Ты мое небо

Глава 27. Драко приподнялся на локте и посмотрел на Гермиону. Теплые карие глаза, согревшие его сердце еще тогда, на отборочных по квиддичу, милый маленький носик, губы, всегда так нежно целующие его… – Я люблю тебя, Гермиона. Она поцеловала его в нос и принялась щекотать. Драко быстро поймал ее руки и усадил на себя. – Решила вспомнить, с чего началась наша история? Хотя я не думаю, что она началась с Р и к т у с е м п р ы. Я думаю, что это случилось в тот день, когда я вернулся в Хогвартс и встретил тебя вместе с Уизли и Поттером. – А может еще раньше… – поцеловав его в ладонь, произнесла она. – В смысле? – Ну на самом деле так себе версия, граничащая с тем, что называют Судьбой…Рон на Рождественском балу напомнил мне, как я не верила, что ты стал Пожирателем смерти, хотя Гарри твердо был в этом уверен. – И не ошибся, – Малфой болезненно поморщился. – И почему же ты не верила? – Я считала тебя только самовлюбленным наглым мальчишкой, а не убийцей. Несмотря на то, что я всегда опираюсь на факты, в тот раз я доверилась собственному сердцу. Драко, не Метка делает Пожирателем; она всего лишь знак. Яксли, Дохолову, Беллатрисе она была не нужна, все жило в их душах. Да, тебе поставили Метку, но только на коже. Твоя душа осталась чистой. – Ты такая идеалистка, моя Грейнджер… – Я разве не права? – Права, права… – он вдохнул запах ее волос. – Это ты уговорила министра амнистировать моего отца? Молчание. – Гермиона, я буду очень счастлив, если ты начнешь дышать. – С чего ты взял, что это я? Какое влияние я могу иметь на министерство? – Грейнджер, я все равно знаю, что это ты. – С чего ты это взял? – Браун рассказывала Патил, как бешено орала на тебя Уизли в спальне девочек. – Мы же были там вдвоем… – Видимо, у Уизли очень хорошие голосовые связки или в башне Гриффиндора слишком тонкие стены. – Я не ответила Джинни ни слова, она просто предположила, что это могла быть я, потому что это логично. – Вот именно – логично. Потому что, скорее всего, ты подслушала мой разговор с Тео и Блейзом в коридоре. Увидев, как метнулся ее взгляд к гобелену на стене, Малфой понял, что попал в точку. – Где же мне взять сердце такого огромного размера, чтобы в него вместилась вся моя любовь к тебе? – Ты лучше люби меня своим, – тихо ответила Гермиона. – Драко, я очень тебя люблю, помни и знай это всегда. – Отец не разлучит нас. Он будет тебе очень благодарен… – Нет! Не говори ему ничего, я прошу тебя. Драко, ты должен мне пообещать, что твой отец не узнает, почему его амнистировали. Пообещай, или я буду требовать Н е п р е л о ж н ы й О б е т. – Хорошо, я обещаю. *** Нарцисса с улыбкой смотрела на мужа и сына, сидящих за столом. То, о чем она мечтала, случилось и теперь она может назвать себя самой счастливой женщиной в мире. Люциус и Драко рядом с ней, оба на свободе, Воландеморт им больше не грозит, – можно жить обычной любящей семьей. – Драко, я хотел бы узнать у тебя, состоишь ли ты сейчас в отношениях с какой-либо девушкой? – Люциус посмотрел на сына поверх бокала с вином. Тот вскинул быстрый взгляд на мать, сделал глоток чая и только потом посмотрел на отца. – А почему ты интересуешься, отец? – Драко, это дурной тон – отвечать вопросом на вопрос…Но так и быть, я отвечу. Я хочу, чтобы ты женился. И предугадывая все, что ты хочешь мне сказать, я сообщаю тебе, что уже выбрал тебе невесту. Драко подавился еще одним глотком чая, с трудом прокашлялся и вытер выступившие слезы. – Отец, я думал, что могу сам выбрать себе жену. И вообще, к чему такая спешка? – Для чего медлить? По традициям чистокровных семей браки заключаются рано. К тому же, спешу тебе напомнить, что ты обязан жениться до двадцати пяти лет, иначе род не сможет иметь наследника. Спина похолодела, когда Драко внимательно вгляделся в лицо отца. Не изменился. Черт его дери, ни капли! Но он, его сын, как раз-таки изменился! И значит, будет сражаться. – Кстати, я должен сказать, что тебе повезло – твоей женой станет твоя лучшая подруга. Панси Паркинсон, – с улыбкой, которая могла сойти за ухмылку, сказал