Постарайся выжить

Gustavo Santaolalla ~ The Path.

Сумерки начали опускаться на Арену. Его пещера находилась неподалёку. Дойти до неё даже в том состоянии, в котором я находилась, было вовсе не трудно. Казалось, сама река, бурля и пенясь, вела нас вдоль своего скального берега. Но вот обнаружить вход в логово брата было куда сложнее без его помощи. Когда он сообщил, что мы пришли, я, оглянувшись по сторонам, не поверила ему. Большая скала, заселенная лишайником, у подножия которой мы стояли, валуны, разбросанные вокруг, как детские игрушки, и быстро бегущая за нашими спинами вода — больше ничего. Но Джек только загадочно хмыкнул в ответ на моё сомнение и принялся энергично расчищать лишайник с шершавых камней на скале. Облокотившись на валун, я устало наблюдала. Брат, потерев одну руку о другую, начал негромко пыхтя двигать камень. Оттолкнув его на достаточное расстояние, он отдышался немного и со вздохом принялся за другой, который дался ему легче. Я поздно поняла, что Джек освобождает проход. — Удивительно. — Хорошая маскировка, да? — спросил он, потирая руки. — Иди первая, я закрою за нами. Я нагнулась настолько, насколько мне позволяла спина, и пролезла в узкую щель в скале. — Тут темно, — я оглянулась на брата. — Иди скорей, — поторопил он меня, задом пролезая в пещеру и катя за собой тот камень, что поменьше, чтобы заткнуть вход. Мне пришлось продвинуться дальше. Расщелина закрылась только наполовину, поэтому свет никуда не делся. Река шумела чуть тише, чем снаружи. Мы шли вперёд. Тоннель понемногу, как мне показалось, начал расширяться. — Пещера глубокая? — спросила я после того, как споткнулась о большой кусок скалы, должно быть, отвалившийся от стены, и едва не упала. — Осторожно. Смотри под ноги, — Джек, поднатужившись, поднял его, и понёс к выходу. — Очень, очень глубокая. Я подождала, пока он вернётся, прежде чем идти дальше. Каменные стены давили на меня. Свет почти исчез, когда брат закрыл вход. — Хорошо я придумал, да? — казалось, он ждал похвалы. Мы продолжили путь. Река затихала. Спустя минуту я перестала слышать её вообще и видеть что-либо тоже, пока Джек не достал, представьте себе, фонарик. Я с удовольствием пропустила его вперёд, задав вопрос, откуда он взял его. — Из тайника. Откуда ещё? Я много их обшарил. Тоннель стал уходить вниз. Его каменные полы были похожи на плавно спускающиеся ступени, но были куда больше лестницы и с каждым разом всё круче. Джек помогал мне. Спина болела почти нестерпимо. Я думала о том, как сильно я её повредила, и утихнет ли когда-нибудь боль или наоборот усилится. В аптечке, надежно завёрнутой в непромокаемой плащ, не было ничего, кроме средства от ожогов, уже отслужившего хорошую службу, бинтов и набора полевого хирурга-недоучки. Из всего этого я могла использовать разве что эластичный бинт, правда не знала, полегчает ли от перевязки. Нервы, откровенно говоря, пошаливали. Насколько я помню, у меня никогда не было боязни замкнутых пространств. Поэтому сейчас я вместе с тревогой быть похороненной под землёй слегка недоумевала, почему мне так некомфортно здесь, казалось бы, в безопасной от других трибутов пещере вместе с Джеком. Хотя, справедливо сказать, никогда раньше я в тёмных тоннелях не оказывалась. — Держись, не так много нам осталось, — подбадривал меня Джек, слыша моё кряхтение. Дальше пещера стала сужаться. Мы, наверное, уже были под землёй, когда на пути появилась развилка. Джек повёл направо. Потом последовали повороты, подъёмы, спуски и ещё одна развилка, где мы уже свернули налево. В случае необходимости я бы ни за что не вернулась, пусть, по словам Джека, почти все развилки в конечном итоге приводили в тупик. Когда-то давно несколько классов из нашей школы потащили на экскурсию в шахты, это было что-то вроде урока истории. Новые шахты были