Not Alone

Как хочу обнять тебя. Целовать легко и нежно. Как хочу познать тепло, Утонуть в нём безмятежно. Как хочу вдыхать тебя. Задыхаться весь тобою. Как хочу понять тебя Не искать в других покоя… .       Утро встретило всех инеем и ярким солнцем. Ви ковырялся на старом дворе. Юнги видел его из окна. И если не знать, что сейчас в его жизни творится, то вполне все выглядят как нормальные люди. Хорошо, Ви от природы ненормален. Чонгук при свете солнца и впрямь труп. Если впотьмах нельзя было разглядеть трупных пролежней, омертвевшей кожи кое-где, то сейчас вполне хорошо видно. Юнги старается не смотреть. Его грызет изнутри и выворачивает. С одной стороны, парень жив, с другой… как всё обернётся? К слову, Чонгук, как малое дитя, бродит по дому, щурится от света, трогает и нюхает всё, что попадает на глаза. А Мина давит подозрение, что день не сулит ничего хорошего. — Что будем делать с ним? — Ви кивает на Чона, поглощенного чтением книги, которую он взял из немалой библиотеки в доме. Юнги трёт переносицу. — Я не знаю, сколько он протянет, — и устало вздыхает. — Надо покопаться в рукописях. Конечно, мы нарушим кучу правил и законов, — он улыбается. — Но, думаю, оно того стоит. Хотя придется пожертвовать. — Те что ли? — Юнги издаёт смешок, давя его в кулак, и закидывая ноги на журнальный столик, откидывается на кресло. — Если б было так просто, я б и сам без тебя справился, — Ви расхаживает из стороны в сторону, прикусывая ноготь на большом пальце. Мин морщится от клацанья и чавканья. — Прекрати… — Что именно? Пытаться помочь бедолаге? — всё-таки вынимает палец изо рта и останавливается, скрещивая руки на груди, опираясь о старый комод плечом. Мин возводит глаза к потолку, аля «ты ебобо или да?!» — Так что там насчёт жертвы? — именно это сейчас его интересует. Чонгук копошится где-то в кухне, слышен топот его босых ног. Читает. — Я имел в виду, если Ватикан прознает, а прознает точно, то придется открещиваться от боженьки. Готов ли ты, утонуть с макушкой в беспросветной тьме? — Я, — Юнги задумался. Он и так погряз в этом дерьме хуже некуда, поэтому терять ему по сути нечего, а Ви подначивать мастак, но сам Мин с радостью соглашается. — Хён, по тропинке к нам идёт монах, — Чонгук возник в дверях и взволнованно показал пальцем на окно. Ви и Юнги тоже подошли взглянуть. — Накаркал! — - Юнги бьет Тэхёна по голове, тот ойкает, потирая место удара и дуя губы. — Я не причём, говорил же, прознают. — Что со мной будет? — Чонгук стоит прижимая томик по травологии. Подрагивает. Ким махом подлетает к нему и приобняв выдаёт. — Все удивятся, будешь популярным, будут ставить опыты. Наверное, получать за тебя деньги… люди — народ жадный.       Чонгук бледнеет в его объятьях, с ужасом косится на Мина. Юнги видит зарёванное личико. Нет, Гук не вопит, он кусает, жуёт губу, и слёзы градом стекают по щекам, падая на пол и разбиваясь в тишине. Юнги думает придушить гада, Ви-гада. Он отталкивает фамильяра от тельца. Тэхен летит в зеркало, взвизгивая и прикрывая лицо руками, вздрагивает. Зеркало втягивает его как в воду, и он пропадает. Мин просто обнимает и гладит по голове, а Чон вцепился так, словно его сейчас по кусочкам разделывать собрались. — Не слушай его. Врёт он всё. Я не дам тебя в обиду никому. Не плачь… Гук кивает, но продолжает жаться к нему, цепляясь холодными пальцами за майку. — Ну, чего ты, — Юнги поднимает его лицо и вытирает слёзы. Чонгук смотрит прямо в душу. Видит всего Юнги без прикрас и верит ему. Мин поглаживает щёку и тонет в омуте чёрных глаз, живых глаз, как