Постарайся выжить

Kasabian ~ The Green Fairy.

«Ничто так не успокаивает и не помогает собраться, как утренний душ», — с такой мыслью я отправляюсь в ванную комнату, дверь в которую не сразу удаётся найти. Меня пару раз окатывает то холодной, то горячей водой, пока я пытаюсь разобраться с замысловатым устройством регуляции напора и температуры. Никогда не понимал, зачем столько функций в душе. Едва привык к домашнему, как уже разбирайся с местным устройством. Странно, но я не тоскую по дому. Нет, я скучаю по родителям, друзьям и знакомым, но вот память о родном дистрикте пока не вызывает у меня болезненного чувства в груди. Страшно представить, как потом меня накроют воспоминания о городе, Деревне Победителей, школе, пекарне отца и, конечно же, о бескрайних лесах, что тянутся от Двенадцатого вплоть до соседнего Дистрикта 13. Однако пока что я не ударился в ностальгию. Возможно, всё потому, что сейчас мой разум затуманен капитолийскими красотами и изысками, а также грядущими событиями и условиями «игры», в которую меня и мою сестру втянули насильно. Я стою под наконец-то тёплой водой, что напором льётся на меня с боковых стенок, не доставая до головы. Всё это так странно. Капитолий кажется таким удивительным и в то же время знакомым. Почти любая техника и новинки представляют собой только несколько усложнённые варианты того, что я могу увидеть и в родном Двенадцатом. Конечно, многих вещей дома не отыскать. Например, столичная еда куда более изысканна и замысловата, нежели то, что я привык есть раньше. Или то же освещение, оттенки которого можно выбирать. Впервые столкнувшись с этим в своей комнате, я был приятно удивлён, и придирчивый вкус, которым я ранее не обладал, но который проснулся во мне в тот миг, всё никак не мог определиться с цветом подсветки. Короче говоря, я решил менять цвет всякий раз, как удастся побывать в комнате, и всё равно этого было слишком мало, так как находиться в апартаментах предстояло ничтожное количество времени из того, которое я проведу в Тренировочном центре. Дух захватывает от того, что ещё я могу повидать здесь. Жалко только, что сполна насладиться столицей вряд ли успею. Выключив воду, я выхожу из душевой кабинки, отодвинув прозрачную дверцу. Несколько причудливо сложенных полотенец разных размеров висят на вешалке у стены. Казалось бы, мелочь, а я уже стою перед выбором. Так или иначе, это ещё не самая трудная дилемма. Я беру самое большое и вытираю тело. Концы волос всё-таки намокли, но это пустяк. Пора бы уже с ними что-то сделать, иначе скоро хоть косы плети. Высушив голову и обмотав полотенце вокруг пояса, я иду одеваться. А между тем небольшие часы на тумбе у кровати показывают уже 8:07. Наверняка все уже собрались завтракать. Что-то я припозднился. Огромный шкаф с большим выбором одежды даже смущает, когда я открываю его. Странное чувство: гора одежды, а надеть всё равно нечего. Я осматриваю комнату ещё раз. Ровный деревянный пол и стены блестят лаком в свете зелёной подсветки. На окно проецируется лазурное море, плещущееся где-то у песчаных берегов Четвёртого. Первым делом после пробуждения я сменил панораму. Мельком мне удалось поглядеть на комнату Делии, когда мы, расходясь спать после ужина, остановились в коридоре, чтобы пожелать друг другу спокойной ночи. Я было попытался сказать что-то про предстоящие тренировки, но решил, что вид у неё и так уставший, и разговоры со мной вряд ли её успокоят. Вчерашняя речь Койн изменила наше представление о предстоящих Играх, но план не поменялся: нужно постараться выжить на арене. Тренировки — это лучшее, чем мы с Делией можем себя занять, пока находимся в Центре подготовки. И сегодня у нас первый день. Опаздывать нельзя. Несмотря на подготовку в Двенадцатом, я слегка волнуюсь. Вряд ли кто-то занимался так же, как мы с сестрой, но кажется то, что мы делали на протяжении двух месяцев дома — лишь малая часть навыков, которые нужно приобрести. Выбрав оливковые штаны и почти такую же рубашку, я оделся и вышел из своей комнаты. В гостиной на полукруглом диване сидит Эффи и что-то сверяет в своём планшете. Сопровождающая как следует взялась за работу. Словно ещё в прошлом году она занималась именно тем же. Некоторые будто рождены для определённых дел. Рядом сидят Хеймитч и Делия и обсуждают что-то вполголоса. Я подхожу ближе и здороваюсь, садясь напротив ментора и сестры. Они прерывают разговор, поздоровавшись со мной вместе с сопровождающей, оторвавшейся от планшета, и Хеймитч продолжает уже громче прежнего: — Не знаю, будет ли кто-то опытнее вас. Скорее, сильнее. Хотя не стоит недооценивать Дистрикт 2 и Дистрикт 13. Многие дети там учатся в военных школах и академиях. — Но, — перебила Эффи, ободряюще