Постарайся выжить

David Bowie ~ Cat People.

Мы переоделись в одной комнате, не горя желанием разлучаться хоть на миг. Порция установила между нами ширму. Мои руки дрожали, застёгивая пуговицы белой рубашки официантки. Брюки были мне великоваты, но ничего лучше Флавий, Вения и Октавия добыть, видимо, не смогли. Порция повесила моё платье на вешалку, расправила его и, с жалостью глядя на него, подошла ко мне, чтобы помочь завязать чёрный фартук у меня за спиной. — Жаль, его больше никто не наденет, — сказала она. Я удивилась, как в данной ситуации её может волновать грёбаное платье. Чёрт с ним, пусть отправляется туда же, куда и другие платья сегодняшнего вечера. Его красота мне больше не понадобится. Может быть, потом я вспомню о нём в один из лениво тянущихся дней. Попытаюсь восстановить в памяти его детали, хотя наверняка многое упущу. Но для начала мне нужно пережить ближайшее будущее, в котором мне в любом из двух вариантов — на Арене или на пути к свободе — придётся нелегко. У меня два пути: Игры и побег. Силясь понять, что из этого хуже, я пришла к выводу, что уж лучше умру в попытке бежать, чем покорно отправлюсь на Арену. Вместе с платьем для интервью я будто бы сняла с себя большую часть страха. Теперь же я отчаянно хочу действовать, что-то решать. Я выхожу из комнаты для переодеваний вместе с командой подготовки, завязывая волосы в высокий хвост, и почему-то только сейчас осознаю, что ни Порция, ни Флавий с девочками не поедут на поезде с нами. В порыве чувств я вхожу обратно в комнату и крепко обнимаю Порцию. — Куда ты теперь? — спрашиваю я её. — О, Делия, — шепчет стилистка, обнимая меня в ответ. — Не беспокойся за меня ни в коем случае. Мы с Цинной уедем в Восьмой, когда осядет пыль. — Мы больше тебя не увидим, — говорит возникший из-за ширмы Джек. Я мгновение не узнаю его с короткой стрижкой, которую на скорую руку соорудил Флавий. Светлые волосы брата теперь не длинней ногтя на мизинце. Порция отстраняется от меня и улыбается. — Кто знает, — она смотрит на меня, потом на брата. — Ну всё, вам пора. Она кладёт руку на плечо Джека, поторапливая и прощаясь с ним таким образом, и мы с ним выходим. Флавий забирает нас, и мы быстро идём по коридору, ярко освещённому лампами. Я оглядываюсь и вижу позади стоящую в дверях Порцию. Её улыбка исчезает из поля зрения, когда мы скрываемся за поворотом. Джек смотрит на меня, ожидая чего-то. Я решительно киваю ему и ускоряю шаг. Вения и Октавия дают нам пустые подносы. Наверное, это только улучшит маскировку. Команда подготовки проводит нас по лабиринту коридоров, сворачивая в каком-то хаотичном порядке. Я спрашиваю, верно ли мы идём, но ни Вения, ни Флавий мне не отвечают, а Октавия, кажется, вообще не слышит вопроса. Наверное, это небезопасно, и нас могут услышать. Наконец мы оказываемся в небольшом холле. Вения просит подождать и сажает нас с Джеком на низенькую скамейку рядом с железным комнатным фонтаном, журчащим водой. Флавий идёт обратно, туда, откуда мы пришли, а женщины скрываются в двух противоположных коридорах. Мы с Джеком переглядываемся. — Не говори мне, что они нас бросили, — тихо говорит мне брат. Я собираюсь ответить ему: «Да, нас бросили и смылись искать помощи», — но тут из коридора возвращается Флавий с каким-то мужчиной в малиновом костюме, так что я мигом прикусываю язык. Они непринуждённо разговаривают о чём-то, но по лицу Флавия видно, как он нервничает. Это конец, думаю я, он сдал нас. Мои пальцы впиваются в перекладины скамьи. Я чувствую, как напрягается тело Джека. Неужели мы так сразу попались? Когда мужчины проходят мимо, а брат и я уже готовы устремиться в бегство, из другого прохода выходит Октавия и радостно восклицает: — Эренд! — Не поверишь, кто мне встретился, — лепечет Флавий, не отпуская этого человека. Октавия обнимается с ним и засыпает его вопросами. Тот не то чтобы рад встрече с двумя помощниками стилиста, но чувство такта заставляет его улыбаться и подыгрывать. — Я и не знала, что в этом году ты тоже готовишь трибутов. Кто твой стилист? Эренд поправляет свои взбитые кудри цвета сливочного масла и отвечает, но я уже не слышу, что именно — Флавий и Октавия уводят мужчину, перебивая его своими вопросами. Мы с Джеком остаёмся сидеть, будто нас приклеили к скамейке. Не задавая друг другу вопросов, мы переглядываемся и смотрим по сторонам, до конца не веря, что опасность ушла, даже не взглянув на нас. — Униформа делает своё дело, — Вения подходит к нам, поглядывая в сторону своих ушедших напарников. — Пойдёмте скорей, неизвестно, кто ещё может появиться в любую секунду. Не заставляя себя долго ждать, мы с братом хватаем свои подносы и спешно шагаем за уже одной только Венией. Джек спрашивает её, знает ли она в какую сторону двигаться. — Обижаешь, дорогой, разумеется, знаю. А теперь идите чуть подальше, но не отставайте. Мы повинуемся и замедляем шаг. К счастью, поворотов и развилок нас ждёт не так уж много. Полсотни шагов спустя Вения останавливается у одного из лифтов и нажимает кнопку вызова на сенсорной панели. Джек и я становимся чуть дальше, будто не