Постарайся выжить

Black Rebel Motorcycle Club ~ Beat The Devil's Tattoo.

Увидев на небе изображение своей подруги и землячки, Дайон беззвучно открыла рот, будто хотела что-то сказать. Издав непонятный всхлип, она выдохнула и со слезами на глазах спросила: — Кто это там? — схватила за руку Быка. — Кто это там, Тэрон? — и заплакала. Девушка уткнулась в его широкое плечо, заглушая свои всхлипы. Он не знал что ответить, просто обнял её, растерянно убирая от своего подбородка её густой локон, выбившийся из косы, и посмотрел на Гин. Девочка подползла ближе к Дайон и обняла её сверху, будто получив команду от Быка. Кехт, сидевшая рядом со мной, заметила, как я прячу под курткой скрещенные пальцы. Жалобно глянув мне в глаза, она вздохнула и посмотрела на костёр, в который Альцина подбросила пару кедровых веток. Мы собрали их, когда возвращались после заката обратно в лагерь. Я сказала, что они будут гореть довольно долго. Ночью я думала о Джеке. Где же он? После Эйлин на небе показали Дария и моё сердце едва не ушло в пятки, когда в голове промелькнула мысль, что брат может быть следующим. Но этого не случилось. Гимн затих, и мы легли спать. Дайон тихо плакала какое-то время, лежа в обнимку с Гин. Девочка что-то говорила ей на ухо. Под эти звуки и жужжание насекомых в траве мне удалось уснуть, ощущая лёгкую боль в ногах. Кехт разбудила меня, едва начало светать. Оказалось, ночью она караулила одна, дав Дайон возможность поспать. Сейчас, учитывая, что Дайон не в лучшем состоянии, была наша с Альциной очередь, но будить девушку из Тринадцатого я не стала. Мне не хотелось говорить с ней. После наших двух бесед я чувствовала себя так, будто меня выжали как лимон. В этом не было её вины, просто я, видимо, плохой собеседник, не умеющий успокоить, когда это необходимо. Уже предвкушая сложность грядущего дня, я села у костра, в который Кехт подбросила хвороста перед тем, как лечь спать. Понять, сколько мне сидеть до рассвета, я не могла и решила прислушаться к своей интуиции. Оглядывая спящих союзников, я невольно начала думать, что их ждёт. Как они умрут? Кем будут убиты? А убьёт ли кто-нибудь меня? Выпив немного воды из бурдюка и забравшись на холодный большой камень, я стала смотреть по сторонам, пытаясь в полутьме что-то разглядеть. Мне мерещились прячущиеся за деревьями враги и чудовища, пару раз даже хотелось разбудить кого-нибудь, но я останавливала себя, продолжая сидеть со сжимающимся от каждого шороха сердцем. Было что-то загадочное и мистическое в слабо освещаемых соснах. Крики птиц и возня мышей в траве каждый раз заставляли меня напрячься и оглянуться, держась за рукоятку ножа на поясе. Обидно, что оружия лучше мне заполучить не удалось. Но пока рядом хорошо вооружённые союзники — это не страшно. И тут я осознала: а ведь Бык и Гин покинут нас. Таков уговор. План, который мы придумали позавчера ночью, никто не отменял. Тэрон хороший союзник и сильный противник. Обидно терять его. Но он сделает выбор в пользу Гин. Кто знает, что творится в его голове? Наверняка он думает, что они с девочкой победят, и это может быть правдой. Никто из нашей компании и пальцем не тронет Гин. Кехт даже кроликов разделать не способна. Но в конце концов все разделятся. Теперь эта перспектива не кажется мне столь приятной. Я всё ещё не нашла Джека. Вдруг останусь одна? Если всё это время брат выживал бок о бок с Дарием, то теперь у него нет никакого другого союзника. Хотя он мог найти кого-нибудь помимо парня из Одиннадцатого. Признаться, мне жаль Дария. Как жаль девушку из его дистрикта и Эйлин. И даже