оборудованы для безопасной добычи угля без риска для здоровья рабочих. Помню, мне было совсем не страшно ходить по туннелям. Я не могла себе представить, как эти большие тяжёлые камни, подпёртые балками, вообще могут обвалиться. Нас было много, и все болтали. Я чувствовала себя в безопасности. А сейчас… Я молилась побыстрее выйти на поверхность или хотя бы вдохнуть свежий воздух. Мне вспоминались рассказы о том, как до войны целые группы рабочих пропадали в тоннелях и не возвращались. Их тела редко потом находили. — Шагов двести назад мы пересекли реку, — сообщил Джек в какой-то момент, как бы между прочим. — Как это? — Просто. Мы прошли под ней. — Это понятно, — я посмотрела на потолок, ища трещины в слабом свете направленного в другую сторону фонаря. — Но «как»? Стены сухие. Вроде. Я провела кончиками пальцев по холодному камню. — Не знаю, если честно. Но другой выход из пещеры, не тот, через который мы вошли, находится по эту сторону реки, — брат глянул на меня через плечо. — Хотя, если честно, я нашёл этот подземный переход просто свалившись в яму. Я сперва ничего не ответила, хотя потом все же спросила у него: «Каким образом?» Джек, конечно, ждал этого. — А, земля под ногами провалилась, и я упал. В другой раз я бы искренне удивилась, не замечая напускной загадочности и неуместного дурачества, но сейчас, с трудом волоча ноги и постоянно борясь с мелкой паникой, я лишь отыграла эту роль на радость Джеку. Когда уже начинало казаться, что этой прогулке по подземельям не будет конца, брат сказал, что мы уже совсем близко. Земля под ногами начала уходить вверх, понемногу становясь круче. Мы перелезли через несколько препятствий, остановились отдохнуть немного и продолжили идти уже быстрее. Воздух как будто бы стал прохладнее, свежее. Брат привёл меня в небольшую комнатку, чьи широкие скальные стены кругом замыкали проход. Тупик, по сути, но Джек обжил его как следует. Ближе к стене был расстелен брезент, рядом лежали два мешка и один пустой рюкзак. В потолке было две дыры, то ли от обвала, то ли сделаны разработчиками Арены специально. Брат выключил фонарь, предоставив дело освещения Луне, уже появившейся на небе к этому времени. Мне полегчало от вида неба. — Ничего себе, — только и смогла сказать я, увидев звёзды над головой, и вновь посмотрела на два мешка, боясь от счастья упасть в обморок. — Как ты… — Присядь пока. Я всё расскажу, уж поверь. Пещера была сухой. Я села осторожно на брезент. Спина болела. Пол не был холодным. Под ткань Джек постелил сосновых иголок — много, много сосновых иголок. Наверное, он сбрасывал их сюда через дыры в потолке. Как оказалось, и найденные припасы тоже. Будто хвастливый ребёнок, он описывал мне, что удалось найти. В импровизированных мешках, на которые он порубил найденную непромокаемую ткань, были два маленьких котелка, эластичные бинты, как у меня в аптечке, пакет сухофруктов, ещё один небольшой пакет вяленого мяса, две коробки спичек, фляга, пояс, который брат снял и надел на себя другой, куда можно было закрепить больше оружия, болты для арбалета, но без самого арбалета, небольшая катушка медной проволоки, две альпинистские верёвки, четыре карабина, утеплённая куртка из той же непромокаемой ткани, запасные носки, таблетки, обеззараживающие воду, часть из которых была в карманах Джека, палатка, в которую брат намеревался складывать всё во время дождя, и восемь нетронутых стрел, не считая те, что он носил в колчане с собой. Назревал логичный вопрос, но я не стала его задавать, пока брат помогал мне промыть раны и осматривал мою спину, которая всё никак не могла перестать ныть. Джек сказал, что раз могу ходить, значит жить тоже буду. Наверное, он намеренно не говорил о синяках, которые, я была уверена, расцвели на коже бордовыми пятнами. Тогда я спросила брата, как он сам выжил. Мне