Люциус. – Отец… – Нарцисса положила руку на сжавшиеся в кулак пальцы сына. – Мы можем поговорить у тебя в кабинете? Малфой-старший понял, что сын так просто подчиняться ему не собирается, более того, дело обстоит гораздо сложнее. Драко так и не ответил ему, есть ли у него девушка…Судя по всему, есть. Если чистокровная – ладно, он смирится с желанием сына, но если…Хотя это бред, его сын даже не посмотрит на грязнокровку или полукровку. Просто не посмеет. – Ну и для чего тебе понадобилось со мной уединиться? – Я не буду жениться на Панси, – резко и быстро ответил Драко, разом выпуская из легких весь воздух. – Вот как?! – губы Люциуса дернулись. – И почему же? – У меня есть девушка, которую я люблю. И женюсь только на ней! – Имя! Кто она?! – Малфой схватился за край стола, сдерживаясь, чтобы не кинуться к сыну и не схватить его за ворот рубашки. Знакомый страх, который Драко ощущал в детстве, наблюдая за отцовской яростью, расползался по телу; сердце застучало в сотню раз быстрее. С трудом вздохнув, он вызвал у себя в голове образ Гермионы. Его бесстрашной Гермионы, которая освободила его отца, прекрасно понимая, чем это может обернуться для них. Страх, поджав хвост, отступил назад, подоборастно уступая место вспенившейся злобе. – Гермиона Грейнджер! – Что ты сказал?! Кто?! – Гермиона Грейнджер, – повторил Драко, посылая отцу такой же взгляд, как и его собственный – полный решимости и злости. – Ты – позор рода Малфоев! Никогда! Ты меня слышишь, – никогда – я не позволю тебе спутаться с грязнокровкой! Забудь о ней в эту же секунду! – Я не спрашиваю у тебя разрешения, – прорычал Драко. – Я ставлю тебя перед фактом. Я люблю Гермиону и никогда не забуду. Неужели ты не понял, отец, что чистота крови не имеет значения? Она не влияет на любовь, дружбу, на поддержку и понимание? Ты же знаешь, как быстро Астория Гринграсс расторгла со мной помолвку, как только начались суды. – Гринграссы – предатели, не лучше Уизли. Но насколько же низко ты мог пасть, чтобы побежать за сочувствием к грязнокровке! – Не смей ее так называть! – неожиданно для обоих рука Драко на секунду дернулась к палочке. Мозг Люциуса окончательно заволокло пеленой ярости. Он выхватил свою – ту, что достал из родового хранилища, – и направил ее на сына. Драко застыл на секунду, а потом его рука автоматически выхватила палочку. – Э к с п е л и а р м у с! Люциус на лету схватил отлетевшую палочку Драко, но свою не опустил. – Отец, что ты делаешь?! Опомнись! – Малфой-младший прижался к стене, ошалело глядя на отца. В таком состоянии он не видел его ни разу. – Я не позволю тебе опозорить род, слышишь?! – отчаянно выкрикнул Люциус. Он понимал, что зашел слишком далеко и пытался найти выход, но этот выход он видел лишь в том, чтобы заставить Драко поступить так, как ему велят. – Забудь о ней в эту же секунду! – Я люблю Гермиону и никогда не забуду! А вот и решение… – О б л и в и э й т! Ты ненавидишь Грейнджер. Ты никогда не любил ее и у тебя даже мысли такой не возникало. Она для тебя – никто. В кабинет вбежала бледная испуганная Нарцисса. – Драко, что с тобой? – она кинулась к сыну, который после заклинания медленно осел на пол и закрыл глаза. – Люциус, что ты с ним сделал?! – С ним все в порядке. Драко открыл глаза: – Мам? Пап? Что случилось? – Ничего страшного, сынок, – Люциус улыбнулся. – У тебя просто закружилась голова. *** Мерлин Всемилостивый и Всемогущий! Пусть это будет ошибкой! Пусть…Ну как я могла?!...