Тита с Лэсси. Никого из этих людей, кроме Дария, я толком не знала. Да что уж там, приятель Джека тоже был и остаётся для меня загадкой. Мне не понять, почему он уберёг меня в вечер интервью от Лэсси, но мне кажется, никакой корысти в его поступке не было. Дарий был простым парнем-работягой из Одиннадцатого. Наверняка трудился на плантациях, как большинство его земляков, имел семью, возможно, младших братьев или сестёр, а сейчас он просто исчез. Кому есть дело до очередного угасшего огонька? Кому есть дело, когда чьё-то время иссякает? Пока я сидела, погружённая в мрачные мысли о том, что и я рано или поздно когда-нибудь умру, как и всё живое на Земле, солнце выглянуло из-за крон сосен, крикнул первый зверёк или птица, предвещая начало нового дня в этом кошмарном месте, и замолкли последние ночные певцы в траве. Заросли, окружающие наш лагерь, больше не казались пугающими и не скрывали чудовищ. Я тоже начала просыпаться. Пальцы на ногах и руках непроизвольно дёргались, требуя движения. В животе забурчало. Тихонько покинув холодный камень, я подобрала куртку, которую подстелила себе, чтобы не замёрзнуть. Не хватало ещё заболеть. По плечам пробежали мурашки, когда я просунула руки в рукава. Спящая Кехт пробормотала что-то себе под нос. Я осторожно потянула за замок своего рюкзака и аккуратно вынула из него найденный вчера в тайнике непромокаемый плащ. Отойдя подальше от спящих, я надела его через голову и расправила края. Так будет куда теплее. Сев туда же, где я до этого спала, я принялась ждать, пока все проснутся. Веки начали слипаться. Из-за скуки было трудно не заснуть, но я прекрасно помнила, что случилось, когда Бык задремал прошлым утром. Достав свой нож, я принялась чистить его лезвие краем плаща. Тяжёлую плотную ткань было трудно разрезать. Полезная всё-таки находка на случай, если нас застанет дождь. Кругом уже лежала роса. Я сорвала травинку и прикусила её зубами. Сухие ото сна губы стали влажными, смочив их травой, я невольно закусила нижнюю, думая о том, как хорошо было бы пойти поискать ягод или съедобных корней. Солнце поднималось всё выше, с каждой минутой становилось светлее. Первым проснулся Бык. Он спросил, часто моргая, сколько времени, я на вскидку ответила, что около шести часов. — Ещё можно поспать, — шёпотом добавила я. Он покачал головой, принимая сидячее положение. Тяжелый вздох вырвался из его груди, сообщая, что спалось ему плохо. — Может, костёр разведём? — тихо предложил союзник, потирая лоб. Я пожала плечами. Мне не было холодно в плаще, да и ночь выдалась тёплая, сменившись таким же утром. Бык, похоже, предложил это просто чтобы занять себя чем-то, поэтому не стал разжигать огонь. Возня могла разбудить остальных. Посидев какое-то время молча, Тэрон, видимо, почувствовал себя некомфортно. Он шёпотом спросил у меня, как спалось. Я ответила, что нормально, и мы опять замолчали, но в мыслях у меня родился вопрос. Мне было непросто его озвучить, но Бык сам частично дал на него ответ: — Нам с Гин придётся уйти. Я посмотрела на него, подумав, что он как-то прочёл мои мысли. Тэрон уставился на землю, потирая свою шею. Моя рука тоже непроизвольно потянулась к горлу, где всё ещё оставался след от верёвки. — Таков уговор, — пробормотал он под нос. Я кивнула, подтягивая колени к лицу, и опустила голову, глядя на Тэрона. Мне стало жаль его. Стало жаль всех людей, лежащих рядом со мной. Нам едва удалось пожить. Все из нас, кроме двоих или одного, умрут. Возможно, придётся пойти друг против друга. Особенно, если мы потихоньку разойдёмся. — Можете повременить с