улыбаясь, — они ведь не так известны среди спонсоров. Вас все просто обожают. — Правда? — переспрашиваю я, глядя на задумавшуюся Делию. У неё на лбу — прямо над левой бровью — появляется морщинка, когда она чуть хмурится. Хеймитч кивает: — Порция зашла утром и сообщила последние новости, — Эбернети откинулся на спинку дивана с довольной ухмылкой и посмотрел на Корделию. — Капитолийцам ты пришлась по вкусу. Сестра чуть раздражённо фыркает, но признаёт, что это довольно неплохо. — Ну, а от тебя уже наверняка тает большая часть столичных девушек, — посмеивается Хеймитч, наблюдая за моей реакцией. Ментор говорит медленно, с долей ленивой хрипотцы. Вчера он перебрал. — Приятно слышать, — не скрывая гордости, комментирую я и получаю угрюмый взгляд Делии в ответ. Сестре не нравится, когда я так говорю. Благо, зазнаваться она даёт мне нечасто. Удивительно, как некоторые вещи в ней не поменялись. Это всё ещё она. — А что трибуты из других дистриктов? Они ведь тоже могли готовиться? — задаёт вопрос за вопросом Корделия, задумчиво крутя мамину брошь на груди, приколотую к тёмно-синему свитеру. — Да, это возможно, — не стирая с лица улыбки, соглашается ментор. — Но вас учили Победители прошлых Игр. — Сомневаюсь, что кто-то из Десятого или Восьмого мог найти кого-то вроде Финника, Джоанны или ваших родителей, — замечает Эффи и смотрит на свои голубые туфли. Сегодня мать Рэтта одета сравнительно просто. Оттенки голубого — приятные и мягкие — напоминают мне сегодняшнюю панораму с видом на море. Пепельный парик не такой объёмный, как тот, что был у неё на голове во время Жатвы. На Эффи так новая капитолийская мода действует? — А что мешало им нанять Победителей прошлых лет? — не успокаивается Делия. Сегодня она разговорчивее. Надеюсь, вчерашняя беседа за ужином дала ей достаточную мотивацию. Я вижу, как Хеймитч встал с дивана и направился к бару. Двигается он медленно и шаркает туфлями по ковру, едва поднимая ноги. Странно, таким уж «выжатым» я бы его не назвал. — Вчера перед Парадом я поговорил со своим знакомым ментором из Четвёртого. Леонард Крамер. Пить этот сноб не любит, несмотря на то, что уже лет шесть как подрабатывает моряком. А жаль, — ментор скользит рукой по дубовой столешнице. — Слышал, в Четвёртом стали делать отличный ром. Не то что эти вина из Одиннадцатого, — Эбернети достает из-под стойки вчерашнюю бутылку коньяка, которую, видимо, там и припрятал. Не слишком предусмотрительно, пусть Эффи и не заметила пропажи. — Разговор не сильно клеился, но мне удалось выудить из Леонарда несколько подробностей о его подопечных. Между прочим, этот идиот единственный, кто поделился хоть какой-то информацией о своих трибутах. По традиции все предпочитают молчать, — ментор берёт стакан и наливает себе немного спиртного — так сказать, для разогрева, как обычно. — Видимо, он и разговорился оттого, что до этого никогда не был ментором. Его предшественник теперь живёт в Двенадцатом. — Финник? — спрашиваю я и получаю в ответ от Хеймитча короткий кивок, перед тем как он разом осушает стакан и со стуком ставит его обратно на дубовую стойку, даже не поморщившись. — Ближе к делу, — поторапливает ментора Делия, складывая руки на груди. — Мог бы и не пить с самого утра, — Эффи недовольно качает головой. — Какой пример ты подаёшь? Что дома, что здесь. Хеймитч смотрит на жену и наливает себе ещё, продолжая: — Так вот: к Леонарду Крамеру пришли двое каких-то сопляков через пару недель после объявления Койн. Они застали его в порту и попросили готовить их к Голодным играм. Крамер, конечно же, отослал их куда подальше. Через день парни подстерегли его у дома и предложили оплату за обучение, и даже тогда Крамер не согласился и погнал молокососов со двора, — ментор делает небольшой глоток коньяка, но не опускает стакан, видимо, желая допить, но прежде он собирается закончить мысль. — Я спросил, почему же он их выгнал. И тогда Крамер ответил: «Чему я могу их научить?» Хеймитч допивает коньяк и, вновь налив себе ещё, но уже много больше прежнего, закрывает бутылку крышкой, закрутив её. Вздохнув и пробормотав что-то под нос, он кладёт бутылку обратно под стойку. — В каком это смысле «чему»? — сильнее хмурится Делия. Ментор не отвечает, идя обратно к нам на диван. Я тоже, как и сестра, хмурюсь, опираясь локтями на колени. Мне известен ответ, но озвучить его я не решаюсь. Смотрю на Эффи, которая говорит мужу, что непременно оставит его без выпивки вплоть до нашего интервью с Цезарем Фликерманом. — Алкоголь помогает мне соображать, — Хеймитч садится подальше ото всех. — Он расслабляет меня, а затем, протрезвев, я хоть горы сверну, — ментор приподнимает указательный палец руки, в которой он держит стакан, и облокачивается на мягкую