Ты мое небо

Глава 36. Сначала Драко хотел ворваться в спальню к отцу с криками: «Как ты мог!», – забыв, что еще накануне пил У с п о к о и т е л ь н о е зелье, чтобы спокойно и взвешено поговорить, – вылить на него свою ярость, но потом опять передумал: такое поведение соответствует Гриффиндору, Гарри Поттеру, если не Уизли, учитывая, как он вопил на Гермиону вчера в парке. Нет, он – Малфой – и поступит иначе… Драко трансгрессировал прямо к себе в спальню. Завтрак в мэноре обычно начинался в девять, так что он мог поспать несколько часов перед тем, как потребует с отца объяснения. Когда Малфой-младший спустился в гостиную, Люциус и Нарцисса уже сидели за столом, изредка и молча переглядываясь. Драко поздоровался с родителями и сел напротив Нарциссы – Люциус сидел во главе стола. Он попросил эльфа налить ему кофе и взял в руки вилку и нож, чтобы заняться яичницей с беконом, про себя считая, когда отец обратится к нему. Драко успел сосчитать до пятнадцати и сделать глоток кофе, прежде чем… – Драко Люциус Малфой! Ты переходишь все границы. – не скупясь на железо в голос, сказал Люциус. Его сын со стуком поставил чашку фарфоровое блюдце и поднял на отца тяжелый взгляд. Нарцисса перестала есть и с беспокойством смотрела на своих мужа и сына. – Ты считаешь? - Драко насмешливо изогнул бровь. На бледном лице Люциуса вспыхнула ярость. – Как ты смеешь так со мной разговаривать?! – Отец, ответь мне, пожалуйста, на один мой вопрос, - игнорируя вспышку и отменно выдерживая гневный взгляд, продолжал Драко обманчиво спокойным тоном. – Может ли после О б л и в и э й т а память вернуться самостоятельно, без применения контрзаклятия?.. Нарцисса вздрогнула; Люциус шумно выдохнул, скрипнув зубами. Он буравил сына взглядом, мгновенно поняв – Драко все вспомнил…Вот только…Каким образом?! – Молчишь? - яда в голове прибавилось настолько, что, казалось, его хватило бы, чтобы затопить весь Малфой-мэнор вместе с подвалами. – А я тебе скажу. Память может вернуться без контрзаклятия, если человек испытает очень сильные эмоции, увидев человека, с которым его связывали до забвения сильные чувства… - голос Драко звучал пугающе тихо. – Она посмела найти тебя? – единственное, что в данный момент смог произнести Люциус. – Ну что ты, отец, - сын хрипло и горько рассмеялся. – Об этом ты позаботился, потребовав с моей любимой девушки Непреложный Обет…Ты же знаешь, что нарушитель умирает. ¬– Малфой с удовольствием отметил, как исказилось лицо Люциуса, когда он произнес «моей любимой девушки». – Драко, пожалуйста… – Нарцисса перегнулась через стол и умоляюще сжала его руку. – Мама, о чем ты? - он вскинул на нее льдистые глаза, оторвав взгляд от Люциуса. Тем временем Малфой-старший сумел вернуть себе некое подобие легендарного малфоевского самообладания. – И каким же образом ты встретился с этой грязнокровкой? Драко вскочил из-за стола, опрокинув свою чашку с недопитым горьким кофе и смахнув со звоном на пол вилку и нож. – Не смей так называть Гермиону! Какая разница, как – главное, что я все вспомнил и забывать не намерен! – Да ты наверняка не нужен ей! Скорее всего, твоя…давно с Уизли. Радуется жизни, забыв без всякого Обливиэйта, что в ее жизни был когда-то Драко Малфой? – язвительно, манерно растягивая слова, проговорил Люциус. Воспоминания о ночном рассказе Гермионы захлестнули Драко с головой. Он снова почувствовал ее боль, ее чувства, когда она узнала, что ее любимый человек забыл ее, когда его собственный отец угрожал наложить на нее заклятие Забвения, беременность в одиночестве, глаза сына, постоянно напоминающие о его отце и безнадежное отчаянное ожидание… В глазах потемнело; Драко на пару секунд прикрыл их, схватившись за