Постарайся выжить

Radiohead ~ 15 step.

К вечеру сильно похолодало. Джарвис затопил два камина — в гостиной и столовой. Весь день старик ходил недовольный, а всё потому, что Эффи решила похозяйничать на кухне. Благо, она вспомнила о существовании собственного сына, и, оставив бобовый суп в кастрюле на столе, поспешила удалиться. Есть бобовый суп не хотелось, тем более приготовленный руками Эффи. Как-то раз на семейном пикнике она посолила котлеты сахаром, а вместо вишнёвого сока поставила на стол самодельное вино мужа. Десятилетнему Джеку даже понравилось, что сильно разозлило маму и рассмешило Хеймитча. Мама боялась, что Джек пристрастится, а Хеймитч до сих пор думает, что растёт его собутыльник. Ну что ж, есть-то всё равно хочется. Суп я точно не буду, а вот со вчерашнего ужина должно было что-нибудь, да остаться. Спускаюсь в столовую. Джек уже сидит за столом и ковыряет ложкой в тарелке. Выглядит не очень аппетитно, хотя Джеку, похоже, без разницы — он смотрит в тарелку, но мысли его далеко за пределами дома. Я знаю: он думает о родителях. Беспокоится о причине их отъезда. Я знаю, потому что ещё вчера ломала над этим голову и не находила себе места. Сегодня всё прошло, я даже удивлена — почему так быстро. Джарвис тоже сидит за столом. Он всем своим видом показывает, как недоволен супом и вообще всем. Иду на кухню к холодильнику. От вчерашнего ужина остался лишь один соус. Ставлю его на плиту, чтобы разогреть. Настроение почему-то испортилось. Как-то пусто стало в доме. Джек встал со стула с тарелкой недоеденного супа. Войдя на кухню, он вылил остатки в раковину, помыл руки и ушёл в гостиную. Мы с Джарвисом переглядываемся. — Что это с ним? — спрашивает дворецкий. — Неужели суп такой отвратительный? — он заглядывает в кастрюлю, принюхивается. Поморщившись, говорит: — Действительно, это суп. — Не так уж он и плох, — защищаю Эффи, наливая себе соуса в тарелку. Мы ужинаем в тишине. Джарвис задавал вопросы типа: «Как дела в школе?» или «Как твой доклад?», но вскоре он бросил попытки разговорить меня. Я отвечала только дежурное «нормально», а думать о его вопросах всерьёз совсем не хотелось. После ужина я иду искать Джека. В гостиной его уже не было. Джарвис шумит тарелками на кухне. Я хотела помочь ему, но он настоял на том, чтобы я ушла и дала старику доделать его работу. Поднимаюсь в комнату Джека. Брат сидит на кровати со своей тетрадью. Он так и не дал мне посмотреть свои новые рисунки. Ему предлагали работать в школьной газете, но он так и не согласился. Там сидят одни неудачники да зазнайки — как он объяснил. Хотя думаю, Джеку просто не хватает смелости. Отодвигаю ногой кучу одежды на полу. Сажусь рядом с ним и заглядываю к нему в тетрадь. Он, улыбаясь, показывает мне свои наброски. — Да тебе бы художником быть, — говорю я, взяв тетрадь в руки. Он лишь улыбается. — Да нет же, я серьёзно. У тебя определённо есть талант. — Тоже мне, критик, — смеётся брат. Обиженно тыкаю его в бок. Джек падает на кровать, да так, что я подпрыгиваю на ней. — О-о-о… Ты убила меня… умираю, — он тянет руки в потолок и громко стонет. Я смеюсь, а он тут же подскакивает, услышав мой смех. — Ну, а если серьёзно: ты теперь у нас главная? — Джек, ты так это говоришь, будто я этому рада, — кладу руку ему на плечо. — Значит, ты не хочешь ответственности? — брат закидывает ногу на ногу и разворачивается ко мне. — В каком-то смысле, да. Мне не хочется ничего такого. Я и за себя-то отвечать не могу. Не говоря уже о тебе. Ты так любишь делать всякое, а я теперь крайней буду. Так что, братец, придётся тебе побыть тихоней. — Покомандуй ещё, — Джек поднимается с кровати и идёт в ванную. Я остаюсь сидеть, опустив голову. Нет, ну серьёзно: с чего он взял, что я буду командовать? Всё будет так же, как всегда. Или он злится, что за главного не он? Но это неразумно. Встаю, выхожу из комнаты и иду в свою спальню. Глупо ложиться так рано, тем более в пятницу, но мне просто больше ничего не остаётся делать. Плюхаюсь прямо на кровать, даже не удосужившись её расстелить.

