Ты мое небо

Глава 30. Я всё ещё люблю. Люблю, как в первый раз. И за любовь твою. Я отдала бы всё на свете, милый мой. Я с тобой, каждый миг на земле. Ведёт к тебе. Меня обратно... И пускай мне ветер в душу просится. Отыщи меня, мне так хочется. Вырваться из плена одиночества. (Тина Кароль «Я все еще люблю»). Гермиона с улыбкой смотрела на то, как Скай помогает трехлетней Сьюзи построить башенку из разноцветных кубиков. Малышка раз за разом скидывала секунду назад поставленные мальчиком кубики и звонко смеялась. Скай с удивительным для ребенка упорством продолжал пытаться довести башню до конца. Если бы мы с Драко были вместе, возможно, у Ская была бы сестренка или братик. Или оба… Не хочу об этом думать – больно. Но так хочется… – Мы рады, что ты наконец-то вернулась! – сказала Полумна, отставляя большую белую чашку с мятным чаем. – Теперь сможем видеться чаще. – Только никому об этом не говорите. – Гермиона, уже прошло столько времени…Может быть, теперь ты сможешь нам рассказать, почему так внезапно сбежала? – Тео…Я не сбегала. Но сказать я по-прежнему не могу. Не потому, что не хочу. Может быть, когда-нибудь я все вам расскажу, только не сегодня. – Тебе пришлось поклясться, что ты будешь молчать? – спросила Полумна, чуть склонив голову. Голубые глаза, – такие в точности унаследовала Сьюзи, – несколько потемнели. Гермиона не ответила, снова посмотрев на широкую стеклянную дверь, которая отделяла кухню от гостиной. – Но ведь не Драко же тебя заставил! – Так, ребята, хватит. Я не хочу говорить о Малфое. Как только я вернулась в Англию, я и так постоянно о нем думаю, а тут еще и говорить о нем… Больно. Слишком больно. – Я думаю, что ты и в Сиднее его не забывала. Просто в Лондоне это обострилось. Гермиона вздохнула. – Ты же не просто так вернулась. Ты надеешься, что О б л и в и э й т ослабил свое действие, и Драко сможет вспомнить тебя. – Да, Тео. Я на это надеюсь и уповаю, – мрачно подтвердила Гермиона, комкая салфетку. – Что, все слизеринцы такие безжалостные? Нотт отвернулся к окну. – Тео, извини меня. Мне самой неприятно, что я ничего не могу вам рассказать, но я очень рада, что два года назад я встретилась с вами в Сиднее. Вдали от Лондона, практически без магии мне было очень плохо и одиноко. – Ладно, Грейнджер, забыли. Полумна решила сменить тему: – Тео неделю назад подписал контракт с «Паддлмир Юнайтед», так что мы тоже остаемся в Англии. – Оливер Вуд чокнется от радости, – фыркнул Нотт. – слизеринский охотник в одной команде с гриффиндорским вратарем! – Думаю, Оливер будет выше школьных дрязг. Он обожает квиддич, и ради победы своей команды примирится с чем угодно и с кем угодно. – Через три дня первая тренировка, там и посмотрим. Я пойду в гостиную, пусть Скай передохнет от напора Сьюзи. Тео вышел за двери, и Гермиона с Полумной увидели, как он волшебной палочкой стал наколдовывать бабочек и мыльные пузыри. – Полумна, я так счастлива за вас… – Гермиона ощутила, как в горле медленно образовывается слезный комок. – У тебя тоже все будет хорошо. Миссис Нотт встала из-за стола и обняла подругу за плечи. – Драко обязательно тебя вспомнит, и вы будете по-прежнему любить друг друга. – Вы видитесь с ним? Как и у Гарри, у Ноттов Гермиона тоже не спрашивала о Малфое, но сейчас, когда он стал сниться ей все чаще, захотелось поговорить о нем, ощутить его рядом. – Со времени выпуска мы виделись с ним всего пару раз, и на этих, я бы сказала, случайных встречах, он держался натянуто и отдаленно. Малфой спокойно воспринял то, что мы с Тео вместе, но так и не понял, почему и как так получилось…Насколько я знаю, с Забини он тоже не общается. Панси недавно писала мне, тоже о нем спрашивала, огорчалась, что все общение свелось к двум-трем совам в год…Она еще о тебе расспрашивала, но я, как всегда, написала, что ничего о тебе не знаю с тех пор, как ты внезапно исчезла. – Панси и Блейз по-прежнему в Италии? – Да. Блейз, возможно, и хотел бы вернуться, но Панси отказывается. После того, как ему удалось добиться разрешения на выезд за границу для нее – Забини ведь не были Пожирателями, так что в министерстве, скрипя зубами, но согласились, – Панси писала мне, что в Риме ей свободно дышать и никто не оскорбляет и не косится презрительно. У всех семья. Все счастливы. Кроме меня. – Не только кроме тебя. Не смотри на меня так, да – ты иногда произносишь мысли вслух. Так вот, Драко в те моменты, когда я его видела, ни разу не показался мне счастливым и довольным жизнью. Наоборот, такое чувство, что он потерял что-то очень важное, и никак не может найти. *** – Драко наложил запрет на трансгрессию и закрыл камин! – Нарцисса, сядь и успокойся. – А если с ним что-то случилось, а мы не можем узнать?! – Наш сын должен был сам подумать об этом, когда сбежал из