знаем помощницу стилистки. Две женщины и молодой парень в униформе прислуги подходят к лифту. Джек, чтобы не вызывать подозрения, спрашивает у меня какую-то ерунду, которую я пропускаю мимо ушей и машинально киваю. Двери лифта открываются, и все заходят в стеклянную кабину, в том числе и мы с братом. — Вам какой? — спрашивает у окружающих Вения. Работники Тренировочного косятся на неё слегка странновато, задаваясь вопросом, что она тут делает, но одна из женщин говорит: — Первый. — Первый, — повторяет молодой парень. Джек говорит, что нам на второй. Вения нажимает кнопку и улыбается служащим Центра. Они разговаривают между собой, порой посматривая на нашу спутницу. К счастью, неловкие секунды быстро кончаются, когда лифт достигает первого этажа. Прислуга выходит даже не оглядываясь, а Вения спешит нажать следующую кнопку. На мгновение, перед тем, как двери лифта закрываются, я вижу просторное помещение, не слишком заполненное людьми, а справа — выход на улицу. — Не тот, — качает головой Джек. — Нам надо вниз. Сперва нужно попасть на кухню, где нас должны ждать наши друзья из Двенадцатого, а потом бежать вместе с ними через чёрный ход под присмотром Джоэла. Этот план я прокручивала у себя в голове десятки раз, и со временем он начал казаться мне довольно надёжным и простым. Но сейчас, после опасности быть обнаруженными, нет миссии невыполнимее. С каждой минутой мосты в обратную сторону сгорают. Лифт снова останавливается, теперь уже на нужном этаже. Мы не спешим выходить — Вения стоит на месте. — Дальше вы идёте сами, — говорит она с переживанием в голосе. — Я бы пошла с вами, но нельзя, чтобы меня увидели на этом этаже. Тут повсюду камеры. Я благодарю её за то, что она рисковала ради нас, и прошу передать мои слова своим напарникам. — Вы и так много сделали для нас. — Мы справимся сами, — заканчивает Джек, придержав закрывающуюся дверь лифта. — Ну всё, вам пора, — торопит нас Вения. — До самого конца коридора. — Может, ещё увидимся, — говорит ей напоследок Джек, перед тем, как мы покидаем кабинку. Я стараюсь не оглядываться, чтобы не вызвать подозрений — на стене под самым потолком в конце коридора я замечаю камеру, но смотреть назад уже нет смысла. Вения быстро нажимает кнопку, и лифт уезжает вверх. — Ну, — говорит мне Джек, тоже увидев камеру, — пойдём. — Пошли. Мы шагаем по коридору, понятия не имея, куда он нас приведёт. Подносы в руках даже как-то успокаивают. Думается, они на что-нибудь да сгодятся в случае, если придётся отбиваться. Но я надеюсь, что такого не случится. Коридор идёт прямо и заканчивается в смежной комнате. В нём стоят ещё несколько официантов. — Завяжи шнурки, — говорю я брату. Он, не понимая, смотрит на меня, но смекнув, отдаёт мне свой поднос и наклоняется вниз, начиная возню с ботинками, на которых вообще не предусмотрены шнурки. Куда идти дальше — непонятно. Я внимательно осматриваю помещение, предпочитая не задерживать взгляд на других официантах, чтобы не привлечь лишнего внимания. К счастью, без макияжа меня, похоже, не узнают. Моё внимание привлекают двери, из-за которых слышится легкий гул и шум посуды. За витражными стёклами мелькают силуэты. Видимо, нам туда. Гадать в такой ситуации опасно, но что остаётся? — Ты всё? — спрашиваю я Джека. Он выпрямляется и кивает. Я возвращаю ему поднос и иду к дверям. Вдруг, когда моя рука уже тянется, чтобы дёрнуть за ручку, одна дверь распахивается и из неё вылетает молодой официант. Мне едва удаётся отскочить назад. Я сталкиваюсь с Джеком, он инстинктивно ловит меня. — Осторожней! — раздражённо кричит брат вслед умчавшемуся официанту. — Вы в порядке? — спрашивает девушка, стоящая неподалёку. — Да, всё нормально, — отряхивая фартук, говорю я и быстро утягиваю Джека за дверь, пока нас не узнали. — Мог бы уже промолчать, — упрекаю я его. — Но спасибо. Я угадала: за дверьми находится кухня — шумная, наполненная десятками запахов и голосов. Вокруг всё в движении. Официанты бегают у стола, на который повара отправляют свои готовые блюда, попутно принимая новый заказ. Вдоль стен стоят плиты с кастрюлями и сковородками, духовки, в которых печётся что-то вкусное и ароматное. Шкафы с посудой нависают над шинкующими, разделывающими и украшающими продукты поварами, постоянно открываясь и закрываясь. — Дорогу! — крикнул мне мужчина с тележкой яблок. Мы с братом посторонились, стараясь опустить взгляды. Нас тут же едва не сносит посудомойка с полными тарелок руками. — Осторожней! — Отойдите! Отовсюду на нас натыкаются повара, официанты с подносами, грузчики продуктов и уборщики, а мы мечемся из стороны в сторону, держась друг возле друга и не зная, куда деться в такой суматохе. — Эй вы, — окликнул нас кондитер в приплюснутой шапочке, и моё сердце едва не уходит в пятки — только бы не узнал! Вытирая руки и оглядывая своё произведение, созданное из бисквита и шоколада, он поглядывает по сторонам, оберегая его от судьбы быть задетым каким-нибудь неродовым официантом. — Я бы попросил вас доставить заказ к лифту, но боюсь, вы угробите его, едва приблизившись. Держитесь где-нибудь подальше. — Чёртовы