Ты мое небо

Глава 38. На этот раз Драко позволил себе не стучать в дверь, а появиться в доме у Гермионы через камин. В гостиной он увидел Полумну и Сьюзи, которые на полу вместе со Скаем что-то рисовали. – Полумна, ты будешь чай или горячий шоколад? – послышался из кухни голос хозяйки дома. – Ничего не буду, – ответ подруги слился с возгласом Ская «Папа!». – Добрый день, Полумна, привет, сынок, – с улыбкой поздоровался Драко. – Привет, Драко… – девушка поднялась с колен и протянула ему руку, перепачканную синей краской. Малфой легонько пожал ее. – Я знала, что ты придешь. – Полумна Нотт произнесла это таким тоном, что он понял – девушка имела в виду не его сегодняшнее появление. – Мама, кто этот дядя? – спросила Сьюзи, поднимаясь с коленок и показывая на Малфоя пальчиком с полосой оранжевой краски. – Это мой папа! – громко объяснил Скай, прижимаясь к отцу. – А как тебя зовут? – малышка слегка высунула язык, и Драко чуть засмеялся: он вспомнил, как Тео в детстве делал точно так же. Девочка была удивительно красива и похожа на обоих родителей сразу; особо бросались в глаза большие голубые ясные глаза Полумны и блестящие черные кудри Теодора. – Драко. – Хи-хи-хи, дядя Драко! – Сьюзи протянула ему маленькую ладошку и Малфой легонько пожал ее. – Я так и не услышала… - в гостиную вошла Гермиона, и, увидев Драко, сказала: – Я знала, что ты придешь. – Я ответила, что ничего не буду. Судя по лицу Драко, ему нужно поговорить с тобой о чем-то важном, и наедине, так что нам со Сьюзи нужно поскорее уйти. – Полумна… - немного обескуражено протянул Малфой. – Знаю-знаю, я всегда вижу суть, – она засмеялась и вошла в камин, взяв из небольшого горсть летучего пороха. – До встречи! Приходите к нам. Тео будет рад тебя увидеть, Драко! После того, как Полумна и Сьюзи исчезла, Драко спросил: – Скай, а что вы рисовали с крестной? Мальчик взял рисунок и подошел к отцу. Драко подавил смех: на светлых волосах сына кое-где были видны красные, синие и зеленые пятна краски, на щеке был мазок желтого цвета, ну а руки…Руки приняли на себя все цвета радуги. – Я рисовал тебя и маму. Драко взял рисунок в руки и стал рассматривать. Для шестилетнего ребенка он был превосходен; почти правильные пропорции человеческих тел, глаз и рта, твердые линии и не лишенная смысла сочетаемость цветов: отца мальчик «нарядил» в серый костюм с зеленым галстуком, а мать – в красное платье. Вверху вполне разборчивым почерком было написано «Я вас люблю». – Папочка, можешь оставить рисунок у себя. Я тебе дарю его. – Спасибо, Скай… - Драко крепко обнял сына, проглатывая комок в горле. – Ты действительно хотел о чем-то поговорить? – спросила Гермиона. Они устроились на диване. С одной стороны сидел Скай и листал книгу сказок, а с другой – Гермиона и Драко. Девушка прислонилась к нему спиной, а он положил руку ей на живот. – Да, Полумна права. Только я не могу представить твою реакцию. Точнее, я могу, но мне хотелось бы, чтобы она была иная. – Малфой, выражайся яснее, пожалуйста. В камине мелькнула голова Джинни. – Привет, Гермиона! Драко чуть слышно застонал. – Тебе тоже привет, Малфой, – с иронией прибавила девушка. – Привет, Джинни! - Гермиона встала с дивана и подошла к камину. – Что-то случилось? – Нет, все в порядке. Просто я хотела пригласить вас сегодня на праздничный ужин, сегодня же канун Рождества. Гермиона нерешительно посмотрела на Малфоя. – Джинни, извини, но нас уже пригласили, – сказал тот, стараясь не встречаться взглядом с Гермионой. – Но я думаю, мы обязательно встретимся в другой раз. – О…ну ладно…Тогда до встречи! – и пламя в камине снова приобрело свое обычное состояние. – И куда же это нас пригласили?! – В Малфой-мэнор. – Неудачная шутка, - девушка насупилась, подходя к окну. – Я не шучу. Я же рассказывал тебе, что разговаривал с отцом. И вчера, когда я вернулся, он сказал мне, что хотел бы видеть тебя и Ская сегодня на ужине. – Я не верю в его благие намерения. - жестко ответила Гермиона. – Помнишь, ты когда-то сказала мне, что прошлое надо оставить в прошлом? Так давай попытаемся. Дай моему отцу шанс. Тем более, как бы тебе не было это неприятно, но Люциус и Нарцисса тоже часть семьи Ская, они его бабушка и дедушка, он заслуживает знать. – Я ничего не имею против твоей матери, но Люциус… – Он поклялся мне, что не причинит вам вреда. И потом, Гермиона, неужели ты думаешь, что я не смогу вас защитить? Гермиона задумалась. Она была из тех людей, которые верили в человека, несмотря ни на что; даже если раз за разом он не оправдывал