Постарайся выжить

Fleetwood Mac ~ The Chain.

Когда ложишься уставшим, сны не снятся. Едва прикрыв глаза, я их сразу же открыла, будто и секунды не прошло. Однако солнце на небе уже сменило луну. Но проснулась я не из-за яркого света, режущего заспанные глаза, а от невозможности дышать. Попытавшись сделать вдох, я задёргалась, инстинктивно поднося руки к горлу. Лёгкие не получали воздуха. Листья клёна и чья-то фигура надо мной поплыли, сливаясь в одно пятно. Лёгкие срочно требовали кислорода, а я лишь беспомощно билась ногами о землю, пытаясь перевернуться. Вот он — мой конец. Убита во сне. На глаза что-то брызнуло. Я ощутила на губах кровь, делая, возможно, свой последний вдох. Но внезапно дышать стало легче. Рядом что-то упало. Надо мной склонилась Дайон, я отдёрнулась от неё, нащупывая на горле какой-то шнурок. Она насильно убрала мои руки и ослабила его. — Дыши, дыши, — твердила она. — Кехт, подай мою флягу. Всё ещё отстраняясь от Дайон, я приподнялась на локтях. Рука потянулась к ножу на поясе, но вместо этого пальцы встретились с чем-то склизким. Посмотрев туда, я увидела окровавленную голову. Вскрикнув, я попыталась отдёрнуться. Благодаря Дайон, у меня получилось встать на ноги. Она помогла стянуть верёвку с шеи и дала мне фляжку с водой. Я сделала пару глотков и вернула её обратно, тяжело дыша. К горлу подступила тошнота, но я мысленно дала себе приказ не проявлять слабость. Кехт стояла рядом с телом, под которым я оказалась. Она спросила кто это, прикрывая ладонью рот. — У тебя на лице, — сказала Дайон, показывая на мой лоб и губы. — Там… Кехт посмотрела на меня, скривившись в гримасе отвращения. Дайон вернула мне флягу, попросив ополоснуть лицо. Я так и сделала, наклонившись вперёд, и меня чуть не стошнило, когда на пальцах я увидела густую тёмную кровь. — Она мертва? — спросил кто-то. Мы все повернули головы к Альцине. Она как раз зарядила лук новой стрелой, наконечник которой указывал на мёртвое тело. Кехт отошла подальше к Тэрону, находившемуся в полулежащей позе, но сжимавшему в обеих руках свой топор. — Вроде да, — вяло ответила трибутка из Дистрикта 6. — Чёрт, — сказали Дайон и Тэрон одновременно. Альцина опустила лук, глядя на меня. Бык вышел из оцепенения и, встав, решился подойти к телу поближе. — Точно мертва, — сказал он, ошарашенно глядя на труп. — Кто это? — спросила Дайон. Кехт согнулась пополам, пачкая подстилку из мха желудочным соком. Дайон поспешила к ней. — Хорошо, что мы не завтракали, — сказала она, придержав выбившиеся из косы волосы блондинки. — Не узнаю лица, — пробормотал Бык, оглянувшись на Альцину. — Но это девушка. Я решилась приблизиться. Тэрон, морщась, чуть повернул тело ногой, чтобы я могла рассмотреть. Встав рядом с ним, мне пришлось чуть наклониться, закрывая рот мокрой рукой, чтобы разглядеть черты лица мёртвой. Бесполезно. Из глаза торчала стрела, кровь расползлась маленькими ручьями по щеке к подбородку, забрызгав светлые волосы. Сдержав рвотный позыв, я посмотрела на Альцину, в чьих руках всё ещё был лук. Она вцепилась в него как в последнюю надежду. Столкнувшись с моим взглядом, она поспешила оправдаться: — Я пришла и увидела… она сидела на тебе, и я поняла, что… — девушка сглотнула, посмотрев на Кехт и Дайон. — Думала, это она… из-за волос, но потом я… Бык попросил Альцину убрать оружие. Она неуклюже вернула стрелу в колчан, закреплённый ремнями на поясе, но никак не отпускала лук. Он попытался подойти к ней, но рыжая резко отвернулась от нас в сторону зарослей. — Не надо, — я остановила его. — Лучше я. Бык кивнул. Не в силах перестать щупать свою шею, я приблизилась к Альцине. Было такое ощущение, будто что-то всё ещё давит на горло. Голос мой был хриплым, сдавленным, словно от кашля, и немного пугал меня. — Эй, — я позвала девушку из Тринадцатого, встав у неё за спиной. Она