Постарайся выжить

Jessica Lange ~ Life on Mars?

Старое депо возвышалось над небольшой рощицей, окружившей его. Луна слабо освещала здание, а внутри лишь иногда проступали её лучи, но, несмотря на это, было достаточно светло. Под «достаточно светло» подразумевается, что в случае чего я не упаду, споткнувшись об одну из балок, входя внутрь. Я пришла раньше Колфилд. Надеюсь, она струсила и осталась сидеть у себя в жилище. Тогда можно пойти домой, но проблема в том, что я не знаю, сколько ещё мне здесь стоять, дожидаясь её. Ведь если я уйду, а она придёт следом за мной, то решит, будто Корделия Мелларк испугалась и не пришла. Страшно находиться здесь одной. Тихо, как в могиле, и только ветер заставляет старые натяжные тросы колыхаться, влетая внутрь сквозь дыры в потолке. Даже сверчков не слышно, хотя на дороге они не смолкали, оглушая меня своим пением. Пожалуй, я была бы рада даже обществу Нейтан. Помимо всего этого, тут ещё и холодно. Складываю руки на груди, пытаясь согреться. Не помогает. Достаю из кармана зажигалку и сигареты. Беру одну в рот и чиркаю пламенем, положив остальные обратно в карман. — Мама с папой не учили тебя, что курить вредно? — Колфилд показалась из тени. Похоже, она сдержала слово и пришла, а тем более одна. — Ты пришла, я… хм, поражена. Ну что? Будешь извиняться? — подношу сигарету к губам, втягивая отраву. Отраву, но такую сладкую. — За что мне извиняться? — удивляется Нейтан. Обходит вокруг меня. До чего же раздражает её привычка. Как волк на охоте. Я не смотрю на неё, лишь делаю очередную затяжку. Никотин помогает мне расслабиться. — Видимо, я сильно ударила тебя, раз ты так скоро забыла, — говорю, выпуская дым. — Первым делом ты извинишься перед той девушкой, и, кстати, кто она? Колфилд останавливается в десятке сантиметров от меня. Её волосы почти касаются моего лица, когда ветер заставляет их развеваться. Нейтан берёт сигарету у меня изо рта, закуривает. Разглядывает меня пару секунд, а потом выдыхает мне в лицо и кратко произносит: — Нет, — возвращает сигарету мне в рот и отворачивается. — Думаешь, я действительно хотела с тобой враждовать? — она разворачивается, усмехаясь. — Я предлагала дружбу, а ты? Помнишь? Ты посмеялась мне в лицо. Тебя погубит твоё высокомерие, Мелларк. Она снова начинает ходить вокруг меня. Высокомерие? Дружба с ней ни к чему хорошему не приведёт. Скольких она уже бросала, когда они ей надоедали? Она пользуется людьми. Такое и дружбой назвать нельзя. — Но я великодушно вновь протягиваю тебе свою руку, — продолжает Нейтан, стоя у меня за спиной. Поворачиваю голову. Заманчиво, но нет. — И быть одной из твоих подпевал? — смеюсь. — Ну уж нет, не дождёшься. Нейтан слегка опешила, но через секунду на её лице появилась улыбка. По-моему, в данный момент она не уместна, но, похоже, не смешно было только мне. Оглядевшись, я понимаю причину её веселья: мы не одни. Её шавки начали выступать из темноты. Колфилд соврала. — Как пожелаешь, — хихикнула девушка. — В таком случае… отсоси, Мелларк. Шавки и хозяйка загоготали, их ужасный смех напоминал ржач лошадей. Девушки стали наступать. Не выдержав, я решаю высказаться по этому поводу, всё равно терять мне, судя по всему, нечего. — Ужас, Нейтан, смеёшься, как кобыла. Лучше сделай всё молча. Не терзай мои уши. — Как же меня раздражает твоё высокомерие, но ничего, — Колфилд злится, — после сегодняшней ночи его у тебя поубавится. — Какое, к чертям собачьим, высокомерие? Что ты несёшь? — складываю руки на груди. Если и быть съеденной её гиенами, так прежде я повеселюсь. — Сука, как и твоя мамаша. Мелларки, думаете, вы лучше всех в дистрикте? Расфуфыренные богачи — вот вы кто. Твои родители весь город поглотили своей «благотворительностью», стараются как бы ещё из штанов выпрыгнуть, — глаза её полыхают злостью. — А ты и твой брат — вообще отдельная история. Держитесь особняком, мол, никто нам не ровня. Столпились в кучку вместе с другими привилегированными детишками и сидите в своей хвалёной Деревне Победителей, — Нейтан достаёт нож из кармана. Сердце уходит в пятки. — Кто-то должен был преподать тебе урок, куколка. Она набрасывается на меня, живот пронзает острая боль. Я падаю в попытке схватиться за кровоточащую рану. Нейтан бьёт меня ногами по спине. Девушки присоединяются к своему лидеру. Удар по рёбрам — крик, ещё удар — снова крик. И так раз за разом. Кто знал, что Нейтан зайдёт так далеко? Я прошу их остановиться — не могу терпеть ужасную боль. Тогда Колфилд берёт меня за волосы и приподнимает над полом так, чтобы я видела её. — Запомни моё лицо. Я победила. Я та, кто унизила тебя, та, кто преподала тебе урок, — усмехается сквозь зубы. — Позор, — она гладит меня по щеке, почти нежно. — Позор, — поправляет выбившуюся прядь за ухо, — позор… Ничего больше не сказав, она встала и пошла к выходу, жестом приказав своим шестёркам заканчивать. Девушки встали вокруг меня, глядя сверху вниз. Я уже смирилась с неизбежным. Тяжело сглатываю. Почему Нейтан не сделала это сама? Почему не добила лично? Закрываю глаза, тело бьёт мелкая дрожь. Сейчас я умру. У входа слышится какой-то шум. Поворачиваю голову. Рядом со мной лежит недокуренная сигарета. Медленно тлеет перед тем, как потухнуть навсегда.

