Глава 11
21 января 2017 г., 03:24
Денёк зашибись просто. Я пытался застрелиться. Мой друг чуть меня не убил. Отобрал револьвер. И мы всё ещё в грёбаном Брюгге. Залечь на дно в Брюгге
Конечно, он поговорил с сыном. Правда, результата это почти никакого не дало. Лука заверил отца, что его компания — школьные приятели и никакими тёмными делами они не занимаются. Как будто он мог сказать: «Да, пап, мы балуемся травкой, а Эдди, наш лидер, приторговывает по клубам. Правда, здорово?» Уже одно то, что Лука был младше этой шпаны на два года, было поводом задуматься, что эти отношения основаны на какой-то выгоде, которую компашка получала от его сына. Клод не задумался. Самым ужасным было то, что причиной, почему он поверил сыну, а не Алоису, были отношения, которые сложились между ним и племянником. Фаустус просто не хотел признать, что Транси был прав, что его паранойя, на самом деле, была попыткой защитить брата, а не уязвить или достать Клода. Джим не был тем, кто стал бы пользоваться подобными методами, это было слишком грязно для него, зато Фаустусу хватало испорченности, чтобы так о нём подумать. Клод в очередной раз испытывал давно забытое чувство униженного презрения к самому себе, которое ранее в нём вызывала только Ханна. Сестра знала все его нелицеприятные стороны и прощала ему их, а Клод ненавидел её за это и себя за неблагодарность в ответ на её милосердное прощение. В этом своём чистеньком мире Ханна представлялась Клоду вовсе не сострадательной сестричкой, а лицемеркой, которая на его фоне хотела выглядеть лучше. Это было не так, Фаустус понимал это, но ничего не мог с собой поделать. За это он каждый раз наказывал её. А теперь, кажется, это нелицеприятное наследство получил Алоис. И Клод вновь ненавидел себя и Джима, правда, теперь понимал, что вина за это чувство и за всё то, что сейчас происходило, лежала на нём. Не будь он таким параноидальным аморальным ублюдком, Лука сейчас был бы с ним и Алоисом, а не пропал вместе со своими дружками. Клод курил уже пятую сигарету подряд, его руки мелко тряслись. Алоис сидел в кресле и постоянно бросал взгляды на телефон Фаустуса. Они оба ожидали звонка от Мидфордов. В полицию они сообщили ещё днём. Комнату Луки обыскали и забрали его ноутбук с целью взломать его, чтобы отследить GPS телефона младшего Фаустуса. Телефон нашли, а мальчика нет. После этого Фаустус позвонил Алексису, тот по своим каналам обещал достать видео с камер наблюдения автостоянки, где последний раз видели младшего Фаустуса. В полиции категорически отказывались их показывать. Оба, Клод и Алоис, были спроважены домой вместе с констеблем, который должен был проконсультировать Клода в случае, если за его сына потребуют выкуп. Выкуп не требовали, констебль беспрестанно пил чай и раздражал дядю и племянника своим присутствием. — Если с ним что-нибудь случится, — сказал Алоис, — я клянусь тебе, не оставлю от тебя и лоскуточка, — Клод ничего не ответил, только как-то нервно кивнул и, чертыхнувшись, выбросил догоревший окурок в пепельницу. На его среднем пальце осталось едва заметное красное пятно ожога. Фаустус достал следующую сигарету и собирался было поджечь её зажигалкой, когда Транси сказал: — Хватит дымить. — Заткнись, — незло попросил Фаустус, прикуривая. — А если они его не найдут? Ведь так бывает. Какой процент от пропавших без вести возвращается обратно? — Алоис стучал пальцами по ноге и тряс коленом. — Не думай о всякой хуйне, — ответил Клод, даже не замечая, что опустился до обесцененной лексики. — Не думай?! Чёрт, мы сидим здесь, когда он неизвестно где! С ним ведь может что угодно произойти! Почему мы ничего не делаем?! — закричал Транси. — Мы делаем, — твёрдо ответил Фаустус. — На данный момент это всё, что… — На данный момент, — съязвил Алоис, перебив Клода. — Если бы ты запретил ему ходить с ними, всего одно твоё слово. Господи, ты же чёртов отец! Ты мог закрыть его в комнате, наказать, лишить карманных расходов, да что угодно. Клод готов был задушить мальчишку собственными руками. Алоис давил на больную мозоль, не щадя его, и разводил панику на пустом месте. Фаустус и так испытывал смятение и ужас, а тут ещё эта истеричка со своими обвинениями. Клод хмуро посмотрел на племянника, а потом подошёл к бару и открыл его. Оттуда он достал марочный виски и два бокала. Налив в оба янтарной жидкости, он взял один и подошёл к Транси, протягивая бокал ему. Алоис с недоумением уставился сначала на стакан, а потом на дядю. — Пей, — жёстко сказал Клод. Алоис неуверенно взял бокал и понюхал его, потом опрокинул часть в себя, ощущая горечь. Мгновенное тепло окутало его тело, а в голове появилась пьяная тупость. Транси тут же вспомнил, что они с Клодом так и не пообедали. Фаустус отпил из своего бокала чуть-чуть и поставил его около телефона. Транси помотал головой, надеясь отогнать эту неясную лёгкость, которая появилась в его теле. Он впервые в своей жизни испытывал опьянение. Оно не то чтобы ему понравилось, скорее наоборот, было странно ощущать неплотность мыслей, податливость тела и странное равнодушие к происходящему. Скорее это ощущение напугало Алоиса своей простотой и безразличием. Транси вдруг ощутил, что предаёт Луку, вот этим самым, пытаясь забыться. Транси допил из своего стакана виски, а