опустила голову, быстро пригладив растрепавшиеся огненные волосы. Я чуть коснулась её плеча, от чего рыжая вздрогнула. — Ты спасла меня, — я встала перед ней, заставляя её посмотреть на меня. Она растерялась и опустила глаза. Решив, что, должно быть, на моём лице всё ещё осталась кровь, я вытерла лоб и подбородок рукавом куртки, которую я надела перед сном, но затем спохватилась — не ходить же потом так. — Я ушла собрать хворост для костра. Была недалеко. А потом вернулась и… Тёмные глаза стали влажными и посмотрели на меня робко, неуверенно. — Так было нужно, — я взяла её за руку. — Послушай, тут нельзя иначе. Либо они нас, либо мы их. Альцина закусила губу, сжимая мои пальцы. Мне захотелось сбежать. Оттолкнуть её и скрыться за деревьями. Мчаться быстро, чтобы меня не догнали, и как можно дальше. Я не хотела находиться там в таком неудобном и неоднозначном положении. Не хотела привязываться к Альцине хоть сколько-нибудь, иначе потом мне придётся трудно с ней прощаться. Но разве я могла её оставить? Мне бы просто не хватило смелости убежать прочь. Поэтому я просто стояла как каменная, пытаясь не расплакаться и не смотреть в сторону мёртвой. Почему-то мне стало обидно. Обидно от того, что мы вынуждены переживать всё это. Будто мало детей погибало на протяжении почти что восьмидесяти лет, убивая друг друга. Зачем нас стравливать? — Это я виноват, — подал голос Бык. — Я задремал. — Тихо, — Дайон поднесла указательный палец к губам. — Она могла быть не одна. Её слова заставили насторожиться. Все мы оглянулись по сторонам, на заросли вокруг нашего лагеря. Если бы рядом кто-то был, то не стал бы ждать, чтобы совершить нападение или убежать. Альцина вырвала свою руку и потянулась за стрелой, но я остановила её. — Никого здесь нет, кроме нас. Дайон и Кехт предложили как можно скорее покинуть это место от греха подальше. Нас с Альциной пока оставили наедине. Трибутка из Тринадцатого поинтересовалась, как моя шея. Я ответила, что дышать могу. Мы сели у корней клёна, Альцина положила свой лук рядом, прислонив его к дереву. Я облокотилась и прикрыла глаза, пытаясь сконцентрироваться на своих ощущениях. Несколько минут назад я едва не умерла. Меня могли задушить и я бы даже не узнала этого. Жизнь бы не пронеслась у меня перед глазами, как часто говорят люди, а просто покинула бы меня под звук выстрела из пушки. Альцина спасла меня. Не выручила, как тогда в Тренировочном, когда Джек пропал, а по-настоящему спасла. И этот долг мне будет не так просто вернуть. Она убила ту девушку. Прикончила живого человека. Мне пока не понять, что она чувствует. Но я благодарна ей за эту жертву. И уверена, не я одна. Скорее всего, этот момент показали по телевизору. Что чувствовали мои друзья и родные, глядя, как меня вот-вот убьют? Я подумала о том, как они кричали, наперебой призывая, чтобы я проснулась и дала отпор. Да, наверняка они так и делали. И они будут так делать, когда ко мне подкрадётся очередная опасность. Будут выкрикивать советы и говорить, что делать, как двигаться, куда идти и куда не соваться. Но больше я не буду подставляться. В следующий раз Альцина или кто-нибудь из союзников, будь это даже Джек, могут не подоспеть на помощь, и тогда я больше не пожалею о своей неосторожности. Теперь нужно быть куда осторожней: спать в пол глаза, следить за тем, что меня окружает, и быть готовой к бою. К убийству. Посмотрев на мёртвое тело, лежащее возле моей лежанки из мха, я решила, что готова к этому. Чудом спасшись от смерти, мне жутко захотелось жить. Захотелось отнять жизнь ради спасения своей. И чтобы убедиться в правдивости и незыблемости своих намерений, я встала и подошла ближе к телу. Кехт глянула на меня мельком, но Тэрон отвлёк её своим предложением достать запасы еды с ветки дерева. Я наклонилась над телом и ещё раз осмотрела