Ты мое небо

Глава 22. Обычно мать уже ждала его, сидя в кресле у камина с какой-нибудь книгой, но в эту субботу Драко вышел из камина и не увидел Нарциссу на привычном месте. И как-то на сердце сразу стало тревожно…Малфой собирался позвать эльфа, но тот появился сам. – Мили, где мама? Драко осознал, что домовик смотрит на него в какой-то степени испуганно. – Хозяйка нехорошо себя чувствует…Госпожа даже не завтракала…Сова утром письмо принесла…После этого ей плохо стало… Отец…Нет, не может быть!.. Драко бросился по лестнице в спальню матери. Нарцисса лежала на постели, комкая в руках влажный носовой платок. Не стуча, сын практически ворвался в комнату с тревожным вскриком: – Мама?! Миссис Малфой повернула к нему голову и попыталась встать. Драко приблизился к кровати и присел на корточки, взяв холодную ладонь матери в свои руки. – Мама, что случилось? Что-то с отцом? – Нет…Слава Мерлину, нет…Но я боюсь, что с ним может случиться то же самое, – она не совладала с собой и всхлипнула. – Да что «то же самое»?! Скажи, наконец! Малфой наполнил водой стоящий на прикроватном столике стакан и подал матери. Нарцисса сделала несколько глотков и глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Драко помог ей сесть и сам сел рядом. – Сегодня утром я получила «Ежедневный пророк». Там в конце, на последней странице, была такая крохотная заметка, буквально в две строчки… – Мамочка, ну говори, или я с ума сойду! – Было написано, что вчера вечером в Азкабане умер Ричард Нотт. Малфой замер. Ричард Нотт – отец Тео…Умер. – Драко! – мать схватила его за плечи и больно сжала. – Я так боюсь прочесть однажды имя твоего отца! Я не переживу этого! Драко, опешив, смотрел в ярко-голубые глаза матери, покрасневшие и затянутые поволокой слез. Нарцисса в эту секунду выглядела безумной. Собрав остатки самообладания – кто-то же, дракл подери, должен быть сильным, – сын осторожно отцепил от себя цепкие пальцы и твердо сказал: – Мама, возьми себя в руки. С отцом все будет в порядке. Ты же знаешь, он со всем справится. И мы должны поддерживать его, а не отчаиваться. Драко до заледенения крови в венах испугался за Нарциссу. С момента заключения Люциуса в Азкабан, мать стала часто впадать в уныние и тоску, однако при Драко всегда старалась сдерживаться, быть той самой Нарциссой, которую он знал – спокойной, уравновешенной, доброй и улыбчивой. Малфой видел, каких невероятных усилий стоило матери держать себя в руках, но после каждого посещения тюрьмы ей становилось хуже. Драко заметил, что флаконов с У с п о к о и т е л ь н ы м з е л ь е м на столике матери стало гораздо больше, чем он видел в прошлый раз. – И…Мама, я прошу тебя, не злоупотребляй успокоительным. Ты же помнишь, что говорил колдомедик: это зелье вызывает привыкание, а у тебя слабое сердце…Я не хочу тебя потерять! Нарцисса посмотрела на него и кое-как улыбнулась: – Хорошо. Я постараюсь…Просто иногда… – она замолкла, погладив сына по руке. «Ее грызет изнутри разлука с отцом… – думал Драко, глядя как нежная материнская рука сжимает его ладонь. – А я ничего не могу сделать!». – Мам, не надо так горевать по отцу. Он жив, а ты так страдаешь, как будто он… – Не смей, не смей даже думать! – Хорошо-хорошо, только успокойся… Я спущусь вниз и прикажу накрыть обед. Эльф сказал, ты ничего не ела с самого утра. – Драко поцеловал мать в мягкие волосы и вышел из комнаты. Нарцисса спустилась в столовую через двадцать минут. Она была бледной, но уже не плакала, и Драко понял, что мать немного пришла в себя. Они молча начали есть, но Малфой вкуса еды не чувствовал. Он думал о том, знает ли Теодор смерти отца или ему придется об этом сказать? Если еще не знает, то Драко должен будет сообщить ему