потом поднялся и, пошатываясь, побрёл в сторону лестницы. — Ты куда? — спросил его Клод. — Посплю немного, — сказал Алоис. Фаустус кивнул. Транси, как в бреду, дошёл до комнаты брата, зашёл внутрь. Комната вся была оклеена супергероями, плакат на плакате, стен почти не было видно. На столе бардак — разложенные уроки, какие-то листы с докладом, принтер с кучей напечатанных листов, которые валялись по всей комнате. Ручки, огрызки, фигурки: Тора и зелёного Локи, которого когда-то в подарок получил Транси. Алоис взял Локи и увидел, что краска на его плаще стёрлась, а кончик рога на шлеме оторван. Поставив фигурку обратно, Транси как был — в одежде, — улёгся на постель брата и прикрыл глаза. Тут же перед ним предстала картинка, как они с братом ругались в последний раз. Потом Лука ушёл, громко хлопнув дверью. Куда же он пошёл тогда? Алоис не знал. Он бы всё отдал за то, чтобы знать это. Знать, куда… Джим распахнул глаза и внимательно посмотрел на стол брата. Встав, Алоис пьяно покачиваясь, подошёл к столешнице и, боясь ошибиться, просунул руку под неё. Ничего. Раньше они приклеивали скотчем к низу стола, за которым Транси занимался, разные секретные вещи, чтобы мама о них не узнала. Разочарование заставило Алоиса вспомнить, что комнату обыскивали, на такое бы сразу обратили внимание. Джим открыл ящики стола и осмотрел нутро каждого. Ничего интересного там не было, те же тетради, диски, маленькие солдатики, сохранившиеся ещё с детства, несклеенная модель корабля, лежавшая в коробке. Ничего… Транси в сердцах захлопнул ящики, а потом услышал странный звук. Один из ящиков закрывался неплотно, что-то мешало ему. Транси тут же выдвинул его и вытащил. С другой стороны был приклеен телефон. Транси с невероятным волнением осторожно снял его и зажал кнопку включения. Внизу послышались шаги и голоса. Алоис чертыхнулся и, засунув телефон в карман, пошёл вниз. Приехали Мидфорд и Фантомахайв, привезли плёнку. Алексис, Винсент, Клод и констебль смотрели её на ноутбуке. — Это всё, что удалось найти, — виновато сказал Мидфорд. — Они каждые два дня стирают запись, чтобы записать следующий день, так что немного осталось. — Номера видны, — сказал Винсент. — В полиции уже ищут, — отозвался Алексис. Констебль кивнул, подтверждая это. — Алоис, — кивнул Фантомхайв Транси. Алоис ничего не ответил, подошёл к ноутбуку и посмотрел на запись всего полторы минуты. На ней не было момента приезда Луки и двух других на заправку, только то, как они садились в уже заправленную машину и отъезжали. Дальше запись обрывалась. У Клода зазвонил телефон, и он тут же нажал «ответить». С минуту он молчал, а потом как-то дёрганно кивнул и сбросил звонок, так ничего и не сказав звонившему. — Звонили из морга, нашли… — он тяжело перевёл дыхание. — В общем, нашли кого-то похожего. Надо ехать на опознание, — у Транси закружилась голова, во рту стало сухо. Он схватился за кресло, а потом осел в него. — Я поеду с тобой, — сказал Винсент, смотря на Джима. — Да, — сказал Клод невпопад. Фаустус как-то потерянно обернулся и увидел бледного Алоиса. — Джим, — сказал Фаустус, даже не осознавая, что назвал племянника по имени, которое ранее никогда не использовал, — останься здесь. Алексис... — Я останусь, — пообещал Мидфорд. Транси тупо смотрел перед собой, не понимая, как такое вообще могло происходить. Алоис с минуту сидел, а потом совершенно спокойно достал телефон из заднего кармана. Экран мигал разряженной батареей. Алоис закусил губу и посмотрел на разъём. Такой же был и у его телефона. Транси поднялся и направился к себе в комнату. Алексис с волнением смотрел в спину Джима. — Всё будет нормально, — сказал констебль. — Хотите чаю? — А почему вы ещё здесь? — спросил Мидфорд несколько враждебно. — Так ведь, если выкуп... — Никакого выкупа не будет, — зло ответил Алексис. — Убирайтесь к чёрту! — Послушайте! — возмутился констебль. — Я — представить правоохранительных органов! Мой долг… — Идите домой или на службу, — уставшим голосом попросил Алексис. — Вы же видите, вам здесь делать нечего. Пока Мидфорд пытался выдворить из дома Клода настырного констебля, Алоис подключил телефон к проводу. Прошло около двадцати секунд, когда смартфон смог достаточно подзарядиться для того, чтобы загрузить приветствие. Для входа нужен был пин-код. Транси, ожидавший нечто подобное и прекрасно знавший своего брата, ввёл четыре нуля. Лука никогда особо не страдал излишней загадочностью. Скорее всего, пин-код он поставил потому, что телефон при первой загрузке предложил его задать. На рабочем экране стояла картинка машины из разряда стандартных. Алоис зашёл в сообщения и увидел, что в них есть всего одна переписка. Номер был не забит, в контактах вообще не было никаких номеров телефонов. Сообщений было всего три. Первое датировалось месяцем назад. Парням сообщил. В сам Пекхэм не суйся, жди на Чадвик Роуд. — Что тебе понадобилось в гетто? — спросил Алоис вслух, чуть хмурясь. Следующее сообщение было отправлено шесть дней назад: Чувак, приезжай! Нам дали тачку. Погонять не удастся, зато мы точно в деле! Последнее было отправлено в день, когда Лука окончательно разругался с Алоисом. Встречаемся на Слай-стрит в три. Транси ни разу не был в неблагоприятных районах Лондона. По телевизионным сводкам