Прикоснуться к тебе.

Я шел домой. Мои руки почему-то дрожали. Может я просто чувствовал жар, что исходил от упрямо следующей за мной спички. Зачем он за мной идет? Ну что ему еще нужно? Я же сказал, что не прощаю. Почему он не может смириться и продолжать жить нормальной жизнью? А почему я сам не могу смириться? Это же бессмысленно. Он украл мой первый поцелуй, заставил гореть в его руках, а теперь еще и выставляет меня капризным идиотом перед всей школой. Но когда я думаю о нем, мне становится тепло. Так спокойно, словно я могу ему доверять. А на самом деле. Могу ли? Он ведь не сделал мне ничего такого, о чем бы знал. Поцеловал, но не знал, что это мой первый поцелуй. Обжег, но не думал, что все настолько серьезно. Извинялся на глазах у половины школы, но просто хотел совершить высокий поступок. Так, стоп! Я что…оправдываю его? Этого самовлюбленного эгоистичного… Нет. Нет, нет и еще раз нет! За своими мыслями я не заметил, как подошел к дому. У подъезда терлись какие-то подозрительные личности. Громкие голоса, высокие фигуры трех парней и одной девушки. Я смутно помнил их лица, но никак не мог понять, откуда. — О, какие люди! Это ж Ник! Компания дружно повернула ко мне головы. И тут мне захотелось провалиться под землю. Это были ребята, с которыми я жил, когда был в детдоме. Отморозки еще те. У меня ухо до сих пор болит. — Привет, — может проканает, а? — Вас по семьям разобрали? — Не, восемнадцать стукнуло, — отвечал Саша. Самый сильный из всех. — А ты, я смотрю, живешь богато. Поделишься финансами со старыми друзьями? Он не спрашивал, а почти утверждал. Сердце ушло в пятки. — У меня нет денег, давайте как-нибудь в другой раз. Что-то я осмелел. Раньше слова не мог ему сказать, а теперь еще и отказываю. Попадет мне, ой попадет… — Да ладно тебе, Ник. Сильная рука хватает за плечо и прижимает к стене. За закрывшими мне обзор широкими плечами слышится издевательский смех. — Нам немного нужно. На пивас и сиги. По-хорошему просим. Я задрожал, а голос предательски сорвался. Становилось трудно дышать. — Сказал же, что у меня нет денег. Что вы ко мне прицепились? Я хотел оттолкнуть его, но осекся. Шею обожгло, воздух вокруг меня пропал, грудь сдавило спазмом. Это всего один палец, уткнувшийся в ямочку меж ключиц. Мне хотелось вырваться, но руки ослабели, перед глазами потемнело. Меня бьют по щекам и я сгораю. Так больно, что хочется кричать, но мои легкие сожжены. Ну почему я не могу привыкнуть и не обращать внимания на этот жар? Ноги подкашиваются и я падаю, но меня подхватывают, аккуратно сажая на землю. В карманах роются, ищут деньги. Я же говорил, что у меня ничего нет. — Он походу не врал… — И че терь делать? — Че, че? Валим. Шаги, удаляющиеся и ласкающие слух. Я приоткрываю глаза и кажется вижу у другого конца дома знакомую фигуру. Пусть он уйдет… — Какого хрена, Ник?! Не так громко, прошу. — Ты меня вообще слышишь? Может скорую? Через силу открываю глаза и мотаю головой. — Ты идти можешь? Давай донесу? Он все равно не послушает отказа, так что я просто прикрываю глаза. Меня поднимают над землей. Открывают дверь ключом, что был у меня в кармане и немного встряхивают. — На какой этаж? Интересно, может ли говорить кусок пепла? Но я же не настоящий… — Дес…ятый. Сорок седь…ая квар…квартира. Снова вырубаюсь. Его присутствие почему-то успокаивает, и мне становится немного легче. Я медленно собираюсь из хлопьев пепла, приобретая человеческую форму. Мне уже не так жарко, но из тела как будто выжали все соки. Мне тяжело дышать. Не знаю, сколько прошло времени. Открываю глаза. Я лежу на кровати в своей комнате, без верхней одежды. Мне кажется, или за окном стало как-то темнее? Сажусь на кровати и оглядываюсь. На самом ее краю, положив под голову собственный локоть, спит Андрей. Протягиваю руку, хочу потрясти его за плечо, но останавливаюсь. Я боюсь его коснуться, боюсь снова загореться. Из-за страха не нахожу ничего лучше, чем швырнуть в парня подушкой. Сонные глаза открылись, и он словно подпрыгнул на кровати, сразу смотря в мою сторону. Я сам