эту тяжелую новость. Он не хотел этого делать, но не мог допустить, чтобы о смерти самого близкого человека его друг узнал из сухой газетной сводки. – Драко, я думаю, что будет лучше, если ты поговоришь с Тео… – видимо, Нарцисса думала о том же, что и сын. – Вы же друзья, ты сумеешь поддержать его. Он кивнул, делая глоток кофе, не замечая вкуса. – Прости, что я позволила себе такую истерику. Давай отвлечемся и поговорим о чем-нибудь другом. – Не думаю, что получится. Мысли забиты Теодором… – Нужно постараться. Нужно отвлечься, сынок. Расскажи, как у тебя дела в школе? – Все хорошо, мам, – Драко тут же невольно вспомнил о Грейнджер, и на его губах появилась улыбка. – Ты так радостно улыбаешься потому, что не получил Т р о л л я по трансфигурации? – лукаво поинтересовалась Нарцисса. Драко подавил смех, вспомнив, что вчера говорил об этой оценке по этому предмету Гермионе. – Почти… – Ты влюблен, Драко. – и это прозвучало не вопросом, а утверждением. Малфой подавился кофе и посмотрел на мать. – Как я догадалась? Ну ты же не спроста разговаривал со мной о любви, о том, как у нас начались отношения с твоим отцом…Ты пытался понять, что за теплое чувство появилось в тебе и что тебе с ним делать, поскольку, я думаю, на тот момент девушка была к тебе невзаимна, а теперь, как я вижу, ситуация изменилась. Драко опустил глаза в тарелку. – Я же вижу, что права. Может быть, скажешь, кто та девушка, которая заставила тебя так понервничать? – Мам, я не уверен, что сейчас самое время обсуждать это. – Драко, а почему нет? Это отвлечет меня от грустных мыслей. Если не опечалит еще больше. Несколько минут подумав, Драко все же решился сказать. Гермиона не была кратковременной интрижкой, он сам позавчера сказал ей: «Останешься со мной навсегда», а значит, родителям рано или поздно придется сказать. Драко не боялся реакции отца, скорее опасался, для себя решив, что, как бы не отреагировал отец, он останется с Гермионой. Мать всегда была не столь категорична как отец, она должна его понять. И он начал издалека, отодвинув на некоторое время гнетущие мысли о смерти отца его лучшего друга. – Понимаешь, мам, эта девушка оказалась единственной, кто…ты будешь смеяться… – пожалела меня и не осудила, когда все остальные возненавидели меня за то, что я вернулся в школу. Она защищала меня перед своими однокурсниками, которые язвили насчет меня и не оскорбляла меня сама. Однажды мы…поговорили…И нас стало как будто тянуть друг к другу…А потом был один случай… – Драко вспомнил, как Гермиона лечила его в пустом кабинете после МакЛагена. – Помнишь, ты говорила, что папа дал тебе возможность увидеть его другим? Вот так и я поступил…Мы оба понимали, что нам нельзя друг с другом, но потом…в какой-то момент мы… не сдержались. Мы сорвались – и поняли, что хотим быть вместе. Нарцисса внимательно слушала взволнованную речь сына и пыталась угадать, о ком идет речь. Одна догадка промелькнула, но Нарцисса отмахнулась от нее, как от самой невероятной. – Почему ты говоришь, что вам нельзя быть вместе? Она – полукровка? Магглорожденная? С другого факультета? Драко улыбнулся как-то смущенно-беспомощно. – Почти угадала, мамочка. Магглорожденная. Только имя назови, – он нервно усмехнулся. – Право, я теряюсь… – Ее имя известно всей магической Британии, как и имена двух ее лучших друзей. Нарцисса со стуком поставила фарфоровую чашку на столик: – Гермиона Грейнджер? Драко кивнул. – Мерлин, Драко…Как?! – Мам, я же тебе уже объяснил. – И…и как к вам отнеслись в школе? – Гриффиндорцы кипят праведным гневом, осыпая Гермиону холодным презрением, Когтевран недоумевает, а Пуффендуй… – не имею понятия. Слизерин, естественно, отнесся куда спокойнее. И, на удивление, Гермиона