Ты мое небо

Глава 20. Ты услышал мой запах пряностей, Золотистых моих локонов. Терпкий запах моих шалостей, Едкий запах ночного города. Каждой родинке дал бы название, И молчал бы, смотрел голодно – В безоружную от желания, Без одежд и без мыслей скромную. Я твоими руками связана, И от них задыхаюсь в сладости, Отдаваться им не обязана, Но меня вынуждают слабости. (Alyosha, «Безоружная»). Драко стоял у самой воды и бросал в озеро мелкие камешки. У Гермионы перехватило дыхание от того, как он выглядел: статный, высокий, подтянутый, безупречно красивый…А эти белые мягкие волосы…А эти серые глаза…Руки, обнимающие ее так крепко… Такой…желанный…Самый лучший на свете. Ее Драко… Почувствовав ее взгляд, Малфой обернулся: – Грейнджер, ты любуешься мной или закатом? Закат и вправду был замечательным. Непривычно теплый для конца ноября день, яркий и светлый, заканчивался. Заходящие лучи просвечивали красным сквозь серые тучи, делая природу таинственно прекрасной. Но Драко Малфой для Гермионы Грейнджер был еще прекраснее. Она улыбнулась ему, чуть склонив голову. Как я раньше не замечала, что он такой красивый? – Мистер Малфой, вы себе льстите! – воскликнула она, подбегая к нему. Драко легко приподнял ее и закружил. – Значит, я правильно угадал ваше желание, и сейчас мы будем наслаждаться закатом вместе. Только с воздуха, – парень аккуратно поставил девушку на землю, указал взглядом на незамеченную ею метлу, и отошел на шаг, наблюдая за реакцией. – Ты шутишь? – Гермиона быстро-быстро замотала головой из стороны в сторону, и Драко начал опасаться, что голова может оторваться. – Не-ет, я больше ни за что в жизни…Нет, и не смотри на меня так! – Я же не сказал, что ты полетишь одна. Ты полетишь со мной, как тогда… Со мной не упадешь, если согласишься полетать в моей компании. Я же говорил, со мной не упадешь… Воспоминания о первом полете с Малфоем отдались в сердце тягучей нежной теплотой. Он обещал, что я не упаду…И так и было. Я упала, когда полетела одна. А с ним мне нечего бояться. – Гермиона-а… – почти мурлыкнул Драко, приближаясь к девушке. – Тебе понравится. На этот раз ты можешь обнимать меня так крепко, как тебе захочется… Я буду только рад. Давай повторим наш полет? – Драко Малфой, вы осознаете, что несете ответственность за все, что со мной может случиться? Драко засмеялся. – Почту за честь и счастье. – Драко! – Гермиона! …Драко чувствовал, что Гермиона не боится. Она крепко обнимает его за талию, и восторженно вскрикивает, когда он совершает какой-нибудь неожиданный резкие поворот, взмывает вверх или вниз, или просто летит по кругу. Красные лучи светили им в лицо, а холодный ветер остужал щеки…Гермиона посмотрела на небо как раз в ту секунду, когда Драко в очередной раз взлетел вверх, и ей показалось, что сейчас они или врежутся в небо и разобьются, или же Драко спасет их в последнюю секунду, а она мимолетно коснется рукой края облака, счастливая, что они выжили. Гермиона, слегка пошатываясь, слезла с метлы, цепляясь за рукав Драко. – Тебе плохо? – встревожено спросил Малфой, смотря на ее пылающие щеки и блестящие глаза. – Нет, что ты…Мне очень хорошо. Я счастлива! – Гермиона обняла его за плечи, вдыхая терпкий запах его духов, смешанный со свежестью ветра. – Тебе не было страшно? – Ты же сказал, что с тобой я не упаду, я и не боялась. – Я не говорил этого. – Сказал. Когда мы летали первый раз. Девушка отступила назад и серьезно глядя на Драко, произнесла фразу, которую потом не смогла забыть. – Ты – мое небо…Я всегда боялась летать, небо было для меня недосягаемым. А ты…ты научил меня не бояться, дал возможность летать без страха упасть. Ты – мое небо, которое всегда со мной… Драко почувствовал, как в горле встал комок, а глаза стали увлажняться. Я и представить не мог, что в тебе столько чувств… – Ты самая лучшая на свете… Гермиона крепко обняла его, скользнув ладонями по гладким волосам. В среду после обеда Гермионе пришло письмо. Джинни скользнула холодным взглядом по Сычику, влетевшему в окно и приземлившемуся на прикроватную тумбочку Гермионы. Надежда на то, что Рон написал письмо именно сестре, а не своей состоявшейся невесте, горько испепелилась. Гермионе показалось, что даже сова Уизли смотрит на нее осуждающе, когда девушка отвязывался пергамент, молясь Мерлину, чтобы он не оказался Громовещателем. «Привет, Гермиона. Ты знаешь, я в бешенстве! Гарри не пускает меня к тебе, боится, что я со злости что-нибудь такое тебе сделаю…Ха! Я бы с удовольствием, без всякого заклятия, голыми руками свернул бы шею Малфою за то, что…Кстати, да, за что? За то, что ты ушла от меня к нему? Так хочется спросить у тебя, а чем же эта дрянь лучше?