спинку дивана. — Вижу, ты можешь ответить на вопрос сестры, — он обращается ко мне, тряхнув головой, чтобы убрать упавшую на глаза прядь поседевших волос. — Ну так говори. — Порой после выпитого ты и на ногах стоять не можешь, не то что горы сворачивать, — подмечает Эффи и смотрит на меня, ожидая моих слов. Хеймитч поджимает губы, бросив последний взгляд на жену. В этом споре она победила, пусть он и поддался. — Крамер такой же Победитель, как и все. Или нет? — Делия смотрит на Хеймитча. — Как он выиграл? — Не имеет значения, — попивая коньяк, отмахивается ментор. Я качаю головой и смотрю на сестру. — Тут не важно, как именно он победил. Важно, как давно это случилось. Корделия поворачивается в мою сторону, видимо, начиная понимать, к чему мы с Хеймитчем клоним. Ментор кивает в подтверждение моих слов, и я продолжаю: — Крамер и другие Победители уже не так молоды. Они позабыли об Играх, по крайней мере, на семнадцать лет. Никто и не догадывался, что некоторым из них придётся стать наставниками новых трибутов. Навыки, если они и были, давно уже утеряны. — Это так, — опять подтверждает Хеймитч. — Максимум, что большинство Победителей могут дать своим подопечным — пара советов о том, как вести себя на публике. Ну, и о выживании в тех или иных условиях. Однако убивать они вряд ли научат. — Но ведь ты, Джоанна, родители и Финник… — возражает Делия. — Точно так же. Нам с ними многое пришлось преодолеть, чтобы вернуть себе прежнюю форму. И следует учитывать, что мы тренировали вас вместе. Каждый знал что-то и постарался передать это вам. Мы собирали опыт по крупицам с каждого. — И что же, больше так никто не делал? — спросила сестра. Хеймитч кивает, отпивая спиртное из стакана. — Другие победители общаются не так тесно, — подаёт голос сопровождающая. — Ну да хватит об этом. Пора завтракать! Она поспешно встаёт с дивана и зовёт молодую официантку. — Всё готово? Путь скорее подают, — Эффи мельком просматривает расписание и поворачивается к нам. — Давайте, рассаживайтесь. Вы же не хотите опоздать на первую тренировку?

***

— Давай, осталось всего метров сто! — кричит темнокожая инструкторша по имени Танис. Мы с Джеком решили начать первую тренировку с пробежки, как дома. Однако тренер постаралась сделать так, чтобы мы об этом пожалели. Разминка была короткой, а пробежать предстояло три километра за четырнадцать минут. Я собираю волю в кулак и ускоряюсь, чтобы успеть пройти последние несколько метров. — Неплохо. Общее время: двенадцать минут и сорок одна секунда, — сообщает Танис. Я замедляюсь и, постепенно остановившись, схожу с подсвечивающейся беговой дорожки. За мной её занимает другая девушка-трибут с пепельными волосами, мило улыбнувшись мне. Я зачем-то здороваюсь с ней и иду к выходу из секции, где меня ждёт такой же вспотевший брат. — Ну, какое у тебя время? — спрашивает он, проводя рукой по взмокшим волосам. — Примерно тринадцать минут, — отвечаю я, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. — А ты? — Двенадцать и две, — Джек смотрит в сторону соседней секции. — Отдохнуть не хочешь? Поплаваем. Я вытираю ладонью лоб и соглашаюсь. Было бы неплохо окунуться в прохладную воду. — Ещё хочу посмотреть, что это за секция силовых тренировок, — говорит Джек, пока мы идём к бассейну. — А время зря не потратишь? — я оглядываюсь в сторону секции, о которой говорит брат. — Лучше займи себя приёмами боя. Джек открывает прозрачную дверь из стекла, пропуская меня вперёд. Все секции в огромном зале тренировок разделены такими же стенами, что и лифты, чтобы спонсоры и распорядители могли хорошо видеть трибутов со своих балконов. Сперва это напрягало, но потом важные и разодетые люди, периодически прохаживающиеся и наблюдающие за нами через защитные стёкла, перестали бросаться в глаза. Я смотрю в сторону яруса спонсоров. Никто из них не наблюдает за секцией с бассейном. — Неплохо было бы размяться со снарядами, потягать разные тяжёлые штуки. Хеймитч говорил учиться чему-то новому, — Джек тянет небольшой клапан на плече своего костюма, и тёмно-красная ткань плотно приклеивается к его телу, становясь светло-серого цвета. — Ого, — брат оглядывает свои руки и ноги. Накануне, когда мы с Джеком уже переоделись, к нам подошла Порция и объяснила, как работает костюм. «На деле всё просто. Они универсальные: для плавания и физических тренировок. Как гидрокостюм это не самая удобная одежда, поэтому лучше не тяните клапан без надобности. Прежнюю форму они не примут». — Врезается в не самые лучшие места, — говорит брат, болтая левой ногой. — Теперь беги переодеваться, — смеюсь я, глядя на него. К нам подходит инструктор в подобном гидрокостюме. Она велит нам снять обувь и даёт короткий инструктаж. Следующие сорок