Постарайся выжить

Placebo ~ My killer, my lover.

Напряжение и страх разом навалились на меня, стоило мне увидеть, как мама входит в маленькую комнату, отведённую для прощаний с близкими. Её серые глаза, покрасневшие от слёз — первое, что я увидела. Дрожащие губы, которые она, видимо, искусала во время жеребьёвки. Отец, придерживавший её под руку, сам еле сдерживался, но слёз не показывал. Казалось, что веки его налились свинцом, и он был не в силах их удержать, поэтому слегка приопустил. Ощущение слабости и беспомощности поглотило меня, когда мамины дрожащие руки потянулись ко мне. Так захотелось, чтобы она обняла меня и никуда не отпустила. Хотелось снова стать маленькой девочкой без забот и сидеть с ней вот так дома, но в нашей гостиной нет такого пыльного бархатного дивана. — Эта старая рухлядь ещё тут, — сказала тихо мама, глядя на бархатное покрытие. — Я тоже прощалась здесь с семьёй, — по бледной щеке скатилась слеза. Отец стоял у двери, разговаривая с миротворцами. Он просил их дать нам больше времени, но те отказывались, ссылаясь на порядок и расписание, которое ни в коем случае нельзя нарушать. А нам с мамой было не до этого, мы просто молча сидели, пока она не сказала: — Ты должна быть сильной. Сильнее, чем я. Есть столько вещей, которые я хочу исправить: не ходить к краю арены, предупредить друзей о ядовитом тумане или спасти маленькую Руту от копья. Выстрелить в Койн, — последние слова мама будто с презрением выплёвывает. — Прошлое не изменить, — говорю я. — Но можно не делать ошибок, — она выразительно смотрит на меня расширенными зрачками. — Просчитывай всё наперёд, — мама достаёт из спрятанного кармана платья маленький платочек, в который что-то завёрнуто. Она разворачивает его и показывает мне золотую брошку. Ту самую, с сойкой-пересмешницей.