довольно легко общается с Блейзом, Панси и Теодором. И за это ее однокурсники ненавидят ее еще больше…Особенно Джинни Уизли – Гермиона ведь отказала ее братцу на предложение выйти за него замуж. – Из-за тебя отказала? – Нарцисса вскинула брови. Драко засмеялся: – Нет, это было до меня. Но не может меня не радовать. – А как отнеслись к вашим отношениям Гарри Поттер и Рон Уизли? – Уизли грозился меня убить, когда узнал, а вот Поттер…Наш славный мальчик поддержал свою лучшую подругу. – И когда же на вас снизошло озарение? – Нарцисса улыбнулась, видя, как светятся от счастья глаза ее сына. – После второго матча «Гриффиндор-Слизерин». Я не рассказывал тебе, но игру тогда остановили. Ты только не переживай, со мной все уже в порядке, мадам Помфри меня быстро вылечила…Но, в общем, тогда в меня попал бладжер…Я потерял равновесие, упал с метлы и потерял сознание. А потом Гермиона прибежала ко мне в больничное крыло, расплакалась, сказала, что очень за меня испугалась, ну и…А я был рад, что она пришла. Сначала, конечно, было нелегко – пришлось привыкать к перешептываниям в глаза и за глаза, к косым взглядам и насмешкам, но, как сказала Гермиона, это неважно, если мы вместе. Нарцисса помолчала, обдумывая рассказ сына. Было поразительно, что из всех девушек школы ее сын влюбился именно в Гермиону Грейнджер. Люциус был бы в ярости, если бы узнал…Но ведь он в Азкабане и, возможно, изменил свои принципы, ведь именно его убеждения принесли столько бед семье. – Мам, ты задала мне столько вопросов…Теперь я хочу задать тебе один. Как ты ко всему этому относишься? – Я не думаю, что мое мнение так уж важно. Твое решение написано у тебя на лице. Чтобы я не ответила, ты ведь все равно не прекратишь отношения с Грейнджер? Драко медленно кивнул, не сводя с матери пристального взгляда. – И тем не менее, мама… – Я вижу, что ты счастлив. Будь им и дальше. *** Если, только узнав о страшной новости, Малфой не желал самому рассказывать о ней Нотту, то, подумав, отчаянно захотел, чтобы именно он стал первым, от кого Теодор услышит о смерти отца. По какой-то молчаливой солидарности ни Малфой, ни Забини, ни Нотт – вообще никто из детей Пожирателей смерти не выписывал «Ежедневный пророк» из-за огромного количества грязи и оскорблений, вылитых журналистами на их родителей, когда освещались судебные процессы над ними. Но газету продолжали выписывать другие студенты, и гриффиндорцы тоже. Молясь, чтобы никто из них, в частности, МакЛаген, в своей выдающейся манере не обрушили известие на Тео, Драко почти выскочил из камина в Хогсмиде и помчался в школу. – Нет, не надо, пожалуйста! Кормак, отпусти его! – Драко услышал отчаянный крик. – Надеюсь, вы все, с Малфоем во главе, отправитесь следом за твоим папашей! Глухой звук удара… «Кормак, отпусти его!». Нет, только не… Голос был женский и был Малфою определенно знаком. – П е т р и ф и к у с т о т а л у с ! – снова тот же голос. Поскальзываясь на влажной земле, Драко побежал туда, откуда услышал голос. Это было то место, где позавчера они с Тео, Блейзом и Панси сидели под деревом, прежде чем увидели Гермиону и Полумну. Приближаясь, Драко увидел, что оглушенный заклинанием МакЛаген лежит на земле и ненавидящим взглядом смотрит на лежащего напротив Нотта, а рядом стоит Полумна, направляя палочку на гриффиндорца. Голубые глаза девушки полыхали яростью, губы дрожали, и она тяжело дышала. – Тео, ты как? – Драко подбежал к другу и упал рядом с ним на колени. Нотт выглядел неважно: лицо в крови, разбиты губа и нос и еще неизвестно, что там с телом. – Жить буду, к сожалению, – прохрипел Теодор. – Не то, что мой отец. – Не говори так, – Малфой помог другу подняться. – Полумна, спасибо тебе, – слабо проговорил