он знал, что Пекхэм — это тот район, куда лучше не соваться вовсе, особенно белому. Что там забыл Лука, можно было только догадываться. Ясно было то, что дело тёмное. — Алоис, — послышался голос Мидфорда. Джим вынырнул из транса и, засунув телефон в карман, спустился вниз. Алексис одевался. Констебль, так и не ушедший, одевался тоже. — Вы куда? — спросил Транси. — Хорошие новости, нашли машину и труп оказался… В общем, Лука жив. — Его нашли? — Нет, — Мидфорд подошёл к Транси и сжал его плечи в руках, видимо, в его понимании именно так выглядело ободрение. — Но мы с констеблем поедем на всякий случай туда. Ты посидишь один? — Где нашли автомобиль? — спросил Алоис. — Честер-роуд. Возможно… — Он не там, — покачал головой Транси. — Что? — Алоис показал телефон Мидфорду и рассказал, как нашёл его. — Нужно было сразу позвать меня! — укоризненно сказал констебль. — Я передам в отдел информацию. — Вы поедете туда? — Сначала мы поедем на Честер-роуд, — ответил Алексис. — Они могли не доехать до Пекхэма, или это никак не связано с исчезновением. — По-моему, это как раз связано, — упрямо ответил Транси. Мидфорд вздохнул. — Я понимаю, но сейчас важно найти их по горячим следам, машина — это зацепка. И потом, констебль передаст найденную тобой информацию. Я обещаю, — сказал Алексис, видя на лице Транси возмущение, — как только мы закончим с машиной, отправимся туда. Хорошо? — Транси, видя, что спорить бесполезно, кивнул. — Молодец, — сказал рассеянно Алексис, пытаясь найти перчатки. — Жди Клода, он скоро должен приехать. Как только дверь за ними закрылась, Транси достал свой телефон и забил координаты Слай-стрит. Место находилось в часе езды на общественном транспорте. Алоис не был наивен, он прекрасно понимал, что велик шанс потеряться, потому что он никогда в жизни не ездил на общественном транспорте. Мама всегда возила его в школу, а потом у Алоиса появился личный водитель. Последнего в выходной день вызывать не хотелось. Да и чёрт его знает, сколько он будет ехать? С другой стороны, таскаться в Пекхэме одному поздно вечером было опасно. Алоис раздумывал минут двадцать, нервно ходил, меряя комнату шагами. В конце концов, он заметил недопитый виски Клода и вдруг понял, что абсолютно трезв. Транси нервно заглотил остатки терпкого напитка, а потом, ничуть не смущаясь, щедро налил себе ещё. Жидкость мгновенно дала в голову знакомым теплом, и мысль о единоличном спасении брата из рук бандитов стала казаться не такой уж безумной. Алоис написал записку Клоду о том, куда собирался, и на всякий случай оставил координаты GPS уже своего номера телефона. Всё-таки остатки разума в нём присутствовали. Потом Алоис надел джинсы, куртку, тимберлэнды, подаренные Клодом ему и брату, и ранее презираемые Транси из-за того, кто их купил. Алоис вышел из дома около семи вечера, в восемь двадцать, когда уже окончательно стемнело, он был на Кэннон-стрит, в двух шагах от той улицы, где Лука должен был с кем-то встретиться. Надо сказать, что всё то время, пока он ехал на автобусе, на него кидали неодобрительные взгляды. Пара латиносов, стоявших подле его места, посмеивалась, переговариваясь на испанском языке. Один постоянно, как будто невзначай, пихал ботинки Джима, а потом улыбался и с сильным акцентом извинялся на английском. Транси знал, что лучше с ними не связываться, а поэтому просто молчал, пытаясь сосредоточиться на том, чтобы не проехать свою остановку. Когда Слай-стрит получила своё гордое звание улицы, ей неимоверно польстили. На самом деле это был узенький проулок, соединяющий Кэннон-стрит и Рамппарт-стрит. Алоис приуныл, когда понял, что улица абсолютно пуста. Снег равномерно засыпал маленькую улочку, и на ней не было никаких следов, кроме Алоиса. Тогда Транси достал свой телефон и набрал номер, который ранее списал из секретного телефона брата. Ответили не сразу. — Кто это? — первое, что спросил голос из трубки. — Я на Слай-стрит, — сказал Транси. — Пришёл, как договаривались. — Чувак, мы с тобой ни о чём не договаривались. — Я опоздал немного. — Да чё за хрень! Ты кто вообще? — нетерпеливо поинтересовался голос. — Мне нужен Эдди. — Ну так и звони ему, меня-то чё трогать? Каждый раз какие-то мудаки донимают. Ты от Кокса, что ли? — От него, — ответил Транси не слишком уверенно. — Мудак, запретил же нарикам всяким давать номер. Счаз, скину. Только он сегодня не здесь. — А где? — тупо спросил Алоис, раздумывая, как бы не проколоться. — Гоняют рядом с Арш-паркингом. Но если там его нет, спроси парня по имени Боб. Он тоже дурь продаёт. Скажи, что от меня или от Кокса. — Чувак, — сказал Джим не слишком уверенно, пытаясь при этом копировать манеру разговора Луки. — Мне нужен Эдди. — Всем он нужен, — отозвался недовольно неизвестный. — Жди. Через минуту на телефон пришёл номер Эдди. Алоис тут же набрал его, совершенно не зная, о чём будет говорить. Когда трубку взял откровенно нетрезвый парень, Транси откашлялся и сказал: — Где ты? — Какой строгий, — весело отозвался Эдди. — Что-то я не припомню, что давал номер ревностной сучке. Или я тебя по-пьяни где-то трахнул? — Алоис с трудом переварил полученную информацию, но всё-таки нашёл в себе силы ответить. — По-пьяни, хочу ещё. — Жадная детка? — Джим с удивлением посмотрел на трубку. С ним флиртовали