Как? Как сказать Драко? Он ведь даже еще отцу не сообщил, что мы вместе… Гермиона сбежала из замка, проглатывая тошноту. Остановившись у Черного озера, она долго медленно вдыхала и выдыхала, пытаясь успокоиться. Бессмысленно смотрела, как на блестящую воду озера плавно кружась, опускаются белые лепестки отцветающих яблонь. Конец апреля. Год назад в это время шла война…Их с Гарри и Роном искали Пожиратели и егеря. Нашли и привели в Малфой-мэнор…А спустя год…Спустя год она беременна от сына хозяина этого замка. Все будет хорошо…Драко не оставит меня. Он меня любит… Стало холодать; теплый весенний день заканчивался, и возле озера было зябко. Гермиона обхватила себя руками за плечи и пошла в школу. Спустя несколько шагов она услышала, что позади нее кто-то идет и обернулась. – Драко! Грейнджер? Что ей от меня надо? – Я так соскучилась… – она обняла его. – Мне с надо тобой поговорить. – Грейнджер? – Малфой отцепил от себя ее руки и отступил на шаг. – Ты что, головой ударилась? Или это шутка такая? Какое «соскучилась»?! И я что-то не припомню, чтобы у нас когда-то были общие темы для разговоров. Гермиона нервно сглотнула, глядя в серые родные глаза. Что происходит?.. Драко смотрел на нее иначе, не так, как сегодня утром. Так, как будто он знаком с ней, но не достаточно близко…Так, как будто она ему чужая. – Драко, это ты шутишь… – С каких пор ты имеешь право называть меня по имени? И перестань на меня так смотреть! Она кивнула, сдерживая слезы. Ну конечно. О б л и в и э й т…Предназначался ей, а попал в него. Она хорошо помнила этот взгляд – не добрый, не злой – недоумевающий и пустой. Такой взгляд был у ее родителей, когда она стерла им память. Посторонние этого бы не заметили, это может различить только любящий человек… Шок сковал все ее мысли и движения. Она просто стояла и смотрела, как он уходит от нее. *** Люциус едва не поперхнулся огневиски, когда услышал хлопок трансгрессии. Он не представлял, кто это может быть. Драко час назад вернулся в школу, Нарцисса ушла через камин к Андромеде. Перед этим они поссорились, но Н е п р е л о ж н ы й О б е т ничего никому не рассказывать, что случилось с ее сыном все-таки дала. И, конечно, в О б е т входило и требование о том, чтобы жена ничего не говорила Драко про их отношения с Грейнджер: «Этой грязнокровки не было в его жизни и больше никогда не будет!». Нарцисса предъявила последний аргумент, несмотря на то, что не была до конца в нем уверенна: – Эта грязнокровка вытащила тебя из тюрьмы! Это она просила за тебя министра! Потому что не хотела, чтобы Драко страдал! – Ты бредишь. – Люциус сжал в руках палочку. – Но даже если и так, я не хочу быть всю свою жизнь обязанным какой-то грязнокровке! – А несчастным сделать своего сына, это, по-твоему, лучший вариант?! – Он не будет несчастным. После школы обвенчается с Панси, даст роду наследника и все будет замечательно. Он никогда и не вспомнит, что в его жизни была какая-то гриффиндорская выскочка! – Чем обязан вашему визиту, мисс Грейнджер? – Вы…вы! – Гермиона шагнула к нему, борясь с тем, чтобы не вцепиться ему в горло. – Как вы посмели лишить Драко памяти?! Он же ваш сын, он заслуживает счастья! – Счастья, надо полагать, с вами? – Малфой издевательски усмехнулся. – Да. Я люблю Драко! – А он вас уже нет. Он вас даже не помнит, – мерзко улыбаясь, Люциус покачал головой. – Вам же больно сейчас, наверняка? Ну так я вам помогу! Забывать – это иногда очень полезно! Люциус резким неожиданным движением вскинул палочку в сторону Гермионы. Она тут же выхватила свою. – Нет! – испуганно закричала Гермиона. Ее визг больно резанул Люциуса по ушам. Девушка почувствовала, как мраморный пол гостиной закачался под ногами, а к горлу поднимался новый приступ тошноты. Стало жарко. Попытка выставить щит оказалась безуспешной, только отняла силы. – Пожалуйста, не лишайте меня памяти… – нет, не плакать. Не плакать. – Я не хочу забывать Драко. – На что вы ради этого готовы? – не сводя палочки с тяжелодышавшей девушки, Малфой медленно обошел ее вокруг. На что готова?..Ради Мерлина, она должна помнить, что беременна! Помнить, кто отец ребенка! – Что скажете. – Вы действительно очень умны, это не просто слух. Хорошо. Вы дадите мне Н е п р е л о ж н ы й О б е т. Сердце оборвалось. Она вошла в ад, из которого не вернется. Договор с дьяволом… – Дадите? Или забудете моего сына и начнете жить заново? Сын. Я уверена, что это будет сын… – Дам. *** Вот и все. Исчезнуть. Раствориться. Никогда не искать его. Не рассказывать никому и не просить найти его. Не докладывать в министерство. Не допустить, чтобы лорда Малфоя вернули в Азкабан и/или заставили вернуть Драко память. Жить без него.