – Спас меня, Гарри и Рона в своем поместье. – Не приписывай мне гриффиндорское благородство! Я это делал ради себя и своей семьи; потому, что если бы я ошибся, Волдеморт жестоко отомстил бы за ошибку… Что-то, что на милисекунду мелькнуло ее глазах, дало ему понять, что она не верит ему; знает, что он врет. – Ты прекрасно знал, что это мы. Не пытайся казаться хуже, чем ты есть на самом деле, Малфой… – опять эта фраза, царапающая ему душу. Каждое «да» – спокойное, беззлобное, смиренное, и в какой степени нетерпеливое, словно Гермиона ждала, пока он перестанет говорить ерунду и перейдет к главному, – было созвучно с биением его сердца. Как будто оно билось только тогда, когда с ее губ срывались эти две короткие буквы. – Ты правильно сказал. Ты – б ы л. Хватит жить прошлым. Что ждет меня в настоящем?.. Круг между ними сужался; воздух в Выручай-комнате стал густым и почему-то прохладным. Взгляды были по-прежнему припаяны друг к другу. Гермиона больше ничего не говорила, хотя у нее было что сказать. Она просто не осмеливалась… Я знаю, что ты – другой... Я верю, что ты лучше. Я хочу помочь тебе. Потому, что я знаю, каково это – когда ты сам себе не можешь признаться, что тебе нужна поддержка. Потому что я знаю, каково это – знать, что тебя не поймут… – Драко… – очень осторожно, не смело, так тихо и нежно позвала Гермиона. Она готова была поклясться, что в ту секунду, когда его имя, неожиданно для них обоих, слетело с ее губ, в его глазах вспыхнуло серое стальное пламя. Они оба замерли и задышали в тысячу раз чаще. – Гермиона… - еще тише, чем она сама, выдохнул Драко, чуть скривив губы. Девушка не успела ответить. Малфой так резко и неистово кинулся к ней, словно тонул, а она была его единственным способом спастись. Губы врезались в губы. Гермиона сразу обхватила Драко руками за шею, словно боясь, что он сбежит. Они целовались, с равной страстью отдаваясь друг другу. Они едва ли соображали, что происходит, но прекращать это не собирались. Малфой прижал к себе девушку так крепко, что делать вдох-выдох было трудно, но она и не хотела, чтоб он отпускал ее. Гермиона пробежалась пальцами в мягкие светлые пряди и открыла глаза. Ее блестящий, влажный, безумный взгляд встретился с таким же – Малфоя. Поцелуй прекратился, но они продолжали дышать друг другу прямо в губы. – Так не должно быть… - глухо, словно раненый, словно проигравший, прорычал он и отпустил ее. Сразу стало холодно и неуютно. – Драко… - снова его имя. Так нежно и бережно. Гермиона подняла руку, чтобы погладить его по щеке, но он отвернулся от нее и выбежал из Выручай-комнаты. «Так не должно быть…» - подумала и Гермиона. Но она, в отличие от Малфоя, думала о том, что не должно быть того, чтобы он сейчас ушел. Так должно быть.