резную, из темно-вишневого дерева, спинку стула. – Нет, отец, - наконец выдохнул он, открывая глаза. – Гермиона Грейнджер, лучшая подруга Гарри Поттера и Рона Уизли, Героиня Второй Магической войны гуляла вчера по заснеженному маггловскому парку с твоим внуком. Одна. Она не замужем и никогда не была. А могла бы давно быть моей женой. Гермионой Малфой! – Что-о?! - одновременные возгласы Нарциссы и Люциуса испугали внезапно появившегося эльфа, начавшего убирать со стола, и больно резанули по ушам их сына. – Именно то, что я сказал! Гермиона родила мне сына, наследника Малфоев. И тебе, отец, придется с этим смириться, - добавил Драко, в упор глядя на Люциуса. Ну, а если нет – что, ж, ничего не поделаешь, я, не задумываясь, без сожаления вычеркну себя из рода. – Ты не посмеешь! - прорычал Люциус, приближаясь к сыну. Нарцисса выбежала из-за стола и втиснулась между ними. – Люциус, пожалуйста, успокойся! - она уперлась мужу в грудь, умоляюще глядя на него снизу вверх. – Я не могу успокоиться, зная, что… – Я тоже не могу успокоиться, зная, что мой собственный отец снова ломает мне жизнь! Я не хочу больше жить так, как ты отец. Я хочу быть счастливым… Люциус замолчал. – И еще: если ты задумал причинить Гермионе или моему сыну вред, то лучше откажись от этой затеи. Иначе можешь считать, что наследника у тебя больше нет, - он говорил спокойно-льдистым тоном, от которого у Нарциссы поползла дрожь спине. – А если, тем не менее, лишившись опозорившего род сына, ты все же решишь сделать то, что сейчас задумываешь, то подумай, что с тобой сделает доблестный Гарри Поттер за то, что ты обидел его лучшую подругу и крестника. И еще: ты же наверняка помнишь, скольким мы и ты, в частности, обязаны Гарри Поттеру? И самой Гермионе? Отец, я просто не понимаю, как ты мог! Ведь это Гермиона умоляла министра, чтобы он освободил тебя… Лицо Люциуса Малфоя перекосило от ярости. Серые глаза прожигали Драко насквозь, а рука крепко сжимала палочку. Увидев это, Нарцисса кинулась к мужу и вцепилась ему в плечи, почти плача: – Люциус, пожалуйста! Я умоляю тебя! Драко решил, что больше в гостиной мэнора делать ему нечего. Гермиона и Скай наверняка уже проснулись и ждали его, и, кроме того, он должен был купить сыну подарок, не все же Поттеру исполнять отцовские обязанности на два дома. – Отец, я готов простить тебя, если ты решишься на нормальные отношения с Гермионой и внуком. Потому что, нравится это тебе или нет, это меня опять-таки не волнует, я все равно женюсь на Грейнджер. И плевать, что на шесть лет позже, чем планировал. Подумай до завтра. Драко постоял еще с полминуты в гостиной, глядя на отца, но тот, тяжело дыша, не поднимал головы, изучая инкрустированную серебром рукоятку палочки. Вздохнув, Малфой-младший посмотрел на мать, вытиравшую слезы, и вышел прочь из комнаты. Нарцисса села в стоящее рядом со столом кресло и закрыла лицо ладонями, надрывно всхлипнув: – Люциус, я же тебя просила!.. *** Конечно, Драко хотел подарить своему сыну метлу. Но его опередил Поттер, и поэтому нужно было выбрать что-то другое; он не хотел ставить сына перед выбором чьим подарком пользоваться, боясь обидеть крестного или отца. Поэтому в Косом переулке Малфой решил купить небольшой, подходящий для ребенка, набор ухода за метлой. «Я куплю ему настоящую метлу позже, – улыбаясь, думал он, пока продавец заворачивал коробку в красивую зеленую обертку и обвязывал серебристой лентой. – и самую лучшую!». Гермиона заканчивала нарезать торт, оставленный Гарри, когда услышала настойчивый стук в дверь. Скай, который все это время наблюдал, как мама накрывает на стол, вихрем слетел со стула, и с криком: «Это папа!», понесся в прихожую. «Что происходит