Ты мое небо

Глава 35. После ухода друзей Гермиона начала молча левитировать грязную посуду на кухню и там же, с помощью магии, мыть ее. Малфой молча наблюдал за ее стремительными движениями, подыскивая слова для разговора. Необходимость этого ясно сквозила в напоенном праздником воздухе, но слегка отошла не задний план, пока в гостях были Джинни и Гарри, пока Скай сидел между ними за столом и радостно болтал. Теперь же Поттеры у себя дома, а Скай спит в своей кровати, и потребность выяснить все сейчас и немедленно не только вернулась, но еще и усилилась. … Пока Гермиона наводила порядок, она пыталась сосредоточиться на предстоящем диалоге. Ей было понятно, что Малфой терпеливо дожидается, чтобы обсудить с ней все, что случилось днем – девушка и сама этого хотела. В те моменты, когда Гермиона смотрела на тарелки, произнося Заклинание очищения или когда ставила в шкафчик кофейные чашки, ей удавалось найти какие-то фразы, наметать какую-нибудь линию поведения, но как-то взгляд цеплялся за Малфоя, сидящего в гостиной, за его красивый профиль, тонкие губы, белые волосы…У Гермионы в мыслях не оставалось ничего, кроме «Мерлин, как же я соскучилась!». – Гермиона… - тихо позвал Драко, когда девушка в очередной раз быстро шла из гостиной на кухню. Она вздрогнула и обернулась; три стакана, которые она несла, выпали и разбились. Малфой поднялся с кресла, и, направив палочку на осколки, произнес «Репаро!». Осколки стали медленно снова превращаться в стаканы, и примерно через полминуты все было целым. – Вот бы с жизнью так можно было… - внезапно сказала Гермиона, глядя как Малфой поднимает с пола стаканы. – Гермиона, – Драко пристально посмотрел на нее. – Давай поговорим. *** Гостиную мягко освещало пламя десятка негаснущих свечей, придавая комнате уют и нежную таинственность. Вьюга за окном прекратилась, и теперь снежинки плавно кружились, неспешно опускаясь и без того покрытую толстым слоем снега, землю. Была половина первого ночи; маленький мальчик крепко спал в своей теплой кровати со счастливой улыбкой от того, что его папа наконец-то пришел к нему… Да, Скай спал, а его родители, сидя на толстом пушистом зеленом ковре у мерцающего камина, разговаривали… – Драко, я хочу, чтобы ты знал… - несмело начала Гермиона, стараясь посмотреть ему в лицо. В прыгающих бликах света от камина ее глаза казались блестящими, манящими, а еще почему-то – испуганными. Малфой напрягся. Он почему подумал, что Гермиона скажет, что, несмотря на то, что она не против, чтобы он виделся со Скаем, у нее есть мужчина, и Малфой рассчитывать ни на что не может… – В общем, не думай, что я не боролась за тебя, что так легко отступилась, - девушка все же посмотрела Драко в глаза. Посмотрела так, что ему стало жарко, и захотелось придвинуться к ней ближе. – О чем ты говоришь… – Я… я была в мэноре сразу после того, как увидела тебя под О б л и в и э й т о м. Но я так сглупила!..Твой отец припер меня к стенке и заставил дать Н е п р е л о ж н ы й О б е т: исчезнуть из твоей жизни, не искать тебя, не рассказывать никому о том, что произошло. Он пригрозил тоже стереть память, но я…должна была помнить, от кого и когда забеременела, – на этот раз Гермиона улыбнулась Драко, давая понять, что помнит все ночи, проведенные вместе с ним. – поэтому отступилась…Мне нужно было сначала поговорить с Гарри, а я понадеялась разобраться самостоятельно… Гермиона не сдержалась и заплакала. Драко тут же придвинулся к ней ближе, крепко обнял и прижался губами к выбившимся из высокой прически кудрям. Он не знал, что сказать ей, кроме глупого и бесчувственного мне «Мне жаль», и просто обнимал ее… Слезы катились, не переставая; всхлипы сменялись судорожными вздохами и словами, которые Драко так хотел услышать, но даже и не надеялся… – Я не забыла тебя, всегда помнила. И не только потому, что есть Скай. Просто потому, что я очень сильно тебя