Постарайся выжить

Bob Dylan~ Ballad Of A Thin Man

      Если кто-то спросит меня, в какой момент все пошло не так, я отвечу, что все случилось ещё задолго до того, как наши с братом имена вытянули на Жатве. Так уж вышло, что мы родились в семье победителей. Не одного, а целых двух. В семье Пита Мелларка и Китнисс Эвердин — напрямую связанных с революцией, прогремевшей в стране больше двадцати лет назад. Тех людей, которые ее разожгли.       Спустя много месяцев после финала жители Панема продолжали говорить об Играх. О том что вообще это было. И о том, что ждало Панем после. Новая война с неизвестным врагом в лице загадочной страны, объявившейся ни с того ни с сего? Или возобновленные ежегодные Голодные Игры? Скованные страхом, люди уже не оглядывались по сторонам. Все забыли трибутов, их имена и лица, и трупы, которыми все они стали в конечном итоге.       Все было кончено. Счастливые двадцать лет мира утекли сквозь пальцы.       Для нас с Джеком все было кончено с самого нашего рождения.       Осознавала ли я это в наш последний день на Арене? Думаю, что нет. Сложно сказать, о чем я вообще думала. В спутанный клубок мыслей вряд ли могли закрасться сомнения.       В то утро, наше последнее утро, мы решили, что больше нам ждать нечего. Я была совсем плоха — сходила в туалет темно-зеленой слизью. Ещё через двадцать минут, пока Джек собирал наши вещи и обрабатывал мои раны меня вырвало коричнево-красными сгустками и грязной водой.       — У тебя внутренне кровотечение, — констатировал Джек, хотя я и сама уже все поняла.       Должно быть, во время наводнения, помимо ноги, я всё-таки повредила какой-то из органов. Без медицинской помощи мне оставалось жить считаные часы. А на помощь спонсоров нечего было и надеяться, ведь не пришлют же они на парашюте команду хирургов, чтобы меня заштопать. Поэтому мы с Джеком единогласно решили: наша следующая цель — Аргус, трибут из Тринадцатого. Последнее препятствие, отделявшее нас от победы. От бригады врачей, которые должны были мне помочь.       Драться с Аргусом Джеку фактически пришлось бы один на один, ведь я даже ходить могла с трудом. Свой меч я отдала Джеку, в довесок к его луку и сохранившимся стрелам. У меня оставался только нож, уцелевший в наводнении. Еду мы поделили на два приема, но для одного человека — ведь в таком состоянии мне и воду пить было нельзя, не то что есть.       Мы покинули лощину и двинулись туда, откуда пришли. В долину, подальше от гор. В ту часть Арены, где предположительно должен был находиться Аргус. За все время игр он старался придерживаться завоёванных им территорий на юге, но наводнение могло смыть его в нашу сторону. Ясное дело, распорядители устроили его, чтобы согнать нас всех в кучку и мы сами друг друга поубивали. Фойб, Персис и девушка из Четвертого были убиты нами. Вальтера прикончил Аргус.       Я понятия не имела, как нам справиться с ним. В таком состоянии я была скорее обузой для Джека, чем напарником. Из-за меня мы шли медленно, и все равно каждый час делали привал. Слабость от длительного отсутствия еды в моем животе и потери крови давала о себе знать вкупе с раненной голенью и беспрестанно ноющей спиной. Все что я могла в случае стычки — это просто наброситься на противника из последних сил с ножом, чтобы отвлечь внимание.       Джек хорошо стрелял, без промаха попадал в самые мелкие цели, и тем не менее, мы оба видели, как на тренировках Аргус с проворством хищника уворачивался от летящих в него тренировочных ножей и стрел.       — Может, он тоже ранен, — предположил Джек. — Волна накрыла его первым и несла через всю Арену.       А вот это было резонно. Но ведь и Джек остался цел, не считая несерьёзный порезов и царапин. Только похудел за эти дни. Аргус, надо думать, недостатка в спонсорах не испытывал, поэтому не голодал. Да и до Арены он был на целую голову выше и на несколько фунтов тяжелее Джека. Всю жизнь его учили на военного. А мы в лучшем с случае охотились с мамой в лесу. Месяцы подготовки к Играм в сравнении с умениями Аргуса особой роли не играли.       Чему учат будущих военных в Тринадцатом? Стрелять, драться в рукопашную, отлично маскироваться. Что ещё? Очевидно, выживать. И убивать без зазрения совести.       Альцина. Она была хитра и очень продуманна — прикинулась овцой в нашем стаде, втерлась в доверие, а при удобном случае тут же сбросила с себя фальшивую шкуру и показала острые зубы и когти. Отличная стратегия. Надо думать, это ее в Тринадцатом натаскали.       