***

Сквозь сон смутно слышу, как по окну бьёт ливень. Я будто не сплю вообще, а просто тихо подслушиваю дождь. Удары по стеклу становятся всё сильнее. Едва слышу тихое «Корделия», но, как и звук дождя, слова становятся всё громче, пока не перерастают в крик. И я просыпаюсь. — Корделия, — слышу я голос за окном. Встаю с кровати и лениво иду за халатом. Вновь слышу своё имя и стук. — Сейчас, — кричу надевая тапочки и накинув халат. Чёртов Рэтт, сто раз говорила, что не пойду больше с ним. Открываю окно. В него тут же просовывается рыжая голова парня. — Ну сколько ждать-то? — Столько, сколько нужно. Я спала, между прочим. — Ну простите, спящая красавица, что побеспокоил ваш сон. Однако тому есть важная причина, — пробормотал парень, стряхивая капли воды с кожаной куртки. Вопросительно поднимаю брови. Что на этот раз? — Хотел бы позвать тебя на прогулку. Как тебе? Серьёзно? Он думает, что я соглашусь, стоит ему только попросить? — Боюсь, мне придётся тебе отказать. — Почему же? — садясь на подоконник, спрашивает друг. — Думаю, в прошлый раз я ясно дала тебе понять, что наши ночные вылазки подошли к концу. — Ты всегда так говоришь, — поднимает ладонь ко рту, якобы зевая. — В итоге всегда соглашаешься. Складываю руки на груди. — В этот раз тебе нечем меня уговорить. Его губы складываются в ухмылку, а взгляд ясно даёт понять об обратном. — Что? — нахмурившись, спрашиваю я. Он не отвечает. Ждёт, пока от нетерпения начну расспрашивать. Делать этого я не собираюсь. Пусть говорит, если есть что. Видимо, Рэтт понимает это и, завидев на моем лице тень любопытства, наконец начинает: — Вот была бы ты как брат. Родители ушли, почему бы не повеселиться? — О чем ты говоришь? Джек давно спит. — Ну… Я бы не был так уверен в этом, — ухмылка превращается в самоуверенную улыбку. Друг глазами показывает на дверь в комнату Джека. Хочет, чтобы я проверила. Срываюсь с места и иду в спальню брата. Войдя в комнату, я увидела настольную лампу, направленную на открытое окно. Шкаф был открыт, а вещи разбросаны. Перевожу взгляд на кровать. Под одеялом явно что-то есть. Подойдя ближе, отдергиваю одеяло. Разумеется, я не застала брата. Вместо Джека на кровати лежит грязная обувь. Иногда я удивляюсь, как он может быть таким неряшливым, хотя сама ещё вчера с трудом заставляла себя убирать. Видимо, это семейное. — Ну что, удивлена? Конечно удивлена, чёрт возьми! У меня брат пропал; где его искать — понятия не имею. Оставили, называется, за главную. Джек тоже хорош — о чём он думал вообще? Знал же, что с ума сойду от переживаний. Моему возмущению не было предела. — К чему этот вопрос? Если хочешь знать, удивлена ли я, то, пожалуй, отвечу «нет», — говорю без эмоций на лице. — Я всегда в курсе местонахождения брата. — Поражён, ведь даже в такой ситуации ты абсолютно спокойна, — то ли наигранно, то ли удивлённо говорит Рэтт. — В какой именно ситуации? — не понимаю, к чему он клонит. — Ведь ты же не знаешь, где он, — усмехается парень и поправляет мне на лбу прядь волос. Отстраняюсь от него — зачем он это сделал? — Ты не прав, — возмущаюсь я, но слова звучат не так уверенно, как мне хотелось бы. — Тогда скажи, — слышу голос за спиной. Рэтт специально мучает меня. Он давно понял, что я понятия не имею, где Джек. Не отвечаю. Рэтт садится