Ты мое небо

Глава 17. Когда земля уйдет из-под ног, Все ветры мира поднимутся и задуют огни, Водовороты затянут на дно, Не будет смысла делить на «мы» и «они», Ведь мы одни, ведь мы – одно. … Когда дышать станет нечем и незачем, Богатство станет мелочью, ученый – неучем. Бояться не о чем, дышать и прятаться где еще? Ужасом вещим разнесется по планете смерч. Дыханье затая, не глядя вперед, Утратив все, что берег, Внутри оставив пепел и дым. Когда планета сожженная заберет мечты, Я буду знать – у меня есть ты. … А в этом мире так много вещей, Которым придаем значение, Но непонятно – зачем. Под течением проблем, Что кажутся важными, Совсем забываем ценность Сокровенного нашего. (Та Сторона, «Земля (У меня есть ты)» На Хэллоуин Малфой не пошел, как ни уговаривали его друзья. Вконец измученный, он отпросился у МакГонагалл домой и пятничный вечер тридцатого октября провел в гостиной рядом с матерью. С Нарциссой стало как-то легче, но рассказать ей, почему он приехал из школы нервный и бледный. – Волнуюсь перед игрой, она уже через неделю. Нарцисса кивнула, сделав глоток вина. Квиддич…Ну что ж, пусть пока называет это так. – Ты прекрасный игрок. Драко кивнул, не обратив особого внимания на слова матери. – Сынок, не сомневайся в себе. Ты прислушивайся к себе, слушай свое сердце. Не сопротивляйся ему. Драко вскинул на мать удивленный взгляд. Ну не может же она знать? – А…а…если… – он натужно подбирал слова, осмелившись спросить, но так, чтобы до конца себя не выдать. – А если человек выбирает что-то, что не нравится его близким и они считают, что ему нужно отказаться от того, что он выбрал?.. Нарцисса слегка прищурилась и улыбнулась уголками губ. Голубые глаза лукаво посмотрели в льдисто-серые. – Слушай свое сердце, Драко… В ту ночь он снова не спал. Возможно, я зря все усложняю? Кого я теперь боюсь? Кому я должен? Почему я не могу позволить себе стать счастливым? Около шести утра, когда рассвет начал медленно прогонять с неба звезды, Драко Малфой впервые признался себе, что ему все-таки нужна Гермиона Грейнджер. О том, что он совсем недавно снова стал ее ненавидеть, и не вспомнил даже. Он пожалел о своих словах, брошенных ей в горячке обиды и ревности. Счастье не достается просто так. Придется бороться. Первым соперником в списке стояла сама Гермиона. Гермиона обмотала вокруг шеи гриффиндорский шарф и уже взялась за дверную ручку, когда услышала требовательный и нетерпеливый стук в окно спальни. – Молния? – удивилась девушка, впуская сову. Птица сунула ей в руку лапу с письмом. Гермиона быстро развернула ее и стала читать. Это оказалась записка от Гарри и была адресована ей и Джинни – в зависимости от того, кого птица застала бы. Друг писал, что их с Роном задержали на занятиях, и на матч они опоздают, и просил (если письмо откроет Гермиона), передать Джинни, что он желает ей успеха, любит и верит в нее. Девушка посмотрела на часы – до начала игры оставалось пятнадцать минут, значит, нужно было поспешить, чтобы успеть сделать так, как просил Гарри. Сунув сове печенье, и закрыв за ней окно, она выбежала из спальни. Школа была пуста, все факультеты вместе с преподавателями были уже на квиддичном стадионе. – Где его драклы носят? – горячилась Панси, сжимая и разжимая руки в толстых кожаных перчатках. – Игра вот-вот начнется, а капитана и ловца нет! И это не просто игра, это же Гриффиндор! – Успокойся, – к девушке сзади подошел Блейз и обнял за плечи. – Драко успеет. Он знает, что делает. – Что-то я начинаю в этом сомневаться. Гермиона так стремительно неслась на стадион, что не услышала, как сзади к ней подскочил Драко и