Нотт, прерывисто дыша. – Не за что. Кормаку не следовало так себя вести. Малфой посмотрел на МакЛагена. Только то, что его другу срочно требовалась помощь, удержало его от такого поступка, за которое он бы уже утром был в соседней с отцом камере. – Что случилось?! Полумна обернулась и увидела спешащую к ним МакГонагалл, а за ней почти бежали Гермиона и Невилл. – Случилось то, директор МакГонагалл, что Кормак МакЛаген избил Теодора Нотта, – ледяным тоном сказал Малфой, когда профессор подошла ближе. МакГонагалл перевела взгляд с Нотта и Малфоя на лежащего МакЛагена. – Я оглушила Кормака П е т р и ф и к у с о м Т о т а л у с о м, иначе все могло кончиться гораздо хуже. – Мистер Малфой, – директриса повернулась к Драко. – Отведите мистера Нотта к мадам Помфри, а потом придите ко мне в кабинет вместе с мисс Лавгуд. Гермиона замерла в нерешительности, не зная, пойти ей с Драко или остаться с Полумной. Малфой, заметив это, сказал ей: – Поговорим чуть позже, – и стал уводить Тео. Директриса сняла с МакЛагена заклятие оцепенения. Гриффидорец, практически невредимый, если не считать ссадины на скуле, поднялся на ноги и накинулся на Полумну: – Ты такая же предательница, как и она! – он мотнул головой в сторону Гермионы. – Эй, Кормак, полегче! – Невил сделал шаг к однокурснику. – Молчать! – рявкнула профессор МакГонагалл, и это подействовало не хуже С и л е н ц и о. – Сейчас вы, МакЛаген, идете со мной в мой кабинет. Мисс Лавгуд дожидается мистера Малфоя и потом присоединяется к нам. Идемте, МакЛагген. Бросив уничтожающий взгляд на Полумну, Невилла и Гермиону, Кормак пошел вслед за директором. – Полумна, я же говорил тебе, чтобы ты к слизеринцам больше не приближалась! – Невилл, не будь таким жестоким! Они начали драться, не могла же я спокойно стоять и смотреть, как они калечат друг друга! – Гермиона увидела, что подруга еле сдерживается от того, чтобы не заплакать. – Может быть, тебе просто жалко Нотта? На МакЛагене-то ни царапинки, – холодно произнес Лонгботтом. – У Теодора умер отец, он несколько часов назад узнал об этом. Он сидел здесь под деревом, а я возвращалась от Хагрида… – начала объяснять Полумна, но… – И ты решила выразить ему свои соболезнования! – Мимо шел Кормак. Я услышала, как он крикнул Нотту: «Наконец-то стало на одного Пожирателя меньше! Так им и надо!». Нотт вскочил с лавочки и бросился к МакЛаггену. Кормак оказался сильнее. Я закричала, чтобы он перестал и побежала к ним. Кормак меня не слушал, и я бросила в него П е т р и ф и к у с. Вот и все. Не сердись, Невилл… Полумна взяла своего парня за руку, заглядывая в лицо, но тот отошел от нее. – Я не сержусь. Я просто не хочу с тобой разговаривать. – Может, ты встречаться со мной больше не хочешь? – надломлено выкрикнула Полумна. – Может… – сказал Невилл, уходя. – Не расстраивайся, еще помиритесь… – неуверенно произнесла Гермиона, обнимая подругу. – Не стоит, – Полумна шмыгнула носом. – Я знала, что мы не будем вместе. У Невилла слишком много мозгошмыгов в голове. *** Пока мадам Помфри обрабатывала раны Тео и давала ему исцеляющие зелья, Драко сидел за ширмой на стуле и мучился угрызениями совести. Если бы я вернулся сразу после того, как мать сказала мне об этом… Если бы я не начал рассказывать ей о Гермионе и не задержался в мэноре, этого бы не случилось! – Мистер Малфой, вы можете пройти к мистеру Нотту, – сказала мадам Помфри, выходя из-за ширмы. Драко сел на стул, стоящий у кровати и посмотрел на друга, не зная, что ему сказать. Все слова сочувствия и соболезнования казались ему жалкими и фальшивыми. – Тео, я хочу, чтобы ты знал: ты не стал одиноким. Я, Панси, Блейз – мы всегда тебя поддержим… – Спасибо… – через какое-то время произнес Нотт. – Драко, я