У Аргуса наверняка был свой план, которого он придерживался с самого начала. Вот только, как его раскусить, пока не поздно?       Отдаляясь от гор, мы шли ровным зелёным склоном в сторону озера. За лугом, на каменистом берегу стояло одно единственное дерево — лысая ива. Джек предполагал, там может быть тайник. К тому же, у озера можно было пополнить запасы воды. В том числе, это мог планировать и Аргус.       На открытом пространстве открывался хороший обзор. На той стороне озера виднелись густые заросли деревьев. Многие были повалены — их обломки лежали на том берегу и плавали тут и там в воде. За лесом были те места, где, я предполагала, проводил свои дни на Арене Аргус. Значит, его всё-таки смыло к нам, как одно из этих деревьев. Жалко, что они его не раздавили.       На лугу трибуту из Тринадцатого негде было прятаться, да и на берегу тоже. Жалкие заросли камыша у кромки воды не могли скрыть среди себя такого здорового парня как Аргус.       — Думаешь, я с ним справлюсь? — не оглядываясь спросил Джек, идя впереди.       — Откуда отчаянье? — поинтересовалась я. — Нас ведь двое не забыл?       — Ты едва переставляешь ноги. Тебе нельзя соваться в драку с ним.       — Не списывай меня со счетов слишком рано. Может, я коплю силы, — сказала я, при этом сама не сдержала улыбки.       Джек оглянулся на меня, не опуская лук.       — Ты бледная. Скорей бы нам уже найти его.       Брат был прав. Я слабела с каждым шагом, и драться с последним соперником в случае чего мне бы пришлось недолго.       К полудню, когда мы приблизились к голой иве, меня ещё два раза стошнило кровью — в последний раз, я сделала это незаметно, себе под куртку. Не к чему беспокоить Джека, он итак слишком часто оглядывался на меня и предлагал устроить привал.       Я знала что буду делать. В сражении с Аргусом один из нас должен был пожертвовать собой. Я должна была пожертвовать собой. С Арены могли выйти только двое, пусть лучше это будут Джек и Аргус.       Мне было ясно как день — мою смерть все переживут. Погорюют год-два и свыкнуться. А без Джека мама не сможет.       Идя за ним следом и глядя на его затылок, на его светлые волосы, непривычно короткие для него, я вспоминала, как часто мама гладила его по голове при любом удобном случае. Она ругалась, что он не любит стричься, и челка лезет ему в глаза, но и дня не приходило, чтобы она не поправляла ее на бок.       Ещё я вспомнила, как она кричала на Жатве. Она кричала на Рэтта, за то что тот не пошел добровольцем вместо Джека. Его можно было понять, но мама понять не могла.       Это Джек был самым весёлым в нашей семье. Ему в наследство должна была перейти пекарня отца. Только он мог растормошить маму в те дни, когда призраки прошлого настигали ее и не давали пошевелиться, встать с кровати.       Казалось, если я вернусь без него, она меня возненавидит. Она не сможет жить без него. Поэтому нужно было сделать все, чтобы Джек остался победителем в этих Играх.       Но вот что странно: чем крепче я свыклась с этой мыслью, тем больше других вариантов старался искать мой мозг параллельно с этим, и чем дальше я шла за Джеком, спускаясь в долину, тем тяжелее становился мой шаг и громче билось сердце. Казалось, оно само подгоняет меня вперед, к неминуемой гибели. Приближает ее.       Джек осмотрел иву вдоль и поперек, но ничего не нашел. Никакого тайника или Аргуса, прячущегося за ней. У меня кружилась голова и ватные ноги сами опустили меня на землю у ствола.       — Давай останемся здесь, — предложил брат. — Тебе нельзя больше идти.       Я не возражала. Продолжать гоняться за Аргусом было выше моих сил. Если я собиралась протянуть ещё несколько часов, нужно было беречь силы.       — Буду глядеть по сторонам, ты пока отдыхай. — Джек зарядил лук, приводя его в боевую готовность. — Хорошо, если подстрелю его издалека. Мы здесь как на ладони.       Так прошел час. Джек периодически ходил вокруг дерева, глядел на озеро, но никаких признаков человека вокруг не было. Мне в какой-то момент подумалось: до чего же странно — считанные дни назад нас на Арене было двадцать четыре человека, а сейчас осталось только трое. Как все умерли так быстро?       Под ускоренное биение своего сердца, я вспомнила каждого, чью смерть мне пришлось лицезреть. Маленькая Гин, Тэрон, Дайон, Кехт, Альцина, Скала, девушка из Четвертого, Фойб и Персис из Седьмого. Почему они все умерли, а я должна жить? Чем я отличаюсь? Бились ли их сердца так же отчаянно перед смертью, заставляя отсчитывать каждый удар.       