минут мы плаваем в бассейне вместе с ней, слушая её советы. К концу тренировки мы с Джеком знаем, что делать во время судороги и как долго плыть без передышек. Поблагодарив инструктора, мы идём переодеваться. Раздевалка большая и удобная. Ароматные полотенца уже ждут меня на вешалках. Я бросаю мокрый костюм в специально предназначенную для него урну и достаю новый из шкафчика, хорошенько вытершись перед этим полотенцем. — Куда теперь? — спрашиваю брата, ждущего за ширмой, пока я переодеваюсь. Он уже успел быстро снять с себя мокрый костюм и надеть новый. — Поднимать тяжести, — громко отвечает Джек, чтобы я его услышала. Да что же ему неймётся с этими тяжестями? — Зачем тебе это? — Мне кажется, я набрал недостаточно физической силы, — говорит брат уже тише. — Ты видела парня из Первого? Настоящая скала. Я натягиваю костюм на ноги и выглядываю из-за ширмы. — За три дня массы тебе не набрать. Только мышцы разболятся, — спрятавшись обратно, я просовываю руки в рукава и застёгиваю молнию, а затем скрываю её за тканью. — К тому же ты и так сильный, а твой козырь — ловкость. В раздевалку входит рыжеволосая девушка примерно моего возраста. Мельком взглянув на меня, она идёт к шкафчику напротив. Подхватив ботинки с пола, я спешу выйти из-за ширмы. — Красивая, да? — сразу же спрашивает меня Джек, улыбаясь, как осёл. — Для соперника? — я иду к выходу из секции. — Вполне. — Так что? — догоняет меня Джек, скрипя обувью по влажному полу. — Идёшь со мной в секцию тяжёлой атлетики? — Нет, — возражаю я. — Тогда я иду один. Я останавливаюсь, чтобы обуться. — Хеймитч говорил ходить вместе. — Но и не держаться особняком, — настаивает брат. — Он сказал завести пару союзников. Выпрямившись, я качаю головой. — Сойдёмся на лёгкой атлетике. — Идёт, — соглашается брат. И мы идём заниматься различными прыжками и метаниями лёгких снарядов. С последним у меня выходит откровенно плохо, и я решаю понаблюдать за остальными трибутами в этой секции. Вернее, за одной единственной блондинкой со спортивно сложенной фигурой из Второго, которая стоит у небольшого столика и растирает руки каким-то чудо-гелем для удобства бросков. Будто бы на Арене ей предоставят что-то подобное. Джек пробегает на время сто метров, метает молот и, видимо, наигравшись, тащит меня в секцию с оружием. Но перед этим мы решаем подраться в рукопашную в соседней секции. Здесь нас встречает молодой инструктор. Он задаёт нам вопросы, интересуясь, умеем ли мы что-то, и не без удовольствия отмечает, что мы довольно продвинутые для полных дилетантов. Тогда тренер предлагает нам немного поупражняться, а заодно усвоить что-то новое и указать на ошибки. Драться друг с другом трибутам запрещено. Для спаррингов молодой инструктор приставил к нам специальных помощников. Мне достаётся темнокожий мужчина, а Джеку приходится драться с его зеленоголовой напарницей. Я не тороплюсь: жду, пока противник попытается атаковать меня, и он, не медля, делает это без предупреждения. Уклонившись раз, а затем снова, я ухожу в сторону и блокирую третий удар, но не так успешно, как хотелось, и меня всё же задевает. Помощник инструктора решает сделать проход в ноги, и я едва не попадаюсь, но, вовремя проскользнув влево, бью его ногой, делая небольшой выпад. Однако это не сбивает противника с ног, напротив — он даже не пошатнулся. — Вкладывай больше усилий в удары, — слышу я совет тренера. Противник снова нападает, делая мощный мах ногой, от которого я пячусь назад, но второй выпад достигает моего живота. А за ним и быстрый удар в бок. И как мне драться с этим мастером? — Блокируй, — подсказывает инструктор и затем обращается, видимо, к брату. — Не жалей её. Возможно, последние слова были также адресованы и моему напарнику. Он будто с цепи срывается. Я едва успеваю уворачиваться и блокировать. В конце концов, отступать уже некуда — нельзя выходить за границы круга, в котором я нахожусь. Противник бьёт правым кулаком дважды, а затем пускает в ход левую ногу. Позволив ему вновь ударить меня в бок, я блокирую следующий удар правой и контратакую в грудь. Он хватает мою руку, но я быстро бью его другой по лицу, а затем в живот. — Хорошо, — комментирует тренер. Удар был неслабым. Воспользовавшись коротким промежутком времени, пока помощник инструктора не бьёт, я еще раз ударяю его по лицу, а затем в левую ногу, которая тут же подкашивается, из-за чего противник теряет равновесие. — Добивай, — кричит тренер ровно в тот же момент, когда я со всей силы толкаю мужчину. — Хорошо, достаточно. Теперь поменяйтесь. Быстро дыша, я наблюдаю за тем, как помощник тренера встаёт с матов и, одобрительно кивнув мне, уходит в круг к Джеку, а его место занимает зеленоволосая женщина, дравшаяся с братом.