не понял, как оказался в кольце прохладных рук, прижавших меня к сильной груди. Перехватило дыхание, но жара не было. Было что-то другое. Спокойствие, чувство защищенности. — Ты почему остался? — стараюсь говорить как можно непринужденнее, не выходит. — Не мог оставить тебя одного без сознания. Я волновался. Волновался он. Ага, конечно. Так я ему и поверю. — Андрей? Отпусти меня пожалуйста. Но он не отпускает, сжимает сильнее, воздуха не хватает. — Мне больно. Наглая ложь, но иначе он не отпустил бы. Я его не понимаю. Вроде такой хороший, а на деле…все такой же. Как же сложно. Хочу, чтобы его не было в моей жизни. Хотя, нет. Хочу, чтобы он никогда в ней не появлялся. Просто, если он вдруг исчезнет, мне будет нехватать чего-то такого. Мы сидим напротив, он держит мою руку и даже не думает отпускать, а я не хочу врать. Мне хорошо. По-настоящему. Так хочется, чтобы этот момент не кончался. Однако нарушить тишину все же приходится. — Который час? — Почти девять. Чего?! Сколько же я проспал? Я давно так надолго не вырубался. Должно быть я просто отвык от огня. Все эти прикосновения сделали меня слабее. Я превращаюсь в оголенный нерв. Эта беззащитность бесит меня еще больше, чем моя фобия и этот гад напротив. — Тебе наверное пора. Моя мать скоро вернется. И снова ложь. У Оксаны сегодня ночная смена в больнице, будет только завтра днем. — Никит, послушай, — он чуть сильнее сжал мою ладонь, по телу пробежала стая мурашек, — Прости меня. Я сам не знаю, что на меня нашло. Запаниковал. Понимаешь? Я кивнул, сам не понимая, почему. Я был все еще зол на него, но то, что Андрей сделал сегодня, заслуживает как минимум благодарности. Он смотрит так открыто, виновато, что мне начинает хотеться его простить. Собираюсь с силами, подаюсь вперед и оставляю в уголке его губ поцелуй. Тут до меня дошло, что я сам захотел прикоснуться к человеку. Сам, без принуждения. Раньше инициативу проявлял только Андрей, а теперь… Это чувство не передать простыми словами. Замираю в паре сантиметров от его лица, чувствую, как дыхание опаляет кожу. Но я не боюсь этого жара. Не боюсь этого человека. Я ему доверяю. Эта грань слишком тонка, но я стараюсь сохранить равновесие хотя бы на один краткий миг. — А это за что? — За сегодняшнее. И за цветы. Они были очень красивыми. Он улыбается, как самый счастливый человек на свете. Не много ли в его поведении фальши? Возможно над вопросом доверия еще придется подумать. — Позволь мне… Не успеваю ответить, как чувствую на губах приятное тепло. Так невинно и нежно. Я не отстраняюсь, но и не отвечаю. Я все еще боюсь. Прохладная рука обнимает меня за талию, Только сейчас понимаю, что на мне кроме футболки и джинс… А, черт с ним. Я отвечаю. Сначала неуверенно, после пылко. Его руки были везде. Я не мог нормально дышать, но мне это нравилось, и я не хотел прекращать. Поцелуи сместились на шею, дальше на плечи, грудь. Я очень плохо соображал, что происходит, так что очнулся только когда очутился под сильным телом. Губы Андрея осыпали легкими поцелуями мое лицо, а руки блуждали по дрожащему телу. Я хочу оттолкнуть. Не хочу, чтобы все так… — Не надо… Язык заплетается и мне становится сложно говорить. — Больно? Дрожащие пальцы путаются в светлых волосах. — Нет, просто… — Тогда что не так? Он злится? Ну да, я бы тоже злился, окажись я на его месте. — Я не хочу, чтобы все так… Просто я не готов, вот и все. Я понимал, что несу какой-то бред, но этот бред подействовал на парня отрезвляюще. Он лег рядом, после садясь на край кровати, должно быть собираясь уйти. — Позволь мне остаться. Так тихо, что я едва его слышу. Не понимаю, снова ничего не понимаю. Зачем ему все это? Чтобы узнать меня? Вряд ли. Может я для него просто объект влечения? Может и так. — Только не слишком близко. Соглашаюсь, сам не понимая, почему. Спать хотелось адски. После такого нагруженного дня я мог только развалиться на кровати, лечь под одеяло спиной к верху и провалиться в сон. Но я все равно слышал чужое дыхание и чувствовал шевеление рядом с собой. Где-то совсем близко.