схватил за талию. – Что за?.. – девушка тут же стала вырываться, одновременно пытаясь достать палочку. – Тихо…мне нужно тебе кое-что сказать. – Малфой, пусти меня! – Если ты не согласишься, я на наложу на тебя П е т р и ф и к у с и ты все равно меня выслушаешь. – Отпусти, я опаздываю! – Нет, это я опаздываю, потому что я капитан команды. – Дин, где Кормак? – Джинни, как и на первой своей игре в этом сезоне, жутко нервничала. Мало того, что Гарри (как и Рон), не пришел пожелать ей удачи перед матчем, так еще и загонщик отсутствует. Все же вместе шли! – Он забыл перчатки и вернулся за ними. Джинни закатила глаза. – Ладно. В общем, так: всем удачи, мы сможем! И я прошу всех и каждого, и МакЛагену скажу отдельно, вести игру честно. Я не хочу, чтобы кого-то из вас дисквалифицировали. После выходки Кормака мадам Трюк сделала мне предупреждение. – Ну, говори! – кусая нижнюю губу и сверкая глазами, приказала Гермиона. Драко собирался извиниться, но он понял, что времени на обстоятельные объяснения у него уже нет – да впрочем, и не было, просто ему не терпелось сказать ей, что он хочет попробовать…И поэтому Драко поцеловал ее. Гермиона оторопела. От прикосновения теплых нежных губ голова закружилась, и она непроизвольно ухватилась за плечи Драко, чтобы не упасть. А потом открыла глаза и оттолкнула его. – Какого черта, Малфой?! Не приближайся ко мне! – Что, гриффиндорская принцесса брезгует обществом никчемного Пожирателя? – Просто даю ему насладиться тем, чего он так хотел – держусь от него подальше и позволяю себя ненавидеть. Серые глаза подернулись болью. – Это жестоко, Гермиона... – Странно, что это мне говоришь ты. Она развернулась и быстро скрылась за поворотом лестницы. – Удачи на игре, Малфой! – проходя мимо, МакЛаген хлопнул его по плечу рукой, одетой в новую перчатку. Взгляд его был очень «недобрым». «Видел», – почти обреченно подумал Драко. – Увидимся на поле, – крикнул загонщик гриффиндорской команды, скрываясь за тем же поворотом, что и секундами ранее Гермиона. – Гарри, посмотри на Гермиону! - Рон ощутимо пнул локтем стоящего рядом друга и сунул ему в руки о м н и н о к л ь. – За кем она так пристально следит? Гермиона, стоя на гриффиндорской трибуне рядом с Невиллом, Парвати и Лавандой, не отрывала взгляда от Драко Малфоя, со скоростью ветра носящегося по квиддичному полю в попытке поймать з о л о т о й с н и т ч. Сбоку летел Кормак МакЛаген, загонщик гриффиндорцев, явно стремясь сбить ловца и капитана слизеринской команды с метлы. Спортсмены уже пару раз ощутимо столкнулись; Драко оттеснил Кормака к трибуне Когтеврана и увидел мелькнувший впереди маленький золотой шарик. Малфой рванул к нему, прибавив скорости. Джинни гневно прокричала МакЛагену, чтобы он оставил соперника в покое и защищал свою команду от бладжеров. Гермиона следила за каждым движением Драко, и при каждом его столкновении с кем-либо или при каждом бладжере, от которого он все же успевал увернуться, сердце ее чуть ли не обрывалось от беспокойства. В душе клубилось неприятное предчувствие, как будто что-то должно случиться… – За Джинни, наверное… - как-то не слишком уверенно произнес Гарри. Но Рону так не казалось: – Может, за МакЛагеном? Как думаешь, у них что-то есть?.. - стараясь быть равнодушным, спросил он у друга. – Вряд ли, - Гарри засмеялся. – Она на шестом курсе не знала куда деваться от него, терпеть его не могла, даже драконьего фарша наелась, который, кстати, отвратно пахнет, только чтобы не целоваться с ним, когда они вместе пришли на Рождественские посиделки к Слизнорту. – Все может быть… - все еще беспокоясь, протянул Рон. – От