***

С копьём у меня по-прежнему выходит не слишком хорошо, но благодаря дельным советам тренера секции по оружию я улучшаю навык. Джек, долго не церемонясь, после двадцати минут тренировки с манекенами идёт упражняться на движущихся целях. Я отрываюсь от выбора копья и смотрю, как он просит инструктора подобрать для него мишени. Брат оборачивается на меня и улыбается, поднимая брови. «Сейчас попробуем», — будто бы говорит мне он, поигрывая двумя небольшими копьями. Огороженная защитным стеклом площадка, на которой стоит Джек, погружается во мрак. На потолке мерцают вспышки, и в самом центре появляется голубая проекция человека. Брата не видно. Фигура начинает двигаться и бежит в ту сторону, где стоял Джек перед тем, как свет на площадке погас. Вдруг проекция рассыпается на тысячи кусочков и исчезает. Затем справа появляется ещё одна, но тоже распадается на осколки после того, как в темноте прямо перед ней мелькает остриё копья. Далее и третья фигура человека, будто стекло, разбивается, едва добежав до центра площадки. Мишени начинают появляться всё чаще. Две проекции бегут к тому месту, где исчезла последняя, и где, судя по всему, сейчас находится Джек. Одну настигает сильный удар и она отлетает назад, рассыпаясь на осколки. Вторая отталкивается от стеклянной стены и прыгает на брата сверху, но её тут же разрывает брошенное копьё. Проекции материализуются одна за другой, и когда кажется, что вот-вот они доберутся до цели, их бледно-голубые фигуры распадаются на частички. Одна, две, снова одна и наконец три — со временем каждую проекцию настигает одна и та же участь, лишь две добегают до брата. Спонсоры на своём балконе внимательно наблюдают, делая записи. С другой стороны двое распорядителей переговариваются, не отрывая взглядов от площадки. Есть. Джек привлёк внимание. Наконец инструктор отключает симуляцию, и свет на площадке постепенно включается. В самом центре стоит Джек и держит в левой руке копьё. Часто дыша, он выходит с площадки и, поблагодарив тренера, идёт ко мне. — Ну как я? — спрашивает он, возвращая копьё к остальным. — Хвастун, — улыбаюсь я. — Ты в порядке? Брат улыбается в ответ и смотрит на балкон спонсоров. — Их лица видишь? Ещё как в порядке, — он машет спонсорам рукой. — Не хочешь воспользоваться моментом? Заставь их уронить челюсти. — Нет уж, — я качаю головой. — С долбаными палками у меня не очень. Джек пожимает плечами, осматривая стойки с оружием. — Попробуй лук. Я вяло оглядываю аккуратно сложенные на подставке луки в противоположном конце секции. — Как хочешь, — Джек идёт к ним, бросив последний взгляд на балкон. — Я не прочь пострелять. Зараза. Нужно показать себя. Я вздыхаю и иду за братом, посмотрев по сторонам. Помимо нас в секции тренируются еще несколько трибутов. Похоже, это самое популярное место в зале. Главный инструктор утром предупреждала о том, чтобы мы не забывали и про другие уроки. Видимо, никто не воспринял её слова серьёзно. — Ну? — я подхожу к стойке с луками и смотрю на Джека, оглядывающего оружие. — Если опозорюсь, спасёшь ситуацию? — Ты ведь тренировалась, — говорит Джек, выбрав длинный изящно изогнутый лук, и тянет тетиву. — Не опозоришься, — он опирается на плечо оружия и смотрит на балконы. — Тем более, всем так интересно. Я оглядываюсь. Кошмар — несколько спонсоров всё ещё смотрят в нашу сторону. Двое трибутов из Четвёртого тоже прекращают упражняться и наблюдают с интересом. — Давай, ты первая, — торопит меня Джек. — Если что, я отвлеку их, пустив стрелу в глаз тренеру. — Только не промахнись, — покусывая губу, говорю я и беру чёрный лук со стойки. — Обижаешь, — усмехается брат, оглядывая секцию. Я отхожу в сторону и натягиваю тетиву. Не годится — слишком тяжело даётся. Кладу лук на место и беру следующий. Опять пробую. Уже легче, но все равно не то. Осмотрев несколько, я выбираю второй сверху, но он тоже не подходит — тетива слабо натянута. Смекнув, я примеряю четвертый. Вот оно. — Сгодится, — комментирует Джек. Я подхожу к стрелковой зоне и беру стрелу. «Расслабься». Делаю вдох, поднимая оружие, и натягиваю стрелу двумя пальцами. «Смотри, чтобы не ударило по руке. Дыши ровно». Я выдыхаю и целюсь в грудь манекена. «И… стреляй». Мои пальцы отпускают стрелу, и та летит в мишень, попадая ниже, чем я планировала. С балкона распорядителей слышится чей-то смех. Я делаю вдох и беру ещё одну стрелу. Натягиваю тетиву, выдыхаю, целюсь и стреляю. — Есть, — слышу я сзади от брата. Я целилась в грудь, но стрела угодила в горло. Будто я так и планировала. — Не желаешь? — я оборачиваюсь к Джеку, заряжая лук очередной стрелой. — С удовольствием, — брат выпрямляется, подхватывает свой лук и становится рядом. — Сыграем на попадания? — Брось, — усмехаюсь. — Ты всё равно победишь. — Зато потом ты размажешь меня в метании ножей. Я стреляю в манекен и попадаю точно в живот. — Ладно.