с моим сыном? – с легкой улыбкой думала Гермиона. – Я еще никогда не видела, чтобы Скай так часто смеялся и улыбался, что из него так лучилась радость…». Она поставила тарелку на стол. На этот раз девушка решила накрыть чай на кухне, просто и по-домашнему; как давно мечтала: они с Драко сидят за небольшим деревянным столом, накрытым льняной скатертью и пьют чай, а Скай смешит их своими вопросами… – Похоже, я вовремя? - Драко игриво приподнял бровь, входя на кухню. На руках он держал Ская, который одной рукой держался за отцовскую шею, а другой прижимал к себе коробку с подарком. – Как раз к чаю. На следующее утро после Дня Рождения Ская мы традиционно завтракаем тортом, который Гарри приносит из «Сладкого королевства». На этот раз это ванильный бисквит с малиновым кремом. – Крестный каждый год разные приносит, – пояснил Скай. – В прошлом году, например, был шоколадный с орехами. – Что тебе папа подарил? - спросила Гермиона, покраснев под внимательным взглядом Драко. – Сейчас открою. Парень опустил сына на пол, и тот тут же стал развязывать серебристую ленту. – Истинно слизеринская коробка, - хмыкнула Гермиона. – Ты так уверен, что он попадет на твой факультет? – Ну, мне было бы приятно. И ведь ты же с некоторых пор ничего против слизеринцев не имеешь, не так ли? – Малфой подмигнул. – Это смотря какие слизеринцы… – Ух ты, это набор по уходу за метлой! - воскликнул Скай, вытаскивая ножницы для выравнивания прутьев и банку с полировкой для рукояти метлы. – Спасибо, папочка! Мальчик потянулся, чтобы обнять отца, и Малфой присел, чтобы ему было удобнее это сделать. Гермиона улыбнулась, наблюдая за ними. Все было так по-домашнему, так уютно и привычно, – так, как когда-то она мечтала… – Так, садимся за стол, - сказала девушка. – Сынок, отнеси коробку к себе, я думаю, после завтрака вы с папой его опробуете. На подарке дяди Гарри, - прибавила она, метнув в Драко веселый взгляд. – Я подумал, что его следует приучать к тому, что за любимой вещью нужно ухаживать, - произнес Малфой, садясь за стол. – Весьма педагогично, - заметила Гермиона, раскладывая нарезанный торт на тарелки. Себе и Драко она налила кофе, а сыну – апельсиновый сок. – Я просто очень хочу быть хорошим отцом. – Мама, я хочу вас сфотографировать! Скай вбежал в комнату, держа в руках маггловский фотоаппарат – подарок бабушки и дедушки Грейнджер на этот День Рождения. Родители Гермионы отправили его почтой, потому что сами не смогли приехать; получилось так, что подарок доставили на день раньше праздника. Скай был в восторге, он сразу начал фотографировать все вокруг. Но вчера, из-за такого насыщенного разными событиями дня, мальчик забыл о своем подарке, и очень жалел, что не сфотографировал крестного с тетей Джинни, свою метлу, а главное – папу и маму. – Хорошо, Скай. Как ты хочешь нас сфотографировать? – Сядьте за стол, у меня так лучше получится, не придется на стул становиться. Родители послушно сели рядом, по команде сына улыбнулись. Скай щелкнул затвором и через минуту из фотоаппарата выполз снимок: два счастливых улыбающихся лица. Скай сделал еще несколько снимков, и все, наконец, принялись завтракать. После завтрака Скай потащил родителей на улицу играть в снежки, не забыв захватить и подарок крестного; он надеялся, что папа научит его летать. – Драко, ты уверен, что Скаю уже можно летать? – с беспокойством спросила Гермиона, наблюдая как ее сын пытается оседлать метлу. – Даже нужно. Чем раньше он привыкнет к метле, к ощущению высоты и полета, тем проще ему будет, когда он решит заниматься квиддичем. Ну, я думаю, что он может стать хорошим игроком, – Малфой улыбнулся, увидев, как Гермиона забавно сдвинула брови. *** Нарцисса решительно