***

— Рэтт, догоняй, — крикнул я отстающему. Он остановился ненадолго — отдышаться, однако всё же посветил нам с Финном фонарём вперёд. Все мы выдохлись: ещё бы — бежим от самого депо, но нужно поторопиться, она истекает кровью. Проклятая стерва вонзила ей нож в живот. Я весь в её крови. Моя вина. Мы с Финником тоже останавливаемся. Почти у цели, почти у Деревни. Приседаю на одно колено, держа Корделию. — Может, нужно вытащить нож? — спрашивает Фин и приседает рядом на корточки. Лоб весь мокрый от пота, щёки красные. — Нет, ни в коем случае. Нож спасает её от потери крови. Лучше беги за Крисс, но врачей не зови. — Ладно, — он вскакивает и бежит вперёд, к воротам Деревни Победителей. Шумно выдыхаю. Пытаюсь восстановить дыхание, хотя чуть не задыхаюсь от нехватки воздуха. Её лицо… Мысли путаются, я не знаю, что делать. Как люди могут совершить такое? Она потеряла сознание ещё в депо. Рэтт, было, побежал за ними, но твари убежали, как только мы появились. — Пойдём, Джек, она уже вся бледная, — тяжело дыша, говорит Эбернети, подойдя сзади. Я быстро встаю, и мы бежим к калитке. Стараюсь сильно не трясти, иначе нож может сдвинуться и повредить органы. Постараюсь сам её заштопать. В детстве мы с Делией часто ходили к шахтам втайне от родителей. Стояли у входа, боясь войти внутрь. Гадали, что же там добывали. Придумывали истории о монстрах, живущих в самых недрах. Однажды я поспорил с ней, что спущусь в шахту. Помню, какими скрипучими были железные лестницы. Словно спираль, они уходили вниз. На одной я оступился и полетел прямо через узкий пролёт, недостаточно узкий для ребёнка, разумеется. К счастью, я уже достаточно спустился вниз, чтобы не разбиться при падении, но все же арматура впилась мне в лодыжку, когда я упал на сырую и холодную землю. Я закричал что есть мочи, о чём потом пожалел. Устремив взор вверх, я увидел сотни летучих мышей, устремившихся на меня. Они кусали и царапали мою кожу, как я ни старался укрыться от них руками. Их противный визг словно навечно застрял в голове, трудно было поверить, что это когда-нибудь прекратится. Шли минуты и, как мне казалось, дни. В какой-то момент я просто смирился, но, открыв глаза, понял, что совсем один, никаких летучих мышей нет. Но почему в ушах до сих пор стоял их крик, почему руки в крови от мелких ранок? Позже, во снах, они вознесли меня к свету. Прекрасная ложь. Не знаю, сколько я просидел вот так, совершенно ничего не понимая, тяжело хватая воздух ртом и рассматривая исцарапанные руки. Вдруг сверху послышался звук шагов и голос сестры: «Джек. Джеки, где ты?» Она пришла, спустилась ко мне. Помогла выбраться из шахты, несмотря на страх — она пришла. С тех пор я всегда удивлялся её отваге. А сегодня смелость её погубила. Нейтан непременно заплатит тысячу раз. Не знаю, что натолкнуло меня на воспоминания, может, пережитый шок, или выпитое всё ещё даёт о себе знать. Однако ярость мне уже не угомонить. Хоть сейчас беги к дому Колфилдов и жги его дотла. Мы уже подбежали к порогу, когда Рэтт остановил меня: — Стой, вдруг кто-нибудь проснётся, — он выключает фонарь и переходит на шёпот, — пойдём лучше ко мне в гараж. — Да ну? У тебя там медикаменты, бинты и антибиотики? — я сажусь на ступени, крепче прижимая к себе Делию. — Как нам её в дом втащить? — злится Эбернети. — Если у тебя есть идеи получше, то я весь во внимании. Подбегают Финник с Крисс. Девушка явно перепугалась увидев Корделию. Она подходит ко мне и садится на колени. — Делия, боже, ты меня слышишь? — в слезах шепчет Мэйсон. — Ей нужен врач, зовите врача, — оглядывается на Рэтта и Одэйра. Корделия, видимо, приходит в сознание и что-то тихо говорит, но я не слышу её слов, а вот Крисс, похоже, поняла. — Что… Что она сказала? — спрашивает Эбернети. — Сказала никому не говорить, — девушка глядит на меня. — Как нам отнести её в дом? Крисс смотрит на меня своими карими глазами, в ночи они ещё темней, чем обычно. Она в замешательстве, как и Рэтт. Я едва замечаю в его глазах влагу, видимо, он сам не понимает этого. Думал, что такие парни, как Эбернети, не умеют плакать. Ошибался. Смотрю на Одэйра — он весь будто неживой. Будто во сне он ходит взад-вперёд, от калитки к примулам, от примул к калитке. Сухим, будто не своим голосом произношу: — Вообще-то, у меня есть одна идея.