не могу поверить, что его больше нет…У меня, кроме него никого не было. Я маму почти не помню, мне было четыре года, когда она умерла…Со мной все время был отец…А теперь… Драко сжал кулаки, стараясь не думать о том, что и он может так внезапно получить известие о смерти самых близких людей. – Извините, – в палату тихонько вошла Гермиона. – Драко, тебя ждет профессор МакГонагалл. – Да, иду, – он встал со стула. – Я приду позже. Нотт кивнул. – Тео, Полумна просила передать, что придет к тебе, как только профессор МакГонагалл отпустит. – сказала Гермиона, беря Драко за руку. Теодор был благодарен, что не услышал от них примитивных «Мне жаль», «Я тебя понимаю», «Все будет хорошо». Все, что ему было нужно, Нотт увидел в глазах. *** В кабинете директора МакГонагалл Полумна повторила слов в слово то, что получасом раньше рассказала Гермионе и Невиллу. МакЛаген сидел в кресле напротив Малфоя. На его лице проступила мрачная злость, он кривил угол рта в ухмылке, пока говорила Полумна. Драко же, слушая ее, только крепче сжимал кулаки в карманах брюк. Он еле сдерживался, чтобы голыми руками не задушить гриффиндорского загонщика. – Мистер Малфой, держите себя в руках, – строго сказала МакГонагалл, заметив его состояние. – Извините, профессор, но это надо было сделать МакЛагену, а заодно и придержать свой вонючий язык! И можете снять со Слизерина десять баллов за хамство в кабинете директора, – Драко едко усмехнулся. – Мистер МакЛаген, будет лучше для вас, если вы признаетесь честно. Мисс Лавгуд сказала правду? – Вы верите полоумной? Мало ли что ей могло послышаться! Драко дернулся с кресла, но твердая рука Гермионы, которая тоже была в кабинете и стояла рядом с Малфоем, удержала его. Из глаз Полумны скатилась слеза, но девушка не обратила на нее внимания. – Профессор МакГонагалл, – она заговорила тихо, но четко. – Я не вру вам. Утром Теодор Нотт узнал, что умер его отец. Я не думаю, что в таком состоянии можно кого-то задирать или хамить. То, что сказал ему Кормак – очень жестоко. Когда мне было девять лет, умерла моя мама…И я очень хорошо понимаю, как плохо сейчас Теодору… – девушка помолчала, думая, что сказать дальше. Она посмотрела на Драко и Гермиону. На то, как уверенно лежит рука ее подруги на плече парня, а тот ласково положил свою ладонь сверху на тонкие изящные пальцы. – И я хочу сказать, что никто из Слизерина с начала года ни разу не сделал никому ничего плохого, ни словом, ни взглядом, ни делом. Я заметила, что теперь гриффиндорцы цепляются к ним, и особенно – Кормак МакЛаген. Вы знаете, что на первом матче сезона именно Кормак посылал бладжеры в Драко Малфоя, а на игре после Хэллоуина сбил его с метлы. – Можешь доказать, Лавгуд? – лениво протянул Кормак. Рука, сжимающая плечо Драко, усилила хватку. – Прости, Драко, – вдруг сказала Гермиона. – Но я должна об этом сказать. – Гермиона, не вздумай! Это уже ни к чему! – Малфой резко повернулся к ней, пронизывая выразительным взглядом. – Нет, Драко. Кормак перешел все границы… – Я слушаю вас, мисс Грейнджер, – твердо сказала директор. Гермиона посмотрела на МакЛагена, который заметно напрягся, но все еще старался держать лицо. – Около месяца назад, к сожалению, я не помню точной даты, вечером, в одном из коридоров я услышала, как Кормак МакЛаген говорит кому-то, что надеется, что он скоро присоединится к своему отцу в Азкабан, и что он не понимает, как у этого человека хватает наглости ходить по школе, как ни в чем ни бывало, после всего что он сделал. В коридоре было темно, но я увидела, как после сказанного Кормак ударил ботинком того человека, которому говорил, и ушел. Я подошла ближе, осветив Л ю м о с о м коридор. Этим человеком оказался Драко, – Гермиона