Ты мое небо

Часть II Глава 28. 2005 - 2006 Опять приходишь ты в мой сон, Но так недолго длится он. Тебя уносит ветер на рассвете. Ты, исчезая, прошепчешь: «Не забудь меня…» Свет твоей любви Мне прольется золотым дождем, Звездами сиять будет долго в небесах. Нам не суждено Было счастье разделить вдвоем, Свет твоей любви Навсегда в моих слезах. Наверное, где-то далеко Тебе сейчас совсем легко, Свою печаль хочу я Отпустить туда, где все тише Ты шепчешь: «Не забудь меня». (Кристина Орбакайте, «Свет твоей любви») Вот и все. Гермиона улыбнулась и поправила стоящую на каминной полке фотографию в рамке. Изображение не двигалось, но материнское воображение это исправило: трехлетний малыш заулыбался, забавно показывая кончик языка. Кажется, этот снимок сделал папа на Пасху. Вот еще одно фото в рамке. Здесь уже они вдвоем, оба в полосатых кофтах; фотографировала бабушка, улыбающемуся малышу около полутора лет. Гермиона провела пальцами по ряду деревянных рамок и остановилась на последней. Этот снимок был сделан за несколько дней до отъезда из Австралии. Маленькому мальчику, задумчиво глядящему вдаль, было уже пять лет… – Мамочка! – Да, родной, – Гермиона обернулась и улыбнулась вбежавшему мальчику. – Я нарисовал рисунок, давай его повесим? – Конечно. – Гермиона взяла из протянутой руки сына лист бумаги и рассмотрела его. Себя узнала сразу – коричневые волосы почти до талии; Полумну – по ярко-голубым глазам на пол-лица; Гарри и Тео различила с трудом – помогли только круглые очки на носу у одного из них, черные волосы мужчин мальчик изобразил в одинаковом беспорядке. Но в целом, рисунок был очень хорош для ребенка такого возраста. Она посмотрела в серые глаза сына, такие же, как и у его отца, такие же, как ноябрьское небо за окном. Ты мое небо… – Прекрасный рисунок, Скай. Гермиона с помощью магии прикрепила рисунок на стену. – Мне нравится, что мы приехали в Англию. Как будто и вправду домой вернулись. Гермиона погладила сына по голове. Он родился в Сиднее, никогда не был в Лондоне, а сразу признал новое место жительства своим домом. Наверное, это потому, что его мама так и не смогла принять родным чужой далекий континент; наверное, потому, что часть ее души навсегда осталась в Британии; наверное, потому, что только ступив под жаркое австралийское солнце, сразу же захотела вернуться в проливной лондонский дождь. Да, когда она уезжала, разразился ливень, и Гермиона отчаянно хотела поплакать вместе с ним, но небо словно забрало всю воду себе, не оставив ей ни капли… Она ни разу не пожалела, что отказалась от О б л и в и э й т а, через некоторое время поняв, что сделала бы это, даже если бы и не была беременной. Драко…Она любит его не все еще и не до сих пор. Она любит его, видя его черты в сыне, каждый день надеясь, что случится что-то, и они случайно встретятся. Он увидит сына и сразу все вспомнит, и тогда никакой О б е т больше не помешает. Сейчас, оказавшись снова в Лондоне, Гермиона не понимала, как смогла пять лет прожить в Австралии. Подумать только, прошло уже пять лет…Тоска, вонзившаяся в сердце сразу после отъезда, с каждым днем не уменьшалась, а переехала на постоянное место жительства и только увеличивалась. Когда отец зачитал вслух письмо, присланное его двоюродной сестрой из Лондона, Гермиона заволновалась, и, не будучи поклонницей Трелони, подумала, что это знак: тетка уезжала в Германию на три года работать по контракту и предлагала племяннице пожить в ней. Ну, а если та откажется – сдать дом в аренду. Гермиона едва не выкрикнула «Нет!», когда отец прочел именно эту строчку. Девушка посчитала, что Судьба предоставляет ей возможность вернуться, снова стать счастливой. И мать, и отец отговаривали, убеждая, что в Англии дочь ничто и никто не ждет; а в Австралии у нее была близкие, всегда готовые помочь люди и хорошая работа. – Мам, я и в Лондоне