салаги, — проворчал пожилой грузчик, прокатывая свою тележку мимо. — Понаберут кого попало в дистриктах, а ты потом расхлёбывай, — говорит седой бородатый повар с тесаком в руке. — Чего встали? — вновь возмутился кондитер. — Идите в подсобку. — Займитесь скатертями, — бросает пробегающий мимо официант с двумя подносами. Джек берёт меня за руку и тянет куда-то: — Идём, пока нас не съели заживо. — Ты их видишь? — спрашиваю я, глядя по сторонам. Откуда ни возьмись меня толкает тележка с фруктами. Я теряю равновесие и, едва не падая, повисаю на руке Джека. — Аккуратней! — кричит грузчик, везущий тележку. Джек помогает подняться. Я машинально поправляю передник. — Эй, а ну убери, — приказывает мне повар с тесаком, указывая лезвием на разбросанные продукты. — Кто-нибудь может упасть. Мы с братом опускаемся и начинаем быстро собирать фрукты. Апельсины выпадают у Джека из рук, вокруг слышится ворчание. Я быстро подбираю их в свой передник. Рядом приседает ещё один официант в чёрной жилетке и галстуке. Он быстро поднимает виноградины, рассыпавшиеся по полу. — Не надо, мы сами, — бросаю я, не глядя на него, чтобы он меня случайно не узнал. — Делия? Мы с Джеком испуганно поднимаем взгляды на официанта. — Фин! — шепчет брат. — Тихо, тихо, — собрав последние фрукты в фартук, он поднимается и быстро складывает их в ящик у мойки. Мы делаем то же самое. — Фин, — тихо зову я, неуверенная, что он слышит меня в таком шуме. — За мной, — говорит Одэйр и идёт, лавируя между поварами и официантами, а мы с Джеком едва поспеваем за ним. Мне приходится отпустить руку брата, чтобы быть более маневренной. Я боюсь потерять затылок Финника в этом круговороте, но он периодически оглядывается и говорит куда идти. — Сюда, — он показывает на железную дверь какого-то складского помещения и скрывается за ней. — Входите. Джек смотрит на меня, пропуская вперёд. Я проскальзываю за Финником, ожидая чего угодно. — Всё хорошо, это мы, — говорит кому-то младший Одэйр. — А где Крисс? На ящике среди скатертей и упаковок с салфетками сидит Рэтт с прилизанными, как у Финника, волосами и в незаправленной официантской рубашке, сгорбившись над занавесью с иголкой и ниткой в руках. Он смотрит на меня и на брата, сперва не веря своим глазам, но потом радостно вскакивает с ящика, отбросив занавесь, и крепко обнимает нас. Мы едва не скулим, когда нас сжимает ещё и Фин. — Я говорил им, что вы доберётесь, — тихо произносит Рэтт, отпуская нас. — А могли не добраться? — я не в силах погасить улыбку. — Как вы сами сюда попали? — проходя с Рэттом вглубь комнаты, чтобы не стоять у двери, спрашивает Джек. — Вчера ночью с Финником и Энни, — объясняет Рэтт, пытаясь наспех свернуть занавесь. Джек пытается помочь ему. Я подбираю и кладу на место упавшую с полки упаковку салфеток. Фин просит говорить тише. — Плутарх устроил меня на должность управляющего официантами. Я не могу так рисковать. — А ты здесь работать собрался? — Нет, просто будьте тише, ладно? — он оглянулся на дверь. — Проблемы нам ни к чему. — Фин прямо вжился в роль, — поясняет Рэтт, пытаясь на пару с Джеком затолкать занавесь на стеллаж. — Заставил меня штопать тряпки. — Это помогло прикрытию. — И ты научился шить, — послышался ещё один знакомый голос. Мы все смотрим на приоткрывшуюся дверь. Крисс, одетая в униформу, подходит ко мне и обнимает. — Где ты была? — спросил её Финник, закрывая за ней. Подруга отстраняется, осматривает меня с ног до головы, проверяя на наличие любых повреждений, и только потом объясняет: — Шеф отправил меня узнавать во сколько подавать рыбу, — она смотрит на Джека с усмешкой. — Кто его так обкорнал? Джек, потерев коротко подстриженную голову, тоже полез обниматься с Мейсон, из-за чего занавесь, часть которой он держал, повалилась на Рэтта. — Теперь, когда мы все в сборе, — сказал нам тихо Одэйр, осматривая всех, — давайте повторим план. — Давайте вы мне поможете, — отчаянно пытаясь скомкать занавесь, возмутился Рэтт. Мы с Крисс тянем за края и разворачиваем ткань. Рэтт берётся за два угла и соединяет их с нашими. — Спасибо. — В чём состоит план? — спрашивает Джек. — Как вы будете нас выводить? — Минутку, — Финник глянул на часы у себя на руке, сверяясь со временем. — Джоэл будет ждать нас через двадцать минут возле зала для приёма гостей. — Каких ещё гостей? — спрашиваю я. — Спонсоров, распорядителей и свиты президента, — объясняет Крисс. — Плутарх там будет, — говорит Рэтт, положив занавесь на полку. — Он будет толкать свою речь. Всё внимание устремится к нему, и мы сможем пройти через зал незамеченными. — Спасибо, я бы и сам справился с разъяснением, — недовольно буркнул Фин. Я замечаю, как нервничает младший Одэйр, теребя края жилетки. Похоже, он ощущает ответственность или сильно беспокоится за своих родителей, которые ждут нас на вокзале. Тем не менее Крисс кажется мне самой спокойной из собравшейся в кладовке компании друзей. Она держит меня за руку, будто лишний раз проверяя, здесь ли я. — Давайте уже, выходите, — говорит она своим обычным, уставшим от всего людского мира, тоном. — Держитесь