его. Негнущимися пальцами убрала волосы с бледного лица в крови. Девушка была ещё тёплой. Сзади ко мне подошла Альцина и спросила, что я делаю. Я пожала плечами и сказала ей, что нужно осмотреть карманы мёртвой девушки. Она присела рядом, скептически глянув на меня, но, закусив губу и немного подумав, согласилась. Произнести легко, а сделать трудно. Убедившись, что ни Дайон, ни Кехт с Тэроном, занятые рюкзаками на ветке, на нас не смотрят, я потянулась к карманам на куртке мёртвой. Засунув в один руку, я сразу же её отдёрнула, будто меня ударило током, и встала на ноги. Хеймитч и Джоанна не одобрили бы такое. Родители и вовсе были бы в ужасе. Нет, я не имею права обкрадывать мёртвых. Что бы ни имелось в этих карманах — для меня там пусто. Это не моё и моим стать не может. — Нет, я не буду, — сказала я вслух. Альцина подняла на меня глаза и спросила: — Почему? — Не хочу. Передумала. Она кивнула и посмотрела на мёртвую девушку. — Тогда я сама. Она отложила лук и засунула руку в карман. Пусто. Пошарила в следующем. Опять пусто. Отодвинув куртку, Альцина увидела на ремне погибшей маленький ножичек, подходящий по размерам разве что для резки фруктов. — Что вы делаете? — удивлённо спросила Кехт. Альцина взяла нож и повертела его в руках. Кехт не решилась подойти к телу, но встала позади нас. — Не нужно обирать мёртвых. Прояви уважение. Альцина оставила нож на животе убитой и поднялась, глядя в глаза трибутке из Шестого. — Уважение? Она едва не убила её, — рыжая кивнула на меня. — А если бы у неё получилось, то церемониться с уважением к мёртвым она бы не стала. Кехт промолчала и посмотрела на меня, ожидая моих слов. К нам подошли Дайон и Тэрон. Глянув на мертвеца, Бык спросил, что происходит, протянув мне мой рюкзак. Альцина пожала плечами: — Либо мы их, либо они нас, — она чуть покачала головой. — Это трудно. Я не знаю, что делать. Глаза её были красными от слёз. Союзники не стали злиться. Дайон дёрнула Кехт за руку, уводя её в сторону. Бык посмотрел на нас ещё немного и протянул Альцине её рюкзак. Я взяла его вместо неё. Девушка обхватила плечи руками и посмотрела на труп. Затем она подняла лицо к небу. Её губы задрожали. — Я узнала её, — мы с Тэроном переглянулись. — Кажется, это Лэсси из Второго, — сказала она тихо дрожащим голосом и шмыгнула носом.

****

Ветер становится нешуточным. Листья, тонкие ветки и худые молодые деревья сгибаются под его натиском. Сделав небольшой привал на камнях, мы доедаем кролика и допиваем оставшуюся воду. Потрясённые утренним событием, мы продолжаем двигаться на восток. В полдень мы слышим выстрел из пушки. Затем ещё один через два часа. Каждый раз мы боимся, что это могли быть Джек или Эйлин. И каждый раз Альцине требуется пара минут, чтобы собраться и идти дальше. Кехт, пусть и слега обиделась на рыжую, но всё же жалеет её. Она останавливается вместе с ней, чтобы поговорить, и тогда Альцине становится легче. Меня Кехт тоже не оставляет без внимания. Она говорит, что рада моему спасению, и предлагает найти что-нибудь от синяков на шее. Однако по пути нам попадаются только ягоды морника, которые никто не трогает, и немного мяты, которую мы собираем в мой рюкзак. Дайон предлагает разделиться, чтобы поиски были эффективнее. — Заодно, может, и воду найдём. — И еду, — соглашается Кехт. Быка не радует такой расклад. Он говорит, что чем нас больше, тем мы сильнее. — Это верно, — встаю я на его сторону. — Мы встретимся на этом же самом месте, — не унимается Дайон. Все останавливаются. Нас окружают только деревья и бесполезные кустики, на которых ничего не растёт. Даже травы под ногами почти нет. — Это место слишком неприметное, — говорю я. — Тогда найдём подходящее, — оптимистично заявляет Кехт. Альцина тоже не против такой идеи. Она говорит, что сможет поохотиться, если вокруг будет меньше топающих