ненависти до любви… Гарри ничего не успел ответить, потому что внезапно произошло следующее: бладжер, который отбил Кормак МакЛаген, защищая своего ловца, Джинни Уизли, попал в ловца Слизерина Драко Малфоя. Малфой потерял равновесие и начал падать со своей метлы. Стадион наполнился гулом голосов; вскриками слизеринцев, командой мадам Трюк о том, что игра остановлена…Позже, вспоминая об этом, Гарри мог поклясться, что среди ужасной неразберихи голосов он точно слышал отчаянный крик Гермионы…Но если Гарри слышал крик, то Рон видел и ее лицо в тот момент, а в нем в те секунды, когда Драко Малфой летел с двадцатиметровой высоты, как когда-то Гарри, было все, что она чувствовала к слизеринскому капитану: неверие, страх, боль и… что-то еще, что Рон подсознательно понял, но осознанно признавать не хотел. …Гермиона рванулась со своей трибуны, не думая ни о чем, кроме того, жив ли ее Драко, и хотела поскорее к нему. Но ей не удалось; водоворот спускающихся со ступенек людей закружил ее, лишая возможности вырваться, как девушка ни распихивала локтями однокурсников. Когда Гермиона, наконец, спустилась вниз, на поле, то увидела, что Драко без сознания уже лежит на носилках, и мадам Помфри левитирует его в больничное крыло. Не раздумывая, она бросилась следом, но через несколько шагов ее перехватила Джинни: – Гермиона, куда ты так торопишься? - с нажимом спросила подруга, пристально глядя в лицо. «Она знает!..» - вдруг ошалело пронеслось в голове. – Я… мне надо… я вспомнила… - из-за захлестывающих эмоций девушка не могла сообразить, как ей поудачнее соврать. Безумный блеск паники в глазах и рваное дыхание тоже не способствовали тому, чтобы Джинни ей поверила. – К Малфою надо? - девушка Гарри Поттера чуть прищурилась. Гермиона смахнула подступившие слезы и почти дерзко ответила: – Да. Осуждаешь? – Не понимаю. – Прости, Джинни…Если сможешь, конечно. Гермиона не стала дожидаться ответа и побежала прочь, побежала в больничное крыло. Джинни задумчиво смотрела ей вслед, когда подошли Рон и Гарри. – Прости, - сказал Поттер, - не успел перед матчем тебе удачи пожелать. Я отправил записку, в которой писал, что мы задержимся. Но ты все равно была прекрасна! – Спасибо, - девушка поцеловала в щеку своего любимого. – Но, как видишь, игра закончилась ничем; снитч никто не поймал, поэтому мадам Трюк решила, что справедливо будет присудить ничью. – Ты не знаешь, куда убежала Гермиона? - хмуро спросил Рон у сестры. Простая головоломка никак не хотела складываться у парня в голове, несмотря на всю свою очевидность. – В больничное крыло, - глядя Гарри прямо в глаза, спокойно ответила Джинни. Малфой услышал торопливые шаги в коридоре и закрыл глаза. Мадам Помфри только что ушла, заставив его выпить отвратительный К о с т е р о с т – у него было сломано ребро и правая рука, а еще сильный ушиб голени. Да, не слабые последствия попадания бладжера. Драко не думал над тем, случайно ли мяч в него попал, или МакЛаген, охотящийся за ним всю игру, швырнул его в слизеринского ловца. Он продолжал думать над тем, что не давало ему покоя всю игру – на трибуне Когтеврана минут через десять после начала игры он увидел Поттера и Уизли, и в душе у него зародилось неприятное ощущение. Малфой понимал, что то, что происходит между ним и Гермионой, рано или поздно станет известно всем; ему было плевать на реакцию всех, кроме героя магического мира и его верного дружка – потому что от их реакции зависело то, как поступит Гермиона. Перед матчем она ему отказала, но Драко видел, что она просто сильно на него сердита и обижена, а ему просто нужно время, чтобы вновь