уходом, — предложила я как-то на автомате. Глупо привязываться к людям в этом месте. Хотя вряд ли именно это двигало мной, когда я говорила. Будь Джек рядом, мы бы с ним сразу ушли. Но пока меня могут защитить только союзники. И Бык самый сильный из них. К моему удивлению, он ничего не ответил. Я подумала, что, быть может, он не услышал меня, но повторять не стала. Дальше мы опять сидели молча, каждый думая о своём. Очень скоро проснулась Гин. Она отползла от Дайон и села возле Тэрона, свернувшись в клубочек. Я предложила ей свой плащ, но она отказалась, сказав, что ей не холодно. Тогда Бык всё-таки решил развести костёр, а я не стала возражать. Пока он трудился, ото сна очнулись и Дайон с Альциной. Девушка из Девятого ничего не говорила. Протирая опухшие от ночных слёз глаза, она сидела и смотрела в одну точку, иногда шмыгая носом. Гин подвинулась к ней, и вместе они наблюдали за работой Тэрона. Он порой что-то говорил, бранясь на выпавшую росу и хваля догадливость Альцины, которая догадалась спрятать хворост в свой рюкзак. Альцина чистила ветки от коры и подбрасывала её в огонёк, который становился больше, пока Бык не сказал: — Хватит. На час точно. Решив пока не будить спящую Кехт, мы молча ждали у костра, жуя остатки вчерашнего ужина. Еда казалась мне безвкусной. Даже будь у нас соль, я бы всё равно ощущала пищу пресной. Она скатывалась по пищеводу, падала в желудок и будто исчезала. Такое бывало, когда дома я просыпалась поздно в обед, а родители и Джек уже уходили в город. Раньше я подолгу спала, любила валяться в постели, пока ко мне в комнату не стучал дворецкий. Мама всё время ругала меня за это. Сейчас у меня нет ни постели, ни покоя. Стало совсем светло, птицы заливались пением. Кехт начала ворочаться. Мы с Гин растолкали её. Я сказала, что нам пора покидать это место. Она потупила взгляд, посмотрела по сторонам, на союзников и закивала, поднимаясь с места. Я дала ей полагающийся кусок кролика и наполовину пустой бурдюк. Все потихоньку собрали то немногое, что у нас имелось, Гин и Дайон закопали кости за камнем. Перед тем, как покидать нашу стоянку, Тэрон остановил нас у потухшей золы вчерашнего костра и сказал: — Пора решать. По уговору нам с Гин придётся вас покинуть. Дайон, кинувшая рюкзак, перевела взгляд с Гин на Быка, скрыв разочарование за пониманием в глазах, под которыми остались синяки. Вместе с ними и растрёпанной головой девушка была похожа на простудившуюся бездомную. Грязная, мятая одежда роднила нас с ней. Я подумала о том, как, должно быть, ужасно я сама сейчас выгляжу: лохматый хвост, грязное лицо, тёмная полоса на шее — всё это никак не вязалось с той Карделией в роскошном платье на интервью. Да и с той, что жила в Тренировочном, тоже. Кехт подобрала с земли свой тесак, планируя сунуть его в ножны за спиной, но не стала этого делать, будучи сбитая с толку словами Тэрона. — Что? — Гин не понимая посмотрела на своего защитника снизу вверх. — Я думала, мы… Дайон подошла и села на корточки перед ней, заглядывая в её не по возрасту серьёзные глаза. — У нас был план разделиться, когда найдём тебя или ещё кого-нибудь из своих. Быть союзниками до конца нельзя, ты понимаешь это, — она пригладила её непослушные волосы. — Я понимаю… — повторила за девушкой Гин, посмотрев в сторону, но тут же вернула озабоченный взгляд. — Карделия уйдёт с Джеком, я с Тэроном, а с кем останешься ты? Вас с Альциной и Кехт трое. Дайон помолчала немного, подняв глаза на Тэрона. Он тоже не знал, что сказать девочке, но тут голос подала Кехт: — Мы вполне можем остаться втроём, — она