Ты мое небо

Глава 33. – Поттер, если ты не заметил, то ты сейчас тут явно лишний. Без обид, – сказал Драко, когда Гермиона ушла укладывать Ская спать. Было два часа дня, но поскольку из-за неожиданных обстоятельств время празднования пришлось перенести на вечер, девушка решила, что мальчику нужно отдохнуть и набраться сил. Да и ей самой нужно наедине поговорить с его отцом, с Драко Малфоем… – Малфой, я это и без тебя понимаю, - сказал Гарри, измеряя шагами небольшую площадь гостиной в уютной квартире Гермионы. – Но я слишком переживаю за Гермиону, чтобы… – Чтобы оставить ее со мной? Гарри остановился и посмотрел прямо в серые глаза. – Именно. – Если ты помнишь, она уже оставалась со мной наедине, – Малфой попытался пошутить, и Поттер это понял, но отреагировал иначе, чем можно было ожидать. – Помню. И чем это закончилось? - Гарри кивнул на большую, размером с альбомный лист, фотографию в рамке на каминной полке: Гермиона с радостной улыбкой придерживает за лямки синего комбинезончика маленького мальчика с серыми глазами и белыми вьющимися волосами, стоящего впереди нее. Рядом была еще фотография: мальчику на ней было не больше года, мама держала его на коленях, прижимая к себе. – Поттер, я клянусь тебе, я ничего не знал! Точнее, не помнил! Неужели ты думаешь, что я бы бросил своего ребенка? Бросил бы Гермиону? - в голосе Драко слышалась такая боль, что не просто удивился, а поразился: неужели железный Драко Малфой способен так сильно любить кого-то, кроме себя? – Я когда-то сказал Гермионе, что принимаю ее выбор, но это не значит, что я перестал сомневаться в тебе. В глубине души я все равно ожидал чего-то подобного. – тем не менее сказал Гарри и напрягся, ожидая вспышки ярости в ответ. Но Малфой удивил Поттера еще раз. Он спокойно посмотрел на него: – Я не буду перед тобой оправдываться, это мне предстоит при разговоре с Гермионой. Хотя и перед ней я не буду оправдываться – я буду умолять, чтобы она меня простила… – Гермиона сразу поняла, что это Обливиэйт. Она бы никогда не поверила, что ты мог сознательно ее предать. Гарри хотел еще добавить, что, судя по тому, какими глазами Гермиона смотрела на него полчаса назад в парке и что он сейчас находится в ее квартире, то простила сразу же, но в последнюю секунду передумал – пусть сами во всем разбираются. – И давно ты помнишь? Драко отрывочно рассказал о снах и о предчувствии, и о том, как собирался к нему и как внезапно увидел Гермиону и Ская в парке. – Поттер, ты же ведь все знаешь, так? Более того, ты даже крестный моего сына, – и опять Гарри не мог не заметить, с каким удовольствием его бывший враг произносит слова «мой сын». – Не то, чтобы знаю. Я скорее догадался. Твой отец взял с Гермионы Н е п р е л о ж н ы й О б е т, чтобы она исчезла, никогда тебя не искалал и никому ничего не рассказывала. И у меня внутри просто буря, я мне так хочется лично удушить…твоего отца! Драко резко поднялся с дивана и приблизился к Поттеру, почти шипя: – Я знаю, что это он наложил на меня Обливиэйт! Но разобраться с ним хочу сам! Никакого Азкабана, Поттер! Ты меня понял?! Гарри замолчал, переводя дыхания и стараясь не отвернуться от яростного взгляда Малфоя. – Поттер… – Ладно, хорошо, – сквозь зубы согласился Гарри. В гостиную тихо вошла Гермиона. Первым ее заметил Гарри, потому что Драко стоял спиной к двери комнаты. Малфой увидел полный поддержки взгляд Поттера и его улыбку, и медленно повернулся, чтобы увидеть вошедшую девушку. – Уложила наконец-то. Скай иногда бывает удивительно упрямым, но мне удалось убедить его, аргументировав, что ему нужно поспать сейчас, чтобы у него были силы на вечерний праздник и он мог лечь спать позже, - девушка говорила спокойным голосом, но пальцы, лежащие на передних карманах