Ты мое небо

Глава 13. Зачем ты душу мне рвешь, судьба? Я так устал и хочу любви. Зачем ты душу мне рвешь, судьба? Не стану в игры играть твои. Ты помоги мне, прошу, Судьба, Забыться в сладком ее плену, Ее ищу я повсюду, Радовать буду только ее одну. (Артур Руденко, «Судьба») Джинни внимательно наблюдала за Гермионой, заняв молчаливую выжидательную позицию. Она ни о чем ее не спрашивала; промолчала тогда, когда подруга чуть ли не ворвалась в спальню, очень возбужденная и без пергамента, за которым ходила в класс. Якобы за пергаментом… – Почему у тебя губа прокушена? – Разве? – даже не заметила, целиком отдавшись сладким губам. – А, я споткнулась в коридоре, меня Пивз напугал, и очень больно стукнулась коленкой, и губу, наверное, прикусила. – Надеюсь, больше такого не повторится. «А я не надеюсь…». «У нее точно кто-то есть… – раз за разом повторяла про себя Джинни, глядя на то, как Гермиона дрожащими руками пытается снять свитер. – И из-за него она бросила моего брата…». Гермиона была слишком взволнована, чтобы заметить прищуренный взгляд сестры Рона. Весь мозг и всю душу занял Драко Малфой и поцелуй с ним. Она не нашла в своей душе, и даже в своем разуме, к которому всегда прислушивалась больше, ни осадка сожаления, ни ощущения не правильности. «Глупо, глупо, глупо…» – едва слышно простонала Гермиона, засунув кудрявую голову под подушку. Почему я думаю только о том, что хочу, чтобы Малфой поцеловал меня еще… Мерлин, Гарри и Рон…Они убьют меня…А потом и Малфоя. Малфой быстро вернулся в свою спальню и наложил на полог кровати З а г л у ш а ю щ и е ч а ры, проигнорировав все попытки Нотта, Забини и Гойла поговорить с ним. Ему казалось, что он сейчас взорвется. Такого просто не бывает! Почему именно Грейнджер в зеркале Еиналеж? Я никогда не думал о ней, как о… Как о ком?.. Мерлин, что там говорила мама? Все зависит от случая и нашей реакции на него? Дракл, мне понравилось ее целовать… Но почему именно она?.. Малфой так и не ответил сам себе на эти вопросы, и, вконец истерзанный, уснул под утро, и только затем, чтобы во сне увидеть теплые карие глаза… А утром, шатающийся от недосыпа, он вживую увидел ее в Большом зале. Она выглядела не лучше него, потому что тоже не спала всю ночь, но Драко на мгновение замер, заворожено глядя на лихорадочно блестящие глаза, и – он поклялся Мерлином, – слабую улыбку, на секунду блеснувшую на таких нежных и притягательных губах. Наваждение спало, когда Малфой увидел, как она обернулась к старосте Уизли, когда та толкнула ее локтем и что-то спросила, наморщив лоб. Гермионе казалось, что стук ее сердца, когда она увидела Малфоя, услышал весь Большой зал. Она невнятно пообещала Джинни прийти сегодня на тренировку их команды по квиддичу, и закусила губу – ей показалось, что подруга знает, что происходит между нею и Малфоем, но облегченно вздохнула, когда тема разговора изменилась. Староста покачала головой и посоветовала Гермионе больше спать, и меньше сидеть над уроками. Особенно над эссе по зельям…Гермиона вздрогнула, снова посмотрев на Джинни, но подруга уже беспечно листала «Ежедневный пророк». – В эту субботу в пабе мадам Розмерты будут танцы, – сказала Парвати, складывая свою газету. – Студентам шестых и седьмых курсов тоже можно будет пойти, мне вчера МакГонагалл сказала. – Здорово, – Джинни вынырнула из-под открытых листов и посмотрела на Гермиону. – Нужно будет сообщить Гарри и Рону, я думаю, они согласятся с нами пойти. – Да, будет просто замечательно, – улыбнулась Гермиона, понимая, что Джинни ждет от нее именно таких слов. За всю неделю Драко и Гермиона не сказали друг другу ни слова, обмениваясь только взглядами. Все эти дни они пытались понять, кем теперь являются друг для друга. Уже точно не посторонние, но и друзьями их можно назвать с трудом. Точно не влюбленные…А точно ли?.. …Рон с завистью наблюдал танцующими лучшим другом и своей сестрой. Ему подумалось, что они вряд ли замечают сейчас, что находятся в «Трех метлах». Где бы они ни были, если они наедине, Гарри и Джинни переставали замечать остальной мир, сосредотачиваясь только друг на друге. Из-под челки Рон взглянул на Гермиону, которая пила фруктовый коктейль и чувствовала себя рядом с бывшим парнем очень неловко. Она спиной чувствовала на себе взгляд Малфоя, который сидел позади через три столика от них, вместе с Паркинсон, Забини, Ноттом и Гринграсс. Обе компании пришли в паб одновременно, и на входе столкнулись; Рон толкнул Малфоя в