Постарайся выжить

The Sweet ~ Ballroom Blitz.

      Приняв утренний душ и завернувшись в полотенце, я было собралась отправиться к шкафу — выбирать наряд, но, пройдя мимо зеркала, решила вернуться обратно и поглядеть на девушку в нём. Голубые глаза, тёмные волосы, розовые губы. Я толком не могу понять, чем я привлекаю внимание людей. Хотелось бы скул побольше и нос чуть менее вздёрнутый.       Мне нравится внешность мамы. По ней сразу можно сказать, что она женщина красивая, но строгая и статная. А что можно сказать по моему лицу?       Подойдя к шкафу и открыв его, я сразу остановила свой выбор на белой футболке и синей рубашке. Она подойдёт к моим глазам, но чёрные штаны не дадут людям думать, что я тихоня-мышь. Сегодня по центральному каналу обещали хорошую погоду, так что рубашку завязываю на поясе. Пара браслетов, колец и цепей на шею — и вот мой образ готов. Только нужно будет снять тапки-кролики.       Теперь надо заглянуть к Джеку в комнату. Наверняка, он ещё дрыхнет.       Открываю дверь, и ко мне в ноздри сразу бросается отвратный запах. Как будто что-то сдохло и лежит тут уже неделю.       Вещи разбросаны, ступить некуда. Стены увешаны плакатами и различной ерундой. Куча комков бумаги поглотила рабочий стол. Как на барахолке, найти можно всякое: чашки из-под чая с засохшей заваркой на дне, гантели, одну верёвку, сапоги, провода и тряпки, а в центре всего этого бедлама на своей кровати — спящего Джека.       Надо его разбудить, но сперва отыщем источник этого зловония. Иду на запах тухлятины, чудом не споткнувшись о корзину с мусором. Удивительно, но мусорка чиста, хотя конечно — всё на полу.       Вонь приводит меня к стеллажу с книгами. Обнюхиваю книги по очереди. Взяв тяжёлый том по биологии, я чуть не задохнулась. Тут же отшвыриваю книгу в сторону. Нужно отдышаться. Книга раскрылась, и я увидела источник вони. Кусок пирога, наверное, недельной давности.       Господи, а ещё вчера я называла себя свиньёй.       К книге я больше не прикоснусь. Беру две лыжные палки, валявшиеся немного поодаль. Закапываю учебник и «десерт» под толстовку и носки.       Отбрасываю палки подальше от себя и иду будить брата. Благо, комната хоть как-то освещена, и я не рухнула в груду грязных вещей. Противней может быть лишь купание в компостной яме.       Джек спит как морская звезда. На нём нет футболки, так что стягивать одеяло не стоит. Мало ли там ещё чего нет — штанов, к примеру.       Тормошу брата за плечо, однако реакции никакой.       — Джек, чёрт, вставай.       Пара шлепков по щекам — сопение в ответ. Благо, мне на ум приходит идея. Я сажусь ему на грудь, зажимаю пальцами нос и жду.       Ожидание не было долгим, через пару секунд Джек вскакивает с кровати, как ошпаренный, тем самым скидывая меня на пол. Я больно ударяюсь головой об угол прикроватной тумбы.       Джек ошарашенно кричит:       — Делия, ты совсем идиотка? У тебя с головой порядок? — затем глядит на меня. — Кажется, уже нет.       Опомнившись, он помогает мне встать с пола, и я замечаю, что, к счастью, штаны всё-таки на нём. Его обида вмиг куда-то девается, и он обеспокоенно интересуется, не больно ли мне.       — Нет… — морщась, потираю затылок рукой. — Всё нормально.       — Кто так вообще людей с утра будит?       — Ну, ты спал как убитый, что мне ещё делать? И вообще, мы уже опаздываем, — смотрю на часы, — через десять минут жду у ворот.       С этими словами я удаляюсь из комнаты.       Спустившись бегом по лестнице и захватив кожаную куртку с вешалки, я выхожу на улицу.       Утро холодное, хотя в новостях обещали тёплый день. Светлая голова Фина пока не показывалась на горизонте, так что сегодня буду ждать мальчиков, а не наоборот, как это обычно бывает. Кутаюсь в куртку посильней, может, стоило надеть что-то потеплее?       Смотрю на часы. Блин, надо себя чем-нибудь развлечь, а заодно и согреться. Отстукиваю ногами знакомую мелодию и растираю ладони друг об друга. Наверное, со стороны я выгляжу глупо. К счастью, мне на ум приходит более приятное занятие, чем это. Роюсь в карманах куртки и достаю почти пустую пачку сигарет. С недавних пор это — моё новое «развлечение».       Достаю одну сигарету из пачки и поджигаю её кончик зажигалкой, найденной в туалете одной из кафешек, свои почему-то всегда теряю. Делаю одну затяжку за другой. Чувствую, как приятное тепло разливается по легким. Пока не выдыхаю, хочу насладиться привкусом. Да, вредно, я прекрасно знаю, но только от этого ещё приятнее. Вместе с табачным дымом из меня выходит и всё накопившееся за последние дни. Осталась лишь пустота, которую вскоре заполнят события сегодняшнего. И так раз за разом. Сигареты что-то вроде успокоительного для меня.       — Кхм-кхм, — слышу у себя за спиной. Тут же бросаю сигарету в пустую урну для цветов. Оборачиваюсь на звук.       — Пап? — удивляюсь я.       — А мама знает? — отец останавливается рядом со мной, не глядя в мою сторону, суёт руки в карманы пальто,.— Хотя, конечно нет, иначе тебя в живых уже не было бы.       Он смотрит на ворота, отделяющие наш двор от дороги, которая идёт вдоль всей Деревни победителей. Рассматривает их, будто там есть что-то интересное, хотя и дураку понятно, что он просто ждёт от меня объяснений, а я не знаю, что и сказать.       Отец прерывает тишину:       — Долго?       — Что?       — Долго? — переспрашивает он.       — Полгода, — склонив голову, отвечаю я.       Теперь его взгляд опускается на трещинки крыльца. Папа проводит по ним глазами, словно запоминая каждую из них. Это продолжается недолго, отец поворачивается ко мне:       — Я не против, что ты куришь, я против того, что ты скрыла это от меня. Это касается многого. Думаю, что не надо тебя наказывать. В следующий раз предупреди меня.       Он берёт меня за руку и улыбается.       — Хорошо, а мама?       — Ты что? Она тебя убьёт и разбираться не станет, — говорит он, посмеявшись. — Не волнуйся, я ей не скажу.       Сзади слышится звук хлопающей двери. Джек соизволил собраться. Всунул мне в руки забытую дома школьную сумку. Ну и растяпа же я.       Попрощавшись с отцом, мы вышли за ворота дома. К нам подоспел Финник. Он, как всегда, ущипнул меня за бок и пожелал доброго утра.       По дороге в школу мы зашли в кофейню на окраине. Кофе здесь отвратительный, но Джек и Финн уверяют, что это лучшее из всего, что они когда-либо пили, но, по-моему, это отвратительное дешёвое пойло. Впрочем, я не жалуюсь — это единственное место, где мне продадут сигареты.       — Тонкие, пожалуйста, — сказала я, положив деньги на прилавок.