ожиданий, девушка все равно надеялась, что хоть что-то хорошее в нем осталось, что оно есть, просто очень глубоко спрятано. Так семь лет назад Гермиона обрела Драко. Может быть, стоит и на этот раз поверить? «Люциус наложил на собственного сына забвение, только чтобы ты, грязнокровка, никогда не смогла быть с ним вместе, чтобы не осквернила честь чистокровного рода», – тут же отозвался внутренний голос. «Пусть так, - стала рассуждать девушка. – Но с тех пор прошло много времени. Он видел, что Драко был несчастен все это время, не женился, а сейчас вообще пригрозил выйти из рода. Вполне возможно, что его мнение насчет меня изменилось. И кроме того, – последний аргумент. – Скай – плоть от плоти Малфой. Он очарует Люциуса и Нарциссу сразу, как только они его увидят…». – Палочка будет со мной. – наконец сказала Гермиона. – Как скажешь. «В принципе, легко отделался», – подумал Драко, наблюдая, как разглаживается морщинка на лбу девушки. – Родители ждут нас к семи. Скай уже давно был одет; темно-серый костюм, на тон светлее рубашка, уложенные назад мягкие волны белых волос сделали его еще более похожим на Драко, который, увидев своего сына в таком виде, решил одеться похожим образом. Гермиона же боролась со своими кудрями, которые теперь были ей почти до поясницы. Сначала она хотела сделать прическу, но потом передумала: она не хочет, чтобы Малфои подумали, будто она стремится походить на аристократку. Она – Гермиона Грейнджер, всегда была и будет самой собой. В конце концов, именно за это Драко ее и полюбил. За то, что она никогда не притворялась. – Маленький лорд Малфой, – не сумев, да особо и не стремясь, впрочем, скрыть гордость, произнес Драко, когда увидел своего сына. – А почему без галстука? – Из принципа, – ответила Гермиона, доставая туфли из коробки. – Я не хочу, чтобы твои родители думали, что я из кожи вон лезу, чтобы мы со Скаем произвели на них хорошее впечатление. Пусть принимают нас такими, как мы есть. – немного резко добавила она. Драко чуть нахмурился. Его несколько задели ее слова, но он понимал, что Гермиона просто ужасно нервничает. Девушка в последний раз провела щеткой по волосам и повернулась к своим мужчинам. – Мамочка, ты самая красивая! – Полностью с тобой согласен, Скай, – восхищенно подтвердил Драко. Гермиона была прекрасна в простом бордовом платье, с распущенными волосами, которые крупными волнами спускались до талии, в черных туфлях на небольшом квадратном каблуке. – Отчаянная и отважная гриффиндорка, – шепнул Драко ей на ухо, когда они входили в камин. Скай захихикал. *** – Родители сейчас спустятся, – тихо шепнул на ухо Гермионе Драко. – Домовик уже доложил. Девушка старалась держать себя в руках, и подать сыну пример самообладания, но Скай, спокойно державшийся за руки обоих родителей, не выглядел обеспокоенным или взволнованным. Скорее, заинтересованным. Он рассматривал богато обставленную гостиную, массивные серебряные подсвечники, дорогую мебель из редких сортов дерева, старинные картины и портреты. На одном из полотен Скай задержал взгляд: – Это ты, да, папа? А это мои бабушка и дедушка? Гермиона тоже заметила, о каком именно портрете спрашивает сын. Он висел над камином, в полный рост на нем были изображены Драко, Люциус и Нарцисса. – Да, - ответил Драко. – Здесь мне семнадцать. Гермиона услышала шаги. – Все будет хорошо, – ободряюще улыбнулся Драко. – Добрый вечер, Драко, мисс Грейнджер, – слегка поклонился Люциус, когда он под руку с Нарциссой вошел в гостиную. Леди Малфой открыто улыбалась, она тоже поздоровалась с гостями, остановив свой взгляд на маленьком мальчике, который прижался к матери. – А вы, я полагаю, Скай Грейнджер? – Нарцисса подошла чуть ближе, Люциус – за ней. Гермиона, поздоровавшись в ответ, пристально наблюдала за Малфоем-старшим, каждую секунду ожидая неприятности. Рука непроизвольно сжала палочку, спрятанную в складках платья. Люциус, если и заметил ее движение, то виду не подал, а всего лишь искренно улыбнулся. – Да, мэм, – серьезно ответил мальчик, выйдя чуть вперед. – А я Нарцисса Малфой, а это, – женщина указала рукой на мужчину позади себя. – Люциус Малфой, мой муж. Мы – твои бабушка и дедушка. Мы очень рады с тобой познакомиться. – И я рад. Люциус рассматривал внука. Он определенно произвел на него впечатление, причем самое благоприятное. Ему захотелось узнать Ская получше, поговорить с ним, но пока его мать сверлит Люциуса взглядом, о непринужденной беседе можно не мечтать. Лорд Малфой понимал, каких усилий стоило Гермионе