страсть как хотелось узнать об этом, невзирая на боль и усталость. Брат посмотрел на меня, улыбнулся, а затем опустил взгляд как-то печально. — Ты, наверное, переживала, да? — спросил он, но подумал в этот момент о чём-то другом. Однако когда я сказала «да», его внимание вернулось ко мне. Джек глянул на меня и опять посмотрел в сторону, будто бы смутившись. — Я искала тебя, — добавила я тихо. — Я тоже, — он потянулся назад и подвинул к себе мешок. — Искал и волновался… Ну вот. Брат, будто перебивая самого себя, дал мне свёрток из дряблых, тёплых листьев, в котором было завёрнуто что-то съестное, и флягу, почти полную. — Тебе надо поесть. В его голосе звучало сочувствие. Я посмотрела на свёрток и подумала, как, наверное, беспомощно я выглядела со стороны с этими ссадинами и синяками на лице. — Подстрелил кролика вчера утром. Не бог весть что, но лучше не тратить неприкосновенный запас сухофруктов и вяленого мяса. Решил приберечь до «лучших времён». Я открыла флягу и сделала несколько больших глотков. Вода была прохладная. — Жду твоей истории, — закрутив крышку и принявшись разворачивать свёрток, сказала я. Джек почесал нос, потом провёл этой же рукой по шее и пробормотал: — Ладно. С чего бы начать? Я посмотрела на него, и он приподнял брови. Как непривычно было видеть его лоб, не скрытый длинными нестрижеными локонами. — С самого начала, с высадки, — я откусила крольчатины и тут же поняла, что много не съем. Мясо было варёным. Наверняка Джек воспользовался котелком. — Так можно едва ли не до утра просидеть, — брат взял погрызенную ножку, но есть не стал. Он просто начал покручивать её в руке, как будто бы не решался. — А ты не вдавайся в детали. — Ладно, но вот что, — он ткнул в мою сторону ножкой, и этот его жест показался мне слишком взрослым для него. Я подумала, так делают только старшие. — Потом я хочу услышать твою историю. Я кивнула, хотя без особого энтузиазма. Теперь-то было понятно, почему Джек не торопился начинать свой рассказ. Мне не представлялось, как я поведаю ему о своих «приключениях» не опуская деталей, о которых говорить совсем не хотелось. Должно быть, он тоже пережил что-то такое. — Итак, — начал брат тоном рассказчика, — значит, с высадки, — он вздохнул. — Хорошо.

***

Упал я возле леса. Ну, знаешь, ты наверняка проходила через него, если «спустилась» с горки к реке. Тот редкий, высохший лес. Сперва я не понял, как выбраться из шаттла, но всё равно это заняло немного времени. В грузовой отсек мне засунули нож. Сейчас я его уже потерял, но тогда он мне здорово помог, придал немного уверенности. Знаю, наверняка не каждому попадалось что-то такое полезное и мне стоило быть с ним бережнее, но так уж случилось. Я сразу пошёл в лес: вспомнил, что та суровая женщина из планолёта говорила про тайники. Сперва я ничего не находил. Сама видела, что это за лес. Деревья сплошь хлипкие. Я почти отчаялся. Начал думать, что меня нарочно забросили в это место, чтобы я умер от голода и жажды. Повернул бы обратно к шаттлу, да только отошёл от него достаточно далеко и не был уверен, что в той стороне меня ждёт что-то получше. В общем, кружил я по этой жалкой серой роще, пытаясь найти хоть что-нибудь. И вдруг заметил на одном суку, как мне сперва показалось снизу, свёрток. Он висел на ремешке, довольно высоко, и, как назло, дерево было слишком хлипким, чтобы на него лезть. Я, знаешь ли, не такой идиот, чтобы сломать ногу в первый же день, сорвавшись с сухой ветки. Но счастью моему не было предела, а ещё сильнее я обрадовался, разглядев, что именно завернули в плотную светлую ткань. Это была куча стрел, представляешь. Колчан из тряпки такой себе, но ведь самое главное — это стрелы. Сначала я думал подцепить ремешок палкой и скинуть колчан на землю. Однако никакой палки почти с восьмилетнего ребёнка размером