Постарайся выжить

Animals ~ House of raising sun.

Я надеваю кожаную куртку, беру лук и забрасываю колчан за плечо. Кладу в карман кусок хлеба, который так любезно оставил на столе дворецкий. Родители ещё спят, и я выхожу, стараясь их не разбудить, и направляюсь по главной дороге в сторону города. Улицы пустынны, редко кого встретишь. Никто и не подумает вставать в такую рань, поэтому я миную площадь и Шлак, ни с кем не пресекаясь. Солнце едва встало, поэтому из-за тумана уже почти ничего не видно. Но приходится довольствоваться тем что есть, если хочется фазана на обед. Дорога становится уже и вскоре вообще исчезает, переходя в мокрую тропинку. Роса покрыла Луговину, — всё-таки не зря обулась в сапоги, они позволяют бесшумно ступать по траве и совсем не скрипят. Перелезаю через проволочный забор, и вот я уже по ту сторону мира. Лес. Это особенное место. Если раньше я не решалась пройти даже полмили и распугивала всю дичь своими шагами, то сейчас могу идти в глубь хоть сотни лиг, не оставляя за собой следов. Вокруг витает необъяснимая магия. Приятный запах зелени успокаивает меня, и дыхание почти не сбивается, пока я добираюсь до назначенного места — дом у озера. Джек уже ждёт меня на берегу, сидя на камнях и разглядывая водную гладь. Лук лежит поодаль. Мамин. Она подарила его сыну, так как он стреляет лучше, чем кто-либо в дистрикте. Лучше чем я. М-да, Делия, эгоизм все растёт в тебе. Видимо, он не слышит моих шагов, ведь даже не шевелится при моём приближении. Я наступаю носком на тетиву его лука. Идеально натянута и хорошо закреплена. — О чём задумался? — прошептала я, будто могу своим голосом разбудить весь лес. — Жатва, я думаю о ней, — бурчит брат, обернувшись. — Пойдём, мы и так не успеваем. Джек собрал колчан и, схватив лук, тихими шагами повёл меня в чащу леса. Как только озеро скрылось за кронами сосен, мы замедлили шаг. К озеру приходят олени, кролики, кабаны и прочая живность, но в данный момент нас интересуют лишь сочные фазаньи грудки. А вернее маму, которая еженедельно даёт нам задания по охоте. Сперва кроли, белки, на прошлой неделе даже куница, а вот рыбалке нас любезно согласился учить Одэйр старший. Мои пальцы покрылись мозолями от замысловатых узлов и крючков, но Финник говорит, что это тоже часть обучения. Не вижу в этом смысла, плечи и так разрываются от постоянной натяжки тетивы. Я выбираю дерево, и Джек ловко взбирается на него. Завидев достаточно крепкий сук, он удобнее устраивается, упираясь в него левой ногой, и натягивает тетиву, в любой момент готовый к выстрелу. Непременно разобьёшься насмерть, если упадёшь с такой высоты, но у Джека ловкие пальцы. Он жестом велит мне спрятаться за огромные, торчащие из земли корни соседнего дерева. Стандартная схема: я пугаю, а брат стреляет. Вот только это больше для оленей или же диких свиней, но ведь нет разницы, если удастся. Джек показывает на дерево буквально в двадцати шагах. Ясно, там в кронах зелени засела наша еда. Остаётся только выжидать — самое тяжёлое. Терпеливой меня не назвать — это я поняла ещё на тренировках. Стреляла я тоже не лучше всех. Часто стрелы улетали куда-то в сторону и чуть не задевали всех подряд. Мне больше по душе ближний бой или рукопашная битва, но надо быть полным идиотом, чтобы надеятся выжить на Играх с одной лишь парой кулаков. Или полным кретином, чтобы растерять всё оружие и остаться лишь с кулаками. С луком, напротив, тебе предоставляется гораздо больше шансов, если не на победу, то хоть на продолжительную жизнь на арене, не умерев от голода или прикончив врага, находясь от него на приличном расстоянии. Но, видимо, особого