***

До обеда мы с Джеком порядком выматываемся, а потому с метанием ножей у нас не задаётся. Я попадаю в голову манекена всего раз, а далее только в грудь и живот. Джек и вовсе промахивается под конец. Чтобы не позориться, мы решаем заняться чем-нибудь более спокойным, поэтому идём в секцию, где ещё двое трибутов слушают рассказ инструктора о ядовитых ягодах и растениях. Я подхожу к сенсорной панели с маленькими изображениями цветов и диких плодов. Инструктор говорит, что нужно выбирать съедобные, и я принимаюсь за дело. Выходит неплохо, к тому же я быстро привыкаю. Ошибаюсь лишь пару раз. Хотя на Арене такого права у меня не будет. Послушав инструктаж, Джек и парень из Одиннадцатого идут вязать узлы, дружелюбно беседуя. — Чёрт, — бормочу я под нос, отворачиваясь от них. Как обычно, брат умчался без меня. Выбрав категорию «Ядовитые насекомые» на сенсорной панели, я рассматриваю появившиеся картинки с жуками, гусеницами и пауками. — Привет, — слышу я и смотрю, как ко мне подходит невысокий парень. — Ищешь ос-убийц? — спрашивает он, глядя на мой экран. Я здороваюсь и смотрю на нашивку на его костюме. Трибут из Десятого. Что ему от меня нужно? — Чего тебе надо? — вырывается у меня вслух. Парень из Десятого на секунду смотрит в другую сторону, а потом снова на меня и пытается выдавить из себя улыбку. — Да вот… — говорит он, запинаясь. — Поздороваться хотел. С твоим братом я уже знаком, — он смотрит туда, куда ушёл Джек вместе с другим трибутом. — Я Тэрон, кстати. Из Дистрикта 10. Ну, ты наверняка уже поняла. Я оглядываю Тэрона. Ростом парень не вышел, но фигура у него крепкая. Резкие и крупные черты лица, будто бы вырезанные топором, только дополняют его плотный образ. Каштановые волосы то ли вьются, то ли просто растрёпаны. Видимо, Тэрон довольно неуклюж в силу своей крупной комплекции, но это только догадки. — Корделия, — бросаю я и опускаю взгляд на сенсорную панель, чтобы выбрать вариант ответа. Надеюсь, Тэрон поймёт намёк. — Я знаю, — качает головой парень, глядя на экран. Дышит он как-то странно. Слишком громко и тяжело, будто подхватил насморк и решил сделать пробежку. Хотя вряд ли трибутам дадут болеть. Всегда найдётся какое-нибудь чудо-лекарство. Но, похоже, Тэрону его не дали. — Многие говорят о вас с братом, — говорит он. Я сдвигаю брови и смотрю на него. В профиль видно, что у парня, оказывается, сломан нос. Ясно, почему он дышит, как насос для колеса. — Кто говорит? — интересуюсь я, хотя, пожалуй, этого не стоило делать. — Трибуты, менторы, ведущие, — перечисляет Тэрон своим грубоватым голосом. — Ясно, — я опять отвожу от него взгляд. Видимо, решив вернуть моё внимание, Тэрон продолжает: — На вас возлагают большие надежды. — Вот как? — я всё ещё не смотрю на него. — Трибуты тоже? — Нет, — он качает головой. — Каждый надеется на себя. — Разумно, — вздохнув, я отвечаю на вопрос о ядовитых клещах. — Прогуляться не хочешь? Тэрон молчит в лёгкой растерянности, но соглашается, потирая переносицу. — Сходи в соседнюю секцию, — говорю я холодным голосом, чтобы он наконец покинул меня. Парень, потупив взгляд, предлагает мне сходить с ним на ланч, который, как я теперь поняла, для всех трибутов совместный. Я соглашаюсь, лишь бы он отвязался, но Тэрон всё равно не уходит. Вот же упрямый. Всё время до обеда парень из Десятого ходит за мной, и это жутко раздражает. Лишь пару раз он уходит проведать девочку из своего Дистрикта, но в конце концов каждый раз возвращается ко мне. Грубить такому быку, как я его про себя стала называть, опасаюсь. Он сильный противник, и что-то мне подсказывает, что выстоять против него мне не удастся. — Неплохо, что мы теперь союзники, — говорит мне Тэрон, взбираясь за мной на дырявую, как я её окрестила, стену. В секции лазанья по скалам ему явно не нравится. Пусть и сильные, но довольно короткие руки не дотягиваются до далёких уступов. Парень из Десятого пыхтит и кряхтит, буквально дыша мне в спину. — Я не дам тебя в обиду, если что. Я хватаюсь за поручень с краю и останавливаюсь. А это неплохая идея. Бык хороший потенциальный союзник. — Как думаешь? — спрашивает он, тоже остановившись. Наверное, ему важно знать моё мнение. — Да, это неплохая идея, Тэрри, — я смотрю на него сверху вниз. — Могу я тебя так называть?