люблю… Если бы я не была беременна, то все равно добилась бы – через Гарри, через министра, весь бы Аврорат подняла! – чтобы тебе вернули память. Но я не могла рисковать; я боялась, что кроме О б л и в и э й т а твой отец может еще какое-то заклинание применить, которое может навредить ребенку. Если бы только мне ¬ ¬– я бы и перед Авадой не остановилась… Малфой молчал. Шок, который он испытал после услышанного, захватил его сердце, едва давая дышать… Ненависть к отцу стала волнами подниматься в нем, возбуждая непреодолимое желание крушить все вокруг. Вдруг Гермиона освободилась от сильных рук, так крепко прижимающих ее к себе, вытерла ладонями слезы и сказала почти спокойным голосом: – Извини, Драко…Я так долго носила все это в себе, что в конце концов, сорвалась. Я не хочу, чтобы после этих моих слов ты чувствовал себя виноватым или чем-то мне обязанным. Ты не должен резко менять свою жизнь, только из-за того, что… Малфой прервал ее – приложил теплые пальцы к ее губам и пристально посмотрел в блестящие карие глаза. – Знаешь, кто ты? – ласково спросил он. – Ты ¬– отважная, решительная, целеустремленная, умная, но та-акая глупая! Драко улыбнулся, придвигаясь к ней вплотную. – Глупая, потому что провела со мной рядом уже двенадцать часов, и все еще не поняла, что я ДОЛЖЕН резко поменять свою жизнь. Поменять, чтобы стать счастливым. А счастливым я могу стать только в одном случае?.. Улавливаешь логическую цепочку, Гермиона? - он убрал пальцы от ее губ. – Ты же так любила арифмантику… – Неужели… Ты хочешь сказать, что – Семь лет назад ты поверила мне гораздо быстрее, – Драко тихо засмеялся. – Я могу быть счастливым только с тобой. С тобой и нашим сыном. Гермиона снова заплакала, но на этот раз – от счастья…Драко мягко и нежно вытер слезы с еще щек и поцеловал, осторожно прикасаясь к влажным соленым губам. Девушка обхватила его руками за шею, прижимая к себе…Отвлекшись от губ, Малфой медленно стал целовать лицо: все еще мокрые щеки, глаза, лоб, спрятавшийся за растрепанной челкой…Гермиона в это время нежно перебирала пальцами платиновые волосы; от этой почти забытой давней ласки его рассудок плавился, и только ее губы, целовать которые он незамедлительно вернулся, были единственным, что он сознавал… …Утром Гермиону разбудил Скай. Он запрыгнул к ней на кровать, поцеловал в щеку и, уткнувшись носом в ухо, прошептал: – Доброе утро, мамочка! Девушка с трудом открыла глаза: – Скай, сколько времени? – Восемь утра. Мальчик перелез в конец кровати и посмотрел на мать любопытным взглядом, слегка закусывая губу. Мама поняла, что он хочет о чем-то спросить, но пока не решается. Гермиона тряхнула головой, разгоняя туман в голове. Не получалось. Мерлин, она поспала всего четыре часа! Они с Драко до четырех утра сидели у камина, обнявшись, и разговаривали. Поцелуй не перетек в близость, как могло бы быть – оба не хотели торопиться, хотели заново узнать друг друга, медленно и нежно, как когда-то, семь лет назад…Они еще успеют провести вместе не одну ночь – теперь и Драко, и Гермиона были в этом уверены. Основной темой разговоров был Скай: Гермиона рассказывала его отцу о том, каким он был, когда родился, каким было его первое слово, чем он увлекается… В общем, Драко хотел знать о сыне все, и Гермиона с удовольствием ему об этом рассказывала… Когда она стала засыпать, Драко проводил ее до спальни, поцеловав в волосы. Она предложила ему остаться и выспаться, но Малфой отказался, сказав, что ему нужно разобраться с одним делом, но днем он обязательно вернется, ведь сын будет его ждать… – Я думаю, что вопрос «Где папа?» будет первым, что я услышу, когда проснусь… - сонно улыбнулась Гермиона. Драко поцеловал ее еще раз, на этот раз – в губы, и трансгрессировал. Уже лежа в постели, девушка поняла, что это было за «дело», с которым Малфой хотел «разобраться». «Люциус…» – подумала Гермиона, прежде чем уснуть.