таланта мне не дано, так что на занятиях я делала основной упор именно на мечи, ножи и топоры, предлагаемые Джоанной. Пусть Джек и может убить одним лишь выстрелом в лоб, но зато я за секунду лишу человека жизни одним лишь охотничьим ножиком. Или метну ему про меж глаз. Это так странно: готовиться к убийствам, говорить о них так, будто это где-то там, далеко-далеко в будущем. А что, если нас вообще не выберут? Это эгоистично, но я втайне надеюсь, что на Игры пойдут Крисс, Рэтт или Финник. Это ужасно — терять друзей, но лучше я буду оплакивать их и жить. Похоже, я начинаю терять душу раньше времени. Но ведь кто-то должен умереть. Джек тоже думает так? Сейчас даже не поговорить с ним. Мы будто отдаляемся друг от друга. Предпочитаем одиночество общению и сходимся только на тренировках. Что за времена настали? Я даже с братом поговорить не могу как раньше. С каждым днём этой проклятой весны становится всё тяжелее. Близится лето, но почему я не рыдаю каждый долбаный час? Нет, я думаю о Жатве и день и ночь, когда встаю утром и ложусь в кровать вечером. Все мои мысли сводятся к Играм, как бы я ни пыталась отвлечься. Я готовлюсь убивать и мечтаю, чтобы на арену отправились мои знакомые. Что со мной происходит? И тут я замечаю рыжие пёрышки фазанов среди листвы. Джек, похоже, уже готов, но сказать не решается — вдруг спугнет? Я стреляю камешком, и тот, как пуля, отскакивает от ствола дерева. Птицы, будто от взрыва, с криком разлетаются в стороны, напуганные шумом. Брату хватает доли секунды, чтобы выбрать себе цель и выстрелить. Одна несчастная падает на землю, издавая свой последний крик. Джек ловко спускается на землю, бросая мне колчан. Мы вместе бежим к тому месту, куда, кажется, упала птица, но натыкаемся на заросли можжевельника. Ничего не поделаешь — надо лезть. Я с трудом пробираюсь через зелень, а ветки так и норовят ударить по лицу. За мной пробирается Джек, похоже, ему гораздо легче. Внезапно моя нога наступает на что-то мягкое и тёплое. — Стой, — останавливаю я брата. Он лишь шмыгает носом. Мой взгляд опускается на землю. Птица. Джек попал точно в голову. Мама бы поаплодировала. Вот только это не фазан. В маленькой лужице крови лежит сойка-пересмешница, пронзённая стрелой. Брат нетерпеливо фыркает и проталкивается вперёд: — Что там такое? — любопытно выглядывает он из-за моего плеча. До него, похоже, не доходит то, что мы наделали. — Чего ты стоишь? И правда, я будто примёрзла к земле ступнями, а язык прирос к нёбу. Случилось самое страшное: мы убили невинную жизнь. Пересмешниц не едят и не охотятся на них — эти птички лишь поют нам. Они не воруют чужие яйца и не клюют урожай, а просто живут сами по себе. Откуда-то сверху слышится птичий крик, затем ещё один и ещё. Джек дёргает меня за рукав и показывает на небо. На высоких ветвях уселись сойки-пересмешницы и издают пронзительные звуки, подобные тому последнему, что прокричала теперь уже мертвея сойка. Неудачную песню они подхватили. Глупые птицы. Они продолжают слетаться со всей округи и смотреть на нас своими чёрными, как бусинки, глазами. В ушах начинает звенеть от продолжительных "воплей" — будто осуждают нас за то, что мы сотворили. Убить пересмешницу — грех в Панеме. С тех самых пор, когда началось восстание. Эти маленькие певуны олицетворяют свободу и надежду. Только я и Джек пристрелили надежду. Дети Китнисс Эвердин убили сойку-пересмешницу — до чего драматично. Ужасный мир — ужасные страдания. С каких пор всё это началось. В какой момент наши жизни пошли под откос? Мы потеряли своё будущее, но что такого случилось в прошлом, из-за чего мы теперь расплачиваемся?