не пропаду, – сказала Гермиона, уже мысленно пакуя вещи. – К тому же работать переводчиком я могу где угодно, а в магический мир я возвращаться не собираюсь. Пока не собираюсь. Надеюсь, Драко вернется к нам до того, как Скаю придет письмо из Хогвартса. – Ты так стремительно убегала из школы, от отца своего ребенка, твердила нам, что ничего уже исправить нельзя, а теперь снова начала надеяться? – отец, как всегда, смотрел прямо в цель. Я и не переставала надеяться. – Я была не в себе, – Гермиона вздохнула. – Но я хочу хотя бы попытаться. Моему ребенку нужен отец. – А если он женат? Она внутренне сжалась. Гермиона ничего не знала о Драко с тех пор, как уехала, но верила, что если бы он полюбил кого-то снова – она бы это почувствовала. – Тогда я просто расскажу ему о Скае, и пусть он сам решает, как поступить. В тот же день вечером, после этого разговора, Гермиона Грейнджер забронировала билет на рейс «Сидней-Лондон» и собрала вещи. На вопрос сына о том, куда они едут, она ответила: «Домой». Они вселились в дом тети Эллы в середине октября. Дом был старый, но добротный, обложенный красным кирпичом. Двухэтажное здание с деревянным балконом со всех сторон окружала веранда, а к заднему крыльцу примыкал небольшой сад с фруктовыми деревьями и кованой беседкой. Территория вокруг дома была окружена белым металлическим забором высотой примерно в половину человеческого роста. Все было ровно таким же, каким Гермиона помнила с детства: уютным, милым и родным. Девушка сразу же устроила сына в садик и через неделю после приезда нашла работу в бюро переводов. Зарплата была достаточно высокая, и большой плюс был в том, что основная работа выполнялась не в офисе – Гермиона переводила художественную и научную литературу дома, а иногда, если требовалось, ее вызывали в качестве переводчика на какие-либо экскурсии или деловые переговоры. Ей удалось совместить свое увлечение книгами и возможность обеспечивать себя и сына. МакГонагалл очень помогла ей, засчитав экзамены заочно; когда Гермиона бледная и еле стоящая на ногах ворвалась в кабинет директора и горячечно говорила, что ей срочно требуется уехать к родителям, потому что очень им нужна, и просит отпустить ее прямо сейчас, профессор не стала спорить, сразу поняв, что это бесполезно. – А как же…Мистер Малфой? – с опаской спросила директор, чуть откинув голову назад. – Мы…расстались, так что это не имеет значения. – Гермиона крепко сцепила зубы. – Так что, отпускаете? Но если и нет, я все равно уеду! – Разубеждать вас не имеет смысла…Ну что ж, мне будет очень обидно, если вы не получите аттестат, так что я отправлю вам совой задания для экзаменов, вы все сделаете и пришлете мне обратно. – Профессор МакГонагалл…Спасибо вам, но впервые в жизни образование не значит для меня так много, как раньше. – Гермиона, вы успокоитесь и будете рады, что аттестат у вас есть. В конце концов, вы можете поступить в Магический университет в Австралии… Но Гермиона не стала продолжать свое магическое образование. Даже если бы она и захотела, то беременность ей не позволила. Первые месяцы протекали очень трудно; помимо частых приступов тошноты и раздражительности, Гермиона не могла колдовать. Любое, даже самое простенькое заклинание типа А к ц и о – чтобы постоянно не бегать на кухню за пирожным и солеными грибами, отзывалось приступами слабости и головокружения, с каждым разом все усугубляясь. Так продолжалось, пока Гермиона не перестала кормить Ская грудью, но заниматься магией в Сиднее у нее не обнаружилось желания, и она выбрала профессию переводчика, несколько раз в неделю занимаясь с репетитором французского, а в остальное время – когда сын спал или с ним занимались бабушка с дедушкой, – самостоятельно учила слова и грамматику. С ее упорством и усидчивостью Гермиона довольно быстро освоила чужой язык, через два года из речи