рядом, — Финник выходит первым. — И ни с кем не говорите, — Рэтт покидает кладовую последним. Мы вновь лавируем среди поваров и официантов, Финник на ходу берёт со стула подносы. Свои мы с Джеком потеряли, уже и не вспомнить где именно. Но, судя по всему, без них на кухне мы смотримся вполне привычно. Наша компания останавливается у столика раздачи, как его называет Крисс, и Финник вручает нам подносы. Рэтт берёт один лишний. — Я половчее буду, — говорит он, но повар, чью еду он берёт, так не думает, поэтому Рэтту приходится отказаться от второго подноса под его строгим взглядом. Передо мной ставят большую тарелку с какой-то жареной птицей и картошкой. Я переставляю её на поднос, не вызываясь делать предположения или спрашивать повара. — Мы не ели три часа, — с жалостью констатирует Джек, принимая к себе на поднос говяжьи закуски. — Нашёл время, — шепчу я с раздражением и поднимаю поднос. — Некоторые люди не меняются, — говорит нам Рэтт через Крисс, отбирая у той печёные помидоры и ставя их себе на поднос. Крисс ничего не остаётся, кроме как взять какую-то жижу в круглой чаше, отдалённо напоминающую суп. — Что это? — спрашивает она у повара, приготовившего блюдо. — Грибной суп со спаржей и крабовым мясом, — отвечает тот, слегка оскорблённый неосведомлённостью официантки, и накрывает чашу крышкой. Подруга едва сдерживает рвотный порыв и косится на Рэтта, обещая отомстить. Я прошу повременить с этим. — Пойдёмте, — опять говорит Фин и вновь возглавляет наш ход, неся фаршированного гуся. — Гусь тащит гуся, — тихо шепчет мне Крисс, заставляя меня улыбнуться. Я хочу сказать, как я благодарна ей за то, что она ведёт себя так как прежде. Даже в такой момент она может оставаться с виду беспечной и спокойной. Она понимает, что это успокаивает меня и брата. Та Крисс, что была на Жатве, кажется, исчезла навсегда, появившись на людях лишь раз. На мгновение мне кажется, что Фин стал куда старше, чем тот, которого я видела несколько месяцев назад. Он менялся на протяжении тренировок, но по-настоящему заметить это я смогла только сейчас. Он откуда-то откопал в себе лидерские качества и сейчас использует их, будто бы был таким всегда. Рэтт же, наоборот, словно вернулся во времени. Словно совершил скачок к тому моменту, когда о возобновлении Игр даже подумать никто не мог. Он шутит, ведёт себя свободно и непринуждённо, но при этом не скрывает радости от того, что видит нас с Джеком. Кажется, он даже позабыл про все наши разногласия, которые случились по моей вине. Наверное, отправка на Голодные Игры искупила мои прошлые грехи. Ну, или же Эбернети просто притворяется, чтобы казаться естественным и не вызывать подозрений у окружающих. — Приём наверху, — говорит Финник. — Нам нужно в лифт для персонала. — Направо, — подсказывает Крисс. Мы поворачиваем. У лифта стоят ещё трое официантов с вёдрами льда, в которых лежит дорогая выпивка. Двери открываются, и мы заходим в кабинку вместе с другими официантами, чуть потеснив их. Лифт тут же поднимается на один этаж выше, и мы оказываемся в украшенном живыми растениями коридоре. Впереди нас ждёт проход для прислуги, через который официанты входят в зал, а дальше — вход для гостей, щедро увешанный красными цветами и лентами. Нам на встречу идёт парочка женщин с кислотного цвета волосами, подбирая края длинных, тянущихся по полу платьев. — Опустите взгляды, — говорит Крисс. — Гэвин возьмёт суп из мидий, — громко сообщает Рэтт. — Что ещё за Гэвин? — тихо спрашивает его Джек, когда дамы удаляются. Мы сторонимся, пропуская официанта с тележкой пустой посуды из зала. — Это я так, для виду, — шепчет Рэтт. Большой зал с высокими потолками, украшенными здоровущими люстрами и росписями в виде цветов, у всех нас вызывает восторг и изумление, в то время как другие официанты входят и выходят из него без особого восхищения, и лишь поглядывают на нашу компанию, удивлённую такому количеству разодетых в наряды старого Капитолия людей. Все эти пышные платья, цветастые пиджаки и странные причёски, сооружённые из разноцветных волос при помощи украшений в виде цветов, бабочек, птиц и вообще всего, что только существует в природе, поражают наши неискушённые (даже нарядами Эффи) взгляды. Все эти странные люди ходят между столами, разговаривают и смеются так, будто прилетели в Капитолий прямиком из прошлого. — Вау, — слышу я от Джека. — Охренеть, — срывается у Крисс. — Покраска волос больше не кажется мне такой бредовой идеей, — замечает Рэтт. — Не стойте в проходе! — шипит на нас очередной официант, вывозящий грязные тарелки. Финник приходит в себя первым и ведёт нас вдоль крайних столов. Мне с трудом удаётся опустить глаза и не разглядывать всех подряд, и я прошу о том же Джека. Внезапно свет приглушается, фоновая музыка стихает вместе с частью разговоров. — Гляди, там Плутарх, — говорит мне Джек. Я прослеживаю направление его взгляда и смотрю на небольшую сцену в центре зала. Там и правда стоит Плутарх в грязно-сиреневом костюме. Он пытается чуть опустить микрофон, чтобы не тянуться во время речи, но безуспешно. На помощь к нему приходит кто-то