прийти сюда; он вообще удивлялся, как Драко удалось ее уговорить. – Мисс Грейнджер, если вы позволите, я бы хотел поговорить с вами. – Отец… – Драко, ты тоже можешь пойти с нами, а Нарцисса пока побудет со Скаем в гостиной. Уверяю вас, все будет в порядке. Люциус снова улыбнулся, увидев борьбу в глазах девушки. Она решала. Одной оставаться наедине с Малфоем-старшим она опасалась, присутствие Драко гарантировало бы, что никакой О б л и в и э й т или еще что-то похуже, ей не грозит. Разговор будет явно не такой, чтобы его мог услышать Скай. Тогда придется в самом деле оставить его с Нарциссой. Что ж, матери Драко она доверяла больше, чем его отцу. – Ну хорошо, - Гермиона покосилась на сына. – Только не долго. – Пройдемте в мой кабинет. Они стали подниматься по лестнице, и девушка услышала, как Нарцисса просит Ская рассказать о себе. Гермиона внутренне напряглась, пытаясь понять, зачем Люциусу с ней разговаривать, и тем более – при Драко. Когда они вошли в кабинет, то лорд Малфой заговорил. Было заметно, что ему трудно говорить, переламывая в себе то, что годами жило и подпитывалось в нем, но он наконец-то понял, что все его убеждения и принципы ничего не стоят в сравнении с тем, что он может потерять любимого единственного сына. И когда Люциус Малфой принял решение наладить отношения с, по всей видимости, своей будущей невесткой и своим внуком, он испытал облегчение. – Мисс Грейнджер, я считаю своим долгом извиниться перед вами за враждебное отношение на протяжении многих лет. Я искренне прошу прощения у вас и у своего сына за заклинание О б л и в и э й т. Я не буду оправдываться – это не имеет смысла. Я лишь хочу, чтобы все это осталось в прошлом, а в будущем у нас были если не дружеские, то вполне доброжелательные отношения. Я обещаю, мисс Грейнджер, что ни вам, ни Скаю в моем доме никогда не будет угрожать опасность. Гермиона смотрела на Люциуса, и словно впервые его видела. Впрочем, да. Таким несколько растерянным, волнующимся и совсем не опасным, а сердечно дружелюбным она видела его впервые. Драко легонько сжал плечо девушки, вероятно, намекая, что от нее ждут ответных слов. – П-простите, мистер Малфой, – она немного покраснела. – Просто я не ожидала услышать от вас такие слова. Рука, сжимающая палочку, расслабилась; Гермиона позволила себе улыбнуться. – Я так же, как и вы считаю: с прошлым нужно покончить, поэтому не держу на вас больше зла. – Спасибо, отец! ¬ – Драко подошел к нему и крепко обнял. Гермиона, наблюдая за ними, почувствовала, что напряжение, не покидавшее ее с того момента, как Драко сообщил ей о приглашении в мэнор, спало, и дышать стало легче. – Как ты посмел переступить порог этого дома, мерзкий полукровка?! Позор на весь род Малфоев! Как мой внук мог связаться с грязнокровкой? Как мой сын мог это допустить?! Все предататели крови, все осквернители рода! – из гостиной донесся пугающий истошный вопль. – Скай… - у Гермионы оборвалось сердце; она стрелой вылетела из кабинета и побежала вниз. – Абраксас… – почти одновременно прошипели Драко и Люциус, кидаясь к двери вслед за девушкой. Скай стоял у стены, очень бледный, с дрожащими губами. Нарцисса попыталась наложить на портрет С и л е н ц и о, но не смогла; Абраксас с перекошенным лицом продолжал вопить про грязнокровок и предателей крови. Увидев Гермиону, мальчик бросился к ней и обхватил за колени, спрятав лицо в мягких складках платья. – Люциус, сними его немедленно! - прокричала Нарцисса, поворачиваясь к мужу. – Он защищен родовой магией, ты помнишь? Только ты, как сын, можешь его снять. Мимолетно Гермиона вспомнила, как вопила матушка Сириуса в доме на Гриммо, излюбленной ее темой тоже, как и у отца Люциуса, были грязнокровки и осквернители рода. Даже ее сын, которого она вычеркнула из рода, не смог угомонить своенравный вздорный портрет. Люциус, под непрекращающиеся крики, теперь уже направленные всецело на него за то, что он не уважает отца, что он низко пал, что будет проклят, и все в таком духе, снял портрет и приказал домовику отнести в его кабинет. – В чем я виноват? - тихий голос Ская вспорол тишину. – Я же просто родился… Я даже не знаю, что значат те слова, которые кричал мне портрет… – Скай, – подбирая слова, сказал Люциус, подходя к внуку. – Ты ни в чем не виноват. – Просто этот портрет… у него очень скверный характер, и тебе не стоит обращать на него внимание… – Извините, мистер Малфой, – Гермиона достаточно грубо прервала попытки Люциуса исправить ситуацию. – Я думаю, что нам со Скаем лучше вернуться домой.