на кровать. — Думаю, тебе надо знать, что он в «Красном Дьяволе». — Что он там забыл? Друг лишь жмёт плечами: — Не знаю. Это тебе надо у него спросить, — он встаёт с кровати и идёт к открытому окну. Дождь уже затих и лишь капли, падающие с козырька крыши, напоминают о недавнем ливне. — Стой. Рэтт останавливается и спустя пару секунд разворачивается ко мне. В глазах стоит вопрос. Опускаю взгляд на пол. Нужно найти Джека и устроить ему взбучку. Он нарочно сбежал, зная, что я главная и в случае чего, спрашивать будут с меня. Глупо было идти в это место одной. Я появлялась там только в компании Крис или Рэтта, так как общество там не совсем приятное. — Отведи меня к брату. — С чего бы мне? — улыбается друг, оперевшись на подоконник. Рэтт — он и в Капитолии Рэтт. С ним надо по-хитрому. — Помнишь, у тебя был для меня подарок? Я хочу увидеть его. — Сейчас его у меня нет. Он в гараже у отца. Складываю руки на груди: — Значит, сперва зайдём в гараж. Он смеётся, но всё же соглашается. Прошу подождать снаружи, пока я переодеваюсь. Надеваю на себя чёрную майку и ту же кожаную куртку, что и сегодня. Убедившись, что Джарвис спит, я спускаюсь из окна по вязу, растущему аж до чердака. Рэтт любезно ловит меня снизу, и мы идём в сторону дома Эбернети.

***

Рэтт повернул ключ, и старый, покрытый ржавчиной замок тихонько щёлкнул. Дверь тут же со скрипом открылась, заставляя нас оглянуться в сторону дома. Но, похоже, никто не услышал скрипа. Ни в одном окне свет не горел, а дом будто заснул вместе со всеми своими хозяевами, кроме одного. Парень зашёл внутрь и включил свет. Я прошла за ним и помогла ему сдвинуть большую панель у стены. Затем друг, присев на корточки, приподнял кончиками пальцев плитку пола и извлёк оттуда некий предмет, завёрнутый в старую, пожелтевшую бумагу. — Что это? — с недоверием спрашиваю друга. Он ухмыляется и говорит: — Это, милая моя, то, что губит молодёжь и греет сердце старикам в одинокие вечера, — он разворачивает бумагу и протягивает мне тёмную бутылку. — Ты притащил меня сюда, чтобы показать пойло Хеймитча? — Что ты, — Рэтт с возмущением прижимает бутылку к груди. — Это тебе не пойло какое-нибудь. Дорогое вино с лучших нектарников одиннадцатого дистрикта не заслуживает к себе такого обращения! — Ужас какой, — посмеиваюсь я. — А серьёзно, как ты его достал? — О, ну это я расскажу тебе как-нибудь потом. Я же не поглядеть тебя позвал. — Даже и не думай… — не успеваю договорить — друг тащит меня прочь из гаража, не забыв при этом погасить свет. На вопрос, где же мы будем это распивать, он отвечает, что знает некое место, где нет народу и никто малолетних алкоголиков не потревожит. Рэтт ведёт меня через старые пригородные домики, раньше называемые Шлаком. Мамина семья жила здесь раньше, пока она не победила в Играх и ей не распределили дом в Деревне Победителей. Интересно, где стоял её старый дом? Я догадываюсь, куда меня ведёт Рэтт. В детстве родители часто водили меня с братом на Луговину. Мы играли там до вечера и не хотели уходить домой. Мама пела нам песни, которые мы заворожённо слушали с отцом. Однако со временем дети выросли и посещать Луговину стали лишь изредка — по дороге в лес или собрать свежих одуванчиков к салату. Рэтт стелет свою куртку на мокрую траву, и мы садимся на