Но я не буду спрашивать. Я не хочу знать и пишу не за этим. Я хочу сказать тебе, что ты сделала неправильный выбор. Ты сделала шаг туда, откуда обратно вернуться не сможешь… Рон». Джинни исподтишка наблюдала как меняется лицо Гермионы по мере прочтения едких строчек. Сначала оно побледнело, потом покраснело, потом посерело. Девушка медленно скомкала письмо и заклинанием обратила его в горстку пепла. Меня это не касается. Драко. Только Драко. Остальное не имеет значения. Гермиона посмотрела на бывшую подругу и покачала головой. Джинни этого не видела; она отвернулась, как только Гермиона дочитала письмо и стала листать учебник по зельям. Так и не сказав ничего сестре Рона, Гермиона взяла свое пальто и вышла из спальни. До начала сумерек было еще около полутора часов. Сейчас светило солнце, несмотря на то, что утром шел дождь, и Драко на уроке по зельям написал Гермионе записку, нарисовав в ней тучку с каплями дождя, а рядом солнце. Надпись под рисунком умилила девушку: «Пусть на улице дождь. Мое солнце рядом со мной». Гермионе не хотелось идти в Выручай-комнату расстроенной и разозленной, – а именно такой она стала после письма Уизли. Драко заметит, что с ней что-то не так, начнет расспрашивать…Рассказывать ему о послании Рона она категорически не собиралась. Малфой, хоть и скрывал это, переживал, что Гермионе постоянно приходится терпеть нападки и презрение из-за того, что девушка с ним, и еще раз давать своему парню повод для переживаний Грейнджер не хотела. – Гермиона? Девушка обернулась. – Привет, Полумна. Полумна Лавгуд стояла в трех шагах от Гермионы, милая и забавная, как всегда. На ней было надето ярко-голубое пальто, серые в полоску брюки и белые ботинки с розовыми шнурками. Волосы украшены венком из нескольких подсолнухов, а в ушах были все те же серьги-редиски. И Гермионы была рада ее увидеть. Они так и не поговорили после присланного Полумной письма, только здоровались в коридорах; и Грейнджер всегда чувствовала теплый поддерживающий взгляд Лавгуд. – Рада тебя видеть, Гермиона. Чудесная погода для прогулки, не находишь? Еще утром был серо и мрачно, а сейчас солнце… Полумна подняла к небу задумчиво-мечтательный взгляд. – Спасибо тебе, – улыбаясь, сказала Гермиона. – Кроме тебя, Гарри и Хагрида со мной никто больше не разговаривает. – О, не стоит. Я всего лишь написала правду. Давай прогуляемся? Девушки медленно пошли к квиддичному полю, оттуда свернули к Астрономической башне и снова вышли на школьный двор. – Гермиона, не обращай внимания на чужие мозгошмыги. Главное, что ваши с Драко мозгошмыги нашли общий язык. Грейнджер засмеялась, откинув назад голову. – Драко, это же Гермиона? – сказал Нотт, смотря в ту сторону, откуда послышался звонкий девичий смех; как раз неподалеку от того места, где под деревом на скамейке сидела компания слизеринцев. – И, по-моему, не одна. С ней эта, как ее…ну, с Когтеврана…Которая как бы не в себе… Малфой обернулся и увидел свою Гермиону, смеющуюся над чем-то, что сказала Лавгуд. – Это Полумна Лавгуд, Тео. – Она такая яркая… – изумленно произнес Нотт, вглядываясь в хрупкую фигуру когтевранки. – Что, понравилась? – спросила Панси, лукаво блеснув темными глазами. – Я просто… – Гермиона! – крикнул Драко. Девушка тут же обернулась на звук его голоса и удивленно приподняла брови. На лице появилась радостная улыбка. – Тебе, наверное, пора идти… – сказала Полумна, чуть смутившись. – Ты можешь пойти со мной, если хочешь, – Гермиона пожала плечами. – Я думаю, что эти люди не будут рады меня видеть. Я же… – Ты – Полумна Лавгуд, моя лучшая подруга, – твердо сказала Гермиона. – Значит, ты со мной, и в обиду я тебя не дам. Поверь, слизеринцы не