плечо, а Джинни смерила всех слизеринцев презрительным взглядом. Гарри, схватив невесту и друга за руки, быстро протащил их вперед, пресекая возможную стычку. Гермиона шагнула следом за друзьями, перед этим посмотрев на Малфоя, как бы извиняясь за выходку Рона. Несмотря на то, что Гермиона не оборачивалась, она правильно угадала, что Драко почти не сводит с нее глаз. Он разозлился на себя, на нее и на Уизли, и на дурацкие обстоятельства. Это не справедливо… Почему, даже теперь, когда они не вместе, Уизли имеет на нее какие-то права, может сводобно находиться рядом с ней… Стоп. А так ли уж расстались?.. Драко сделал глоток сливочного пива и со стуком поставил бокал на столик. – Драко, да оставь ты его в покое, – раздраженно сказала Астория, неправильно поняв его взгляд. – О чем ты? – Незачем затевать драку с Уизли. Пора перестать срываться по каждому поводу. …Рон негромко засмеялся, и Гермиона недоуменно посмотрела на него. – Ты чего? – Я просто вспомнил, как на втором курсе ты перепутала волос Милисенты Булстроуд с кошачьим, и тогда также избегала смотреть на нас с Гарри. Было так забавно; такие милые зеленые глазки… – Я мечтала провалиться сквозь землю, – девушка тоже засмеялась. Драко сжал кулаки… – Это было так унизительно. – Зато ты узнала, каково это – быть Живоглотом… – Рон наклонился к ней и прошептал в самое ухо. Она засмеялась громче, но несколько отстранилась от такой близости. Парень заметил это и чуть обиженно произнес: – Гермиона, я по-прежнему твой друг. Не нужно так шарахаться от меня. – Извини, я не… – Смотри, Джинни машет нам рукой – зовет танцевать! Гермиона повернула голову в ту сторону, куда указывал Рон. Его сестра весело улыбалась им, предлагая присоединиться, при этом в упор глядя на нее. – Давай потанцуем? – Рон протянул ей руку, стараясь смотреть не слишком умоляюще. Гермиона почувствовала себя преступницей. И протянула в ответ свою. Они прошли к Гарри и Джинни, которые радостно улыбнулись им. Рон положил Гермионе руки на талию, чуть притянув к себе. Осторожно ступая по кругу и стараясь уберечь свои ноги от того, чтобы парень как можно меньше наступал на них, девушка вновь подумала о Драко. В один из поворотов Гермиона заметила его лицо с плотно сжатыми губами и злым взглядом. Ревнует? Меня? Меня ревнует?!.. – Прости, я не очень хороший танцор, – Рон смутился и покраснел, опять наступив ей на ногу. – У Гарри лучше получается, Джинни заставила его научиться. Гермиона попыталась представить, каково танцевать с Малфоем. Наверняка он восхитительно танцует… – Драко, пойдем потанцуем? – сказала Панси, проследив, куда смотрит ее лучший друг. – Нет. – резко и коротко. – Тогда, может, со мной? – ласково улыбнулась Астория. – Нет. – Ну, может, у меня есть шанс? – Забини поиграл бровями, глядя на Малфоя. Все засмеялись, и только Драко скривив уголки рта, уставился в бокал. Его до драклов разозлило то, как Уизли обнимает Гермиону, и еще более то, что она это ему позволяет. А ведь неделю назад он, Драко, целовал ее, и ей это нравилось…И по глупости, лежа ночью в постели и пытаясь разобраться, что между ними стало происходит, Малфой думал о том, возможно ли, чтобы Героиня Второй Магической войны, лучшая магглорожденная волшебница Хогвартса, влюбилась в него и поэтому делала все то, что делала?.. А если она помирилась с Уизли и все-таки согласилась выйти за него замуж? Как только эта безумная мысль коснулась мозга, Драко резко вскочил, едва не опрокинув столик. – Ты что? – ошарашено спросил Нотт, подавившись пивом. Панси и Астория испуганно смотрели на Малфоя, а вот Забини, казалось, не удивился. – Пойду прогуляюсь, тут душно, – отрывисто и сухо проговорил Малфой, вцепившись взглядом во входную дверь. Никто из друзей не успел ничего сказать, а он уже схватил с вешалки пальто и выскочил из «Трех метел». Гермиона, как и некоторые другие посетители, услышала шум и обернулась, но поздновато; она успела увидеть, как закрылась входная дверь, а потом посмотрела на слизеринский столик, за которым Драко уже не было. Забини адресовал ей проникновенный взгляд, чуть прикусив уголок нижней губы. …Ей пришлось вытерпеть еще почти полчаса, прежде, чем решилась сказать друзьям, что хочет вернуться в замок. Она не сомневалась, что Джинни тут же пошла бы с ней, но в данный момент Гарри был для подруги важнее. Едва не скрипнув зубами, Гермиона согласилась, чтобы Рон ее проводил, это было даже к лучшему – меньше поводов для подозрений Джинни. Наудачу, только лишь Рон скрылся за воротами школы, Гермиона бросилась в Выручай-комнату. Она не знала, будет ли там Драко, но ей так хотелось, чтобы парень был именно там… В этот раз все в комнате было нейтральных бежевых тонов и никакой мебели, кроме маленького двухместного дивана, не было. И зеркало тоже отсутствовало. Малфой рухнул на пол у стены, опустив голову между коленей. Отчаянно захотелось выть. Тысячи вопросов нещадно кусали мозг, но задать парню их было некому. Внутренний бешенный раздрай вылился в натужное рычание: – Почему?..