по телефону, мог ли этот день стать ещё более странным. Нельзя было всё испортить, поэтому Алоис сжал свою гордость и медовым голосом ответил: — Хочу тебя сейчас, ты на паркинге? — Тебя встретить? — Я на Слай-стрит, — сказал Транси несколько неуверенно. — Так это совсем близко, сверни на Кэннон и иди на юг до Кэбл-стрит, а потом иди по ней на запад, уткнёшься прямо в паркинг. Я буду ждать тебя прямо на входе, — сладко протянул Эдди. Транси скривился, представляя рожу дружка брата. Как его Лука мог с этим придурком хоть какие-то дела иметь? — Жди, — зло отозвался Алоис, даже не пытаясь быть милым. Транси поёжился, стало довольно холодно, а его куртка была отнюдь не зимней. Когда впереди показались шиферные загромождения и начала доноситься музыка, типичная для района гетто, Транси понял, что дошёл. У огромных железных ворот, когда-то работающих только по пропускному режиму, около заброшенной вышки с окнами, стояло трое: двое темнокожих, явно сильно довольных тем, что только что раскурили, и тот, что звался Эдди. Транси видел его несколько раз и узнал его сразу. Эдди пытался заговорить с этими двумя, но те только громко ржали. Когда Алоис подошёл к ним, лицо Эдди вытянулось. Он тоже видел брата Луки и, видимо, Транси сумел произвести впечатление, потому что Эдди запомнился. — Ты! — сказал он обвиняюще. Алоис схватил Эдди за грудки, когда понял, что тот хочет сбежать. — Где мой брат? — спросил Транси. — Чувак, разборки белых, — рассмеялся один из темнокожих. Второй весело хрюкнул. — Отвали, ненормальный, — если бы Эдди не был пьян в хлам, то у Алоиса не было бы никаких шансов. Он никогда в жизни ни с кем не дрался. Однако сейчас, когда потенциальный враг был вусмерть пьян, Транси не составило никакого труда приложить его пару раз о железную дверь. — Да не знаю я! — заорал Эдди, хватаясь за нос. — Он с нами не пошёл! — Не ври, вас засняла камера на парковке. Лука, ты и ещё один придурок, — Алоис с наслаждением приложил Эдди ещё раз. — Да! Да, — закричал парень. — Но мы вместе доехали только до сюда, а потом он ушёл с Шибетой и его парнями. Больше я ничего не знаю, клянусь! — Шибета сейчас здесь? — спросил Транси, сдавливая горло парня, тот захрипел, а потом начал кивать. — Веди. — Чувак, если ты самоубийца, это не значит, что и я… — Алоис вновь с силой сжал горло. — Ладно! Я отведу, отведу, отпусти, — захрипел на грани шёпота Эдди. Транси отпустил его и с отвращением наблюдал за тем, как Эдди сполз по стене, сильно кашляя. — Это самая хуёвая разборка, которую я видел! — послышалось сбоку. Алоис наградил двух укуренных раздражённым взглядом. — Да, брат, — отозвался второй. — Разборки белых — это, мать вашу, кулинарное шоу по платному тв. — Идём, — сказал Джим, хватая Эдди за руку и ставя его на ноги. — Попробуешь сбежать, я поймаю тебя, сломаю тебе руки, а потом задушу, — Транси говорил настолько равнодушно, что Эдди мгновенно поверил ему. — А руки-то зачем ломать? — спросил «друг» Луки. — Чтобы, когда я тебя душил, ты орал громче. — Да ты псих! — отозвался парень. — Заткнись и веди, — они прошли внутрь. Повсюду были люди разного возраста и разной национальной принадлежности, единственное, что Транси заметил, белых было очень мало. Стояли навороченные тачки, явно для гонок. — Заезд уже был? — спросил Алоис. — Был, конечно, вон, видишь того, — Эдди указал на тощего парня со шрамом на правой щеке. У него бегали глаза, и он как-то нервно отпивал из своей бутылки пиво. — Выиграл, везучий ублюдок. — Непохож на гонщика, — сказал Транси. — Я думал, они все сплошь мускулистые и… — Чёрные? — ухмыльнулся Эдди. — Типа того. — Да нет, не всегда, в конце концов, чаще всего выигрывает тот, кто больше разбирается в тачках. Пришли, — Эдди кивнул на вход в здание, явно заброшенного типа. В прошлом оно наверняка было складом машин, а сейчас это была просто бетонная рухлядь. — Со мной пойдёшь. — Мы так не договаривались! — Мы никак не договаривались. Помнишь? Я всё ещё могу придушить тебя? — Эдди хмуро посмотрел на Алоиса и пошёл вперёд. На входе их встретил невысокий живчик неясной наружности с повязкой на голове. — Мы к Шибете, — сказал Эдди. — Ты? — ехидно спросил живчик. — А друг твой кто? — Брат Луки. — Тоже хочешь подзаработать? — ухмыльнувшись, спросил «сторож». — Хочу, — ответил Алоис. — Ну проходи, брат Луки, — Транси опасливо обошёл парня и направился вглубь по узкому коридору. Дверь сзади закрылась. Транси остро ощутил желание уйти. Грохнувшая дверь как будто отрезала его пути к отступлению. Эдди не впустили. Алоис направился на звук голосов и вскоре очутился во вполне уютном месте. Для таких трущоб — более чем. Оказалось, что внешняя сторона заброшенного склада или парковки была всего лишь камуфляжем. Внутри располагалось пивное заведение, типа бара. Полутёмная комната, около десяти столов, даже играла какая-то музыка из динамиков. Алоис осмотрелся и увидел Луку. Он стоял с подносом, на котором были расставлены стаканы и бутылка коньяка. — Лука! — сказал Алоис. Лука вздрогнул, а потом обернулся на звук голоса Джима и с удивлением посмотрел на него. — Алоис? Что ты здесь… — Фаустус поставил заказ на стол и тут же подошёл к брату. — Что я здесь делаю? Что ты здесь делаешь?! Какого чёрта тут вообще происходит? — спросил