вздрогнула, вспоминая его лицо в крови. – МакЛаген бросил в спину ему П е т р и ф и к у с Т о т а л у с и избил. Драко не рассказал вам, и запретил мне это делать, но сегодня, после случившегося с Ноттом, после того, как он, – она злобно взглянула на однокурсника, – оскорбил мою подругу, я больше не могла молчать. И, если вы не верите, можете посмотреть наши воспоминания. Профессор МакГонагалл помолчала, глядя то на МакЛагена, то на Гермиону, то на Драко и Полумну. Наконец, она сказала: – Мистер Малфой, мисс Грейнджер говорит правду? Драко с трудом сдержался, чтобы не закатить глаза. – Да, профессор. – Ну что ж… Я верю вам, мисс Грейнджер, и вам, мисс Лавгуд. Мистер МакЛаген, – директор повернулась к гриффиндорцу, и ни голос, ни взгляд не обещали ему ничего хорошего. – Вы осознаете, что за все то, что вы сделали, вас могут исключить из школы? МакЛаген побледнел. – Профессор МакГонагалл… – Я не хочу слушать ваши оправдания! В данной ситуации их просто не может быть! Видимо, вы не внимательно слушали меня на банкете, посвященном новому учебному году. Я просила каждого студента хорошенько подумать о последствиях, прежде чем что-то совершить, но вы, видимо, не сочли это важным. – Я не исключу вас из школы, МакЛаген. Но не спешите радоваться. Во-первых, в ваше личное дело будут сделаны записи о всех ваших «подвигах», о том, что вы склонны к немотивированной агрессии; во-вторых, я исключаю вас из команды по квиддичу; в-третьих, вы до конца года будете ходить ко мне на отработки и помогать профессору Хагриду ухаживать за магическими существами. И если еще хоть раз вы будете замечены мною или кем-то еще за неподобающим поведением, я, не задумываясь, тут же исключу вас. *** – Драко, не надо на меня злиться. После тяжелого разговора в кабинете у директора не хотелось петлять по коридорам и идти в Выручай-комнату, поэтому Гермиона привела Малфоя на деревянный мост. Этот мост соединял Каменный круг и школьный внутренний двор и был восстановлен два месяца назад. С окончанием реставрации моста внешний вид Хогварста вернулся в довоенное состояние. – Я не злюсь на тебя, – ответил Малфой, смотря вниз на школьный двор. – Просто не нужно было этого говорить МакГонагалл. Я не нуждаюсь в защите. Гермиона спрятала улыбку, уткнувшись носом парню в плечо. – Угу. – Ты не знаешь, кто рассказал Тео? – Слизнорт. После завтрака, ближе к обеду, я пошла в библиотеку и у старого кабинета ЗОТИ встретила Панси, Блейза и Асторию. Они были чем-то расстроены. Ну, я подошла к ним, чтобы узнать, что случилось. Гринграсс сказала, что меня это не касается, а Панси ответила, что ваш декан только что сказал Тео, что его отец умер. Я спросила, где Нотт сейчас, а Блейз ответил, что тот захотел побыть один… – Мне сказала мать. – Драко, что произошло? Она посмотрела на него своим проникновенным теплым взглядом, всегда действующим, как гипноз. – Я беспокоюсь за мать и за отца. Мама не встретила меня сегодня, как обычно. Эльф сказал, что ей плохо и она не завтракала…Она прочитала заметку в «Пророке», что в Азкабане скончался Ричард Нотт и испугалась, что рано или поздно так же и то же узнает, что отец… – Малфой вцепился в деревянные перила. Гермиона положила свои ладони на его напряженные пальцы. – Это будет поздно, Драко. Когда-нибудь…Далеко-далеко потом. Только верь… *** – Тео, твой отец все равно с тобой. Он любит тебя, как и прежде… Драко и Гермиона замерли у двери больничного крыла, услышав тихий напевный голос Полумны. – Пусть ты не можешь его больше видеть, но можешь чувствовать. Я знаю, я тоже чувствую, что моя мама всегда со мной…Она умерла…Знаешь, неудачный эксперимент с заклинанием… – Пойдем отсюда… – губами произнесла Гермиона, кивнув на выход.