джинсов, слегка подрагивали и это выдавало ее волнение. Все эти минуты, начиная с той, когда Драко сказал: «Малфой - это я. И я твой отец» и заканчивая вот этой, в которой Гермиона стояла перед Драко и Гарри в своей гостиной, а Скай спал в детской, она пыталась несколько абстрагироваться и не думать о том, чем вызвано появление Малфоя и что будет дальше. Гермиона сразу и безошибочно уловила главное – Драко все вспомнил и хочет быть если не с ней, то со своим сыном. А лишать Ская долгожданного и очень желанного отца Гермиона не собиралась, даже если Малфой не… не чувствует к ней того, что чувствовал раньше. – Э-э-э… - Гарри понимал, что больше оставаться в квартире у Гермионы нельзя. Он буквально кожей ощущал наэлектризованный, наполненный тысячами вопросов воздух. Драко и Гермионе необходимо остаться одним, чтобы все выяснить. Видимо, о том же думал и Малфой, метнув Поттеру выразительный взгляд. Гарри по очереди посмотрел на него и свою подругу и, наконец, сказал. – Гермиона, мне уже пора, меня с объяснениями, наверняка с палочкой наготове, ждет Джинни. Я надеюсь, что все будет в порядке, но если что, - парень вернул Малфою его выразительный взгляд, - сразу же дай мне знать. – Гарри…Я хочу сказать, что хотела бы, чтобы ты пришел сегодня с Джинни. Несмотря на то, что между нами случилось, я все равно по ней скучаю…Я хочу, чтобы мы, наконец, помирились. И чем бы ни был наполнен этот день, но он – День Рождения Ская, и мне бы хотелось доставить ему радость. Но, прошу, - Гермиона выделила это слово. - Гарри, сделай все, чтобы Рон не пошел с вами. - Да, конечно, - Поттер кивнул и трансгрессировал. И Гермиона, и Драко сразу ощутили, что комната как будто стала невыносимо тесной и стало тяжело дышать. У обоих в голове была тьма вопросов, которые они хотели задать друг другу, но никто не решался заговорить первым. Гермиона уцепилась взглядом за свои тапочки и казалось, что даже дементор не заставит ее поднять голову. Драко же, стоя напротив девушки, рассматривал ее полным нежности и боли взглядом. Наконец, решившись, Малфой подошел к ней и сказал. Когда он ожидал ответа, ему казалось, что он летит с Астрономической башни, и только от слов Гермионы зависит, разобьется ли он насмерть или останется жив. – Гермиона… - еле слышно произнес Драко. – Гермиона, посмотри на меня, пожалуйста… Прошу тебя… Девушка рвано вздохнула и выдохнула, плечи ее дрогнули. Драко подумал, что она плачет. Так и оказалось: когда через пару секунд Гермиона подняла голову, то Малфой увидел ее мокрые щеки. Он хотел обнять ее и успокоить, но боялся напугать ее. Поэтому он сказал то, что единственное стучало у него в голове, несмотря на то, что весь разговор с Поттером он подбирал слова и выражения, готовясь к разговору с матерью своего сына. – Гермиона, прости меня. – Ч-что? - она запнулась, думая, что не расслышала или неправильно поняла. – За что простить? За то, что ты ничего не помнил? За то, что твой собственный отец наложил на тебя Обливиэйт? - сама от себя не ожидая, Гермиона всхлипнула и слезы нескончаемыми ручейками потекли по лицу. Однако через секунду ее голос вновь стал нормальным, несмотря на то, что слезы литься не перестали. – Мне не за что тебя прощать, ты ни в чем не виноват. Я не знаю, любишь ли ты меня сейчас, но я уверенна, что тогда, шесть лет назад ты точно любил меня и не предал бы. Все. Сказала. Теперь легче. Наконец-то сказала то, о чем думала с той минуты, когда увидела абсолютно пустой - без любви к ней – взгляд Драко во дворе Хогвартса. Гермиона не винила его ни в чем. Она только бесконечно сожалела, что они не вместе, что рядом с ней не было Драко, когда она носила Ская, когда он впервые заговорил, когда научился ходить… Когда думала о том, счастлив ли