***

Машину сильно трясёт на ухабах. Эта проклятая дорога поросла травой и сорняками. Я смотрю в окно на удаляющийся дистрикт, прислонив лоб к стеклу. Голова несколько раз больно ударяется, но мне плевать. Рядом сидит Эффи, а справа от неё Джек. Не хочу сейчас пересекаться с ними взглядами. Впереди двое миротворцев — женщина из Дома правосудия и водитель. Чуть подаюсь вперёд. Вижу сведённый с курка автомат, лежащий между ними. Это замечательный шанс, но мужчина, должно быть, замечает моё волнение. — Тесс, убери-ка ствол, — грубо бормочет миротворец. Его напарница оглядывается на нас, беря автомат к себе на колени. Эффи ёжится, хватая мою ладонь. — Не вздумай дурить, — Тесс сурово смотрит мне в глаза, сжимая приклад оружия. — Да мне без разницы, — отворачиваюсь обратно к окну, отнимая руку от сопровождающей. Водитель тихо посмеивается, на что получает лёгкий толчок локтем от Тесс. Некоторое время слышно лишь звук мотора и гальки, ударяющейся о двери машины, но тут миротворец за рулём громко вздыхает, причём как-то наигранно, что ли. — А места тут красивые, — замечает он. — Тесс, а вот закончишь службу и домой, да? Дома-то что? Небось, и сама не знаешь, зачем возвращаться, — мужчина подавлено хихикает, то и дело поглядывая в окно. — Нет ничего в Капитолии. И в дистриктах нет тоже. Это я про большие, — поясняет миротворец. — Капитолийские. Тесс посмеивается, но молчит, явно не желая втягиваться в диалог. Напарник поглядывает на неё, ожидая ответа. — Отчего же они «капитолийские»? — бормочет женщина в угоду собеседнику, а он только этого и ждёт. — Знаешь ты почему, не думай отрицать. Нет-нет, не наговариваю я, да только все эти дистрикты-лизальщики всё равно, что сам Капитолий. Такие напыщенные и важные из себя, даже наряжаться стали. И второй твой тоже, — мужчина выругался, от чего Эффи чуть поёжилась, а Тесс кинула на него угрюмый взгляд. У меня возникло ощущение, будто он говорил не о людях, а о самих дистриктах как живых существах со своим разумом и мнением. Это забавно. — Хватит загонять, Джоэл. Что за речи ты напеваешь? Доноса не страшишься? — сейчас женщина явно была раздражена, но, скорее, из-за болтливого настроя напарника, а не содержания его разговоров, но водитель только рассмеялся от её слов, небрежно прикрывая ладонью рот. — А кто донесёт? Ты-то? Фишер, вот что-что, а не доносчица ты. — Посмотрим, как ты запоёшь в кабинете Марлин, — Тесс тоже усмехнулась своим словам. — Что мне сделает твоя Марлин? Едва ли ростом вышла. — Зато головой неплоха. Придумает, как твой нрав подкоротить. Оба миротворца громко засмеялись и затихли на короткое время, но молчание нарушила уже Тесс. — А ты остаться, значит, надумал. И дочь тоже заберёшь? — женщина посмотрела на Джоэла уже без веселья, а глазах. — Да, — коротко ответил мужчина, став за секунду каким-то серьёзным. — Как зовут? — спросила напарница. Джоэл нахмурился, посматривая в зеркало на заднее сидение, словно не желая отвечать на этот вопрос в нашем с Джеком и Эффи присутствии. — Элли, — грубо отозвался миротворец, всё же передумав. — Не дочь она мне. Я подобрал девчонку одной холодной осенью, когда её родители бросили, смывшись куда-то с остальными детьми, — мужчина немного помолчал перед тем, как продолжить. — Знаешь, забавно… девочка ходила вокруг нашего старого участка, не решаясь к нам постучать, а когда я расспросил её, почему мёрзла на холоде и сразу не пошла к нам, то она мне ответила… представляешь, что ответила, — он снова замялся, — вы, говорит, плохие все и детей к себе за решётку забираете, почём зря. Я знаю, говорит, мне папа рассказал, — Джоэл выдохнул, покачивая головой. — Представляешь, нами, оказывается, детей пугают. Тесс промолчала, на что Джоэл только хмыкнул, сворачивая на повороте. Вокзал приближается, его огни уже можно рассмотреть сквозь лобовое стекло. Моё дыхание учащается. Сердце предательски ноет. — Вот и приехали, — вновь своим обычным тоном сообщает водитель, поворачиваясь к нам. — Ну, вы это… удачи. Поборитесь там за дистрикт. Побороться? Ещё бы. Только ради дистрикта и будем стараться, чтобы Джоэл сказал при просмотре передачи: «А вот они, знай наших». Спасибо за хорошее напутствие. Тесс молча выходит из машины с автоматом наготове. К дверям подходят ещё двое миротворцев, но без оружия. Один из них постукивает в окно, чтобы Джек выходил, но когда брат мешкает, эти двое силой волокут его из машины. Эффи, взволнованно пыхтя, выходит, таща меня за руку. Всего-то полгода назад мы провожали родителей в Капитолий, а сейчас сами отправляемся в злополучную столицу с целым эскортом миротворцев. В тот раз было слишком людно, яблоку негде упасть, а сейчас только мы, миротворцы и эхом отдающиеся шаги. Джек идёт впереди, под надзором. Рядом со мной Эффи и Тесс. Даже представить боюсь, какая паника охватила брата. Я едва ли не ахаю, когда мы выходим на перрон и нашему виду открывается огромный серебристый поезд. Экспресс, наверное. Тесс тоже удивляется, издавая лёгкий смешок, но, похоже, Эффи это ничуть не удивляет. Ох уж эти капитолийцы, пусть и бывшие. Миротворцы пихают Джека в вагон и пропускают меня с Эффи вперёд. Я поднимаюсь по металлическим ступенькам держась за поручни. Тесс окрикивает меня сзади, и я оборачиваюсь. — Эй, малявка, — женщина посмеивается, опуская автомат, и смотрит мне в глаза как можно серьёзней, как ей кажется. — Не пропади там. Я киваю, слегка замешкавшись, но захожу в вагон. Миротворцы закрывают за мной тяжёлые двери. Поезд издаёт затяжной гудок и трогается с места, гремя колёсами. Джек встаёт рядом со мной, и мы оба смотрим в окно. — Уже не будет как прежде, — тихо говорит брат, вглядываясь в отъезжающие стены вокзала. — Не только у нас. Не хочу сейчас с ним разговаривать. Вообще ни с кем не хочу. Он прав, всё это в прошлом и разговоры тоже. Надоело, что все меня успокаивают и пытаются подбодрить. Даже этот мерзкий водитель-миротворец с напарницей. Будто кому-то есть дело до нас. Все просто рады, что их пронесло. Я разворачиваюсь и иду по вагону, на пути сталкиваясь с мужчиной в белом. Видимо, сотрудник. Открываю дверь в соседний, кажется, вагон-ресторан. Тут за большим столом уже сидят Джоанна с Хеймитчем. Они явно поддали, раз бутылка коньяка, стоящая на столе, распечатана и лишена половины своего содержимого. Опускаюсь на полукруглый кожаный диван рядом с Хеймитчем. — Мерзость. И не стыдно среди белого дня? — стряхиваю руку Эбернети со своего плеча. — А ты за советами пришла, да? Ждёшь поучительных речей от менторов? — Хеймитч вздыхает, откидываясь на спинку дивана. — Где-то я уже видел это. — От советов я устала, они мне не сдались, — смотрю на бутылку. — Выпить пришла. Джоанна, сидящая напротив, усмехается, сложив руки на груди, и смотрит на Хеймича. Он улыбается ей и наливает коньяк. — Осторожней, не сладкий, — мужчина подвигает ко мне рюмку, с любопытством ожидая моих действий. Я беру бутылку в руки и, чуть помедлив, пью прямо с горла, как Рэтт учил. Горький и обжигающий привкус заливает мне всё горло, и я забываю как дышать. Ставлю бутылку на место, отстраняясь. — Гадость какая, чёрт, — вскакиваю с дивана и иду к накрытому столу с различной едой и напитками. Стараюсь избавиться от ужасного послевкусия этого пойла, заедая его сладостями, хлебом и фруктами, словом, всем, что под руку попадается. Сзади Хеймитч и Джоанна покатились со смеху. — Ты только не срыгни прямо тут, — издевается Эбернети, давясь от хохота. — Будем от Эффи получать. — Уже в любом случае получим, — перебивает его Джоанна и обращается ко мне. — Эй, а Китнисс бы тебя на месте убила, так радуйся, что её не взяли в менторы, — она поднимается с места и подходит ко мне. — Ты посмелее будешь. — И глупее, — добавляет Хеймитч, осушая рюмку.