такие ужасные, как мы о них думали. По крайней мере, не все. – Да, тебе можно верить на слово, – Лавгуд тихо рассмеялась и взнезапно пересеклась взглядом с Теодором Ноттом. – Идите, не бойтесь! Мы не кусаемся! – засмеялся Забини. – А я – иногда! – Малфой, глядя на Гермиону и широко улыбаясь, развел руки в стороны. – Идем, – шепнула Гермиона Полумне и взяла ее за руку. Вместе они подошли к слизеринцам. Панси удивленно посмотрела на необычную одежду Полумны и поджала губы, но, поймал многозначительный взгляд Драко, все же довольно приветливо поздоровалась с ней. Забини и Малфой просто сказали девушке «привет», а вот Нотт поступил неожиданно. Темноволосый парень протянул Полумне руку и легонько сжал ее ладонь, несмело протянутую в ответ. Гермиона оглядела стоящих перед ней студентов. Такие же, как гриффиндорцы, пуффендуйцы и когтевранцы, такие же, как все остальные люди. Так же нуждаются в любви и дружбе, и так же могут любить, дружить, смеяться и плакать. «В каждом человеке – солнце. Только дайте ему светить. – вспомнила Гермиона цитату великого маггловского философа Сократа. – Пусть не будет больше прошлого. Мы все – пострадавшие от войны, мы все имеем право на счастье. Неважно, какого цвета у нас галстуки». Гермиона теснее прижалась к Драко, обнимавшему ее за плечи, и засмеялась над шуткой Блейза. Полумна несколько недоуменно посмотрела на подругу. Грейнджер довольно «близко к тексту» перевела этот взгляд. – Ты свободно держишься среди слизеринцев, словно они твои друзья. Это…это так…странно… И это…неправильно?.. – Ну почему же? А как себя ведут со мной гриффиндорцы? – Полумна, о чем ты задумалась? – спросил Нотт. Девушка вздрогнула от его неожиданного к ней обращения. – О мозгошмыгах, – хихикнула Панси. – Мозгошмыги? – переспросил Теодор, переведя взгляд с Паркинсон на Лавгуд. Гермиона увидела, как щеки подруги заливает краской. – Это такие невидимые существа, которые забираются в ухо через голову и вызывают размягчение мозга, – спокойно пояснила Полумна, глядя Нотту куда-то в область лба. – Они заставляют нас сомневаться, могут нагонять ненужные печальные мысли. – Как же ты их видишь? – спросил Забини. – У меня есть специальные очки. Извините, мне пора. Увидимся, Гермиона. – Полумна помахала подруге рукой и пошла в замок. – Она такая странная, – задумчиво проговорила Панси. – Но, тем не менее, не такая сумасшедшая, как о ней говорят. – Полумна очень хорошая. Она понимает меня. Она сказала мне, что я могу видеть свет там, где другие видят тьму, - сказала Гермиона. – И я не хочу, чтобы вы ее обижали. – И не собирались, – Блейз посмотрел на Нотта. – Правда, Тео? – Конечно, – быстро ответил тот, переглянувшись с Малфоем. – Не возвращайся сегодня в гриффиндорскую спальню, – сказал Драко, помогая Гермионе снять пальто. Снова начался дождь, и друзьям пришлось быстро вернуться в замок. Панси, Блейз и Теодор ушли в слизеринские подземелья, а Драко с Гермионой – естественно в Выручай-комнату. – Не могу. Запрещено правилами. – Ты уже нарушила самое главное правило, – жарко дыша ей в ухо, почти касаясь языком, прошептал Малфой. – Ты стала моей… От его слов туманилось в голове…Становилось душно…Все мысли, чувства и желания были обострены и натянуты до предела. Гермиона закрыла глаза, неосознанно запрокидывая голову назад. Горячие губы тут же поцеловали ее в шею. Девушка прерывисто вздохнула, прижавшись спиной к груди Малфоя. – Оставайся…Ты ведь уже сделала все уравнения по арифмантике. – не спрашивал. Утверждал. – К тому же, это не только мое желание. – он кивнул на середину комнаты. Никакой другой мебели, кроме... – Гермиона даже приоткрыла рот, – двуспальной кровати с кованым изголовьем, застланной бледно-золотым постельным бельем. Гермиона услышала, как на пол упала какая-то вещь – Драко сбросил свое пальто, на несколько секунд отвлекшись от нее. Вот ладони гладят плечи, проскальзывают под локти и проводят по груди под тонкой вязкой синего свитера, нежно сжимают ее, и спускаются дальше, к ремню джинсов. Там, на животе, руки замирают. Гермиона не сразу осознала, как тяжело дышит и что перестала ощущать прикосновения на Драко. Более того, он даже отошел от нее на