обратилась к Альцине. — Если ты не захочешь присоединиться к Аргусу. Альцина нахмурилась. Веснушки на её лбу собрались вместе. — Нет, я пока не выжила из ума. Это были её первые слова за утро. — Тогда отлично, — довольно подытожила Кехт, встретившись взглядом с Дайон. Гин взялась за ремешки, служившие лямками для бурдюка у неё за спиной. С лица девочки не исчезло беспокойство. Когда Дайон выпрямилась, чтобы обнять её на прощание, Гин заговорила чуть громче, чтобы мы все точно её услышали: — У вас нет воды. И таблеток. Тэрон положил свою руку ей на плечо: — Я оставил немного Дайон. Нам с тобой хватит. — А воду мы найдём, — продолжила Дайон, глядя на меня. Стоя от них в паре шагов, я смутилась резкому переключению внимания на себя. Мне было немного боязно сказать, что надеяться на меня в этом плане не стоит. Между тем Дайон, видимо, понимала, что, скорее всего, врёт, но убедить Гин было важнее. — Делия может найти воду, — она чуть приподняла бровь, давая мне знак, чтобы я поддержала её слова. — Она знает лес лучше меня, — подтвердил Тэрон, вступая в ложь. Мне пришлось только покивать, теребя пальцами ткань штанов. Однако даже такому убедительному вранью Гин не поверила. — Вы умрёте от жажды, пока будете искать, — она обратилась к Быку. — Мы остаёмся, пока они не найдут воду. Серьёзно оглядев всех нас, она дала понять, что спорить бесполезно. К моему удивлению, с ней согласилась Альцина: — Девочка права. К тому же у Тэрона ещё и спички. Гин, радуясь своей победе, упёрла руки в бока и довольно посмотрела на Тэрона. Кехт обрадовалась такому исходу событий. Чего уж там, я тоже не скрыла облегчения. Мои глаза встретились с глазами Тэрона. Он чуть улыбнулся уголком рта, как бы говоря мне: «Как ты и предлагала». Я так и не поняла, хотел он сам остаться или нет. Однако на душе стало легче, пока мы вновь не столкнулись с новой дилеммой: куда идти? Бык хотел на север. Альцина предлагала уйти на восток, а затем свернуть на юг, но я напомнила всем, что вчера с юга на север двигались двое трибутов. — Лучше по возможности избегать стычек с другими. Дайон предпочла воздержаться от участия в дискуссии. Кехт спросила, какие у неё идеи, но та только пожала плечами, безразлично соглашаясь с каждым вариантом. Тогда девушка из Шестого предложила послушать меня, «как самого знающего лес члена группы». Мне не хотелось соглашаться с такими словами, Тэрон тоже не хуже меня охотился и знал лес, но он так же сказал, что я смогу вывести нас на верный путь. Кехт попросила меня не стесняться. Все посмотрели на меня, ожидая, что я скажу что-нибудь, что решит наши проблемы, только Дайон крутила в руках свой топорик, глядя на следы нашего костра. Мне вспомнилось, что сейчас за нами наблюдают все дистрикты и столица. Как ни странно, от этого я осмелела. Единственное, что связывало меня с Карделией на интервью — это цель произвести впечатление, в особенности на спонсоров. И задача не исчезла с моим попаданием на Арену. — Мы ведь ищем воду, — я обратилась к Тэрону и глянула на бурдюк Гин. — На восток нам точно ходить не следует. Ты видел, что там почва суше. Бык кивнул: — Мы вчера сразу решили, что воды нам на востоке не найти. — Остаётся север или юг, — продолжаю я. — На юге вроде как идёт спуск и идти так будет немного опасно. К тому же я думаю, что там лес заканчивается быстрее. Поэтому первый вариант. Но сперва нужно вернуться на запад, чтобы не нарваться на других, которых мы встретили. — Мы же хотели искать Джека, двигаясь зигзагами, — вспомнала Альцина. — Или брат уже не входит в твои планы? Меня слегка