из прислуги. — Скорей кладите подносы, — командует Финник взволнованно и опускает свой на стол, где стоит множество горячих блюд. — Все сюда. Мы делаем, как он сказал, и собираемся в кучку возле стены, глядя на сцену. — Э-э, добрый вечер, — говорит Плутарх в микрофон и улыбается. — Рад всех вас сегодня видеть. Прошло столько лет, и мне кажется это немного нереальным, так что позвольте отдышаться и осмотреть вас. Он пробегает взглядом по улыбающимся капитолийцам, улыбаясь им в ответ и приветствуя кого-то. Мельком он смотрит на нас, но убедившись, что мы на месте, продолжает сканировать взглядом собравшуюся элиту. — Признаюсь, я немного растерян. Должно быть, вы видите это. Сегодня мне придётся говорить от лица президента Койн. Она бы очень хотела присутствовать на этом чудесном вечере, но мы с вами знаем, что теперь у неё есть дела поважнее, согласитесь, — он на мгновение замирает, облизывая губы. — Все мы волнуемся по поводу недавних новостей. Но сегодня мы собрались здесь, чтобы предотвратить угрозу. Все мы. Каждый из присутствующих в этом зале вносит свой неоценимый вклад в общее дело. — Это явно слова президента, — тихо произносит Крисс. — А Плутарх говорит так, будто рассказывает про погоду на будущей неделе. — Благодаря вам мы сможем избрать двух лучших трибутов и превратить их в универсальных защитников страны. Они отправятся на переговоры с противником, будучи специально отобранными, что, несомненно, будет расценено как знак уважения с нашей стороны, или же в противном случае возглавят нашу армию. И в их лице за Панем будет биться каждый из вас. Каждый житель Капитолия или одного из тринадцати дистриктов. Вместе мы победим. Я почти не слушаю бред, который Плутарх вливает в уши наивным капитолийцам, а вместо этого пытаюсь найти среди расставленных по залу миротворцев нашего. Друзья заняты тем же. — Вон, — вдруг говорит Джек. — Рядом с колонной. Мы смотрим туда, куда он указал. У большой белой колонны, обвитой цветами, в десяти метрах от нас стоит с виду ничем не отличающийся от других миротворец. Но униформа на нём слегка покоцана, если приглядеться, как у всех миротворцев в нашем дистрикте (новую им выдают редко). На пластинах, закрывающих голени, видно царапины грязи, а на плечах остались застёжки от плаща, который носят служащие в дистриктах, когда на улице ненастье. — Уверен? — тихо спрашивает Крисс. — Точно он, — подтверждает Рэтт. — Тогда идёмте, — шепчет Финник. — Нельзя больше ждать. Я качаю головой: — Нельзя идти всем. Это подозрительно. Джек и Крисс соглашаются. Рэтт смотрит на капитолийцев и стоящих вдоль стен миротворцев. — Они все заняты речью Плутарха. — А если это не Джоэл? Надо, чтобы пошёл один из нас, — настаиваю я. — Она права, — произносит Одэйр. — Нужно убедиться. Мы переглядываемся, молча спрашивая, кто из нас подойдёт к миротворцу. Крисс пожимает плечами: — Только не вы с Джеком. Рэтт глядит на Одэйра и Мэйсон, хмыкает и идёт в сторону миротворца. Он оказывается перед ним прежде, чем мы успеваем что-либо сказать или возразить. Я слышу, как Фин громко втягивает воздух в лёгкие. Рэтт что-то говорит миротворцу, тот, видимо, ему отвечает, а потом Эбернети смотрит на нас, чуть кивая. Финник выдыхает. — Пойдёмте. Делия, ты идёшь с Крисс, а я — с Джеком. Мы пересекаем зал вслед за Джоэлом и идущим от него поодаль Рэттом. Выйдя через проход прислуги, мы идём к лифту. Крисс просит не молчать. — Гэвин забрал суп? — спрашиваю я у неё. — Да, но нам придётся спускаться на другом лифте. — Почему? — Потому что Гэвин не должен ехать с нами. Так сказал шеф. Отлично, теперь ещё разделиться не хватало. Если Джек или Финник с Рэттом потеряются, или их схватят, то вряд ли я смогу покинуть Тренировочный Центр без них. Я просто вернусь. — С бабулей всё хорошо, — говорит Крисс, уводя меня мимо прохода для гостей. Я опускаю взгляд и не поднимаю его до тех пор, пока мы не минуем роскошный коридор и не проходим через помещение с клумбами и цветами. Крисс держит меня под руку, неся какую-то чушь про бабулю. Нам приходится постоянно сворачивать. Иногда подруга останавливается, чтобы вспомнить маршрут, и тогда мы начинаем смеяться, но не слишком громко, чтобы не привлечь внимание. — А бабуля помнит дорогу до дома? — спрашиваю я спустя пару остановок, не стирая с лица улыбки. Крисс отвечает, что помнит. Тогда мы снова продолжаем идти. Наконец подруга приводит нас к лифту. Я нажимаю кнопку вызова. Дверь открывается, мы заходим в кабинку. — Нулевой, — подсказывает Крисс, и я нажимаю соответствующую кнопку на сенсоре. Выходя их лифта, я осматриваю узкий коридор на наличие камер — всего одна над дверью в конце коридора. Тут же опустив взгляд, я смеюсь в ответ на какую-то реплику Мейсон. Сердце в груди начинает биться всё сильнее по мере нашего приближения к камере. Проходя мимо дверей, я каждый раз надеюсь, что Крисс остановит меня и мы покинем коридор. Но вместо этого подруга говорит: — Сделай вид, что чихаешь. Я так и делаю, прикрыв ладонями нос и рот. Крисс быстро открывает дверь под камерой и мы выходим в холл. Справа находится широкая лестница