несколько шагов. Ничего не понимающая, Гермиона повернулась к Малфою, который стоял чуть поодаль от нее, скрестив на груди руки и отчаянно сдерживающий улыбку. Он чуть наклонил голову и смотрел на девушку игривым взглядом из-под упавшей челки. – Но если ты не хочешь, то можешь идти, я не держу. Черт побери! Он же…он же специально это сделал… Малфой! Драко просто наслаждался видом возбужденной раскрасневшейся девушки. Его Гермионы – как прекрасно и сладко это звучит…Он тонул – и не хотел спасаться – в завораживающих темных влажных глазах; он терял себя, слыша ее теплое частое дыхание, видя ее губы…Такие манящие, такие чувственные, такие родные…Гермиона смотрела на него так, что он понял (и, возможно, раньше нее самой), – она не уйдет. Просто не сможет. Хочу! Хочу! Гермиона едва ли заметила, как в одну секунду сократилось между ними жалкое расстояние… …Они раздевались медленно, растягивая удовольствие. Гермиона дрожащими пальцами расстегивала ряд мелких пуговиц на черной рубашке, в то время как Драко, сняв с нее свитер, уже тянулся к застежке красного лифчика. – Я подарю тебе зеленый… – отрывисто целуя в шею, пробормотал Малфой. – Ты обязательно наденешь его для меня. Наконец, с рубашкой было покончено – с лифчиком тоже… Гермиона прижалась своей грудью к такой же горячей груди Драко. У обоих вырвался стон…Девушка, чуть наклонившись, поцеловала его в ключицу, скользнув губами по плечу… Малфой провел пальцами по ее гладкой спине; Гермиона, вдохнув, выгнула спину и прикусила губу. На секунду они посмотрели друг на друга, и их глаза в этот моменты были похожи – в обоих полыхало и искрилось желание…Драко провел костяшками пальцев по лицу Гермионы, от виска, по щеке, вдоль рта. Когда его пальца замерли на губах, она поцеловала их, смотря на него потемневшими, полными страсти глазами. Малфой провел ладонью по подбородку, по шее, вниз по ложбинке между грудями, по животу…Вернулся к груди и нежно сжал пальцами затвердевшие соски…Поймал своими губами стон, заставивший его поднять ее на руки и бережно уложить на специально для них подготовленную кровать. – Драко… – так томительно, так сладко, так тягуче-страстно… …Дрожащими руками Драко прикоснулся к ремню на ее джинсах и полувопросительно посмотрел на Гермиону: – Если ты…Я не… Гермиона улыбнулась пересохшими губами: – Малфой, спросить – значит, получить отказ… Он ответил ей почти плотоядным взглядом, проведя кончиком языка по зубам, расстегнул ремень и стащил тесную джинсовую ткань со стройных ног… Идеальная… Совершенная… Для меня… Моя… Только моя…Гермиона… Ласково провел ладонями вверх от щиколоток до стройных бедер, поддел указательным пальцем край кружевных красных трусиков. – В зеленом…Я хочу видеть тебя только в зеленом… Гермиона хрипло засмеялась. Этот смех свел Малфоя с ума окончательно… Он посмотрел горящими глазами на приоткрытые припухшие губы девушки… – Хочу тебя! – вдруг громко сказала Гермиона, протянув к нему руки и с силой притянув за плечи к себе. Я не отдам его никому… Он принадлежит мне и только мне! Только мой…Драко… …Драко почувствовал, как ногти Гермионы вспарывают кожу на его лопатках, а сама она протяжно выкрикивает его имя…Шальной, наполненный любовью взгляд… *** – Ты свела меня с ума… – играя волнистыми прядями, лежащими у него на груди, сказал Драко. – А ты – меня, – Гермиона повернулась к нему и прижалась к его губам. Не поцеловала, а просто коснулась и замерла, ощущая их нежность теплоту. Малфой погладил девушку по голове: – Ты – моя. – Я знаю… – она извернулась и губами поймала руку, лежащую у нее на талии. Поцеловала в ладонь, каждый палец, потерлась носом о запястье…Цепочка легких невесомых поцелуев от запястья до локтя…левой руки. – Гермиона… – Да? – девушка подняла на него серьезный взгляд. Она поняла, что Драко имеет в виду. Гермиона села на постели и показала свою руку, на которой кинжалом Беллатрисы было высечено грязное слово. – Пусть это остается в прошлом. У тех Драко и Гермионы, которые ненавидят друг друга. Но не у тех Драко и Гермионы, которые любят друг друга… Малфой приблизился к девушке, приподнял ее лицо за подбородок и проговорил в губы: – Останешься со мной навсегда.