людей. Я вспоминаю про свои силки и предлагаю поставить их под одним из кустов. Кехт помогает мне, а заодно мы делаем моим ножом маленький зарубок на рядом растущем деревце. Рискованно, но иначе никак. — Другие не найдут? — беспокоится Бык. — Скорее всего, просто не заметят, — заверяю я. Кехт и Альцина решают оставаться неподалёку, уйдя севернее нашей отметки, чтобы подстрелить белку или какую-нибудь птицу. Трибутка из Шестого говорит, что в этот раз сама свежует добычу. Дайон похлопывает её по плечу и просит не пересолить мясо слезами. Мы с Тэроном и Дайон выбираем путь на восток, как мы, собственно, и шли до этого. Договорившись встретиться с девушками из Шестого и Тринадцатого через час или полтора, мы расстаёмся. Они быстро скрываются из виду. Сотню шагов спустя Бык предлагает поискать тайники. Дайон говорит, что это неплохая идея и жалеет о том, сколько припрятанных припасов мы могли пропустить. — Лучше бы нашли воду, — говорю я им. — Или ещё таблеток для её обеззараживания. — А если мы найдём аптечку или хотя бы антибиотики с бинтами, то нам всё нипочём, — мечтает Тэрон. — Кроме стрелы или ножа промеж глаз, — замечаю я. Лицо Лэсси не покидает мои мысли. Вчера она ещё была жива, а сегодня её уже нет. Я опасалась её. По-настоящему побаивалась, пусть события неудавшегося побега и заставили об этом позабыть. В беспокойных снах перед Играми мне казалось, будто она как-то пробралась в мою комнату и пытается добраться до меня через преграждающего ей путь Дария. Интересно, где он сейчас? Было бы хорошо, если бы с ним был Джек. Медленно шагая на восток через лес, мы ищем по пути какие-нибудь тайники. Дайон не боится залезать в заросли кустов и предлагает Быку подсадить её на одно из приглядевшихся нам деревьев. К ветке одного из таких оказывается привязан плащ от дождя из плотной коричневой ткани. Это немного огорчает нас с Тэроном, но подруга из Девятого не унывает. Минут сорок спустя после нашего расставания с Альциной и Кехт, когда я уже предлагаю идти обратно, Дайон показывает пальцем на ствол сосны, поваленный над началом небольшого оврага, уходящего вниз по склону. Других таких деревьев вокруг нет и я делаю вывод, что его свалило не ветром. — Это знак, — уверенно заявляет Дайон. Мы спускаемся по камням и торчащим из рыхлой земли корням в овраг и принимаемся осматривать его, надеясь найти какой-нибудь свёрток или контейнер. Тэрон изучает ствол сосны, толкает его руками, проверяя на прочность, но мёртвое дерево, как оказалось, не скрывает в себе ничего необычного. Чуть погодя мы начинаем копаться ногами в земле, а потом Бык прощупывает концом рукояти своего топора осыпающиеся стенки оврага. Он неглубокий, и вылезти из него не составит труда, разрушь мы хоть все пути, по которым можно подняться. Но всё же удача не на нашей стороне. Мы так ничего и не обнаруживаем и чувствуем себя слегка глупо, стоя в яме и ломая головы, где нам найти чего-нибудь полезного. Думая уже покинуть место поисков и вернуться к союзникам, мы слышим шаги и негромкие голоса сверху. Находясь не в самом выгодном положении, нам не осталось ничего другого, как просто спрятаться под дерево и сидеть там, пока опасность не минует. Шаги приближаются, но голоса утихают. Посмотрев вверх, я убеждаюсь, что под довольно толстым стволом поваленной сосны нас не будет видно. Разве что, если к нам зайдут спереди, но на этот случай Бык держит наготове топор. Дайон легонько дёргает меня за капюшон куртки и одними губами шепчет: «Нападём?» Я мотаю головой. Лучше переждать. Земля над нашими головами чуть осыпалась. Кто-то встал возле дерева, переводя дух. — Сколько ещё идти? — устало спросил женский голос. — Не знаю, но мы не сбились, если ты об этом, — отвечает парень, стоящий над нами. — Дай мою флягу. Послышалась возня и шуршание куртки. Звук открывшейся крышки почему-то