Транси. — Работаю, — лаконично ответил Лука, неловко потирая шею. — Что?! — Транси не понимал, что вообще происходит. Его брата никто не удерживал силой. Он тут работал. Единственное, что Алоису бросилось в глаза — это расфокусированный и какой-то потерянный взгляд брата и огромные синяки под глазами. — Мы уходим, — жёстко сказал Алоис. Однако на плечо Транси легла тяжёлая рука и развернула к себе. Алоис упёрся взглядом в мускулистого мужика, гладко выбритого, с аккуратно уложенными кудрями, блестящими от геля. — Куда это ты хочешь увести моего сотрудника? — Ему всего четырнадцать, — сказал Транси. — Он в принципе не может работать. И ещё, он мой брат, так что уберите от меня свои руки и не препятствуйте нашему уходу. — Глядите, какой смелый. Люблю таких, — Шибета схватил Алоиса за загривок и как нашкодившего щенка потащил вон из бара, но не через главную дверь. — Мистер Шибета! — закричал Лука. — Этого тоже возьмите, — сказал мужчина двум охранникам. Младшего Фаустуса тут же скрутили и потащили вслед за Алоисом. — А если я пришёл не один? — поинтересовался Транси. — Ты напрасно злишь меня. Подумай о том, что те, кого ты привёл, могут не успеть. — За убийство много дают, как вы думаете? — светски поинтересовался Транси и тут же получил удар в живот. — А ты метишь в прокуроры? — спросил Шибета, наклонившись к уху Алоиса. — Напрасно, они либо неудачники, либо плохо заканчивают. Что выберешь? — Вообще-то я планировал вскрывать людей, — прохрипел Транси. — Я тоже иногда этим занимаюсь, — Транси скрутили сзади руки и кинули на пол, где он тут же сел, ощущая пятой точкой, насколько ледяным был пол. Комната никак не отапливалась. Луку скинули рядом. Он молчал и выглядел каким-то странно покорным. Их закрыли. Транси был уверен, что их станут допрашивать, но, видимо, первостепенным было обыскать его куртку, которую сняли перед тем, как заключить его в наручники. Без неё было холодно, и Алоис сел поближе к брату. — Лука, — позвал Транси. Тот посмотрел на брата и отвернулся. — Лука! — Ну, — отозвался Фаустус. — Ну? Это всё, что ты можешь мне сказать? — А ты чего хочешь? — немного резко спросил младший брат. Транси обидела та грубость, с которой Лука разговаривал с ним. — Посмотри на меня, — потребовал Алоис. Младший взглянул на брата упрямо и недовольно. — Ты последние мозги потерял? Зачем ты связался с этим Шибетой? — Я хотел тачку, а у него есть… — Какая тачка, Лука?! Тебе всего четырнадцать! — Транси не верил своим ушам. Неужели всё ради тачки? — Папа бы денег не дал, — не слишком уверенно ответил младший Фаустус. — И правильно бы сделал! Ты вообще соображаешь своей головой, как мы волновались за тебя?! Тебе что, не жаль отца? А меня? — Я хотел позвонить, правда. Но телефон потерял. — Тебе тут мозги отшибло?! Какой позвонить?! Твоему отцу сегодня звонили из морга, потому что нашли парня, внешне похожего на тебя! Ты хоть представляешь своей головой, что было с Клодом? Да у него шарики за ролики бы заехали, если бы это был ты! — Прости, — сдулся Лука. — Господи, я просто не могу понять, что в этом такого, что ты готов рискнуть своей жизнью? — Ну… Я не знаю. — Я… — Алоис пытался подобрать слова, но не мог. — Я разочарован. — Во мне? — Транси не ответил. — После смерти мамы, я думал, будет очевидным жить вместе. — Мы и так вместе. — Я пытаюсь жить с тобой и Клодом. И поверь, нет ничего сложнее этого. А ты просто так сливаешь всё это, как будто тебе всё равно. — Прости, — Лука всхлипнул. — Не знаю, с чего я вдруг. Просто. Ты вечно такой занятой и отец тоже. Он изменился с того времени, как ты живёшь у нас. — Если это так тяжело для тебя, я могу съехать. — Нет! — тут же ответил Фаустус. — Я не это имел в виду. Просто, я не знаю, как объяснить, мне кажется, что я чужой. А вы… — Боже, ну ты и идиот, — выдохнул Транси, нервно посмеиваясь и пихая брата головой в плечо. — Он твой отец, он тебя любит. И ревность, если это она… — Это не то, — сказал младший Фаустус. — Я не могу объяснить. Просто ваша антипатия кажется неестественной. — А по-моему, она вполне обычна. — К тебе он странно относится, — сказал Лука задумчиво. — Я бы так не сказал, — ответил Алоис. По его мнению, между ним и Клодом было всё предельно ясно. — Нет, правда. Помнишь, когда ты упал в обморок из-за подготовки к докладу, и он потом ещё сказал тебе, что, если ты и дальше продолжишь в том же духе, то хирургия будет избавлена от… — Самовлюблённого нарцисса, который даже кофе нормально сварить не в состоянии. Помню, — отозвался Алоис, ощущая тяжесть в висках и желание заснуть наконец. — Гадости говорить Клод — мастер. — Да, но пока ты лежал без сознания, он позвонил мадам Рэд и долго убеждал её взять тебя к ней на лечение. — Что? — Алоис с удивлением посмотрел на брата, ни на секунду не веря его словам. — Ты его не слушал, и это уже стало опасно для твоего здоровья, поэтому он хотел, чтобы тебя положили в клинику тёти Анджелины. — С чего бы мне было его слушать? — недовольно пробурчал Джим. — Кстати поэтому он просил меня повлиять на тебя. — Ах, вот оно как. Я значит, прошу его серьёзно поговорить с тобой о твоих ненормальных друзьях, а вместо этого он просит тебя разъяснить мне правила приёма пищи? — Просто он знает, что если что, ты обо мне позаботишься, а о тебе может