ошарашили её слова, но в них была доля правды. Изначально я планировала менять курс под острым углом, чтобы исследовать большую часть леса. Но сейчас всё опять сводилось к воде. Нет её — нет жизни. И я ответила так же Альцине: — Вода нужна всем. Если я умру от жажды, то это не поможет ему, — моя рука показала на бурдюк за спиной Гин. — Там едва хватит до вечера, а день будет жарким. Так что давайте уходить. **** Я поднимаю взгляд к палящему солнцу. На небе ни облачка. Распорядители решили сыграть с нами злую шутку. Плащ и куртка отправились в рюкзак, занимая в нём почти всё место. Союзники тоже убрали верхнюю одежду. Кехт и Дайон обвязали ветровки вокруг пояса, Альцина спрятала свою в рюкзак и ещё умудрилась уместить там курточку Гин. Бык отдал свою мне. Она едва влезла, порядком смяв вместе с плащом шишки, которые я набрала позавчера. — Хреново пекло, — постоянно мрачно бормочет под нос Дайон. Кехт каждый раз соглашается с ней, убирая волосы за уши и стараясь не отставать. В хвосте идёт Альцина. Мы с Гин и Тэроном шагаем впереди, щурясь от солнца. Звук плещущейся в бурдюке воды с каждой минутой становится всё громче для ушей. Но пить нельзя. Нужно продержаться хотя бы до полудня. Приходится жевать листья деревьев и мяту. Благо хоть тень над головой есть. Постепенно сосны исчезают из вида. Хвойный лес переходит в обычный смешанный, причём довольно неожиданно. Оно и хорошо. Соснам не нужно много воды для жизни, а вот простые деревья растут там, где есть вода. Уйдя на запад достаточно, чтобы не беспокоиться о встрече со вчерашними парнем и девушкой, мы меняем курс на север. Когда солнце висит ровно над нашими головами, деревья начинают понемногу редеть. Мы решаем остановиться и выпить воды. Гин замечает, что дальше леса совсем нет. Она оказывается права. Через двадцать шагов заросли исчезают. Перед нами стелется жёлтая степь, кое-где усыпанная высокими зелёными елями. Трава сухая, как на луговине, на которой меня высадили. Воды рядом точно нет. — Луг, — говорит Бык, прищурено оглядывая засушливую землю. — Как странно, — бормочет Кехт. — Почему? — спрашивает её Гин, оглянувшись. — Посмотри под ноги, — отвечает ей Тэрон. — Здесь трава зелёная, но редкая. Девочка смотрит вниз. — А там совсем сухая, но густая. — От чего? Все смотрят на меня, ожидая объяснения такому феномену. Я не знаю, что сказать. Уму непостижимо, как такое может быть. Мы шли на север, следовательно, климат должен был становиться прохладнее, согласно тому, как резко природные условия сменяют здесь друг друга. Но взявшиеся как из-под земли засушливые луга рушат всю логику. — Сейчас полдень, — говорит Кехт. — Солнце никуда не указывает. Может, мы сбились с пути? Я качаю головой: — Если так, то пусть сейчас ко мне прилетит письмо на парашюте, где будет написано, что мать отказалась от меня. Кехт усмехается: — Не каркай, всё может быть. — Не понимаю, — я опускаю голову, сдвинув брови. — Как такое возможно? — Распорядители вполне могли устроить Арену так, как им захочется, — Дайон переминается с ноги на ногу, упирая руки в бока. Жара утомила нас всех. — Или просто поменять стороны света, — пожимает плечами Кехт. Ну конечно. Я смотрю назад, где у нас предположительно был юг. Затем поворачиваюсь лицом на запад. — Тогда это восток, — смотрю на степь, — А это — юг. Они поменяли стороны. Кехт, ты гениальна. Девушка удивляется, вскинув брови, что случайно брошенная ею фраза оказалась правдивой. — Чуть правее, — говорит Альцина. — Тогда наш восток может тоже быть югом. Киваю, показывая левой рукой туда, где ещё тянется тонкая