поблизости не оказалось. И тогда я всё-таки полез наверх. Я понимал всю опасность, вот только где ещё найти такой ценный подарок? Разумеется, полез. Сперва всё шло хорошо. И вот, уже почти добравшись до желанного колчана, я едва не упал — ветка обломилась под ногой, а вторая сломалась прямо в руке. В общем, как и следовало ожидать. К счастью, я успел обнять дерево обеими ногами и руками и прижался к стволу так сильно, что даже лицо поцарапал. А потом, оцепенев в таком положении и боясь что-либо предпринимать, я сверху увидел, как кто-то идёт в мою сторону. При ином раскладе, если бы это случилось не на Арене, я бы завопил что есть мочи, прося о помощи, но тут-то такая выходка приравнивается к смерти. Оставалось лишь висеть тихонько и стараться себя ничем не выдать. А ты попробуй не заметить застрявшего на не самом лиственном дереве человека. Естественно, тот трибут сначала удивился, встав как вкопанный ещё в нескольких ярдах, а потом, позабыв про осторожность, засмеялся, не веря своим глазам. Я услышал, как он сквозь смех спрашивал: «Как ты там оказался?» — и по голосу понял, что это никто иной, как Дарий, спасибо судьбе. «Да вот, вишу, отдыхаю». Ну и повезло же мне с ним тогда, надо сказать. Он помог мне спуститься, советуя, куда ставить ноги, а потом подсадил меня и я достал этот чёртов колчан. Восемнадцать стрел стоили того. Сам Дарий имел при себе копьё и пустой рюкзак из своего грузового отсека. Ясное дело, мы заключили негласный союз и решили вместе попытаться отыскать воду. Дарий как будто бы привёл с собой удачу. Из расщелины одного дерева я достал флягу и таблетки. Потом, обойдя спуск, с которого ты так эффектно появилась, мы добрались до реки. На милю южнее этой пещеры. Стало ощутимо теплее. Там-то Дарий и понял, что за фокус с ориентирами провернули разработчики Арены. Я предложил в таком случае двигаться туда, где попрохладнее, на север. Мы около часа шли по течению реки, держась преимущественно в тени деревьев и ища место, где можно было бы набрать воды. Представляешь себе, к одной ветке на дубе была привязана верёвка. Петля, как та, что сооружают самоубийцы. Хоть вешайся. Не пойму, была ли это шутка какого-нибудь трибута-маньяка или щедрый запасной вариант от распорядителей. Естественно, мы были в ужасе. Дарий предложил её снять. «Верёвка ведь хорошая». С этим нельзя было спорить. Он опять подсадил, я залез по стволу и срезал её ножом. Мы всё искали место, где нашу флягу не унесло бы течением. Казалось бы: вот тебе вода, холодная, свежая, а только сунься — и, считай, пропал. Это нас сильно злило. Дарий молчал, продолжая без устали идти, как мулл, иногда поглядывая на реку. Я подумал вслух, что лучше бы мы высадились на другом берегу. Там сплошь зелень, тени тёмных сосен и живности наверняка больше. «Неплохо было бы перебраться на ту сторону», — сказал я. Дарий сказал, что нельзя точно гадать, что нас ждёт там. А сам потом, будто сумасшедший, намеревался полезть по валежнику, мостом перекинутому над водой между двумя берегами. К стволу было привязано и опущено в воду что-то металлическое и звенящее негромко из-за шума течения. Дарий был некрупный, но такой долговязый, что весил, наверное, раза в два больше тебя. Я едва остановил этого дурня. И полез сам. А что ещё делать? Безопасности ради я расширил петлю на верёвке и перекинул её через плечо, как старушка сумочку. Дарий привязал другой конец к камню и схватил его посильнее. Медленно, присев, я двигался по мокрой сосновой перекладине, помогая себе руками, и боялся, что вот-вот соскользну. Уже второй раз за день я рисковал собой ради припасов. Скажешь, глупо, но очень уж хотелось найти что-то стоящее, вроде лука. Даже дурацкого ростового. Поэтому, аккуратно достав из утягивающей воды верёвку, я слегка расстроился при виде двух небольших котелков. Хотя