заставляет меня вздрогнуть. — Слышал? — спрашивает девушка. Они молчат, прислушиваются. Наши с Дайон взгляды устремились на Быка. Он старается дышать тихо, но ему это не удаётся. Я бесшумным жестом показываю Тэрону задержать дыхание. Он осторожно подносит руку к носу и зажимает его. Мы с Дайон тоже перестаём дышать. — Тебе вечно что-то слышится, — ворчит незнакомый парень. — Пойдём, мы и так движемся как черепахи. Их шаги отдаляются. — Ты ведь в жизни не видел черепах. — Зато знаю, что они не медленнее нас. Голоса становятся тише и наконец совсем затихают. Мы не рискуем высовываться. Тэрон убрал руку от носа и сделал долгожданный вдох. Тогда мы перестаём робеть. Вылезая из оврага, мы пытаемся определить, куда ушли другие и кто это был, но ни я, ни Дайон с Быком не узнали эти голоса. Было решено, что они ушли на север, и в подтверждение я показываю на их следы на сухой земле. — Пора возвращаться, — я щурюсь на солнце. — Кехт и Альцина могут начать беспокоиться. — Мы даже воду не нашли, — с жалостью говорит Дайон. — Здесь мы её не найдём, — я показываю на землю, а затем на сосны. — Почве, траве и деревьям не достаёт воды. Значит, они в этом районе полностью зависят от дождей. Поблизости вряд ли встретится пресный водоём. — Чем дальше на восток, тем хуже, — кивнул Бык, глядя туда, где вставало солнце. — Ландшафт вдруг меняется, а ты и заметить не успеваешь, — говорит Дайон, держа в руках топор на случай, если другие трибуты вернуться. — Здесь странный климат. Я пожимаю плечами: — Искусственный. Возвращаясь, мы убеждаем себя, что едва не обнаружившие нас парень с девушкой ушли совсем в другую сторону, но забыть об опасности не можем. День медленно начинает клониться к вечеру. Тэрон учтиво берёт мой рюкзак, который от плотного плаща становится тяжелее. Не то чтобы я не могла нести его сама, но отказывать ему не захотела. Вдруг бы обиделся? Утеряв надежду найти какой-нибудь тайник, Дайон перестаёт оптимистично смотреть по сторонам. Лес снова начинает зеленеть, и так мы понимаем, что приближаемся к месту встречи с Кехт и Альциной. Союзники из Десятого и Девятого по большей мере полагаются на мои лесные навыки. Узнавать дорогу им трудно. Я стараюсь не ударить в грязь лицом, поэтому с особенным вниманием ищу знакомые места и наши следы на земле. Навыки не подводят — мы возвращаемся так же, как и пришли. Надо искать зарубок на дереве, пока не начало смеркаться. Нужный куст обнаруживается довольно неожиданно — первым его замечает Тэрон. Я наклоняюсь и проверяю, на месте ли силки. Но их нет. Это начинает тревожить, но Дайон успокаивает меня, дескать, наверняка их собрали союзницы. — Нужно было придумать условный звук, — жалеет Тэрон. — Только пересмешниц поблизости не видно. Я соглашаюсь с ним, нащупав под тканью свитера брошку. — Нужно искать костёр. Дайон предполагает, что сейчас Альцина и Кехт должны свежевать добычу. Постараемся припомнить, не попадались ли нам с ними по пути подходящие для этого дела места. Тэрон предлагает сходить севернее, где девушки, по идее, должны были охотиться. Пройдя в эту сторону, мы находим ещё один зарубок на дереве. Он больше, чем тот, что оставила я своим ножом. — Тесак Кехт? — думаю я вслух. Ответа на вопрос не приходится ждать долго. Неподалёку нас караулит непосредственно сама хозяйка тесака. Сидя спиной к дереву, она увидела нас ещё за двадцать шагов и поспешила к нам. Какое-то чувство радости охватило меня, Быка и Дайон, когда мы увидели её улыбку. — Вижу, вы с пустыми руками, — говорит блондинка. — Ничего, зато у нас куча еды и большой сюрприз. — Какой такой сюрприз? — спрашивает Тэрон. — Сами увидите, пойдём. Мы следуем за девушкой, попутно заваливая её вопросами, однако союзница отмахивается от них, повторяя только «увидите» и «пойдём». Быка это немало веселит и он решает добиться