достучаться до нее. Шаги приближались, дверь открылась, и Драко услышал сбивчивое дыхание. Гермиона подбежала к кровати и присела на краешек. – Драко…как ты? - она не удержалась, и несколько теплых слезинок упали парню на руку. – Тебя интересует мое здоровье? – язвительно вопросом на вопрос ответил он. – Того, кого ты ненавидишь? Вытирая пальцами щеки, она произнесла сквозь слезы: – Я чуть с ума не сошла, когда увидела, как ты падаешь… – Испугалась, что я могу разбиться не насмерть? – Дурак! – слезы полились сильнее. – Я как представила, что…Даже думать об этом не хочу! – Наверное, я брежу. Потому что это не может быть правдой. Чтобы ты вот так сидела здесь и так плакала, потому что переживаешь за меня. – Я не знаю, что ты со мной сделал, но ты мне нужен. Я соскучилась по тебе. – Нет. Это я не знаю, что ты со мной сделала, что ты стала мне так нужна. Я хотел сказать тебе это перед матчем, но… – Прости меня, что не выслушала. – Зато я тебя поцеловал. Гермиона чуть улыбнулась. – Ты так и не сказал мне, как ты себя чувствуешь. – Жить буду, – он слабо улыбнулся. – Тебе не стоило приходить. Тебя могут увидеть… – Мне все равно, - вдруг жестко сказала девушка. Джинни уже знает, и наверняка к вечеру она получит громовещатель от Рона с обвинениями и претензиями, если не его самого в гриффиндорской гостиной, вместе с Гарри, которые не постесняются для такого благого дела воспользоваться камином МакГонагалл. – Ты что, уже виделась с Уизли и Поттером? – А они разве здесь?! – Они были почти всю игру, только на трибуне Когтеврана, рядом с Лавгуд. Наверное, опоздали и не смогли пробиться к гриффиндорцам. Уже придумала, как выкручиваться будешь? - вдруг едко спросил Малфой. – Они же не поймут тебя… – Драко… - Гермиона склонилась к его лицу, нежно проведя ладонью по щеке, откидывая назад спутавшиеся белые пряди. – Если кто-то против, это меня не касается. Меня волнует только то, что ты думаешь. Гермиона наклонилась ниже и почти неощутимо поцеловала тонкие губы. – Гермиона, я… Она вдруг видела его взгляд, такой отчаянный, в тоже время благодарный, но любящий. Несомненно – любящий…Гермиона почему-то сразу это поняла. Гермиона улыбнулась, тепло и искренне, и взяла его ладонь в свои руки. Скрипнула дверь, и вошли Панси Паркинсон, Астория Гринграсс, Теодор Нотт и Блейз Забини. Они остановились в нескольких шагах от кровати, глядя на Гермиону хмурыми взглядами. Астория опомнилась первой. Она подошла к Драко и, заглядывая в лицо тревожными глазами, спросила: – Как ты? – Все в порядке, – ответил Малфой, смотря только на Гермиону. Девушка бросила на Гринграс ревнивый взгляд (и Драко это порадовало). – Я зайду вечером, – сказала Гермиона, наклоняясь к парню, и поцеловала его в щеку. – Что это значит? – почти вскрикнула Астория. Никто ответить не успел. Все вздрогнули и обернулись, когда за дверью лазарета послышались ругательства. – Рон, не горячись! Не надо, поговорим с ней после! – Отцепись! Пусти, Гарри, я хочу закончить то, что не доделал бладжер! Лицо девушки мгновенно стало каменным, а затем наполнилось злостью; во взгляде заметались искры – она приготовилась защищать своего любимого человека. Драко вспомнил: у Гермионы было такое лицо, когда она защищала Поттера от его нападок и когда на третьем курсе врезала ему по носу. Неужели она и в этот раз ударит? Только теперь она защищает Малфоя, бывшего врага, мерзкого хорька, а не своего лучшего друга. – Увидимся, Драко, - Гермиона быстро пожала ему руку и стремительно выбежала из лазарета, чтобы опередить Рона, который, похоже, собирался сломать входную дверь, которую пытался держать закрытой