заботиться только он, потому что я «балбес», — сказал Лука, цитируя слова отца. Транси слушал со странными смешанными чувствами, слова Луки как будто открыли что-то невероятно удивительное. — Кстати, — сказал вдруг Лука, — ты меня идиотом обозвал, а сам-то ты сюда один пришёл, — сказал Фаустус строго. Алоис невесело улыбнулся. Транси уже хотел было ответить, когда в комнату вернулся Шибета и один охранник, из тех, что вели ранее Луку. — Рассказывай, — потребовал Шибета, закуривая. — О чём? — Сначала твой брат, — Шибета сказал «брат» неуверенно, словно сомневаясь в кровном родстве Луки и Алоиса. Транси понимал его, внешне они были совсем непохожи с Лукой, — приходит ко мне и просит дать ему работу, потому что он откуда-то узнал, что я даю тачки тем, кто на меня пашет. Не хотелось расстраивать мальца, но чтобы заработать на одну из моих деток, носить подносы и протирать столы нужно около сотни лет. — Ну так и осмеяли бы его. Ему всего четырнадцать. — А теперь ты. Что тебе нужно? — Я пришёл, чтобы вернуть брата, — ответил Транси, смотря Шибете прямо в глаза. — Вот так просто? — Насколько я знаю, это свободная страна, так что да, вот так просто. Даже у таких, как вы, должно быть понятие о семье. — Каких таких? — поинтересовался мужчина обманчиво-ласково. — Таких, которые заставляют маленьких мальчиков работать в качестве обслуги. — Я его не заставлял, он сам ко мне пришёл. — А наркотой он тоже сам накидался? — спросил Транси. — Или это у вас такие правила — ни смены без дозы? — Сдаётся мне, что ты действительно привёл с собой кого-то, — спокойно ответил Шибета. — Давай, признайся, очередная смена власти в наших правоохранительных органах? Они уже детей и подростков вербуют? Мне стоит сменить крышу? — А у вас затяжная паранойя, да? — мужчина вздохнул. — Не люблю детей, — сказал он, — с ними никогда не договоришься, а потом так много криков. — Криков? — спросил Лука, прижимаясь к Транси сильнее. — Криков, — подтвердил Шибета. — Пабло, бери белобрысого, — кивнул он охраннику, — а то больно говорливый. Алоис молча позволил поднять себя на ноги. От страха его трясло, но показывать слабости он был не намерен. В конце концов, его брат был и так до чёртиков напуган, а если Джим станет вырываться или пытаться выторговать для себя что-то, Лука наверняка молчать не станет и обратит тем самым внимание на себя. А менее всего Транси хотел, чтобы младший Фаустус узнал, что делают такие, как Шибета, когда им нужно узнать правду или просто развлечься. Его отвели в соседнюю комнату. Транси подумал, что скорее всего вся территория заброшенного здания была поделена между группировками и на самом деле в нём не было ни одного свободного угла. Очевидно, что Шибета занимал вполне приличное место в иерархии. Тот, кого Шибета назвал Пабло, скинул Алоиса на пол. Транси осмотрелся: пространство было пустым, не было даже окон, лишь одна единственная лампочка под потолком. Джим вмиг вспомнил образ, который возник у него во время последнего посещения родового гнезда. Ждать от Пабло чего-то такого гуманного, как порка розгами, не приходилось. — Давайте сразу договоримся, — предложил Транси. — Скажите, что вы хотите услышать, я вам отвечу, и разойдёмся. — Нет, — ответил Пабло, и Алоис приуныл. Из этого «нет» сразу становилось ясно, что Пабло в принципе не пойдёт ни на какие сделки и не будет его слушать, не потому что он был принципиальным, а потому что тот сильный акцент, который Транси услышал в коротком отказе, сказал ему больше, чем весь внушительный вид испанца, Пабло не говорил по-английски, а значит сторговаться с ним было нельзя. — Шибета, — попробовал Транси и указал головой на дверь. — Нет, — вновь ответил испанец. — Чёрт, почему я не выучил испанский? — Транси ощутил, как по его лбу течёт пот. Пабло тем временем достал небольшой нож и, схватив Алоиса за грудки, приблизил лезвие к его шее. — О'кей, — не слишком уверенно ответил Транси. — Это немного странно. В смысле, а если я уже готов говорить? Если я готов рассказать... ну то, что вы хотите услышать... Каким, мать вашу, способом я должен донести это до тебя?! — Пабло нахмурился, видимо, предыдущие жертвы не были столь болтливы. Алоис ощутил себя трусом, а потом подумал, что не быть трусом в данной ситуации — значит быть конченным придурком. Пабло сказал что-то на родном языке и разочарованно отпустил Алоиса. Тот выдохнул. — Так намного лучше, — сказал он. — Давай просто посидим и… Не знаю, можно помолчать, я не против, — пока Алоис всё это говорил, он не заметил, как нога в чёрном кроссовке стремительно приблизилась и с силой ударила Джима в живот. Транси замер, а потом повалился на пол, согнувшись в три погибели. Следующие пятнадцать минут показались для Транси адом. Его ещё никогда так методично не избивали, его вообще никогда не били, экзекуции в доме старика Транси были не в счёт. Всё-таки отец Алоиса не стремился отбить ему все внутренние органы. Джим поскуливал от каждого удара, тоненько и жалостливо, как щенок. Никакой гордости не хватило бы, чтобы выдержать побои молча. Алоис уже чувствовал подступающие слёзы и заранее прощал всё своему мучителю, только бы он остановился. Он был готов умолять, признаться в чём угодно, правда Пабло никаких признаний от него не требовал, и это было