практически исчез акцент, и она зарекомендовала себя как переводчик высшего класса. В Англию она привезла с собой резюме и несколько рекомендательных писем с прошлой работы, и достаточно быстро устроилась работать в Лондонском бюро переводов. – Гермиона! – она все еще стояла у камина, и появившийся в зеленом пламени Гарри немного толкнул ее назад. – Привет, Гарри! Они обнялись, Поттер прошел в гостиную и сел в кресло. Гермиона присела на диван напротив. – Я так рад, что ты вернулась! Она слегка улыбнулась. – Джинни с мальчишками у Молли и Артура? – У Билла и Флер. Гермиона, я считаю, что ты должна перестать скрывать и себя, и Ская. Уже прошло столько лет, я не думаю, что… то, что имело большую важность тогда, является таковым и сейчас. – Ты думаешь, Джинни и Рон устроят мне радушный прием? – девушка приподняла бровь. – Что-то я сомневаюсь. Гарри…Он появился в Сиднее через три дня после того, как она исчезла из школы, выдержав ультиматум Джинни и истерику Рона. – Я не могу ничего тебе сказать, Гарри. Мы с Малфоем решили расстаться. – Вот так, ни с того, ни с сего? Гермиона, я не идиот! Я разговаривал с Ноттом, с Забини, с Паркинсон, с Полумной – они все твердят, что за все то время, сколько вы встречаетесь, вы ни разу, ни разу не поссорились! Утром у вас было все прекрасно, вы обсуждали, что будете делать на выходных, а вечером Малфой заявляет, что терпеть тебя не может, и что все напились, раз говорят, что вы встречаетесь! – Гарри!.. Я не могу тебе ничего рассказать, понимаешь?! Вообще никому… – Гермиона не успела договорить, стремительно убежав в ванную. Она вернулась в гостиную побледневшей, со лбом, покрытым испариной. – Ты?.. – Гарри автоматически перевел взгляд на живот лучшей подруги. – Да… – Я должен ему сказать! Я сниму этот чертов О б л и в и э й т! – Откуда ты знаешь? – Я догадался. Панси сказала, что показывала ему ваши совместные колдографии, но он видел только себя, в то время как Панси – вас обоих. – Гарри… – Гермиона устала, ей хотелось, что друг ушел, а она могла пойти в свою комнату, укрыться одеялом и уснуть. – Ты же знаешь, что заклинание может снять только тот, кто его наложил. – Рон признался, что он этого не делал, даже поклялся. Но если не он, то кто?.. Выражение глаз Гермионы на миг изменилось, но Поттеру этого хватило. – Дракл побери! Гермиона, я вижу, что ты знаешь, кто это сделал! – Нет, не знаю. – Врешь! – Гарри Джеймс Поттер! Оставь меня в покое! – она вскочила с дивана и взмахнула руками. Гарри испугался за нее, ей же нельзя нервничать. – Хорошо, успокойся только. – он схватил подругу за руки и прижал к себе. Они постояли так некоторое время; потом, как дыхание Гермионы успокоилось, Гарри решился спросить. – Это ты просила Бруствера амнистировать Малфоя? – Я не могу тебе ничего сказать. Как же ты не поймешь… Поттеру стало неприятно зябко. Мурашки пробрались под красную хлопковую рубашку и поползи по спине. – Н е п р е л о ж н ы й О б е т? Гермиона не ответила, вывернувшись из рук друга и подошла к окну. – Он сегодня же вернется в Азкабан! А перед этим вернет своему сыну память! И как он вообще, без палочки смог это сделать?! Авроры же все тщательно обыскали… – Гарри, никакого Азкабана… – губы Гермионы мелко дрожали. – Ничего нельзя изменить. – Ты…ты что, пообещала?..Малфой заставил тебя и насчет этого поклясться? Чтобы ты его обезопасила?..