ответа, нескончаемо задавая новые и новые вопросы, но Кехт просто игнорирует его. Дайон спрашивает, почему Кехт ждала нас, и тут уж блондинка отвечает: — Ну… Мне стало дурно от вида внутренностей белки, — она оборачивает, виновато улыбнувшись. — И я решила покараулить вас. Зарубок вы могли не найти или вообще не догадаться идти на север… а мимо, кроме вас, никто не проходил. Должно быть, лес слишком огромный, не думаете? — Зато мы кое-кого встретили, — Дайон переглядывается со мной и с Быком. Кехт чуть замедляет шаг, удивлённо глядя на нас и на наше оружие. Следов крови, к её счастью, на нём нет. — И? — тянет она с интересом. — Пойдём, потом расскажем, — отвечает ей Тэрон на её же манер. Лагерь девушки разбили добротный. Мы выходим к нему совсем неожиданно, полянка резко встаёт перед глазами. Сидя у большого камня и насаживая какую-то тушку на очищенную палку, нас замечает Альцина. Перед ней уже горят угли, над которыми на импровизированном вертеле запекается освежёванный кролик. — Всё хорошо? — спрашивает у нас девушка. — Нашла их болтающимися по лесу вокруг моего зарубка, — наигранно самодовольно заявляет Кехт, снимая куртку. Альцина кивает, возвращаясь к насаживанию тушек на палку. Бык кладёт мой рюкзак у камня рядом с Альциной и её рюкзаком, и спрашивает, что же за сюрприз такой они нам устроили. — Сейчас придёт, — говорит Альцина. Моё сердце пропускает удар. Кто придёт? Надежда появляется у меня на миг, но ровно до тех пор, пока Кехт не говорит: — Ты оставила её одну? — и садится рядом с Альциной, стеля под собой куртку. Слабая надежда исчезает, оставляя за собой неприятный осадок. Но всё же мне хочется надеяться, что сейчас откуда ни возьмись из-за деревьев под маленьким пригорком появится Джек. — Она пошла за ветками. Тут где-то, совсем недалеко. — Но ведь она… — девушка молчит, посмотрев на нас, и решает всё-таки не нарушать тайну. От костра идёт жар. Мы с Дайон тоже снимаем верхнюю одежду и садимся напротив союзниц. Я пытаюсь отогнать от себя мысли о брате и о том, где он сейчас может быть, иначе меня охватит паника, и всю ночь мне не удастся уснуть из-за огромного желания идти куда-нибудь в надежде его найти. Бык спрашивает, не находили ли Кехт или Альцина тайников. Те покачали головами. — Искали сперва, но потом нашли кое-кого, — блондинка кивнула на деревья, из-за которых показалась чья-то невысокая фигура. Это Гин. Держа в руке охапочку хвороста, она неторопливо подходит к костру, чтобы в сумерках мы могли её разглядеть, и кладёт ветки рядом с Альциной, не поднимающей взгляда от своего занятия. Бык бросает свой топор и подскакивает к девчушке, едва не перепрыгнув через нас с Дайон. Гин крепко обнимает его, привстав на носочки, но он чуть отодвигает её от себя, в свете костра осматривая её на наличие каких-либо повреждений. — Всё хорошо, я в порядке, — говорит девочка, и тогда Тэрон заключает её в свои медвежьи объятия. Дайон подходит к ним, что-то тихо говорит, и тогда Тэрон допускает её, чтобы та тоже обняла девочку. — Мы нашли её чуть дальше к северу отсюда с бурдюком воды за спиной и самодельным копьём, — объясняет Кехт. — Конец которого был слишком тупой, чтобы вспороть мне живот, — Кехт смеётся. — Но Гин правда пыталась. Девочка оправдалась тем, что не сразу узнала Кехт в компании Альцины. — Она стояла ко мне спиной, и я приняла её за чокнутую из Второго. Мы молчим, переглядываясь. Мой взгляд встречается со взглядом Альцины, прежде чем она вновь опускает его — Лэсси из Второго умерла, — произносит рыжая тихо. Бык смотрит на неё серьёзно. Гин спрашивает у Дайон: — Правда? Та вынуждена кивнуть. Моя рука в который раз тянется к шее, нащупывая тёмно-бордовую полоску от шнурка. Кожа отзывается болью. Кехт достаёт из рюкзака Альцины бурдюк и с большим усилием, чтобы не уронить его, протягивает мне. — Вы, видимо, хотите