***

      Ну где же он? Я торчу в школьном кампусе уже четверть часа. Все из-за Рэтта, он проспал первый урок, а меня попросил встретить его у школы. Говорит о каком-то подарке для меня.       Сверху со скрипом открывается окно и из него тут же выглядывает белокурая дежурная по школе.       — Что ты тут забыла?       Я игнорирую её вопрос, сложив руки на груди. Какое ей дело? Выскочка недоразвитая.       Она повторят свой вопрос ещё два раза. Будто от этого что-то изменится. Наконец её ум извергает что-то новое:       — Кто дал тебе разрешение на прогул? — с язвительной улыбкой пищит блондинка.       — О, конечно, — делаю вид, что ищу что-то в карманах куртки. Через пару секунд высовываю оттуда руку, показывая любопытной выскочке средний палец. — Вот оно.       Она раскрывает рот в изумлении, а затем её голова исчезает из окна. Забыла его закрыть, значит сейчас оттуда выглянет кто-то посерьёзнее. К примеру, завуч. Решаю не испытывать судьбу и скрываюсь с кампуса. Есть такое место, где меня не найдут, и откуда я увижу Рэтта, если он подъедет к школе.       Пробегаю побыстрее холл и попадаю на спортивную площадку, сейчас здесь тренировка параллельного класса, лучше бы меня не заметили. Захожу под скамьи, идущие вверх по стадиону. Быстрым шагом, стараясь не споткнуться о балки, миную спортивное поле.       Хорошо бы дальше пройти вдоль третьего корпуса, но сейчас это слишком опасно. Поймают — отправят на урок, да ещё и Финнику достанется. Друг помог мне выйти из класса, сказал, что мне плохо и он проводит меня до медпункта. Не знаю, что он сказал, когда вернулся, но до стычки с дежурной по школе меня никто пока не хватился. А ведь наверняка выскочка пошла за заместителем директора. У меня уже три предупреждения за год. Схвачу ещё одно, и родителей вызовут в школу.       Ну вот я и на месте, корпус второй. Здесь всегда можно укрыться от надоедливых дежурных, есть несколько укромных мест. Туалет на втором этаже, но это временно, пока он сломан. Что-то застряло в трубах. К тому же там воняет. Коморка уборщика под лестницей тоже не вариант, оттуда я уж точно не увижу Рэтта.       Единственный вариант — крыша. За деревьями меня не видно с других корпусов, зато я сама отлично увижу парковку, на которой вскоре появится знакомая чёрная машина.       Поднимаюсь по служебной лестнице. Дверь на крышу никогда не бывает заперта. Когда-то давно один выпускник сломал монтировкой замок, тем самым оставив о себе добрую память у потомков. Никто из учителей об этом не знает. Да что там, даже не всем ученикам известно.       Ну вот я и поднялась к заветной двери. Смотрю на часы — двадцать одна минута до конца первого урока. Вдруг из-за двери послышался шум, точнее, крики. И какие-то разговоры. Немного подумав, медленно открываю дверь. Нельзя, чтобы меня заметили, вдруг что?       Происходящее на крыше вогнало меня в ступор. Девушки встали в круг и поочередно наносят удары своей жертве. Я не вижу её лица из-за того, что мучительницы кидают её друг к другу, как куклу, но даже стой она передо мной, я бы её не узнала. Судя по крикам девушек, жертва никто иная, как новенькая в школе. Им всегда не легко приходится.       Обычно я в такое не ввязываюсь и просто прохожу мимо, но во главе «банды» нападавших я замечаю Нэйтан Колфилд — старую знакомую. И что-то мне подсказывает, что сейчас подходящий момент для сведения счётов. Пока меня заметили лишь несколько её подпевал. Я, едва не срываясь на бег, подхожу к ней и даю кулаком по затылку. Однако что такой громиле от моих ударов? Нэйтан лишь слегка пошатнулась.       — Хах, ты хоть знаешь, что сейчас сделала? — придя в себя от небольшого шока, говорит брюнетка с удивлением.       — Это называется дать по тупой роже. Либо ты врождённая идиотка, либо я не рассчитала силы.       Колфилд даёт знак другим девушкам, и они потихоньку начинают окружать меня. Мозгов у Нэйтан не много, зато людей вокруг себя собрать умеет. Стою не шелохнувшись — нельзя проявлять слабость, иначе через небольшой отрезок времени я буду валяться избитая рядом с этой несчастной. Сейчас моё оружие — это язык. С губ срываются первые слова, что пришли мне на ум.       — Семеро на одну? Колфилд, это твой стиль?       — Что ты имеешь в виду?       — Почему бы нам не разобраться один на один? Как насчёт старого депо на окраине Шлака? Люди там не ходят. Особенно по ночам.       Нэйтан жестом приказывает своим прихвостням остановиться. Мне удалось заинтересовать её. Надо цепляться за уступ. Колфилд делает круг вокруг меня, оглядывая с ног до головы. Неприятно чувствовать её взгляд у себя на затылке. Встав передо мной, она говорит с наигранно нахмуренными бровями:       — Откуда мне знать, что это не ловушка? И что ты, вообще, придёшь?       — Правильно думаешь, неоткуда. Но разве на следующий день вся школа не узнает, что я струсила и не пришла? А уж тем более, привела друзей.       — Во сколько?       Развожу руками.       — Выбирай.       — В полночь у депо. Я приду одна, чего и тебе советую.       С этими словами она развернулась и пошла прочь с крыши. Подпевалы одаривают меня ухмылками и так называемыми грозными взглядами, на которые я отвечаю лишь улыбкой. Девушки удалились вслед за своим полководцем, наперебой обсуждая самые пикантные моменты боя, точнее, избиения.       Стоило скрыться последней обидчице, как сзади послышались шорохи и робкое бормотание:       — С… спасибо, что спас… ла меня, если бы не ты… то… — дальше я уже не слышала. Стоило посмотреть на её избитое лицо, я тут же потеряла дар речи. Неприятное ощущение в груди заставило меня сделать глубокий вдох.       Девушка тянет ко мне руки, желая, чтобы я помогла ей встать. Беру её за руку и тяну на себя. Она облокачивается мне на плечо и продолжает осыпать благодарностями. А я задыхаюсь от запаха крови и пыли. Глаза ничего не видят, кроме порезов и синяков.       Позабыв о Рэтте и его прогулах, я устремляюсь прочь. Девушка позади кричит мне, чтобы я остановилась, но я не могу находиться там, да и вряд ли смогу отныне.       Надо бежать… Бежать подальше.       Бегом спускаюсь с лестницы и влетаю в нерабочий туалет для девочек. Открываю кран и ополаскиваю лицо водой. Прижав руки к голове, удерживаю волосы у затылка. Смотрю в зеркало, нельзя чтобы меня кто-нибудь увидел в таком состоянии. Зачем убежала?       Похоже, прозвенел звонок, раз из коридора доносится гул толпы. Надо взять себя в руки. Какой там следующий? История Панема? Вот там и успокоюсь.

***

      Как и обещали метеорологи — погода резко переменилась. За окнами ярко светило солнце, а с неба — все до единого — исчезли облака. Всем нравится тёплая погода с лёгким ветерком. Сразу становится весело, и странное чувство приятного наполняет тебя.       Однако в классе истории Панема стояла адская жара. Не хочется даже движения лишнего сделать, не то что слушать лекцию. Лысый мистер Кабб монотонно ровным, без всякого выражения голосом рассказывает нам о временах правления Капитолийского тирана. Ходит по классу, держа в левой руке учебник, а другой поправляя рамки на стенах с фотографиями Победителей. Странно вот так вот сидеть в кабинете с фотографиями родителей и знакомых. Ну, а тем более, читать о маме с папой в учебнике.       Не каждый поймёт, каково это, когда учитель рассказывает о любви твоих родителей, что спасла им жизнь или о том, как твоя мать стала символом революции. Меня понимают только Джек, Финник, Рэтт и Крисс — дочь Джоанны Мэйсон, чей портрет, к слову, висит возле моей головы. Мы чётко дали себе понять, что родители дома и те, о которых написано на страницах учебников — это разные люди. Так легче смотреть в глаза собственным отцу и матери.       