Гарри. Гермиона выскочила в коридор как раз в тот момент, когда разъяренный Рон грозил Поттеру К о н ф у н д у с о м. Увидев бледную, с дрожащими руками подругу, парни замерли на несколько секунд. Уизли, впрочем, довольно быстро пришел в себя, потому что снова завопил. – Гермиона Грейнджер, может, объяснишь, что делаешь у постели мерзкого слизеринского хорька?! – Рон, замолчи! - почти хором вскрикнули Гарри и Гермиона. – Если ты, Рон Уизли, будешь разговаривать со мной в таком тоне, то не услышишь от меня ни слова! – Давайте поговорим в другом месте, - в голосе Поттера крошился лед. – Иначе сюда сейчас прибежит мадам Помфри! Драко снова услышал торопливые шаги, на этот раз удаляющиеся. Он слабо и горько улыбнулся. *** Гарри молча шел впереди, сказав друзьям, чтобы они следовали за ним. Гермиона нервно закусывала губы; Рон молчал, потому что она пригрозила наложить на него С и л е н ц и о. Поттер вел их в Выручай-комнату, которую после войны восстановили, в основном, по его инициативе, в память о собраниях Армии Дамблдора, о том, что благодаря тренировкам в этой комнате, студенты наравне с преподавателями смогли отстоять школу и выиграть войну. На этот раз Выручай-комната приняла подобие гриффиндорской гостиной. Гарри сел на красный диван, стоящий неподалеку от камина; Гермиона и Рон сели в кресла напротив. – Ну, мне можно теперь говорить? – Уизли с вызовом вскинул подбородок. Гарри открыл рот, но Гермиона не дала ему сказать. – Наверное, сначала стоит сказать мне, а потом уже выслушать все возможные оскорбления в свой адрес. Девушка посмотрела на парней. Взгляд Гарри был теплым и поддерживающим, что очень ее удивило, ну а Рон… Этот демонстративно разглядывал стену за ее спиной. – Да, то, что вы увидели на поле, то, о чем вам, вероятно, сказала Джинни – правда. Я не собираюсь перед вами оправдываться. Это мой выбор, и сделала я его сознательно. – Да ты же предательница! Ты что, забыла, кто он такой?! Он – Пожиратель Смерти, он чуть не убил Дамблдора! И – на минуточку! – это Малфой починил Исчезательный шкаф и впустил Пожирателей в Хогвартс! Или для тебя ничего не значат смерти Сириуса, Тонкс и Люпина, Фреда, Грюма, Дамблдора?! Как ты могла так быстро все забыть?! - Рон кричал, и каждое его слово вонзалось острым осколком в истерзанную душу Гермионы. – Тебя пытали в его доме! – Я помню, кто он такой. Но я знаю его другим… – Белым и пушистым?! Ну да, это же наш слизеринской хорек, укусит и не поморщится! – Рон! – Гермиона тоже перешла на крик. – Не нужно мне объяснять, какой Малфой. Я это и так знаю. Но я знаю и то, что ему тоже пришлось трудно во время войны… – Да что ты говоришь! Ты еще начни его тут выгораживать! Гермиона не хотела рассказывать о том, что испытывал Малфой с того момента, как принял Метку. Говорить о том, что он не хотел убивать, что боялся за родителей, что иногда думал о том, что, возможно, нужно перейти на сторону Дамблдора и Поттера, но его останавливал страх: ему казалось, что в ту самую секунду, когда он переступит порог кабинета директора и начнет рассказывать о планах Волдеморта, тот тут же убьет его родителей… Или, зная изощренную жестокость, может заставить сделать это под И м п е р и у с о м самого Драко…Что Малфой настолько вымотался, что хотел только одного – чтобы весь ужас закончился и его оставили в покое… Гермиона точно знала – Рон не поймет. Даже не попытается. – Я не сказала, что ему было труднее, чем нам, - со вздохом, но твердо продолжала Гермиона. – Всем нам пришлось очень тяжело…На каждом из нас война оставила свои шрамы. Но война закончилась. Я не хочу больше жить