с грузовым подъёмом, а с другой стороны — широкие стеклянные двери — выход на улицу. Свет в помещении не горит, но я сразу вижу спустившихся по лестнице Джоэла и Рэтта. — Где Гэвин? — спрашиваю я. — Кто? — не понимая, переспрашивает Джоэл через шлем. — Какой Гэвин? — хмурится Рэтт. Я подхожу к ним ближе и окончательно убеждаюсь в том, что Джека и Финника с ними нет. — Я про Джека, — объясняю я. — Они с Фином должны скоро подойти, — говорит Крис. — Лучше пока открыть дверь. Ты достал ключ? — она обращается к Джоэлу, который уже идёт вместе с ней к дверям. — Достал, — он вынимает из подсумка на поясе пластиковую карту, но не спешит открывать, оглядываясь. — Ждём их пять минут и сваливаем. — Что? — говорю я. — Без Джека и Фина? — Да, и без Гэвина, — отвечает миротворец, подходя к двери. — Их могли поймать. — Какого хрена? — возмущённо спрашивает у него Крисс. — Был уговор. — Ты нарушишь правила сделки? — Рэтт шагает к ним, стремительно сокращая дистанцию, а мне ничего не остаётся, кроме как идти за ним. Джоэл снимает шлем и сжимает его под мышкой. — Тише, парень. Сделка есть сделка, — говорит он, понижая голос, чтобы нас не обнаружили. — Но я не могу рисковать всеми вами. Лучше трое, чем вообще никто, ясно? — Нет, не ясно, — возражает Крисс, но я останавливаю её и Рэтта, который уже готов действовать, наплевав на риск быть обнаруженными. Я встаю между миротворцем и Эбернети, бросив предупреждающий взгляд на последнего. Крисс смотрит на потолок в поисках камер. Одну из них я уже заметила — прямо в начале лестницы. — Мы уйдём только с Джеком и Финником, — говорю я так же тихо, как Джоэл, стараясь смотреть ему в глаза. — Мы будем ждать их столько, сколько потребуется. Если ты не согласен, то уезжай. Джоэл глядит на меня какое-то время, но опускает взгляд под ноги, качая головой. Потерев грубую щетину, он осмотрел нас, стоящих с недовольными лицами и ждущих его окончательного решения, детей. — Ладно, полегче, — он хмыкнул, увидев, как руки Рэтта сжались в кулаки, и посмотрел на меня. — Ждём. Но потом может быть поздно. — Хорошо, — говорю я и отвожу Рэтта в сторону. Крисс смотрит на карточку в руке миротворца, но Джоэл тут же убирает её обратно в подсумок, бросив на подругу предупреждающий взгляд. — Слушай, у тебя проблемы какие-то? Я же сказал, будем ждать. Подруга закатывает глаза, прислоняясь к стеклянной двери и складывая руки на груди. — Ты в норме? — спрашиваю я Рэтта. Он кивает и смотрит на меня как-то странно. Я отвожу взгляд к лестнице. Джоэл надевает шлем и проверяет кобуру с пистолетом, видимо, чтобы расслабиться. — Как ты ничего не боишься? — вдруг спрашивает меня Рэтт, сурово глядя на лестницу. — Я видел тебя по телевизору на Параде и на интервью, и ты была такой… — он молчит, подбирая слова. — Бесстрашной. И Джек тоже. Как вам это удаётся? Я смотрю на него и не знаю, что ответить. Говорю лишь, что многие другие трибуты вели были куда храбрее на сцене. — Я бы не смогла смотреть в лицо всем этим людям, зная, что мне, возможно, придётся их убить, — задумчиво произносит Крисс. Рэтт садится на корточки. Я опускаюсь вместе с ним. Мне становится не по себе от их слов. К счастью, хоть Джоэл ничего не говорит. Два дня с начала тренировок я постоянно возвращалась к мысли о том, что мне придётся убить всех трибутов, занимающихся со мной в зале, чтобы мы с братом выжили. А потом я узнала о побеге и внутри меня всё будто оборвалось. Я радовалась и втайне сожалела о том, что планы поменялись. Я уже готова была отнять двадцать четыре жизни, чтобы спасти свою, продумала, как буду искать в себе силы на это. Разве не надеждой победить я жила все эти дни? По спине пробегает холодок. Я спускаю подвёрнутые рукава белой рубашки и боюсь подумать о том, что могло случиться с Джеком и Финником. — Может, их просто попросили разнести ещё пару блюд? — предполагаю я просто, чтобы укрепить надежду у себя в голове. Рэтт пожимает плечами. Я слышу хмыканье из-под шлема Джоэла. — Сколько времени прошло? — спрашивает Крисс у миротворца. — Шесть минут и двадцать две секунды, двадцать три, двадцать четыре… — он стучит по часам у себя на руке. — Зараза, лучше бы сидел дома. Я вспоминаю его разговор с напарницей, когда они везли нас на поезд после Жатвы. У кого-то из них в Двенадцатом дочь. Я спрашиваю об этом Джоэла, но он игнорирует мой вопрос. Вдруг на лестнице слышится какое-то движение. Мы с Рэттом тут же поднимаемся на ноги. Крисс отлипает от стекла, а рука миротворца тянется к кобуре. — Шаги, — шепчет Рэтт. В темноте, освещаемой фонарями с улицы, я различаю двух человек. Они быстро спускаются в холл, вынырнув из тени. — Наконец-то, — говорит Крисс. — Чего так долго? Джоэл убирает руку от пистолета и достаёт ключ-карту из подсумка. — Пришлось подняться наверх, чтобы обойти лифт с миротворцами, — взволнованно говорит Финник, подбегая к нам с Джеком. Брат спрашивает, в порядке ли я, хватая мою руку. — В порядке, — я веду его к двери. — А ты? — Хорошо. — Быстрее, — говорит Джоэл, всовывая карту в замок. Дверь пищит, и на ней светится красная полоска. Джоэл вытаскивает