Дария и это обрадовало. «Наберём воду туда» предложил он громко, едва я добрался обратно. Так мы и сделали. На наше счастье, Дарий был куда осмотрительнее меня в вопросе очистки воды. Однажды у них в дистрикте целая семья погибла от загрязнённой воды в колодце. Вроде как туда упало какое-то животное и померло там. Дарий попросил меня подождать, пока вода очистится под действием таблеток. И мы стали думать, где бы заночевать. Мой союзник хотел на тот берег, хотя лезть по валежнику теперь уже не горел желанием и мне зарезал. Сам я, по правде, опять бы полез по дереву, рискуя рухнуть в бегущую воду, но Дария бросить не мог. Он предложил пройти ещё дальше на север, где, как он надеялся, река чуть сбавит свой ход. Я, признаюсь, поленился. И сказал, что лучше придумать что-нибудь здесь. Но что тут придумаешь? Выход был один — лезть через реку. Однако мой союзник отказывался. Похоже, мои предостережения заставили его расставить приоритеты. «Чего, в штаны наложил? — спросил я с издёвкой, думая, что это поможет. — Ведь лез же вначале». Ожидаемо, эти слова Дария не задели. Он посмотрел на меня, как обычно, серьёзно, а потом — на перекладину, и нахмурился. У него в уме взвешивались все «за» и «против». Я добавил, что пойду первым, чтобы хоть как-то его обнадёжить. А потом сказал, что долго на открытой местности стоять не следует — мы были лёгкой мишенью. Дарий подумал ещё минуту и наконец согласился, но был готов в любой момент передумать. Я стал заверять его, что дерево крепкое, что понял это, пока лез в первый раз и что не стоит так переживать, ведь я в любом случае смог бы вытянуть его из воды. «Не ты ли меня остановил, когда я хотел достать котелки?» — не скрывая переживания, подметил Дарий вслух, пусть и взял покорно свой конец верёвки. Признаюсь, глядя на неё, я замялся и подумал на секунду, что она, быть может, слишком короткая и не дотянется до другого берега. Но мне так хотелось не ударить в грязь лицом перед Дарием, который боялся и которого я сам только что уверял, что всё пройдёт наилучшим образом, поэтому, как зачарованный, я опять полез по перекладине, едва осознавая, что творю. Во второй раз было не проще. Двигаясь помаленьку и стараясь не смотреть по сторонам, я чувствовал только свёрток стрел за спиной. Ни ветра, не покачивания бревна — ничего, что могло бы мне мешать. Верёвка поднималась из воды, натягиваясь по мере моего приближения к другому берегу. «Она короткая», — сообщил мне сзади Дарий. Я это понял несколькими секундами ранее, однако прополз уже большую часть пути. И мне не хотелось возвращаться. «Короткая» крикнул он громче, чтобы я точно услышал. «Тогда сниму ее», — я медленно повернул голову, пытаясь посмотреть назад. Дарий подошёл уже почти к самому краю, давая мне больше длины верёвки. «Не надо. Даже не думай». Я сел, сжав ствол дерева между ног. Носки моих ботинок коснулись воды и дёрнулись в сторону ее течения. «Ты сумасшедший. Возвращайся». Я скинул с себя петлю и опять посмотрел на Дария. Он стал сматывать верёвку, глядя на меня, как на в самом деле безумного. А потом улыбнулся своей белозубой улыбкой. «Я приду на твои похороны». «Скорей наоборот», — я пополз дальше. Ствол становился уже. Мои руки затряслись. Разные мысли и воспоминания слухов об утопленниках начали морочить мне голову. Я стал двигаться медленней. У нас в дистрикте нигде нет таких больших рек, однако что-то подсказывает мне, что вблизи бы я все равно ни одну не увидел из-за какой-нибудь высокой проволочной ограды, которую бы власти поставили, чтобы любопытные и пьяные не тонули. И всё-таки добрался до суши и упал на нагретый солнцем камень, едва ли не обнимая себя от облегчения. Когда я поднялся на ноги, Дарий уже смотал всю верёвку и засунул её в рюкзак. Моя удача, наверное, внушила ему немного храбрости. Хотя, скорее, он