***

Я оглядываю столовую в поисках Джека. С тех пор, как он бросил меня с Тэроном, мне не удалось встретиться с братом ни в одной из секций, что я посетила. Не думаю, что брат специально избегает меня. В конце концов, зал для тренировок трибутов просто огромен. Столовая находится в самом его конце. Бык занимает мне место в очереди за едой, и я чуть вздыхаю, пусть и улыбаюсь слегка натянуто ему в ответ. Союзник он отличный, по правде говоря, но пока что моим доверием трибут из Десятого не располагает. Во всяком случае, лучшего союзника, чем Джек, у меня не будет. Я беру металлический поднос и становлюсь рядом с Быком. Смуглая девушка из Дистрикта 7, идущая следом в очереди, хочет возразить, но Тэрон смеряет её взглядом своих карих глаз. Я только сейчас замечаю, какие под ними мешки. Он не спал или это у него от рождения? Выбрав себе на панели обед, Бык идёт дальше, чтобы получить его у лысой женщины с кольцами в бровях и губах. Я встаю на его место. Просматриваю огромный список блюд, намеренно оттягивая время, так как краем глаза вижу, как меня ждёт смуглая девушка. — Жрать будем или как? — лениво протягивает трибут из Седьмого, выглядывая из-за спины своей землячки. Сколько уверенности в себе, учитывая то, что они вчера проехали на Параде фактически без одежды. Пожалуй, лучше их не злить. Зачем наживать себе врагов раньше времени? Хотя удержаться трудно. Хочется выплеснуть накопившееся на кого-то кроме помощников тренера. Я делаю выбор, нажав на сенсор. Да что это со мной? Нажимаю еще несколько пунктов. Игры уже меняют меня. Я иду дальше на счастье трибутов Дистрикта 7. Женщина с бритой головой достаёт из небольшого окошка сбоку от себя тарелку мясного салата, который я выбрала, лёгкий паштет и стакан апельсинового сока. Мне приходится удерживаться от разглядывания её необычной татуировки с птицами на шее, уходя к следующему столу с пластиковыми приборами. И вдруг этот запах. Я чувствую его практически сразу, когда перемещаюсь к корзинам с выпечкой. Хрустящий и тёплый хлеб, только вынутый из печи. Вспоминаю пекарню, и в груди что-то тоскливо колет. Перед глазами блеклые обрывки детства: тёплые вечера, когда мы с братом ждём, пока папа освободится, отпустив всех работников. После этого отец шёл с нами по пыльной дороге в Деревню Победителей, а мы то и дело расспрашивали о всяком, лишь бы просто поболтать, чтобы скучно не было. Бык ждёт меня, стоя рядом. Клянусь, его шумное дыхание уже в печёнках сидит. — Ты болен? — раздражённо спрашиваю я, когда мы садимся за стол неподалёку. — А? — переспрашивает он, надламывая кусок хлеба и макая его в суп. Я морщусь, опуская взгляд в тарелку. — Приятного аппетита. — И тебе, — Тэрон жуёт хлеб, сопя носом, как пёс. Может, стоит поменять ему прозвище? Салат я ем охотно. Тренировки изматывают, поэтому «нагулять» аппетит я успела ещё к последней из посещённых мною секций. И всё-таки не тороплюсь, посматривая по сторонам. Трибуты в основном сидят по двое, скорее всего, видя в своих земляках единственных союзников. Стало быть, знакомиться ещё никто толком не начал. Или же они сели вместе на автомате. Тем не менее мы с Быком единственные, кто обедает с кем-то из чужого дистрикта. Помимо этого, по столовой расселась ещё пара-тройка одиночек. Удивительно, как люди цепляются за спасительные якоря, пусть и такие сомнительные, как трибуты из родного дистрикта, которые уже завтра могут стать врагами. Хотя кто я такая, чтобы об этом судить? Стоило Джеку скрыться из поля моего зрения, как моё мнимое ощущение безопасности поспешило меня покинуть. Пускай я и не показывала этого открыто, неохотно отвечая Тэрону, тем самым демонстрируя мою не предрасположенность к разговору с ним, но на деле это была лишь защитная реакция. Понимать это становится всё легче. Мои невидимые стены защиты падают раз за разом, и тогда я принимаюсь строить новые ограждения, надеясь, что в этот раз будет не так. Первый раз это случилось ещё задолго до Жатвы. Той ночью дома… Злюсь ли я на неё до сих пор? Нет, это чувство покинуло меня давно, когда появились проблемы посерьёзней. Осталась лишь призрачная неприязнь к человеку, которого я могу больше никогда не увидеть. Мои глаза то и дело поглядывают на двери в зал. И наконец приходит Джек. Он появляется вместе с тем парнем из Одиннадцатого. Брат значительно ниже его, и я понимаю, чем Джек руководствовался, заводя такое знакомство. Они идут к поредевшей очереди за едой, разговаривая и посмеиваясь. Брат всегда находил друзей гораздо лучше и быстрее меня, но с таким же успехом наживал врагов. Джек замечает нас с Быком и кивает мне, беря поднос. — Ну, где побывали? — спрашивает он спустя какое-то время, подсаживаясь к нам за столик, с ним сбоку от меня садится и его новый знакомый. — Полазали немного, — отвечает Бык, в очередной раз отрывая от хлеба кусочек. Видимо, брат и с ним успел познакомиться перед тем, как уйти с трибутом Дистрикта 11. — А мы дрались в основном, — Джек смотрит на меня и кивает на темнокожего парня рядом со мной. — Это Дарий, кстати. — Привет, — говорит мне Дарий, будто