самым страшным — не было никакой альтернативы. Транси мог сколько угодно выглядеть, как побитый щенок, мог выть, плакать, просить остановиться — это бы всё равно не остановило Пабло. Помощь пришла неожиданно. В какой-то момент Транси, уже теряя сознание, услышал звуки потасовки. Пабло тоже их слышал и, видимо, они ему не понравились, потому что он вновь вытащил нож. Алоис мгновенно понял, что если не попытается отползти от Пабло, то тот использует его, как заложника. Мужчина хотел схватить Джима за волосы, но тот лягнул испанца и попытался встать. Со связанными руками сзади это оказалось сделать невозможно. Транси, похожий на уродливую гусеницу, в замызганной одежде, со следами чужих пальцев на лице, с бешено колотящимся сердцем и тупой болью в животе, брыкался на полу. Если отбросить ситуацию, в которой Джим оказался, выглядел он довольно комично. За миг до того, как в дверь вломилась полиция, Транси, пытаясь столкнуть с себя Пабло и увёртываясь из его рук, случайно получил порез. Алоис ничего не понял, он просто ощутил острую режущую боль и неприятный холод стали. Транси задохнулся, пытаясь сфокусировать взгляд на Пабло, которого уже уложили лицом вниз. Какой-то мужчина, присев на корточки перед ним, тряс его за плечо, пытаясь привести в чувства. Алоис не слышал и не видел его, взгляд Джима был устремлён в проём, где Клод крепко сжимал Луку в объятиях. Младший Фаустус был таким маленьким по сравнению с отцом, что его почти не было видно. Джим ощутил у уголков глаз влагу, он приложил руку к глазам и с удивлением обнаружил, что плачет. — Я, — вяло отозвался Транси. — В норме, — на большее его не хватило. Этот же коп, так рьяно интересующийся его состоянием, подхватил его под руку и повёл к выходу. Алоис зашипел от боли. Клод уводил Луку. Транси жадно разглядывал брата, подмечая, что тот не пострадал. Когда они вышли с территории паркинга, Алоис увидел машины полиции, Винсента, о чём-то толкующем со своим водителем, бледную жену Мидфорда, судорожно сжимавшую руку Алексиса. Транси подумал, что их возвращение с Лукой слишком уж смахивает на помпезное мероприятие — так много людей было здесь из-за них двоих. В этот момент Транси понял, что Мидфорды и Фантомхайвы не просто знакомые, с которыми они много лет подряд встречали Рождество, они были почти семьёй. В поисках Луки участвовали все они и теперь стояли здесь, ожидая, когда виновники «торжества» выйдут. Странным казалось и то, что Клод обзвонил их, прежде чем ехать сюда. Значит, Фаустус тоже считал их близкими людьми? Лука был усажен на заднее сидение автомобиля. Транси расслышал вялые угрозы со стороны Фаустуса, обещавшие лишить отпрыска денег и запереть его под домашний арест, но выглядели они неубедительными, потому что Алоис также отлично различал и то, как дрожал при этом голос Клода. Когда с младшим братом всё было улажено, Фаустус нашёл глазами Транси. Джим с трудом дошёл до автомобиля. — Обниматься не будем, — сказал Алоис, собираясь проследовать за Лукой, но Клод не дал ему этого сделать. Он молча подошёл к племяннику и отвесил ему хлёсткую пощёчину. Транси шокировано уставился на Фаустуса. Вместе с ним к Клоду оборотились Винсент, Мидфорды и несколько копов. — Если ты так сильно хотел меня обнять, мог бы это сделать, — сказал, скривившись, Транси. — Я бы стерпел. — Я мог ожидать подобной глупости от Луки, но не от тебя. — Ой, да ладно тебе. Я подстраховался. — А если бы я не успел? — спросил Фаустус. — А если бы я не успел? Думаешь, я получил по заслугам? Возможно. Зато мой брат и твой сын цел и невредим. Благодарить не стоит, я это сделал не ради тебя. — Он мог сделать с тобой всё что угодно. Тебе что, не хватает адреналина? — Это вообще не твоё дело! — резко ответил Транси, ощущая себя уязвлённым. — Твоя ответственность за меня не распространяется на такие случаи, когда я сам выбираю, что мне делать. А потому… — Хватит нести эту чушь! Ты думаешь, Лука был бы благодарен тебе, если бы с тобой что-то случилось? Или я? — Тебе вообще нет никакого дела до меня! Так что не нужно сейчас строить из себя заботливого дядюшку! И уйди, наконец, с дороги! — Клод отошёл, и Алоис направился к машине Винсента. Ехать в одной машине с дядей не хотелось. Наверняка у того осталось ещё пара козырей, чтобы морально уничтожить племянника. Фаустус мастерски бил по больным местам. Игнорируя недовольный окрик Клода, когда Алоис подошёл к машине Фантомхайва, Транси сел на заднее сидение и ощутил странную давящую боль в районе правого бока, а ещё неясное головокружение. В салоне машины было темно, и Алоис, ощупав бок, почувствовал, что тот намок, но не от воды, потому что жидкость, окрасившая ладонь Транси в тёмный цвет, была чуть жирноватой. Джим задохнулся от боли. До этого он как будто не ощущал её, адреналин, кипящий в нём, не позволял ему этого. Зато теперь Транси растерянно смотрел на свою руку и пытался что-то сказать. Алоис хотел вылезти из машины и сказать хоть кому-то, но как только он потянулся за ручкой двери, та открылась — Какого чёрта ты творишь? Винсент с нами не поедет, — Клод наморщился, смотря на вялого племянника. Алоис потеряно посмотрел на лицо мужчины, а потом на свой бок. Фаустус мгновенно включил свет в салоне машины и, открыв дверь нараспашку, позвал