***

На первое утро в поезде я не сразу поняла, где нахожусь. Казалось, это всё сон, а реальность вот-вот распахнёт перед мной свои ворота, но с каждой минутой, пока я сидела на кровати, осознание приходило ко мне. Хотелось бы свыкнуться, однако, похоже, что я так и не найду смирение. За мной зашла Эффи и позвала на завтрак. Похоже, что она всё ещё злилась из-за моей выходки. Зачем я только пила? Голова жутко болела. Я всегда думаю после того, как делаю. В ресторане уже ждали менторы и брат. Хэймитч, похоже, не собирался хоть как-то нас инструктировать, как и его напарница. А вот от Эффи, наоборот, некуда было укрыться. Женщина без умолку рассказывала нам о Капитолии и всячески указывала, как себя вести. Весь день она потратила на нашу с братом подготовку. Мы репетировали реплики для тех или иных случаев, чтобы не попасться на каверзном вопросе какого-нибудь спонсора или журналиста-выскочки. Кстати, спонсоров мы должны были привлекать всеми силами, но пока понятия не имели, как это сделать. Ночью поезд остановился. Для дозаправки, как сказал Хеймитч, погнав нас спать, но мы с Джеком видели из окна, когда прокрались из кроватей, как кто-то заходит в поезд. — Может, охрана? — спросил брат, озираясь по сторонам, чтобы нас не заметили. — Или другие пассажиры, — прошептала я. Ночью поезд набрал огромную скорость, и это помогло мне уснуть, слушая стук колёс, хоть я и думала всё время об этой остановке. Во время завтрака была ещё одна, но разглядеть что-либо в окно мне не удалось, как и наведаться в соседний вагон. В нашем распоряжении всего было три. Один под ресторан, а в двух других находились наши комнаты. Двери в остальные вагоны были заперты, и часто рядом стоял кто-нибудь из персонала или миротворцев. Ближе к полудню поезд остановился снова. Я сидела в ресторане вместе с Джоанной. Мейсон рассказала, что ночью поезд встал ещё три раза, включая первый. — Зачем, как думаешь? — спросила она с ухмылкой на лице. Это точно не заправка. Я покачала головой. — Набирают других трибутов. Всё ясно. Вот почему двери заперты и постоянно охраняются. Не хотят наших стычек. Разумно.