Мне проще было просто умереть от потери крови. Или покончить с собой, и тогда бы торжественный голос объявил под гимн двух победителей — Аргуса и Джека. Как бы брат это пережил? Не важно. Я могла сделать для него только одно.       Сколько ещё меня должно было тошнить кровью, чтобы я потеряла ее достаточно для смерти? Будь я смелее, то перерезала бы себе вены и горло. Джек бы ничего не смог сделать он бы просто не успел. Прогремела бы пушка, а за ней гимн и объявление победителей.       Однако я была слишком труслива для этого. Какая-то жалкая, эгоистичная часть меня ещё боролась за жизнь.       — Тебе нужно пить больше воды, — сказал Джек. — Не думаю, что будет лишним при потере крови. В крайнем случае, тебя снова стошнит. Сиди здесь, я наберу немного в озере.       Он закинул бурдюк за плечо и пошел по каменистому берегу, держа лук наготове. Я попыталась остановить его, но он пропустил мои слабые возражения мимо ушей.       В груди у меня заныло от волнения. Я должна была прикрыть его. Повинуясь собственному приказу, встала со своего места, опираясь на дерево. Ноги совсем ослабли. Перед глазами поплыло.       — Джек, погоди…       Я поплелась за ним. Он уже вошёл в воду — у берега она была сильно грязная, ещё не убрал лук со стрелой, когда я заметила движение в камышах.       Птица, подумалось мне. Кто ещё может прятаться в жидких зарослях? Но нет. На Джека напало что-то здоровое и жутко грязное, вынырнув из воды. Оно и пряталось там.       Плеск воды, крик — они сцепились. Я побежала к ним, шатаясь от бессилия. Что или кто это был — времени на разбирательства не оставалось. Темное существо, мокрое и выпачканное в иле, навалилось на Джека сверху. Я могла помешать только одним способом.       Нож так и оставался в руке, когда мне удалось, дойдя до воды прыгнуть на него. Лезвие угодило куда-то ему в бедро.       Да! Это был Аргус. Он закричал и отвесил мне крепкий удар, что я аж отлетела и упала в воду. От неожиданности я вдохнула, и вода просочилась мне в ноздри, горло и глотку. Я забарахталась, пытаясь встать. Что-то задело мою ногу.       Снова эта проклятая вода. Мне надоело захлёбываться и тонуть два дня подряд.       Выныривая и набирая в лёгкие воздух, мне удалось выкашлять все, что попало в лёгкие. Желудок сковала судорога, к горлу подступила тошнота. Краем глаза я увидела плавающую передо мной стрелу. Она была сломана.       Я быстро огляделась в поисках брата. Они дрались на берегу, у самой кромки воды. Агрус выбил из его рук меч и навалился на него, поваливая на землю. Лук Джека куда-то пропал. Теряя равновесие, я встала и спотыкаясь поспешила к ним. Мой нож все ещё торчал из его бедра.       — Нет! — крикнула я. — Убей меня!       Тело резко ослабло, стоило мне выйти из воды и я повалилась на камни. В глазах потемнело. Смутно я видела, как Джек пытается сбросить его с себя. Но Аргус был крупнее. Он замахнулся чем-то и ударил его. Один раз, два. Я поползла к ним, пытаясь опереться на руки. Они меня не слушались.       Все снова потемнело. По телу пробежала слабая судорога. Она накатила горячей волной, прокалывая кончики пальцев. Должно быть, меня всю затрясло, однако в то же время мои конечности будто налились свинцом и потяжелелм раз в десять, приковывая меня к земле.       Что-то загремело. Громкий выстрел. Мне показалось, я могу открыть глаза, но веки были слишком тяжелы. Покалывание вновь вернулось. И холод. Безумный холод, будто меня обдало морозным ветром.       Загремел гимн. Звук, который ни с чем невозможно спутать. Гимн Панема.       Перед собой я увидела камни. Кто-подошёл и остановился перед моим лицом.       Я что упала?       Должно быть, от удара по голове или от потери крови, а может и от всего сразу. Но кто меня ударил?       — Леди и джентльмены, — раздался громогласный голос. Я дёрнулась. — Позвольте представить вам победителей официальных семьдесят седьмых Голодных игр! Корделия Мелларк и Аргус Далтон!       Я повернула голову. Надо мной стоял он — трибут из Дистрикта 13. Весь в грязи и водорослях. Рядом с лицом у него висела какая-то трубка. Из рук что-то упало и звонко ударилось о камни под ногами. Окровавленный булыжник. Постепенно до меня дошло, чья это кровь.       — Вставай, за нами сейчас прилетят. Тебе нужна помощь врачей, — он наклоняется и протянул мне другую руку, не запачканную в крови моего брата.