водителя. Прижав руку к боку, Джим стёк по креслу и прикрыл веки. — Не смей терять сознание, — послышался жёсткий голос Клода. Транси распахнул глаза и понял, что Клод вновь рядом, а водитель уже гонит автомобиль, видимо, в больницу. Фаустус приподнял Алоиса и обнял, прижимая к себе. — Убери руку, ты всё равно не зажимаешь, как надо. — Ты зажмёшь лучше? — язвительно поинтересовался Алоис. — Речь вернулась к тебе, надо же. А я думал, так и будешь булькать всю оставшуюся жизнь, — Транси хотел было возмутиться, но Клод цыкнул на него и прижал рану Алоиса сильнее. — Осторожнее, — задохнулся от боли Алоис. — Или ты меня убьёшь раньше, чем привезёшь в больницу. — Клод чуть ослабил хватку, даже не сказав в ответ ничего гадкого. — Только не засыпай, — сказал Фаустус. — Какая разница? — Просто делай, как я говорю. — Почему я всегда должен делать, как ты хочешь? — Потому что то, как делаешь ты, оканчивается вот этим! И заткнись, наконец! — Я засну так, — возразил Алоис, ощущая, как Клод злился от бессилия. Ещё бы, сделать-то он сейчас ничего не мог. — Когда ты будешь уже меня слушаться? — Никогда, ты мне никто и всегда был рад подчеркнуть это. — С чего ты это взял? — Думаешь, я идиот? Что ты подарил мне на последнее Рождество, когда мама была жива? — С чего ты взял, что подарок выбирал я? — спросил Клод, припоминая молот, который подарил Луке. — А кто? Я знаю, что мама уже не могла… — Алоис замялся. — Я не знал, что купить, — после некоторого молчания ответил Клод. — Луке ты знал, что подарить. А мне подарил Локи! Какого чёрта? Это дурацкий намёк про брата-злодея?! И он довольно мелочен, учитывая возраст того, кому ты это дарил! — Ну, давай, ещё вспомни, что я тебя с днём рождения не поздравлял, — Алоис хотел было сказать, что нет, не поздравлял, но не успел. — Я понятия не имел, кто этот Локи. Лука всё время про Тора говорил, а в магазине мне сказали, что популярностью, помимо Тора, пользуется его брат Локи. Я не знал, что он является злодеем. — Он и не является! — Тогда какого чёрта?! — Просто, — Алоис не знал, что сказать. — Лучше не дари мне больше подарки, — закончил Транси, обижаясь и не понимая, на что именно. — Если ты скажешь, что любишь, я… — Вот только не надо этого. Сейчас, когда мне уже шестнадцать, — Алоис резко замолчал, а потом начал рвано дышать, как будто ему не хватало воздуха. — Что? — спросил Клод. — Больно, — прошептал Алоис, в ужасе смотря на Клода. — А если я и правда умру? — Для того, кто хочет стать хирургом, ты слишком драматизируешь всё происходящее, — сказал Фаустус. Транси был возмущён до глубины души, он пытался что-то сказать, придумывал, как бы побольнее ударить Клода в ответ, но ничего не нашёл. Зато он перестал задыхаться, паника отошла на второй план. — Заткнись, — в конце концов, сказал Транси невпопад. Клод ощутил, как Алоис мелко дрожит. Его пальцы левой руки до белых костяшек сжимали собственную штанину. — Тебе холодно? — спросил Фаустус, стараясь прижать Транси к себе сильнее. — Больно, говорю же, — прошептал Алоис. — Я не чувствовал её всё это время. — Адреналин упал, — сказал Клод, отрывая холодные пальцы Транси от его джинс и сжимая их в своей руке. Транси, всё время до этого неестественно напряжённый, словно тугая пружина, чуть расслабился и как будто обмяк. Фаустус испугался, что Алоис всё-таки потерял сознание, поэтому посмотрел на него. Нет, глаза Джима были открыты, но казались стеклянными. — Говори со мной, — сказал Фаустус. — О чём? — спросил Алоис вяло. В его голосе не было ни капли язвительности. — О чём хочешь. — Я не хочу с тобой говорить, — сказал Транси. — Просто говори, при кровопотере… — Я сам знаю, что при кровопотере! — раздражённо ответил Алоис. — И это не только при ней, пациент может задохнуться. Поэтому важно, чтобы он был в сознании до оказания первой помощи. И чтобы ты знал, мистер умник, словами заставить человека не терять сознание практически невозможно! Это всё кинематографические бредни. И… — И? — спросил Клод, глядя на возмущённое лицо Транси. — Ничего, — тут же отозвался Алоис. Он смотрел на свою руку, которую сжимали пальцы Фаустуса. Рука у Клода была тёплой и жёсткой, кожа чуть сухая и потрескавшаяся, какая всегда бывает в зимний период. Транси вырвал свою руку и прежде чем Клод успел что-то сказать, обнял его, сжимаясь в комок и зажмуривая глаза, которые щипало от слёз. Джим крепко вцепился в пальто Клода, пережидая немую истерику. Фаустус испытывал смешанные чувства, сказать, что он был взволнован поступком Алоиса, ничего не сказать, но что было действительно ясным, так это то, что он совершенно не представлял, как реагировать на Джима. Клод подумал о том, чтобы он делал, если бы пострадал Лука, и сейчас он искал утешение у отца; сравнение показалось неудачным. — Алоис. — Не говори ничего, — шёпотом попросил Транси. Когда они подъехали, на пороге клиники стояла Анджелина, курившая тонкую дамскую сигарету, и двое практикантов. Алоис не без труда выбрался из машины, и тут же его подхватили практиканты и дотащили через ступени на медицинскую каталку. Клод не смотрел, как Транси клали на каталку, зато Алоис всё это время не выпускал Фаустуса из поля зрения. Когда его уже увозили, Клод всё-таки повернулся к нему и коротко, как будто неуверенно, улыбнулся.