Почему?.. Да, почему? Почему так сложилась его жизнь? Почему он оказался на стыке двух миров? В новом, счастливом безвоенном мире ему не было место, любой и каждый яро стремился указать и указывал ему на это; но и в остатках своего, средоточием котого остались друзья и Нарцисса, он также был потерянным, не видя будущего, только тупик и пустоту. Сегодняшний вечер, танцы Грейнджер с Уизли стали, как бы избито это не звучало, последней каплей. Они могли быть счастливыми, чтобы между ними ни происходило. Они все переживут…Все преодолеют… А он, Драко Малфой – лишний. Лишний везде…Это даже смешно, – как он может быть нужен Грейнджер? Так, только пожалеть, как любого другого… Да им и не дадут быть вместе, даже если бы они и любили друг друга; Гермиона никогда не пойдет против Поттера, против Уизли, против всего остального, а он сам не вправе заставлять ее делать выбор. Черт побери, как сложно!... Внутри Малфоя что-то оборвалось; сдерживаться, оставаться тем самым мерзким равнодушным слизеринским хорьком он больше не мог… – Лучше бы я остался тут вместе с Крэббом! Зачем только Поттер меня спас! – надрывно, сквозь зубы, прокричал Малфой. В глазах жгло от выступивших слез. Он просто задыхался. – Не смей, слышишь! Не смей так думать! Малфой почувствовал прикосновение холодных ладоней к своим мокрым щекам. Гермиона, влетев в Выручай-комнату, упала перед ним на колени и притянула к себе. Это оказалось не трудно, Драко не сопротивлялся, почти с радостью доверившись ей, чувствуя, как ему становится легче, словно она забрала часть его боли себе. Гермиона вытерла дрожащими пальцами его слезы и погладила по голове. – Драко… – пока еще непривычно было назывыть его по имени, но это – пока… – Пожалуйста, успокойся. Я прошу тебя. – Зачем? Зачем все, Гермиона? Зачем ты здесь? Это же все равно ни к чему не приведет…Если…если мы позволим себе быть… рядом… – он не смог сказать «вместе», – будет только больно. Еще больнее и хуже. По крайней мере, мне. – Ты хочешь, чтобы я ушла? – она дернулась в сторону, а он мгновенно схватил ее руки и прижал к себе. – Я сошел с ума…Я не хочу, чтобы ты уходила! Но я понимаю, что ты должна это сделать. Мы ничего никому не должны, кроме себя. – Если ты не хочешь, чтобы я уходила, то я останусь… Он потянулся к ней, осторожно прикасаясь мокрыми губами к ее губам. На этот раз это был уже осмысленный поцелуй. Малфой назвал бы этот поцелуй спасением, а Грейнджер – пробуждением. Но Грейнджер и Малфой, грязнокровка и чистокровный аристократ исчезли, оставив наедине Гермиону и Драко. …Позже, намного позже, засыпая в своей комнате, Драко подумал о том, что теперь его жизнь изменилась, и он почти был уверен, что к лучшему. …А Гермиона, крадучись, вернулась в гриффиндорскую башню, раздражив своим поздним возвращением Полную Даму и, осторожно открыв дверь в спалью, метнулась за полог своей кровати, соседней с кроватью Джинни. Староста сделала вид, что крепко спит, но на самом деле она ждала, когда вернется ее подруга, которая сегодня так мило танцевала с ее братом, и, вполне возможно, снова дала ему надежду. Утром Джинни как ни в чем ни бывало, спустилась вместе с Гермионой на завтрак. Гермиона в ту ночь снова не спала до самого рассвета. Ей вспоминались мысли, с которыми она в начале сентября возвращалась в Хогвартс. Она думала, что в сумеет в школе разобраться в самой себе, может быть, встретит человека, которого она полюбит… Полюбит…Какое странное и страшное слово – именно для нас… То, что нас теперь с ним связывает, несоменно сильно, я чувствую, но – любовь ли это… Прошло почти два месяца с возвращения в Хогвартс, а Гермиона все так же ощущала себя растерянной и не знающей, что дать дальше. Но теперь у ее смятения были другие основания и имя, короткое, нежное и сладкое – Драко… Засыпая с именем Малфоя в душе и на губах, Гермиона еще не знала, что скоро Судьба предоставит ей шанс окончательно во всем разобраться.