карту и опять засовывает её в отверстие. Опять красная полоска. — Доступ запрещён, — читает Крисс. — Что это значит? — спрашивает Рэтт. — Ты взял не ту карту? — Конечно ту, — миротворец повторяет те же действия, перевернув карту, но дверь не отпирается. — Тогда почему мы ещё не на улице? — раздражённо спрашивает Крисс. — Давайте я попробую, — предлагает Фин. Мы все окружаем замок. Джоэл достаёт фонарик и светит на отверстие для карты. — Зараза, — шипит мужчина, снимая шлем. — Замок сломали. — Как сломали? — спрашиваю я. — Не знаю, чем-то ударили или ещё что. Два часа назад дверь открывалась. — Но видимых повреждений нет. Нас всех охватывает паника. — Попробуем разбить стекло, — говорит Джек, отпуская мою руку. Они с Рэттом идут искать что-нибудь тяжёлое. Рэтт пытается поднять вазу с цветком, стоящую у двери, через которую мы с Крисс попали в холл, но не может даже сдвинуть её. Джек тоже тянет, но и совместные усилия не венчаются успехом. — Прикручено к полу, — бросая попытки, констатирует брат. — Попробуй выстрелить, — Финник указывает на пистолет Джоэла. — Ага, и разбудить всю охрану поблизости? — Джоэл мотает головой, опираясь рукой о дверь и проверяя её на прочность. — Это стекло не пробить. — Из такого же делают лифты, — говорю я. Брат кивает: — Помнишь, что есть в каждом лифте? — Молоток, — отвечает за меня Рэтт. — Чтобы разбить стекло. — Здесь такого нет, — Крисс оглядывает помещение. — Можно сходить к лифту и взять его, — предлагает Фин с надеждой в голосе. Но Джоэл не соглашается. Поглядев на часы, он хмурится, потирая щетину рукой, держащей шлем. — Через несколько минут здесь пройдёт патруль. — Ближайший лифт за той дверью, — я показываю туда, откуда мы с Крисс пришли. — Это займёт не больше минуты. — Но всё равно мы не сможем уйти без шума, — уверяет миротворец. Одэйр стучит по стеклу несколько раз. — Это пластик, — замечает он. — Он не такой шумный. Нас не услышат. — Нельзя ждать, — подтверждает Джек. — Нужно действовать сейчас. Джоэл опять хочет возразить, но Рэтт перебивает его: — А что нам ещё остаётся? — Снаружи ведь машина, — говорит Крисс. Брат резко срывается с места и бежит к двери. Джоэл шипит, приказывая остановиться, но Джек не слушает и скрывается за дверью. Миротворец чертыхается и идёт за ним. — Джек! — зову я брата. Мейсон хватает мою руку и прикладывает палец к губам. Я вырываюсь и шагаю за миротворцем и братом, но Фин и Рэтт удерживают меня. — Они сейчас придут. Минуту спустя Джек и Джоэл возвращаются. Миротворец отбирает у брата молоток и подходит к дверям. Осматривая стекло, он щупает его, ища наиболее хрупкое место. — Быстрее, — торопят миротворца брат и Эбернети. Где-то позади продолжают доноситься голоса. Мы все оборачиваемся, затаив дыхание. — Разбивай, — говорю я Джоэлу. Повторять не приходится: Джоэл замахивается и ударяет стекло. Мы приближаемся к нему, ища глазами трещины. Крисс светит фонариком миротворца по поверхности двери. — Ничего, — шепчет она. — Отойдите, — Джоэл опять замахивается. Мы спешим исполнить его просьбу. Следующий удар оказывается куда сильнее и громче. — Они здесь! — слышим мы из коридора вверху лестницы. — Бей! — шепчет Рэтт. — Она куда толще двери в лифте, — злится Джоэл. — Уже появились трещины, — подбадривает его Крисс, светя на расползшиеся по стеклу линии. — Давай ещё, только сильнее, — произносит брат. Финник показывает на лестницу — вдалеке мерцают огни фонарей. Джоэл бьёт ещё несколько раз. Сжав челюсти, он замахивается всё сильнее и сильнее, будто находя в себе всё больше силы. Крисс начинает бить фонарём по стеклу. Фин перехватывает инициативу, его удары оказываются куда результативней. — Поднимите руки вверх, чтобы мы их видели, — кричит чей-то голос. Я смотрю на лестницу. По ней пробегает свет фонарей. — Скорей! — говорю я и бью по стеклу. — Они рядом. Рэтт ударяет дверь кулаком, затем ещё раз, не щадя свои руки. — Давай, — бьёт по стеклу Джоэл. Мы все наваливаемся, толкая изо всех сил. — Не двигаться. Руки за голову, иначе мы откроем огонь! Джоэл первый прекращает попытки и пытается отдёрнуть нас от дверей. Я сопротивляюсь, когда он тянет меня за плечо. — Всё, хватит. Мы в ловушке. Но мы не слушаем. Фин отчаянно бьёт фонарём и едва не задевает мою руку. Джек, скрипя зубами, наваливается на дверь сильнее, Крисс помогает ему. — Ещё немного, — Рэтт бьёт кулаками по крошащемуся стеклу, оставляя на нём следы своей крови. Я замираю, увидев это. Мелкие осколки, вышелушивающиеся от стекла, впиваются ему в кожу. Я отстраняюсь от двери и чувствую, как горят ранки у меня на ладонях. Джоэл отталкивает меня и берёт в захват Финника, толкая его ко мне. Оглядываясь, я вижу десяток нацеленных на нас винтовок. — Все на землю, живо! — командует капитан миротворцев. Двое охранников подбегают и расталкивают Джека и Крисс. Они падают на землю, пытаясь сопротивляться, но их тут же ударяют прикладами. Мы с Фином пытаемся броситься им на помощь, но нас тут же переворачивают на живот, скрещивая наши руки за спиной. Финник дёргается и кричит, чтобы нас отпустили. Миротворец бьёт его прикладом по