прошлым… – Так давайте всех Пожирателей выпустим из Азкабана, поймем и простим! И в первую очередь – Люциуса Малфоя, из-за которого чуть не погибла моя сестра! – Рон вскочил с дивана и заметался по комнате. – И поэтому в новую жизнь ты берешь с собой Малфоя, а не меня?! – Наши отношения мы уже давно выяснили. Больше разговаривать о них я не хочу. - взгляды Рона и Гермионы пересеклись. Уизли стало больно; то, что он увидел в глазах своей бывшей девушки заставило его бешено ревновать и завидовать. В глазах Гермионы была такая отчаянная решимость, смешанная с отчаянной любовью; Рон осознал, что вот таким исступленно любящим взглядом она никогда не смотрела на него… – Гарри, ты-то что молчишь?! - он резко развернулся к другу, который все это время молча наблюдал за ними. – А, впрочем, я сам скажу! В общем так, - Уизли снова обратился к Гермионе. – Выбирай: или Малфой, или мы. За этим «мы» девушка ощутила явственное болезненное «я». – Рон, не надо ультиматумов, - поднимаясь с дивана, предостерегающе сказал Гарри. – Она должна выбрать, кто ей дороже! - прошипел Рон, нос к носу сблизившись с Гарри. Громкий всхлип заставил парней вздрогнуть и обернуться. Гермиона стояла, вцепившись в спинку кресла и надрывно, давясь слезами, плакала. – Почему вы меня так разрываете?! За что?! Почему не хотите понять? - она рванулась к выходу из Выручай-комнаты, но ее быстро настиг Гарри и прижал к себе, успокаивая. – Гермиона… - тихо позвал Уизли, испуганный ее истерикой. Гарри предостерегающе покачал головой: – Не надо. И Рон, сжав кулаки, выбежал из Выручай-комнаты. Он снова почувствовал себя лишним. – Гермиона, прошу тебя, не надо плакать, - ласково сказал Гарри, усаживая ее рядом с собой на диван и подавая наскоро наколдованный стакан воды. Девушка сделал несколько глотков и дрожащей рукой поставила его на маленький деревянный столик, стоящий у дивана. – Все хорошо, Рон перебесится и успокоится. – Гарри, ты что же, не осуждаешь меня? Он улыбнулся, увидев ее удивленные, блестящие от слез глаза. – Рон тебе не простит… – Гермиона, выслушай меня очень внимательно. Конечно, я не в восторге от вашего неожиданного союза с Малфоем, но в какой-то степени понимаю. Я понимаю, что человек, прости – пафосно прозвучит, – живший столько времени во тьме и полагавший, что кроме нее в мире нет больше ничего, вдруг потянулся к свету. Я понимаю, что человек, бывший всегда трусом, может проявить чудеса храбрости…Я понимаю, что два растерянных и разбитых сердца могут столкнуться и потянуться друг к другу, и что между ними может вспыхнуть чувства…Но не осуждаю я тебя не поэтому. Еще один удивленный взгляд. – Я хочу быть честным с тобой, Гермиона. Я в неоплатном долгу перед тобой и Роном. Вы столько лет были со мной плечом к плечу, каждый раз не раздумывая, шли со мной на смерть. Я не хочу делить, кому из вас я обязан больше или меньше – каждому по-своему. Но с тобой, Гермиона, меня связывает кое-что другое… То, что происходило внутри нашей дружбы. Ты раз за разом выбирала меня, даже когда хотела выбрать…другого… – Они оба вспомнили момент, когда в лесу от них ушел Рон…– Только ты мне всегда верила. Я уверен, что, если бы не ты, Волдеморт прикончил бы меня еще на первом курсе… – Поттер улыбнулся и убрал прядь волос со лба девушки. – И теперь, когда тебе нужна моя помощь, я не могу отвернуться от тебя. Если тебе хорошо с Малфоем…то будь с ним. Но это не значит, что я перестану сомневаться в нем. Я всегда найду способ, как защитить тебя, если он тебя обидит. Гермионе стало легче. Гарри понял ее поддержал. Остальное – и остальные, – не так уж важно. Главное – Драко.