просто не имел другого выбора, и, махнув мне рукой, пополз по перекладине, а я подбадривал его с берега. «Вот так, давай». Дарий, мельком посмотрев на меня, наверное, хотел сказать, чтобы я орал потише, ведь даже вода меня почти не заглушала, но был слишком занят и слишком боялся сорваться. В какой-то момент мой левый бок пронзила боль. Я чуть не задохнулся от шока и вскрикнул. «Обернись!» — завопил Дарий. Было поздно, меня уже повалили. Я стукнулся затылком, когда упал, а потом сразу получил удар кулаком в лоб. И ещё один, и ещё… Он колотил меня без остановки, совсем не уставая. Тот тупоголовый переросток — Скала. Наверное, больше всего я боялся не за свою жизнь, а за то, как бы не сломался мой нос. Жалкие попытки блокировать кулачища Скалы не увенчивались успехом, и бить его в ответ, нанося хоть какой-нибудь вред, я тоже не мог. Опять меня спас Дарий. Урод убил бы меня, оставив вместо лица кашу, не ударь его Дарий своим копьём в спину. Тут уж без чести, знаешь ли. Скала и оглянуться не успел. Хотя потом напал на Дария, в самом деле, будто каменный человек, с рыком разъярённого мужика на рынке. Навалился на него и толкнул в воду. Собственная кровь застилала мне глаза, и я стал плохо видеть, но падение Дария в реку разглядел хорошо. Скала будто ребёнка повалил — так легко ему это далось. В инстинктивном страхе, чуть очнувшись от шока и побоев, я хотел было отползти, чтобы попытаться спастись от участи Дария, но подумал, что вообще со мной будет дальше, если я не предприму какие-нибудь меры. Те несколько секунд, что здоровяк стоял ко мне задом и пытался вытащить копьё из спины, я мог потратить на то, чтобы убежать, либо мог попробовать его одолеть. И знаешь, когда у тебя всего мгновение на раздумья, а союзника уносит река, ответ приходит куда быстрее. Я подскочил и нажал на рукоять копья, почти повиснув на нем. Скала упал на колени и простонал. Он не ожидал этого. Копьё проткнуло его насквозь. Дело оставалось за малым: вытащить рукоять, чтобы он истек кровью и умер. Но я не смог. Это всё равно, что добивать подстреленное животное. Вроде так и надо, чтобы не мучилось. А ведь это сложно, чертовски сложно, понимаешь? И там было не животное, там был человек. Знаю, я должен был. Меня ведь готовили к этому. Только учёба — совсем не то, с чем ты сталкиваешься потом. Ну, по крайней мере мне так кажется. Я не убил его. Глядя на воду сквозь пелену собственной крови, я пытался найти Дария. Но река была такой быстрой, и я подумал, что мне больше не отыскать его среди бурлящей пены. И вдруг мой взгляд зацепился за чёрное пятно среди белого потока. Оно мчалось всё дальше и дальше. Это был его рюкзак. Я побежал по берегу, бросив Скалу на произвол судьбы. Вода была быстрее меня, хотя я мчался со всех ног. Несколько раз даже попытался окликнуть Дария, но разве он бы меня услышал? Его рюкзак то пропадал среди волн, то выныривал вдалеке. Честное слово, мне в какой-то миг показалось, что глаза обманывают меня. Уже ниже по реке течение замедлялось — берега расширились. Я приблизился совсем близко к воде и стал звать Дария громче. Мне и в голову не приходило, что крики опять могут привлечь ещё чьё-то внимание. Ноги сами несли меня на спусках, поэтому я уже бежал почти так же быстро, как вода уносила рюкзак. Позже я нашёл его выброшенным на берег. Самого Дария с ним и нигде поблизости не было. Он будто пропал. Я было побежал дальше, но прогремела пушка. Сразу стало понятно, что это не Скала. Не знаю, что случилось. Быть может, парень разбился о камни или утонул. Или его добил кто-то. Да и не важно. Какая теперь разница, если его всё равно нет? Это моя вина. Мне взбрело в голову потащить его через дурацкую переправу, и это я кричал, как последний дурак, чтобы он лез быстрее. И привлёк внимание… Когда вечером показали его