Дома мы тоже не особо обсуждаем такие темы, мама всегда расстраивается. Ну, а с одноклассниками тем более. Сейчас на меня устремились их взгляды. Некоторые перешёптываются друг с другом, а кто-то тихо шутит и смеётся, надеясь, что я не слышу его. В дверь кабинета стучат, и учитель отвлекается на вошедшую библиотекаршу. Они обсуждают какие-то вопросы, а тем временем меня зовёт игрок школьной спортивной команды Фред Баунс:       — Мелларк, эй. А твоя мама правда под подушкой держит лук и стрелы? — при этом он двусмысленно улыбается. Не успеваю я ему нагрубить, как кривозубый Церис Хард подхватывает идею.       — Ты что, Фред, что за глупый вопрос? Корделия, лучше ответь, твои родители все ещё симулируют отношения? А вас с братом они тоже симулировали?       — Закрой рот, Церис. Иначе на один зуб меньше будет, — вступается за меня Финник. Он деловито откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.       Церис тут же умолк, однако Фреда Одэйру не запугать.       — Ну, а чего ТЫ свой рот открыл? Или слабоумие досталось тебе от мамочки?       Это было жестоко. Жестоко даже для задиры Баунса. Я и моргнуть не успеваю, как Финник молниеносно подскакивает и кидается на Фреда. Последний, видимо, не ожидает этого, потому в следующую секунду он падает под весом Фина. Одэйр бьёт без разбора, попадая то по носу, то по скулам спортсмена.       Вскакиваю с места и оттаскиваю друга от Баунса. Не потому, что мне жалко этого идиота, нет. Просто опомнившись, Фред поднимается на ноги, и если бы не я и мистер Кабб, то наверняка аккуратное лицо Финника лишилось бы прямого носа.       Учитель схватил Баунса за плечи и быстро вывел из класса, попутно обругивая. Я даже удивилась: щуплый мужичок в клетчатой рубашке удержал такого качка, как Фред.       Прозвенел звонок, Финник сердито вырвался у меня из рук и выбежал из класса. Догонять я его не стала, сейчас такой момент, когда другу надо побыть одному. Ученики поспешили покинуть класс. Я собрала свои вещи и последовала их примеру.       Финник не из тех, кто принимает что-либо близко к сердцу. Просто иногда парню требуется время, чтобы отойти от очередной обиды. Поразмыслить и понять, что это лишь слова, а затем снова возвести защитную стену по кирпичику, которая падает, как и предыдущие.       Я понимаю его, ведь сама надеваю маску безразличия для окружающих. Делаю вид, что мне всё равно. Иногда я сомневаюсь в надобности такой защиты. Может, если бы я не скрывала свои чувства, люди бы не так часто ранили их.       Сейчас у меня обед, и у Джека, наверное, тоже. Надо рассказать ему о случившемся. За себя я не в обиде, давно привыкла к идиотским вопросам, а вот Финника ударили ниже пояса. Баунс ещё отплатит за свою подлость. Подхожу к шкафчику и складываю туда ненужные учебники.       — Бу, — кто-то щипает меня сзади, совсем как Финник утром. Крисс — ясное дело. И я не ошиблась.       — Ты что, язык сожрала? Приём? Двенадцатый дистрикт? — подруга начинает говорить в мнимую рацию, при этом пританцовывая какой-то странный танец.       — Крисс, я не в настроении, мне не до игр, — беру сумку и быстрым шагом иду по коридору.       — А что случилось? Опять с Китнисс поссорились? — подруга не отстаёт, чуть ли не бегом поспевая за мной, и её выкрашенные в красный волосы шлейфом вьются за ней.       Не хочу рассказывать ей о случившемся на крыше и уроке. Вообще, я не в настроении. Поэтому я ссылаюсь на головную боль, и мы вместе идём на обед. Погода тёплая, поэтому можно поесть во дворе на свежем воздухе. Надеюсь, Джек тоже так решил.