пить. Вода в нём чистая, я сама пила. Только взяв бурдюк в руки и открыв его пластмассовую крышку, я поняла, как же меня мучила жажда. Вода хоть и смачивает горло, но всё же не освежает, будучи тёплой, однако это не делает её менее желанной. Дальше бурдюк отправился к Дайон, которая берёт его за ремешки, чтобы не упал. Гин говорит, что нашла его в капсуле уже наполненным. Бык спрашивает, как она затачивала копьё, и принимает бурдюк — Острым камнем, — гордо отвечает девочка. — Я как раз заканчивала, когда они появились. — Хорошо, что не закончила, — Кехт потирает на животе то место, в которое Гин, видимо, пыталась ударить. — Когда уже будем есть? Беру вертел и, осмотрев его, сообщаю, что уже можно. Его место над костром занимает новый. Вытерев руки об штаны, Альцина встаёт и забирает с камня, на который она облокачивалась, лук. — Мне надо побыть одной немного, — и уходит. Дайон, попросившая мой нож, чтобы нарезать мясо, также просит меня сходить вместе с ней. — Не нужно ходить поодиночке. Мы и так сегодня рисковали. — Так ты расскажешь, что с вами приключилось? — вспоминает Кехт, поёрзав на месте. Я поднимаюсь с куртки, отказываясь от кусочка кроличьего мяса, беру протянутый Дайон топорик и иду туда, где за деревьями скрылась Альцина. Дайон начинает рассказ, но я уже не слышу его. В сумерках мне едва удаётся увидеть следы Альцины на земле. Трава, промявшаяся под её ногами, приводит меня на маленький лысый холмик. Она стоит на нём, глядя на верхушки деревьев. Солнце, садясь над ними, озаряет полянку розовым светом. Я думаю о том, что лучше бы мы разбили лагерь здесь, но потом представляю, как бы было неудобно спать на здешних кочках. Альцина не оборачивается, хотя точно слышит, как я подхожу. Я становлюсь рядом, чуть позади, и смотрю на топорик, крутя его в руках. Рукоятка небольшая, но удобно сидит в руке. Лезвие не успело затупиться от ломания веток для костра. — Днём я здесь подстрелила белку, — сухо говорит Альцина. Я зачем-то киваю и пытаюсь сконцентрироваться на ноющих от ходьбы ногах, которые после сидения у костра слушают меня довольно плохо. Выскочи на нас кто-нибудь с оружием, я не смогла бы увернуться или убежать. Мне хочется как можно скорее вернуться к союзникам. Когда вокруг столько людей, чувствуешь себя защищённей. — Ты должна делать это, чтобы выжить. Я не узнаю собственный голос. И не из-за утреннего удушья в исполнении Лесси, а просто он кажется мне неестественно спокойным, хотя в груди стоит щемящее чувство, как когда ждёшь чего-то страшного, а оно никак не случается. Альцина усмехается, прищурившись глядя на последние лучи прячущегося за соснами солнца. — Стрелять в белок? — с долей сарказма произносит она через какое-то время. Я пожимаю плечами, глядя на тени сосен. Маленькая опушка краснеет. В траве начинают петь сверчки. Проклинаю себя за то, что послушала Дайон и пришла поддержать Альцину. Мне кажется, я начинаю чувствовать в ней родственную душу. Сама бы я, конечно, не смогла среагировать так быстро и спасти кому-то жизнь. Мне отчего-то кажется, что я бы встала как вкопанная и не могла бы пошевелиться, пока дело уже не было бы завершено. Но есть в Альцине что-то, что роднит нас. Мне трудно понять, что именно, но лучше бы этого не было. — Нет. В людей. Альцина кивает, не посмотрев на меня, будто не слушала, но её глаза моментально становятся влажными. Мне тоже хочется заплакать, но я закусываю губу и терплю. Если сделаю это, то Альцине станет только хуже. Тем более на нас могут смотреть зрители, а показывать им свои слёзы что-то не очень хочется. Мы стоим и молчим. То ли от сдержанных слёз, то ли от усталости глаза у меня начинают слипаться. Меня манит идея упасть на траву и уснуть прямо тут же. Солнце нырнуло за сосны, всё ещё светя из-за них своими последними лучами. Раздаётся выстрел из пушки.