только увидел меня, и берёт пластиковую вилку со своего подноса. Он взял себе какого-то отварного мяса с рагу, выбрав из напитков яблочный сок. В отличие от него, Джек наложил на свой поднос куда больше блюд: жареное мясо, паштет, овощное пюре и куриный пирог, довершив всё стаканом горячего шоколада. — Не переедай, — говорю я ему, глядя на пирог. Неужели он хочет до вечера просидеть с набитым животом? — Когда это ты стала второй Эффи? — ехидно интересуется брат, принимаясь за паштет. — Я голодный как волк. Я предпочитаю игнорировать его слова в присутствии посторонних. — Эффи — это ваша сопровождающая? — доедая суп, спрашивает Бык, указывая на брата ложкой, и Джек кивает ему: — Да, она самая. — Тоже заставляет ходить по струнке? — Бык громко выдыхает что-то наподобие усмешки. — Да, и в туалет по расписанию, — перебирая мясо в тарелке, подхватывает Дарий, тихо посмеиваясь. — Они все такие? — Стремление к контролю должно входить в обязательные качества сопровождающей, — Джек прищуривается, осматривая столовую. — Не думал, что будет так тихо. Должно быть, все заняты здешней едой. — Она превосходна, — Дарий из Одиннадцатого кладёт себе в рот кусок говядины и, прожевав, говорит, не скрывая наслаждения: — И как они делают еду такой вкусной? Судя по всему, Дарий из небогатой семьи. Это видно по тому, как он аккуратно ест, не кроша хлеб лишний раз, в отличие от Тэрона. Еда в Дистрикте 11 попроще, как правило. У них растёт много фруктов и овощей, ими они и питаются по большей части. — Не думаю, — не торопясь говорит Бык после того, как делает глоток молока. — Совсем не то, что дома. Джек пожимает плечами, запивая жаркое горячим шоколадом, и я удивляюсь, как он может пить его такими глотками, но, кажется, его совсем не обжигает. — Да, дома такого нет, — насаживая на вилку еду, вздыхает Дарий. Брат ловит мой взгляд. По выражению его лица я вижу, что ему стало немного неудобно. Мы-то явно никогда не нуждались в еде. Но разве это наша вина? Всё решает воля случая. В конце концов, теперь мы все варимся в одной кастрюле. Я, как и прежде, предпочитаю молчать. Парни обмениваются ещё кое-какими фразами, но просто для того, чтобы заглушить тишину. Не сопротивляясь своему желанию, я начинаю рассматривать Дария. Фигура у него довольно тонкая, словно в противовес Быку. Прикинув, я понимаю, что он примерно на полторы головы выше меня. Черты лица у него довольно приятные. Волосы подстрижены максимально коротко и напоминают ворс коврика. Движения Дария плавные и аккуратные. Длинные пальцы держат вилку небрежно, и постоянно похрустывают по воле своего хозяина. Бык доедает свою булочку и нарушает затянувшуюся тишину своим вздохом. Клянусь, ему лечиться надо от этого. — Думаю поупражняться с копьём, — говорит он, обхватив свои мощные плечи руками, будто ему холодно. — Кто со мной? Похоже, Тэрон воспринимает всё как первый день в школе. Он пришёл драться насмерть или друзей заводить? На мгновение мне становится жаль этого парня. Он весьма неглупый, если подумать, но его доверчивость может выйти ему боком. — Я не против, — не поднимая взгляда от тарелки, бросает Дарий. Грубые черты лица Быка расплываются в простодушной улыбке. Я по-прежнему молчу, понадеявшись, что Дарий наконец доест, и они с Тэроном оставят нас с братом вдвоём, но, очевидно, трибут Десятого хочет также видеть в своем окружении и меня. — С нами не хочешь? Я качаю головой. — Мы уже были там, — отвечает за меня Джек, за что я ему очень благодарна. — Думаю, Делия устала, поэтому мы лучше пойдём разводить костры и ставить ловушки. Бык соглашается, и какое-то время спустя они с Дарием уходят, унося с собой подносы. Джек, будто бы обладатель бездонного желудка, ест пирог. — Так и скажи, что объелся и не сможешь нормально упражняться, — язвлю я, оставляя свой паштет недоеденным. — Предупреждала же. Брат фыркает, запивая шоколадом. — Паштет доедать будешь? — спрашивает он с едва заметной ухмылкой. — Да, буду, — я двигаю поднос ближе к себе и подпираю рукой голову. — Как тебе Бык и Дарий? — Кто? — прыскает брат. — Подходящая кличка, не находишь? — я немного улыбаюсь. — Метко, — признаёт он, кивая мне. — Очень даже. В уголках глаз у него появляются едва видимые морщинки. Вечно он щурится, как старик. — Ну так как? — Славные парни, — хмыкает Джек. — Вполне. — Ты это серьёзно? — А почему бы и нет? — вздыхает он, избегая моего взгляда. — Ясно, — бросаю я и больше ничего не говорю. Зря он проникся к ним симпатией. Джека, конечно, можно понять: Тэрон добрый малый, а Дария ему, скорее всего, жалко, но ведь так нельзя. Сейчас они, возможно, наши союзники, а что потом? Останутся в живых только двое, и этот факт не должен покидать его голову. — Я не хочу волноваться об этом заранее, — будто слыша мои мысли, говорит Джек. — Через два с лишним дня они будут нашими союзниками. Спустя какое-то время нам придётся расстаться, но сейчас… Сейчас я хочу просто не думать о таком. Просто буду плыть по течению. Брат смотрит на меня, и я, выдержав его взгляд, говорю спустя секунду: — Как знаешь. Только бы тебя не занесло.