портрет, признаюсь, я заволновался за тебя. Но Дарий был последним убитым трибутом в тот день. Ты и остальные наши знакомые были живы. Ещё тогда. Я стал считать, что ты заключила с ними союз. Может, потому что так было проще для меня. И, конечно же, этот выродок Скала остался жив. Злая штука — судьба, да? Не знаю, каким чудом он вытащил из себя копьё, и тем более даже предположить не могу, как ему удалось зализать свои раны. Видимо, у парня хорошие спонсоры. Но я в тот же день пожалел, что не прикончил его. Мне было страшно обнаружить тело Дария где-нибудь на берегу, ведь планолет не прилетал за ним. Я забрал мокрый рюкзак и вернулся вверх по течению. Там, где я оставил Скалу, была только подсыхающая на солнце лужа крови. Красные пятна тут и там, растягиваясь, вели к лесу. Как указатель. Я пошёл по следу. Понимаешь, будто бы по тропинке. И я знал, куда она меня приведёт. Ты прости, что не бросился искать тебя. Тогда мне казалось, что иного выбора у меня нет. И мне стыдно признаться… Не мстить за Дария я отправился. Сейчас это понятно. Мне хотелось завершить начатое. Попробовать убить Скалу. Я думал, что наконец-то в мой ум пришло осознание того, что мне надо делать на Арене. И, как благословение свыше, ко мне на парашюте спустился лук. Без стрел, они у меня уже были. Зато на рукояти гравировка, смотри. «Для врагов». Явный призыв закончить дело. Все подарки спонсоры делают по просьбам менторов, да? За редким исключением. Я не думаю, что Хеймитч и Джоанна послали бы мне орудие мести. Я шёл по следу — это наверняка понял даже самый недалекий телезритель — и сверху хотели этого. Хотя капли крови давно оборвались, я без проблем мог выследить Скалу. Он шёл тяжело, неуклюже и никак не маскировал места, где отдыхал. Пережидая свою вторую ночь на дереве, я предполагал, куда он двинется дальше. Руки уже чесались пострелять. Лук так и призывал использовать себя по назначению. И вот утром я догнал его. Скала пробирался по лабиринту зелёных, заросших мхом деревьев. Я едва ли не чуял его сквозь стоячий запах влаги и сосен. Он находился ниже меня. Я залез на возвышение и сидел там, глядя на него. Скала не видел. Тетива как будто сама натянулась. Лук подобрали мне в пору. Ткань колчана и все стрелы намокли — всё утро моросил дождь. Однако это мне не мешало. Навсегда запомню те несколько секунд, когда наконечник целился чуть выше его головы, виднеющейся между стволами деревьев. И это чувство… предвкушение, как будто перед хорошим обедом. И тревога. Я почувствовал её и она стала расти, стоило только ей быть замеченной. Мурашки побежали по спине. Одна мысль, как червь, влезла мне в голову и не хотела уходить. Это были слова отца Финника. Он говорил что-то про… Он сказал, чтобы я всегда помнил, кто виноват во всем этом. Тогда, на прощании перед поездом. Сперва я не понял. Да и сейчас не совсем уверен. Просто… Я опять не убил Скалу. Даже не выстрелил. Расслабил тетиву и пошёл в другую сторону искать тайники. И угодил в яму. В один момент земля под ногами провалилась, и я грохнулся на спину, пролетев где-то полтора метра. Все поплыло перед глазами. Думалось, я попал в ловушку. И сломал себе что-то. Оставалось ждать, пока придёт какой-нибудь трибут и добьёт меня. Но когда зрение начало возвращаться, я огляделся и понял, что упал в пещеру. К моему огромному счастью, она не была замкнута со всех сторон. Подняться обратно я бы не смог — земля была рыхлая. Из ямы вёл тоннель. В надежде выбраться я прошёл по нему, опасаясь, что навсегда останусь под землёй. Однако я нашёл этот закуток, а потом и выход. Ну вот, теперь ты знаешь, как я отыскал себе этот подземный комплекс с переходом под рекой. Это даже придало мне уверенности, и я принялся искать тебя, только далеко не уходил. Знаешь, должен же был кто-то обтрясти все тайники в этой части Арены.