Драко без нее, любит ли его кто-то, так же сильно, как она? И самая болезненная – вернулась ли к нему память…Гермиона предпочитала быть уверенной в том, что если бы память вернулась, то Драко непременно нашел бы ее, потому что… любит, а если так долго его нет, то скорее всего, он все еще ничего не помнит. Так было легче жить. – Гермиона, давай поговорим? Они присели. Драко сел в кресло, а Гермиона напротив него, на диван. В комнате стало чуть свободнее дышать, сердца уже не так сильно вытанцовывали тарантеллу в груди. – Гермиона, прежде всего, я хочу сказать тебе, что ничего не помнил все эти шесть лет. Если бы я вспомнил раньше, не раздумывая бросился бы к тебе… Я все вспомнил только сегодня, в парке. – Я верю тебе, Драко… - Гермиона совсем чуть-чуть улыбнулась. Оба наслаждались тем, что она назвала его по имени. Гермиона от того, что снова может произносить его, а Драко - от того, что снова слышит ее нежный напевный глубокий голос. – Но каким образом ты оказался сегодня в парке? – Накануне ночью я вспомнил все. Как только я вернулся из США, сразу же хотел отправиться в мэнор, к отцу. Но был слишком зол и взволнован, поэтому решил заскочить к себе домой – выпить У с п о к о и т е л ь н о г о з е л ь я, а перед этим немного прогуляться, остыть. Я давно не живу в мэноре. Я купил квартиру, которая оказалась всего в трех кварталах от твоего дома. Подумать только, мы ни разу не столкнулись… Отец лишил меня памяти, но не дал счастливой жизни. Все шесть лет я жил с чувством, что что-то не так, как надо, что мне чего-то не хватает, и это ощущение сидело занозой в сердце. После Обливиэйта я стал редко бывать дома, все чаще находился на работе в Министерстве, а потом и там перестал бывать – я объездил почти весь мир с дипломатической миссией, налаживая международные магические контакты. Поттер говорил тебе об этом? – Нет. Я не хотела ничего знать о тебе, кроме того, что ты жив. Просто было больно…что ты так далеко от меня. – Теперь я буду так близко, как только ты позволишь…Удивительно, живя рядом мы ни разу… – Мы жили в Сиднее, Драко. – она глухо прервала его. – Сюда переехали в октябре. Я не занимаюсь магией, стала переводчиком французского языка. – голос прозвучал суше, чем Гермиона собиралась произнести. – Гермиона, – Малфой сжал ее руку. – Теперь все изменится, и к лучшему. Я тебе обещаю. – Драко… а ты не… – она скользнула взглядом по его пальцам. – Я не женат. «Не женат! Мерлин, спасибо тебе!». От радости Гермиона ненадолго забылась и счастливо улыбнулась. Слезы высохли, а щеки слегка покраснели. Прошло столько времени, а этот милый румянец по-прежнему появляется на ее нежной коже. Драко тоже обрадовался, увидев, как Гермиона отреагировала на то, что он не женат. И решил не акцентировать на этом внимание и продолжил рассказывать. – Я увидел вас, как только вы показались вначале аллеи. И почти сразу узнал. Неосознанно я отошел за дерево, чтобы получше рассмотреть вас, и наложил на себя И л л ю м и н а ц и о н н ы е ч а р ы. – Ты слышал весь разговор? – Да. Как только вы подошли настолько близко, чтобы я мог хорошо рассмотреть Ская, и я увидел его лицо, его глаза, жесты, то что-то внутри меня как будто дрогнуло и оборвалось. Я… – Малфой усмехнулся. – испугался подойти к вам сразу…Решил подождать и стал внимательно прислушиваться к разговору, чтобы узнать что-то важное для себя. Это было трудно, потому что я не мог оторвать глаз от Ская. Прости, Гермиона, но он полная моя копия… Девушка с удовольствием наблюдала, с какой нежностью и лаской Драко говорит об их сыне, и ответила: – Не полная, у него вьющиеся волосы… В этот момент их взгляды пересеклись и они тихонько рассмеялись. – Кстати, я полностью разделял твое желание растерзать рыжего. Гермиона