неё. Тучи рассеялись после дождя, на чистом небе ярко мерцали звезды, будто маленькие светлячки, которые живут в нашем саду. Кажется, только протяни руку и достанешь одну из них. Луна освещает собой всю поляну, а мокрая от дождя трава поблёскивает при её свете. В воздухе витает приятная прохлада. — Как тут красиво, — говорю я. — Да, красиво, — соглашается Рэтт, переведя на меня взгляд. Мы сидим молча некоторое время, смотря на небо. В траве завели песню сверчки. Какая-то птица из леса подала голос. «Наверное, зяблик», — думаю про себя. На прошлой неделе мы с мамой охотились на них. Удалось подстрелить лишь двух. А толку? Не стоит потраченного времени. — Слышал, что Фин вступился за тебя. — Да, это было мило с его стороны, учитывая, как он расстроился из-за Фреда. Рэтт усмехнулся: — Ты не обижайся, конечно, но на мой взгляд, не будь он таким слабаком, то слова Баунса даже бы до ушей его не дошли. — Финник не слабак, — возмущаюсь я. Обидно за друга. Что это нашло на Рэтта? — Одэйр дал отпор, да и что ему делать? Фред оскорбил его мать, — Рэтт лишь закатывает глаза. — А не потому ли ты это говоришь, что Фред Баунс твой приятель? — Нет, Делия, ты всё не так поняла. Я не хочу тебя обидеть… — не даю ему закончить, перебив: — Ты не меня сейчас оскорбляешь, мы говорим о Финнике. — Сдался тебе этот Финник. Что с него взять? — злится Рэтт. — Ты погляди на него. Вечный меланхолик, не удивительно, что у него мало друзей, странный он. Я не нахожу слов. Пить Рэтту явно нельзя, на язык лезет ерунда всякая. Хотя, возможно, алкоголь дал вырваться наружу его мыслям, и он говорит то, о чём действительно думает. Не знаю, что ответить. Просто смотрю ему в глаза. Он тоже не сводит взгляд с моих. Замахиваюсь и даю ему пощёчину. Видимо, ударяю слишком сильно, ладонь пронзает острая боль, а парень чуть отшатывается. Он не ожидал пощёчины, но через пару мгновений уже готов к ответным действиям. Я пугаюсь, когда он подлетает ко мне, хватает за плечи и… целует? Его губы касаются моих. Резко и требовательно. Я не хочу ему отвечать. Я не в силах сделать что-либо от удивления. Это не первый мой поцелуй, но ведь это Рэтт. Мы друзья, от него я точно этого не ожидала. Да и могла ли ожидать? Его губы мягкие, с привкусом вина, которое он пил. Столько раз глядя на них, я удивлялась, как они могут быть такими розовыми, но я точно никогда не задумывалась, какие они на ощупь. Рэтт пользуется тем, что я приоткрываю рот, и его язык тут же проскальзывает внутрь. Он движется в каком-то странном танце, известном лишь одному ему. Я всё ещё не отвечаю, но и ступор побороть не могу. Прихожу в себя, когда чувствую его руки у меня на талии. Кусаю его изо всех сил, Рэтт тут же отстраняется, прижимая пальцы к кровоточащей губе. Дыхание сбилось, жадно вдыхаю свежий воздух в лёгкие. Рэтт смотрит на меня, в его глазах обида. Что это, вообще, было? Вспоминаю о Джеке. Где он сейчас? Я тут пью, а он неизвестно где шляется. Нужно скорее найти его. Хороши детки. В четыре утра уезжает Джарвис, и если он заметит наше отсутствие, то проблем потом не оберёшься. — Отведи меня к брату, — говорю Рэтту, опустив глаза. Он не спорит. — Пойдём, — берёт бутылку, залпом делает несколько глотков и идёт в сторону города. Я подбираю с земли его куртку и следую за ним.