***

      Как и предполагалось, мы с Джеком не успевали зайти домой по дороге на вокзал, иначе могли опоздать. Мамин с папой отъезд намечен на 3:30. Помимо родителей, уезжают ещё и Финник с Энни, Хэймитч и Джоанна Мэйсон — куда же без неё? Надеюсь, последняя сумеет развеселить маму, ведь почти наверняка она будет ходить по поезду, как привидение.       Через двадцать минут поезд отъедет в одиннадцатый Дистрикт, а затем в десятый, девятый и так далее по убывающей, собирая победителей, пока не достигнет Капитолия. Джек до сих пор дуется на меня из-за того, что я просветила его лишь за обедом. Я бы сказала раньше, но у меня сегодня был довольно сложный день. Да и родители узнали об этом лишь позавчера.       Выйдя со двора школы, мы расстались с друзьями. Крисс пошла с Финном к нему домой. На мой вопрос, не хочет ли он проводить родителей, ответил, что они уже попрощались утром, как и Крисс с Джоанной. Подруга пообещала, что успокоит Финна.       Рэтта тоже мало беспокоит отъезд отца. Он, как и Хеймитч, не особенно любит такие нежности, тем более, Эффи остаётся в качестве всеобщей нянечки, что Рэтта не очень-то радует. Мы с Джеком даже сочувствуем ему: остаться с этой женщиной в одном доме на несколько дней — кто вообще выдержит такое? Теперь, когда единственный защитник уезжает в Капитолий, Эффи затаскает сына по магазинам и, скорее всего, заставит покрасить рыжие волосы в голубой, в тон к своему пальто. Хотя она же не совсем двинутая.       Пожалуй, единственным плюсом мучений Эбернетти-младшего будет то, что к нам Эффи будет заглядывать поменьше, ведь если бы не Рэтт, то с синими волосами ходили бы уже мы с Джеком. Хотя Джеку больше пойдёт серый, в тон к глазам. Мы уже на центральной площади, а братишка ничего так и не сказал. Ой, ну простите, ваше величество.       — Так и будешь притворяться шлангом? — спросила я, на что он лишь фыркнул. Пусть дуется сколько угодно, больше слова не скажу.       Так мы и дошли до железнодорожной станции, в полной тишине. На платформе было не протолкнуться, провожал чуть ли не весь Дистрикт. Я уж не говорю о репортерах — их набежала целая армия. Каждый хотел заснять легендарных победителей. А тем более, их детей. Зря мы не попрощались утром.       — Как же нам добраться до мамы с папой?       Джек пожал плечами и нехотя ответил:       — Ну… Давай идти в центр скопления этих стервятников. Видишь парик Эффи? — он указал куда-то пальцем. И правда, синий парик виднелся в толпе. Видимо, Эффи успела раньше нас и сейчас шла к нужному вагону.       — Нам не протолкнуться.       — Поспорим? — Джек резко хватает меня за руку и тащит сквозь толпу. Люди охают и ахают, сыплют ругательствами вслед, а я стараюсь не выпустить руку брата. Когда мне кажется, что вот-вот наши руки расцепятся, Джек резко останавливается как вкопанный, и по инерции я врезаюсь в его спину. Выглянув из-за Джека, вижу какого-то здорового мужика с густыми усами, сложившего руки на груди. Громила нахмурился и выкрикнул:       — Тебя с подружкой манерам научить? Куда прешь без очереди? — крикнул он на Джека, да так, что у меня аж колени содрогнулись. Джек делает шаг назад, чуть не наступая мне на ногу.       — Слушай, брат, нам проблемы не нужны… — с трусоватой улыбкой отвечает братец. Однако усатый дядя не дал ему закончить, схватив за ворот свитера.       Я едва ли не вскрикиваю, когда один из журналистов с толстыми очками, одетый в деловой костюм, с помощником отталкивает в сторону усача и, схватив меня с братом за плечи, ведёт нас к вагонам.       — Расступитесь, народ, тут важные люди идут! — деловито прикрикивает он на толпу.       Это мы, что ли? Джек удивлённо глядит на меня, ровно как и я смотрю на него. Хотя надо отдать очкарику должное, толпа расступается, и вот мы уже стоим окружённые репортерами, а рядом родители, Хэймитч с Эффи и Одэйры. Ну и Джоанна Мэйсон, матом орущая в камеру.       — Какого хрена устроили эти ублюдки?! — при этом она размахивает руками, чем пугает рядом стоящую Энни.       — Глядите, кого птички принесли, — с улыбкой кричит Хэймитч, завидев нас. — А где твой сынуля, Одэйр?       — Мы попрощались ещё утром, зная, что будет давка.       Я по очереди прощаюсь с Энни и старшим Фиником.       — А про меня забыла, да? — говорит Хэймитч и приподнимает меня над землёй в объятиях. — Ты там присмотри за моим оболтусом, — шепчет он мне на ухо.       — Хорошо… — уже в пустоту соглашаюсь я. Хэймитч отвлекается на запрыгнувшего к нему на закорки Джека и начинает катать его как маленького.       — Ну что за балаган? — слышу я голос отца.       Он, видимо, не ожидал, что дочь вот так запрыгнет на него, поэтому чуть пошатнулся, но в следующий миг уже прижимал меня к себе. Вокруг тут же замигали вспышки и раздались щелчки фотоаппаратов. К нам подошли мама с Джеком, мы все обнялись. Кучка журналистов тут же загудела, а стоило нам разомкнуть семейное объятие, как тут же к нам устремились репортеры с операторами. Они наперебой сыпали на нас вопросами. Голоса срослись в один непонятный гул, так что я ничего не могла разобрать. Верчу головой туда-сюда. От волнения нечем дышать. Джек же, напротив, старается отвечать. Как он вообще что-то слышит?       Хэймитч проводил родителей подальше в вагон, я даже сказать ничего не успела. Лишь уловила мамин взгляд. «Береги себя», — будто сказала она мне. Я пытаюсь рассмотреть в её лице ещё что-то, но дверь поезда закрывается, а к нам с братом подбегает взволнованная Эффи. Размахивая руками, она отгоняет журналистов.       — Расходитесь, ра-а-сходитесь, дамы и господа, не на что тут больше смотреть, — безуспешно поправляя парик, кричала женщина. Она взяла меня и Джека за руки и повела прочь с платформы. За нами на ходу бежало несколько журналистов, щёлкая нас. Дурдом какой-то. Ну, а Джек всё ещё как-то умудрялся отвечать на вопросы.       Просто удивительно, сколько в Эффи силы и напора. Она вывела нас с вокзала, толкая людей, как броневик. Пока мы шли до дома, женщина всё время тараторила о том, как она отвыкла от такого внимания, и если бы она знала сколько народу набежит, то надела бы сиреневые туфли, а не синие. Я в основном старалась не слушать её, а вот Джек не удержался от примечания:       — Эффи, у тебя парик съехал, — при этом он покрутил пальцем вокруг своей головы, добавляя ситуации ещё более смешной оттенок.       — Как? Что? Вы не могли сказать мне раньше? Я ведь на всю страну опозорена!       Слава богу, что на дороге, ведущей в деревню победителей, никогда не бывает ни души. Хотя я уверена, что её слова донеслись до самого рынка. Она всегда говорила чуть громче, чем требуется, и иногда от её голоса звенело в ушах.       Вот мы и дошли до дома.       — О, ключи у меня! — воскликнула Эффи и прошла вперёд, да так, что я чуть не упала в мамины примулы, растущие на лужайке.       Она открыла дверь и, на ходу снимая с себя верхнюю одежду, устремилась на кухню. Мы с братом бросили рюкзаки на пол и пошли за ней.       — Эффи, по-моему, ты перепутала дом. Это наш, твой в другой стороне, — говорит ей Джек.       Она остановилась и уверенно произнесла:       — Я приготовлю вам поесть, — потрепала нас за щёки и направилась в сторону кухни.       — С чего это такой всплеск внимания? — спрашиваю я у Джека.       В ответ он жмёт плечами:       — Не знаю. А она готовить умеет?       Джарвис, увидев Эффи, сперва испугался, а потом поспешил выпроводить её с кухни. Конечно же, его попытки не увенчались успехом.       Мы с братом засмеялись и пошли делать уроки. Дурацкие уравнения никак не хотели поддаваться мне, а снизу слышался звук падения кухонной утвари, возмущение дворецкого и громкая ругань на духовку.