полоса леса, а правой на мнимый восток. Тэрон чешет затылок, следя за моей рукой. — Юг. Кехт, смекнув, становится у меня за спиной и раскидывает руки точно так же. — Это север, — говорит она. — Там больше зелени, — кивает Бык. Удивлённые таким открытием, мы делаем умозаключение о том, что распорядители специально устроили такую путаницу: трибут идёт на север, а попадает на юг, идёт на запад, но оказывается на востоке. — Что теперь? — спрашивает Гин. — Можем вернуться на за…восток, — показываю влево. — Туда, откуда я пришла. Там есть ручей. Проблема лишь в том, сможем ли мы его найти. В месте, где мы чистили кроликов, он был заметным, но уйдя вниз по склону, он может сузиться, и тогда нам, возможно, придётся потратить на поиски весь день. — Почему не попытать удачу там? — Бык кивает на луга. — Если я вас правильно понял, тот ручей идёт именно с юга. Ну, того, который настоящий. Тогда там тоже должна быть вода. — Он может спускаться и с запада, — говорит Альцина, кивнув налево. — Востока, — поправляет её Кехт. — Теперь это восток. — Чёртова путаница, — Дайон складывает руки на груди повернувшись в сторону леса. — Давайте просто вернёмся. Я за вариант Карделии. — Я пока не предлагала никаких вариантов, — поправляю волосы за ухо. — На востоке нас может ничего не ждать. А степь не длится вечно. Можно попробовать юго-восток, — я показываю на редкий тянущийся лес, где виден резкий спуск. — Обойдём по лугу и к обеду уже выйдем на новую территорию. Бык соглашается со мной. Альцина тоже одобрительно кивает, поправляя лук на плече. Дайон наплевать, а Кехт не хочет противиться и вообще рада любому выбору. Гин, естественно, хочет туда, куда ей скажет Тэрон. — Вот и решено, — говорю я. По лугу мы идём парами. Гин и Бык впереди, Кехт с Дайон, а я с Альциной. Преодолев плавный спуск с холмика, мы держим курс к ближайшим елям, стараясь не отдаляться от редких зарослей, но в то же время не приближаемся к ним слишком близко. Пить пока не хочется, но солнце печёт головы. Мы периодически поглядываем на две тенистые ели, со слабой надеждой в помутнённых жарой взглядах. Все молча решают сделать следующий привал именно там. Альцина негромко зовёт меня. Я поворачиваю голову к ней, замечая оглянувшуюся через плечо Дайон. — Извини, может, мои слова про Джека утром могли показаться слишком резкими, — она смотрит в сторону леса. — Эта чёртова Арена. Не понимаю, что со мной. — Всё нормально, — успокаиваю её я. — Меня мало волнуют слова людей. Жужжание насекомых в траве отвечает мне вместо девушки. Я трогаю свою макушку ладонью — горячая, хоть яичницу жарь. У нас в гостиной был кондиционер. Усесться бы под него, подставив лицо навстречу прохладному воздуху. Тоска рождается у меня в груди. Сухая трава под ногами, доходящая до щиколоток, напомнила мне о Луговине. Сколько раз я ходила через неё в лес и обратно, сколько раз сидела на холме, глядя на дорогу, ведущую в Шлак. Вздохнув полной грудью, я пытаюсь ощутить тот запах, по вечерам уносимый ветром в сторону лесной ограды, запах, соединивший в себе аромат сухого сена из покосившихся амбаров, жареной еды из небольших домиков, стоящих по соседству с заброшенными халупами, и угля, перепачканные которым шахтёры возвращаются по домам. Нет, я не ощущаю этого. «Эта чёртова Арена», как сказала Альцина. Здесь не та трава, не тот луг, не те деревья и не тот воздух. Всё чужое, искусственное. От этого становится ещё тяжелее. Чтобы отвлечься, я смотрю по сторонам. Никого вокруг. Ничего не слышно, кроме шуршащей под ногами травы. Всё здесь не так. Природа, созданная