раздаётся стук в дверь. Оба вздрагивают. Чон инстинктивно прячется за спину Мина. Юнги сглатывает ком в горле, перебирая варианты атак и отступления. — Открывайте, мистер Мин Юнги! Вы дома, я знаю. Я из Ватикана. Чонгук весь съёживается от страха. Из зазеркалья показывается Ви и хватает Гука за плечи, тянет с собой. — Хён! — Чонгуку страшно, но Ви, что-то нашептав ему, успокаивает. Юнги видит, как оба исчезают в зеркальной глади. Удивляется. В дверь снова стучат, но более сильно, и Мин спешит открыть. На пороге стоит священник. Юнги отступает, давая гостю пройти в дом. Мужчина на вид сорока пяти лет важно шагает внутрь и оглядывается. — Что вас привело ко мне? — Юнги закрывает дверь и спешит налить незваному гостю чай. — Вы знаете, Юнги, Ватикан наслышан о вас, — он грозно смотрит в глаза. Юнги дергает плечами и плюхается в кресло. — Неужели… и от кого? Помнится, с экзорциста меня попёрли в нашей деревушке, -отхлёбывая горячий чай. — Вы сами виноваты, монах не должен вести разгульный образ жизни. Вы же пили, как пьянчуга с улицы и распутничали с девицами. — Пардон падре, выпивал да, но вот про девиц ложь несусветная. Монахиня из женского монастыря… — Послушница, — поправляет мужчина. Юнги кивает. — В общем, баба. Сама припёрлась ко мне и начала домогаться, я её решил выпроводить, а эта упёртая сучка написала на меня кляузу. Нынче бабы с приветом пошли. — Я о таком ничего не знаю. Вас выгнали, так вы в некроманты подались, стали дружить с сатанинским отродьем… Мы даже закрыли глаза на то, что ваша бабка была ведьмой. — Так это вы её сгноили в психушке… я должен был догадаться, — Мин ставит чашку на стол и скрещивает руки. — Зачем вы пожаловали? Что ещё на меня навешали? — Мы заметили активность в ваших краях и приняли меры, если вы промышляли чем-то незаконным, просим вас отдать пост послушника и явится с повинной, в противном случае… — мужчина подошел к двери. — Что, зажарюсь на сковородке? Умоляю вас, нахер мне ваш орден не нужен, забирайте и исключайте. — Вас покарают… — Ага, жду! У вас всё? Тогда вперёд и с песней, папе римскому салют, — Юнги захлопнул дверь. — Урод! Ви и Чонгук валятся откуда-то с потолка прямиком в кресло. К слову о Тэ. После ухода священника он как с цепи сорвался. Чон молча наблюдал такую картину. Ви обнюхал всё вплоть до двери. Сморщился. Затем начал бегать из угла в угол, что-то шепча и посыпая всё пеплом из кармана брюк. Юнги, изогнув бровь, следил за сим действием, стоя у камина. — Что он делает? — Чон вопросительно кивнул на хихикающего слишком уж злорадно Ви, который, выглянув в окно, потирал руки. — А хер его знает… — Мин пожал плечами. — Бесовские штучки. Не переносит он всё, что связано с Ватиканом. Гук издал тихое «о». Кивнул и притих. — Хён, они все равно найдут меня. — Пососать им не завернуть?! — Ви хмыкнул довольно. — Совсем в своем Ватикане одичали! Не боись, Юнги хёна просто так, голыми руками не возьмешь. — А если не голыми? — абсолютно по-детски выдал Чонгук. — У него есть я! — глаза Ви загорелись адским пламенем. Мин и Гук аж замерли. Но вскоре огонь в глазах погас, и Ви принял обычный настрой. — Сегодня нужно сгонять к Джину, вы со мной? — Безопасно ли? — спросил Юнги, приобнимая Чонгука со спины. — Сегодня уже да. Кстати, у Джина и придумаем план оживления твоего трупа. — Но я жив, разве нет? — Не совсем, — Тэхён открыл дверь в ожидании чего-то особенного, но улица встретила их той же осенью. Пожухлой и сухой с сыростью под ногами. — Нет, лучше полетим, — сказал Ви и, прихватив Гука и Мина с собой, вылетел наружу.