родного дома. – Люциус, ты никогда не задумывался, почему он сбежал? – На что ты намекаешь? – Малфой приподнял бровь, сжав набалдашник трости. – Люциус, вот увидишь, Драко все вспомнит. И тебе не простит. Он любит Гермиону Грейнджер даже в таком состоянии беспамятства. Это чувство заковано внутри него, оно не находит выхода, а все равно пытается вырваться наружу. – Нарцисса, если бы Драко был чуть менее импульсивен и больше думал головой, он бы давно был женат. – Да, прям как ты… – не скрывая иронии, произнесла леди Малфой. – Как ты можешь быть настолько глуп? Неужели чистота фамилии тебе важнее нормальных отношений с сыном?! Люциус беспокойно поводил взглядом с предмета на предмет на каминной полке. Ему нечего было ответить жене, безжалостно смотрящей прямо ему в глаза. Лишая сына памяти о Грейнджер он надеялся сохранить ту семью, к которой привык, которая была до войны и Азкабана, ту, в которой ему было комфортно и уютно, где Нарцисса и Драко во всем его поддерживали и не перечили, но теперь Люциус Малфой начинал понимать, что потерял гораздо больше, чем пытался обрести и вернуть. – Ты же дала мне Н е п р е л о ж н ы й О б е т. Зачем, если знала, что я не прав? – из упрямства не желая признавать свою ошибку, Малфой сменил тональность разговора. Нарцисса улыбнулась злой улыбкой. – Да, дала. Я понадеялась, что Гермиона Грейнджер быстро догадается о том, что случилось с Драко и вернет все на свои места. – Но видишь, Грейнджер не стала этого делать. Она просто исчезла. Видимо, ей не так уж и нужен наш сын. – Или ты заставил ее, как и меня, дать Н е п р е л о ж н ы й О б е т, воспользовавшись темным заклинанием, чтобы изменить условия его заключения. Ведь насколько я помню, для такого обряда требуются три человека – двое волшебников, между которыми заключается О б е т, и один свидетель. Лицо Люциуса помрачнело. – Твое счастье, что Грейнджер не привела с собой авроров. Малфой мысленно выругался: эльфы, оставаясь незамеченными, знают обо всем, что происходит в мэноре, да еще и докладывают об этом. – Мне пора в министерство. Люциус резким рывком встал с кресла и вошел в камин. Нарцисса откинула голову на спинку дивана и закрыла глаза. Как тяжело любить двоих, особенно если они – один и тот же человек… *** – Пожалуйста, не лишайте меня памяти…Я не хочу забывать Драко. – На что вы ради этого готовы? На что готова?..Ради Мерлина, она должна помнить, что беременна! Помнить, кто отец ребенка! – Что скажете. – Вы действительно очень умны, это не просто слух. Хорошо. Вы дадите мне Н е п р е л о ж н ы й О б е т. – Дадите? Или забудете моего сына и начнете жить заново? Сын. Я уверена, что это будет сын… – Дам. Гермиона всхлипнула во сне и медленно открыла глаза. Повернула голову: электронные часы на прикроватной тумбочке показывали половину четвертого утра… Девушка засунула голову под подушку, и сжав кулаки, глухо и надрывно зарыдала. Почему я так поторопилась?! Почему не сказала Гарри?! Идиотка! Тупая дура! Решила, что смогу справиться сама, Героиня войны, соплохвост меня побери! Она крепко жмурилась, пока в голове не закружилось и не заболели глаза. Под подушкой на простыни осталось влажное пятно. Гермиона, обессилев, откинула подушку на пол прижалась щекой к мокрой ткани. В горле пересохло, но сил вставать и идти на кухню или даже потянуться за палочкой, лежащей рядом на тумбочке и заклинанием призвать стакан воды, не было ни сил, ни желания. Пролежав около получала, уставившись в темноту, Гермиона незаметно уснула снова. – Я люблю тебя. – А я тебя люблю. – Мне теперь и подумать страшно, что я мог и не вернуться в школу. … – Ты отгонял от себя всех, но на самом деле очень хотел человека, который рискнет перешагнуть твой запрет. – Ты не побоялась оступиться, перешагивая. – С тобой не упадешь, сам говорил. … – Останешься со мной навсегда. Гермиона медленно поднялась и села, прижимая ладони к лицу. Слезы больше не лились. Жалею ли я, что ты вернулся в школу? Ни за что. Оступилась ли я? Нет. Ты остался со мной навсегда. – Мамочка, к тебе можно? – Скай приоткрыл дверь и заглянул в комнату. Гермиона вздрогнула. – Я стучал, но ты не слышала. – Конечно, мой хороший. Входи. Девушка зажгла ночник и откинула одеяло. – Иди ко мне. Мальчик забрался на кровать и прижался к матери. Гермиона укрыла их обоих одеялом. – Ты почему не спишь? – Не знаю. Просто проснулся – и все. Наверное, потому, что я вечером перед сном подумал о том, что хочу встретить рассвет. Желания ведь сбываются, правда, мамочка? – Правда, солнышко, – Гермиона поцеловала мягкие волосы сына. – Нужно только верить. За окном небо медленно выцветало, превращаясь из черного в серое. В такой цвет, как у глаз Ская, как у глаз Драко – бесконечно любимых и родных. Ты – остался со мной навсегда. Ты – мое небо…