И на кой черт я его тогда защищал!.. – Гарри, оставь меня. Я очень устала. Но Гарри Поттер не оставил свою лучшую подругу. Гермиона не стала брать с него Н е п р е л о ж н ы й О б е т – теперь ее в прямом смысле тошнило от этих двух слов, но заставила пообещать, что он никому не скажет, где она находится и что беременна от Малфоя. Пару раз в месяц, насколько возможно было ускользнуть от Джинни, Гарри навещал Гермиону. После выпускного своей невесты из Хогварста и последовавшей за ним свадьбы, визиты стали реже –Джиневра Поттер тоже была беременна и требовала от Гарри безраздельного внимания. Гермиона старалась не завидовать, что у ребенка ее бывшей подруги есть отец, который любит его. Гермиона не сомневалась и в том, что Драко любит ее. Она сумела отграничить для себя Драко до О б л и в и э й т а, и после. Малфоя «после» она не знала, а вот того, что «до» – до беспамятства любила и каждый день ждала чуда – его возвращения. С болью и восторгом она приняла то, что их сын – маленькая копия своего отца. Тот же серьезный взгляд, те же серебряные глаза и мягкие волосы…Да, Драко остался с ней навсегда. – Ты не сможешь вечно прятаться. Что ты будешь делать, когда Скаю нужно будет ехать в Хогвартс? – Буду радоваться, что он едет в самую лучшую школу чародейства и волшебства. Гарри подавил порыв закатить глаза. – А если серьезно, то, когда придет время, тогда и подумаю. И я не прячусь. – Ну конечно, именно поэтому поселилась в маггловском районе на окраине Лондона. – Это дом моей тети, ты знаешь, что я живу в нем временно, пока она будет в Германии. – несколько холодно отозвалась девушка, но потом тихо прибавила: – Может, я и хочу, чтобы Драко увидел меня и Ская…В первую очередь Ская – он же кровно с ним связан. Я прочитала гору литературы и узнавала у австралийских колдомедиков: если нет возможности, чтобы заклинание Забвения снял тот же волшебник, что и наложил, со временем оно спадет само. Действие ослабляется, и тот, кому стерли память или ее часть, начинает ощущать моменты дежавю, ему снятся отрывочные сны о прошлом и постепенно память начинает возвращаться. А скорость зависит от того, какой силы было заклятие. Я сняла с родителей О б л и в и э й т сама, поэтому не знаю, как долго он бы еще действовал, но подозреваю, что долго. – А еще ты рассчитываешь на то, что, увидев сына, Драко испытает сильный эмоциональный шок, и все вспомнит сразу. Щеки Гермионы чуть покраснели. – Это просто предположение, основанное на том, что они со Скаем очень похожи. – Почему ты тогда раньше так не поступила? – Я не должна искать Драко. Гарри, да я как только уехала, сразу стала искать способы вернуться, встретиться с ним…Но ты же знаешь, что такое Н е п р е л о ж н ы й О б е т. Я боялась, что, вернувшись, столкнусь с Люциусом – я не думаю, что он обрадовался бы полукровному внуку. Если бы ты только знал, сколько раз я корю себя за то, что ничего тебе не сказала, а сразу трансгрессировала в мэнор. Я решила, что сама смогу справиться, а в итоге даже щит не смогла поставить. Малфою даже Э к с п е л и а р м у с не пришлось применять… – Гермиона криво хмыкнула. – Почему тогда ты решила вернуться именно сейчас? Что изменилось? – Не знаю, Гарри, правда. Предчувствие какое-то…Я, которая никогда не верила в пророчества и знаки Судьбы, посчитала знаком свыше предложение тети Эллы пожить у нее в доме. – А если Малфой женат? – Поттер склонил голову на бок и пристально посмотрел в карие глаза лучшей подруги. Он знал, что Гермиона намеренно избегала любых новостей о «новом» Малфое, предпочитая помнить его в своей душе прежним, и никогда не расспрашивала о нем и у Гарри, ни у Полумны с Тео. Единственный вопрос, который Гермиона задавала Гарри о Драко, состоял из двух слов: «Он жив?». Гарри кивал, и она могла дышать дальше. – Ты…что-то…знаешь? – поднявшимся на высокую ноту голосом спросила девушка. – Нет, я просто спросил. – Мерлин, Гарри!.. Поттер решил, что этот болезненный и бесполезный разговор пора заканчивать. Он осмотрел оклеенную бежевыми обоями гостиную, увидел рисунок и сказал: – Скай неплохо рисует для своего возраста. Только я опять получился похожим на Нотта. – А ты перекрась волосы, – Гермиона засмеялась. – Э-эм, я подумаю, – Гарри улыбнулся. – Тео и Полумна обещали прийти завтра. Вместе со Сьюзи; Скай будет счастлив, ему нравится с ней возиться.