человеком. Безобразная пародия. Ничего особенного на первый взгляд, а приглядеться — жуть. Такие зелёные ели посреди сухого поля, а за спиной — лес, совсем не похожий на лес в Двенадцатом. Наш лес бескрайний, густой, его заросли тянутся на много миль вокруг дистрикта и, по слухам, уходят к морю. Джек всё мечтал пересечь его от края до края. Они с Финником и Рэтом готовили целую экспедицию, чтобы найти море и создать на его берегу свой дистрикт. «Девочек не берём, — заявлял брат. — Я скажу Финнику, чтобы больше тебя не звал». — Уже близко, — уставший, но воодушевляющий голос Кехт возвращает меня в реальность, развеивая собравшиеся в голове мысли. — Вы как хотите, а я позволю себе прилечь. Я наклоняюсь вправо, выглянув из-за неё и посмотрев на манящие ели. Я, пожалуй, не смогу прилечь. Нужно быть начеку. «Эта чёртова Арена». Блондинка смотрит на нас с Альциной, сдувая пряди, падающие ей на глаза. — Может, удастся подстрелить какую-нибудь белку? У нас, конечно, ещё есть мясо, но было бы неплохо. Я улыбаюсь. — А разделывать её и нести на солнцепёке тоже будешь ты? Кехт наигранно показывает мне язык и тоже ухмыляется. — Тебе голову не напекло? — интересуется она у Гин. — Меня как-то хватил солнечный удар в детстве. Бык разворачивается, продолжая шагать задом наперёд: — И как, ещё не отпустил? Парень весело глядит на идущую рядом девчушку. Гин что-то говорит, но её прерывает глухой звук. Кехт вскрикивает и отскакивает назад, кто-то падает. Союзники расступаются. Я останавливаюсь и вижу Гин, лежащую на земле. — Гин, — зовет её Тэрон, опустившись на колено рядом вместе с Дайон. Девочка приподнимается на локте, с её губ срывается глухой всхлип. — У дерева, — кричит Альцина. Тэрон отталкивает Дайон и закрывает собой Гин. Нож пролетает у него над головой и падает у моих ног. Я вздрагиваю, инстинктивно делая рывок в сторону. — Справа, — кричит Дайон. Я смотрю туда, где недалеко от меня стоит Кехт. На неё бежит светловолосая девушка с дубиной в руке. В голове вспыхивает надпись с нашивки: Дистрикт 8. Альцина просит отойти. Я уклоняюсь в сторону. Противница стонет и дёргается назад, опешив от силы вошедшей в плечо стрелы. Кехт подбирает нож, брошенный в Быка, но я уже бегу на девушку из Восьмого, вооружившись своим охотничьим. Тело знает, что делать. Я полностью отдаюсь инстинктам. Она пытается увернуться от меня, слева пролетает ещё одна стрела Альцины одновременно с мыслью в моём мозгу: Клодия, Дистрикт 8. И я прыгаю на неё, чувствуя, как она падает подо мной. Будто нисколько не растерявшись, Клодия сразу пытается вырваться, но мои руки знают, что делать. Словно со стороны я наблюдаю, как мой нож вонзается в её глазницу. Очень слабо до ушей доносится хлюпающий звук. Нож двигается вверх и пронзает окровавленным лезвием гладкий покрасневший лоб. За мгновение до этого я замечаю выступившие на нём вены. Крик Клодии перебивает яростный вопль. Я опасливо поворачиваюсь, держа нож наготове, и вижу, как Тэрон бежит на земляка девушки — Сета. Из плеча у него торчит пёрышко. Большой топор вскинул над головой, руки крепко сжимают рукоять. Союзник будто превращается в разъярённого быка. Убежать от него Сету мешает стрела Альцины в колене. Он скалится, пытается её вытащить. Лезвие топора с треском ломает его череп, когда он вскидывает руки, чтобы защититься. Тэрон рычит, срываясь на крик. — Гин! — зовёт Дайон, сидя рядом с девочкой. — Гин, — она поглядывает на Быка, не находя слов. Тэрон вынимает топор из черепа Сета. Звучат три выстрела из пушки. А за ними — тишина. Ни птиц, ни насекомых. Альцина опускает лук.