голове, и Одэйр теряет сознание, уронив голову на пол. Рядом падает Джоэл, которого повалили сразу два охранника. — Не сопротивляйтесь ради вашего же блага, — говорит голос, который я уже слышала сегодня. Я поворачиваюсь в его сторону. Рядом с моим лицом на пол падает обездвиженный Рэтт. Его бьют прикладом, но он отодвигает голову. Приклад ударяется об пол у самого моего носа. Увидев это, Рэтт перестаёт рыпаться, яростно поглядывая на миротворцев. — Не сопротивляйся, — говорит он мне и получает удар в бок. — Не двигайтесь, — просит нас Джоэл. — Это бесполезно, — его сильнее вжимают в землю. Я смотрю на Джека, рядом с которым лежит Крисс. Над ними стоят двое миротворцев, целясь в них. — Джек! — зову я брата. Его взгляд встречается с моим. Я вижу, как он пугается, когда дуло автомата охранника упирается мне в затылок. — Заткнись, — приказывает мне миротворец. Капитан охраны сообщает по рации, что задача выполнена. — Это все беглецы, — говорит известный мне голос. Повернувшись к нему, я вижу дорогие чёрные туфли и грязно-сиреневые брюки. Поднимаю взор выше. Плутарх Хэвенсби стоит, скрестив руки за спиной, и нервно оглядывает всех нас. — Ты, — рычит Джоэл, сверля его взглядом. — Ты предал нас. — Я исполняю свой долг перед страной, — отвечает ему Плутарх и обращается к капитану охраны, тихо отдавая ему какие-то указания. — Толстый ублюдок. Ты бросил нас подыхать, — брызжа слюной, рявкнул Джоэл, будто забыв про своё положение. — Урод, — говорит Рэтт, дёрнувшись, и тут же получает прикладом по голове. Я вскрикиваю, видя, как он теряет сознание. Дуло сильнее упирается мне в затылок. — Давайте обойдёмся без насилия, — произносит Хэвенсби. Нас поднимают под прицелом ещё трёх охранников и ведут к лестнице. Капитан идёт впереди вместе с Плутархом и просит по рации заменить разбитую дверь. Рэтта и Финника волокут охранники, словно тряпичных кукол. Меня, Джека, Крисс и Джоэла толкают вперёд, тыча в спину винтовками. Я едва не спотыкаюсь на ступеньках. — Дёрнитесь, — напоминает капитан, оборачивая голову к нам, — получите пулю меж лопаток. Приходится сузить цепочку, чтобы поместиться в коридоре. Я хочу смахнуть слёзы со щеки, но не могу даже шевельнуть скрещенными за спиной рукам, чтобы не злить своего охранника. Глядя под ноги и понимая всю безысходность своего положения, мне хочется плакать ещё сильнее и громче от обиды и страха за себя и друзей. О Рэтт, теперь то я уж точно не такая бесстрашная, какой ты меня видел. Мы идём окольными путями, по тем коридорам, в которых не встретится прислуга или кто-нибудь из гостей. Значит, наша поимка, как и следовало ожидать, останется неосвещённой в новостях. Впереди меня толкают Джоэла и Крисс. Глядя на невысокую подругу, которую едва видно из-за ведущего её миротворца, я думаю о том, что станет с ней и парнями, которых тащат в хвосте процессии. Вряд ли Рэтту окажут медицинскую помощь. В лучшем случае их бросят в тюрьму. На что я обрекла своих друзей? Лучше бы я просто отправилась на Арену и никто бы из них не пострадал. Зачем они только приехали за нами? А что будет с остальными? Поймали ли наших менторов и стилистов? Родителей Финника, которые должны ждать нас на вокзале? Наших с братом родителей? Вопросы атакуют мой мозг один за другим. — Не хнычь, — миротворец толкает меня в спину. Я прикусываю губу, чтобы не всхлипывать, и смотрю на Джоэла, чей шлем и пистолет забрал себе его охранник. Он не виноват в том, что карта не подошла. Наверняка люди Плутарха сломали замок, чтобы мы не могли выйти и оказались зажаты в ловушку. И теперь наш неудавшийся спаситель будет до конца жизни платить за заключённую с победителями сделку. Вдруг охранники, волокущие Рэтта и Финника отстают в одном из проходов и скрываются за другим поворотом. — Куда их несут? — спрашиваю я громко, чтобы капитан не пропустил это мимо ушей. — В конечном итоге: туда же, куда и твою подругу, — хмыкает он. Капитан и охранник Крисс останавливаются у лифта. Мейсон сопротивляется, когда её заталкивают в кабину. Я оглядываюсь на неё, вопреки толчкам своего миротворца. Двери зарываются, и мы с Джеком видим, как кабинка уносится вниз. — Крисс, — её имя срывается моих губ, и я инстинктивно замедляюсь, но получаю толчок между рёбер. — Этого со мной, — не глядя указывает Плутарх на Джоэла. Хэвенсби и два охранника, в том числе и тот, которого приставили к Джоэлу, продолжают идти к лифтам в конце коридора, а нас с Джеком уводят направо четверо оставшихся миротворцев. Я смотрю на брата и вижу появляющийся на его подбородке синяк, видимо, полученный при падении на пол или от удара. Нас подводят к лифтам. Один из двух свободных миротворцев вызывает кабинку. Она поднимается снизу и меня толкают внутрь. Двери закрываются, но Джек и его миротворцы остаются снаружи. — Джек, — зову я его. Он смотрит на меня и спрашивает охранников, что случилось. Миротворец, что не держит меня, нажимает на сенсор. Лифт взлетает вверх. — Стойте, — кричу я, бросаясь к стеклу и глядя в низ. — Джек! — Не рыпайся, — миротворцы хватают меня под руки. — Ещё один звук, и придётся тебя обезвредить.