удивленно приподняла брови. – Это было написано на твоем лице. Ты готова была броситься на него, но вовремя одумалась. Не захотела, чтобы наш сын видел тебя разъяренным акромантулом. «Наш сын» - словно теплое солнце вдруг засияло в комнате. – Да, ты прав… Драко, я хочу сказать тебе, что если ты хочешь видеться с сыном, то можешь делать это в любой момент, я не возражаю. Скай так долго ждал тебя…Он сегодня впервые спросил, кто его отец, но я знаю, что он задумался над этим гораздо раньше. – Гермиона, у тебя кто-то есть? - не только девушка переживала, что может оказаться ненужной самому дорогому человеку. Когда вернулась память, Драко сразу осознал, что любит Гермиону по-прежнему, и что если и может он быть где-то счастливым, хочет жить, а не существовать, как все эти годы без нее, то он должен быть вместе с ней. И сыном. – Нет, - Гермиона кривовато усмехнулась. – Почему? Драко хотелось услышать в ответ: «Потому что я люблю тебя», но он понимал, что в данный момент хочет невозможного. Всего за несколько часов их жизнь перевернулась с ног на голову, и нужно время, чтобы успокоиться, все осознать и сблизиться заново. И тем не менее… – Потому что очень трудно понимать, что у Ская твои глаза… - тихо ответила Гермиона и отвернулась. Больше девушка ничего не сказала, потому что в гостиную вбежал Скай. Его личико было немного заспанным, на щеке виднелся след от подушки, но он ярко улыбался, а глаза горели нетипичным для мальчика блеском. Гермиона подумала, что никогда еще не видела своего сына таким счастливым. Первым, к кому обратился Скай, был его отец: – Ты не ушел! – А я и не собирался, - Драко внимательно смотрел на сына, запоминая каждое его движение и черточку лица. – Это хорошо. А то взрослые всегда уходят, когда дети засыпают, - серьезно сказал Скай, подходя к Драко и присаживаясь рядом. Гермиона смотрела на них и улыбалась. Находясь вместе, так близко друг с другом, отец и сын казались еще более похожими, чем представлялось девушке, когда она сравнивала сына только с мысленным образом Драко в своей голове. В душе еще царило смятение, Гермиона не знала, что будет дальше, как они будут общаться с Драко, но ей приносило облегчение то, что Скаю ничего объяснять не надо, по крайней мере пока – он просто счастлив, что долгожданный отец теперь рядом с ним, и не требует объяснений; план на остаток вечера тоже имеется. Так что следует откинуть все мысли, соображения и переживания до завтра, а сейчас последовать совету Гарри и устроить Скаю настоящий праздник; начинать нужно прямо сейчас, до восьми осталось всего два с половиной часа. – Драко, в семь придут Джинни и Гарри, а у меня пока не все готово. Я думала, что мы будем только втроем: Скай, я и Гарри, а теперь… В общем, мне нужно, чтобы ты помог мне. – Я радостью! - Малфой подмигнул Скаю и одарил улыбкой Гермиону. – Скай, беги в ванную, умойся и почисти зубки, а потом мы выберем, что тебе надеть, - сказала Гермиона сыну. Тот, кивнув обоим родителям, выбежал из комнаты. – Что нужно делать? – Вон там в углу, - девушка рукой показала на угол комнаты. - стоит коробка с украшениями. Там гирлянды, несколько плакатов и прочая мелочь. Нужно это развесить. – Все маггловское? - уточнил Драко, направляясь к коробке. – Да, но я хотела оживить это с помощью магии. Сделаешь это? А я пока пойду готовить торт. – Конечно, сделаю, не переживай. Слегка кивнув, Гермиона ушла на кухню. Малфой задумчиво посмотрел ей вслед… У Ская на День Рождения всегда было два торта: один пекла мама, с самого первого его Дня Рождения, а другой приносил крестный. Часто получалось так, что мамин торт съедали непосредственно на праздник, а торт Гарри оставался на следующий день. Скай говорил, что таким образом праздника становится в два раза