постучалась в кабинет, и голоса за дверью тут же стихли. – Входи, Нарцисса. Леди Малфой вошла в кабинет и остановилась у стола, напротив сидящего за ним мужа. Она мельком бросила взгляд на портрет Абраксаса Малфоя, своего свекра, которого, откровенно говоря, в молодости жутко боялась, а сейчас очень недолюбливала. Что при жизни, что на портрете он был довольно противной личностью. Именно благодаря Абраксасу ее муж стал таким беспринципным и жестоким; его отец мастерски вдолбил ему в голову идеи чистоты крови и презирания магглорожденных. Воландеморт был для него чем-то вроде мессии, призванного сделать мир волшебников совершенным, очистив от всяких существ, которые его оскверняют, и в первую очередь, от грязнокровок. Сейчас портрет пустовал. Вероятно, свекор переместился на портрет в гостиной. Нарцисса не сомневалась, что Люциус спрашивал у отца совета, как ему поступить в данной ситуации, и женщина с трудом подавила раздраженный смешок. Драко сорок минут уже дал необходимый, единственно правильный совет. – Люциус. Я пришла сказать тебе, что не собираюсь терять своего единственного сына. – Я тоже. – Но если ты не примешь нашего внука и Гермиону Грейнджер, это непременно случится. Ты же не можешь не понимать, что Драко не женится ни на ком, кроме нее. Если даже О б л и в и э й т не помог… – Я знаю. Люциус смотрел прямо на Нарциссу, в ее решительные горящие глаза, но словно бы и не видел ее. Всегда такая податливая, всегда во всем его слушавшаяся и поддерживающая, на этот раз она выступала резко против. Люциус мучительно размышлял. Принять полукровку и грязнокровку – и у него не останется ничего. После падения Воландеморта, после заключения в Азкабане, после конфискации имущества, после компромисса с министерством о сотрудничестве с магглорожденными волшебниками, единственное, что не было у него отобрано, на что никто не посягал и не мог посягнуть – была идеальная чистота крови. Оставалось то, что еще могло дать ему ощущение того, что он – тот самый холодный рассудительный аристократ, чистокровный волшебник, лорд Малфой. – Люциус, тебе нужно решить, что тебе важнее – дурацкий принцип чистокровности или собственный сын. Малфой вспомнил, как десять минут назад на него с портрета орал отец: «Ты предатель! Ты не достоин называться Малфоем!». Это он хотел сказать Драко, когда тот сегодня рассказал ему о Грейнджер? Люциус чувствовал себя мерзко, впервые не согласившись с отцом. Некстати/кстати вспомнилась Грейнджер: как ее близкие отнеслись к тому, что она мало того, что полюбила врага, так еще и родила от него ребенка? Наверняка Уизли также окрестили ее предательницей. Чертов замкнутый круг предательства. Предательства, которого на самом деле не было. Люциус вздохнул, поднимаясь из-за стола, избегая взгляда жены. – Люциус, ты когда-нибудь думал, что было бы, если бы я оказалась нечистокровной? Вопрос Нарциссы несколько сбил ход его мыслей, хотя он тут же понял, к чему она его задала. – Нет, - честно ответил Малфой и встретился с ней взглядом. – А я вот думала… - едко произнесла Нарцисса, возвращаясь к двери. У порога она замерла, решив добавить еще кое-что. – Астория Гринрасс. Блестящая чистокровная родословная; их помолвка с Драко была определена еще до поступления в Хогвартс. Астория бросила его, едва наш сын успел войти в зал суда на первое заседание Визенгамота… – Завтра Сочельник… – изменившийся голос мужа заставил ее отпустить серебряную ручку, которую она уже начала поворачивать, чтобы выйти из темного кабинета. – Я думаю, что мисс Грейнджер с сыном нужно пригласить к нам на ужин. – Люциус… Нарцисса заметила, как просветлело лицо мужа. Наверное, впервые в жизни он принял правильное решение.