больше, и, пожалуй, был прав. Пока девушка при помощи магии взбивала яйца и замешивала тесто, она слышала, как Скай, вернувшийся из ванной, рассказывает Драко о том, как проходили его Дни Рождения раньше и как он рад, что папа наконец-то нашелся… Мальчик вел себя необычно оживленно, его голос звонкими переливами наполнял всю квартиру, и Гермиона второй раз за день подумала, как ее сын счастлив, а значит, счастлива и она, и жалеть не о чем. Драко отвечал Скаю так же счастливо и весело; они сразу нашли общий язык. Всем троим людям, находящимся в этот необычный зимний день в одной квартире, стало казаться, что Драко всегда был с ними, только уехал ненадолго в командировку, и вернулся на праздник к сыну. Этот день для всех стал длиною в жизнь… – Папа, а ты умеешь летать? – Конечно, умею, - услышала Гермиона, начав вымешивать руками тесто. – А ты хорошо летаешь? Гермиона усмехнулась, ожидая ответа. – Неплохо. Как-нибудь увидишь, - ответил Драко. Девушка тихонько засмеялась. Лучший ловец Слизерина оказался таким скромным! Ему не удавалось выиграть только у Гарри, но ведь Гарри Поттер – это Гарри Поттер, Избранный во всем, даже в квиддиче. – Я тоже хочу летать. Но мама говорит, что я еще маленький. – И я с ней совершенно согласен. Тебе еще нужно немного подрасти, а потом я куплю тебе метлу и научу летать. – А мне крестный уже пообещал подарить! - заявил Скай, внимательно наблюдая за тем, как отец взмахами палочки развешивать по гостиной разноцветные гирлянды и волшебством заставляет их сверкать и переливаться разными цветами, слегка покачиваясь под потолком. Пушистая елка уже была наряжена – два дня назад совместно Гермионой и Скаем, – и стояла у окна, распространяя пряный запах праздника и ожидание чуда. У Драко неприятно кольнуло сердце. Он ревновал сына к крестному. Судя по всему, Поттер – единственный мужчина, с кем близко знаком Скай. С одной стороны, это хорошо, потому что рядом с его сыном всегда был надежный человек, а с другой – Драко не знал, насколько мальчик к нему привязан, и удастся ли ему потеснить героя магического мира в сердце Ская. Торт уже стоял в духовке. Гермиона сняла фартук и пошла в гостиную. Драко украсил все прекрасно: на окнах висели разного размера и цвета фонарики, они мигали, постоянно меняя цвет; под потолком парил длинный плакат с крупными красными буквами «С Днем Рождения, Скай!»; по всей комнате в воздухе были разбросаны небольшие пучки блесток, которые плавно перемещались во всех направлениях. Также Драко засервировал стол, при помощи Акцио и левитации, расставляя нужные приборы. Стол был накрыт белой скатертью с крупными яркими цветами, а тарелки были белыми, посередине стояла хрустальная ваза с небольшим, но очень красивым букетом нежно-розовых роз. Все вместе смотрелось гармонично, и Гермиона, рассматривая работу Драко, вспомнила, что и сама собиралась сделать похоже. – Спасибо, Драко, все отлично, - Гермиона подошла к нему и положила руку на плечо. Он стоял к ней спиной и вздрогнул от неожиданного прикосновения. Обернувшись, Малфой сказал: – Я старался. - и уже тише, склонившись к самому уху, добавил: – Наш сын – самый замечательный ребенок на свете. Ты прекрасная мать. – Спасибо…Драко, - Гермиона смутилась от такой похвалы и поспешила отстраниться. Бросив взгляд на часы, девушка немного нервно сказала: – Уже половина седьмого, скоро придут Поттеры. Надо поторопиться. Скай, пора одеваться. Гермиона и Скай вышли из комнаты, а Драко, очень довольный собой, подошел к окну. Уже стемнело; шел не сильный снег, но можно было ожидать, что ночью случится метель. Малфой видел, как в желтых отблесках фонарного света снег мягко ложится на землю и старался ни о чем не думать. Сегодня. Здесь и сейчас. Все идет так, как должно.