Мне не страшно

Бесконечные заснеженные поля залиты расплавленным лунным серебром. Едва заметная — белая на белом — тропинка вилась между холмов, подкрадывалась к редким людским жилищам, вновь ускользала в поля и терялась в бесконечной дали. Редкие деревья уныло качали головами-кронами, укрытыми мёрзлыми льдистыми шапками. В разреженном морозном ночном воздухе клубилась белёсая дымка. Казалось, дышала сама земля. Далеко-далеко, где тёмные ультрамариновые небеса скатывались за горизонт, дымка становилась плотнее — сквозь неё словно проступали очертания древнего замка. Игра воображения, решил бы любой здравомыслящий путник и ускорил шаг. Он бы очень удивился, если бы узнал: там, в мистической голубовато-серебристой мгле, действительно стоит замок. ...Парень, обхватив голову руками, уставился пустым взглядом мертвеца сквозь тёплый ровный огонь заколдованного светильника в окно, в непроглядное тёмно-синее море декабрьской ночи. Море волновалось; шипело сухой листвой, каким-то чудом болтавшейся на макушках уже почти совершенно лысых деревьев; пенилось грязными комьями снега; угрожающе скребло в окна исполинскими лапами-ветвями старых вязов. Ух, доберусь я до тебя, ничтожный слизняк, яростно визжал ветер. Тогда тебе точно не поздоровится... Парню было наплевать. Он всё смотрел и смотрел в пляшущее пламя, даже не моргая. Его не беспокоила разгулявшаяся за окном стихия, не интересовал раскрытый уже который час на одной и той же странице учебник, не было дела до рези в усталых глазах. Огонь. Какая странная, страшная и хрупкая стихия... Он рождается из крохотной искорки, живёт, согревая людей своим теплом или же убивая нестерпимым жаром. И умирает. Как и люди. Смерть. Когда-то он спрашивал себя, есть ли что-то в этом мире, что хуже смерти? И только сейчас понял, осознал с убийственной определённостью: есть. Страх. И невозможность хоть что-то изменить... Глаза начали слезиться. Но он упрямо отказывался хотя бы моргнуть — не то что отвести взгляд от пламени. Пламя — удав, подумал он. Тёмный Лорд. Он тоже удав. А я — кролик. Безмозглый белый кролик с бантиком на шее, который возомнил себя героем... «Геро-ой! — саркастично пропела совесть. В последнее время внутренний судья практически никогда не затыкался. Он постоянно зудел, подначивал, расшатывал и без того стремительно таявшую решимость. — Много ль надо геройства, чтобы втихую прикончить дряхлого старика? Просто ударив в спину? А сколько надо мужества, чтобы сделать всё чужими руками? Проклятое колье — что за детский лепет!» Парень глухо застонал от душивших его бессилия и ужаса и попытался сосредоточиться на чтении, но быстро понял, что это невозможно. Из прочитанного он не понимал ни слова. Знакомые буквы, символы и понятия складывались обезумевшим сознанием в какую-то безумную, немыслимую абракадабру. «Ну что, нравится? — продолжала свою пытку совесть. — Нравится быть ручным зверьком Тёмного Лорда? Хочешь ли ты и дальше ползать перед ним на коленях? Пресмыкаться? И трястись за свою никчёмную жизнь?» «А что я могу?! — мысленно огрызнулся, не выдержав, молодой волшебник. — Он их убьёт, если я не справлюсь! Убьёт!» «Отговорки, братец, отговорки, — вкрадчиво промурлыкала совесть и насмешливо фыркнула: — Эх ты, герой... башка с дырой!» Молодой волшебник, выругавшись сквозь зубы, зажал ладонями уши. Он больше не мог выносить вкрадчивых, настойчивых, липких, как патока, и разящих без промаха, как заклинания авроров, нашёптываний совести. Тяжёлая, звенящая тишина в почти абсолютно пустом доме давила на уши, вызывала истошное желание сделать хоть что-то, что прервало бы эту пытку: уронить во-он ту здоровенную бронзовую вазу, чтобы та с грохотом покатилась по полу; заорать; расквасить в доме все светильники несложным заклинанием Редукто... Парень мог бы до бесконечности придумывать бесчинства, которых на самом деле никогда бы не совершил, как вдруг его слух уловил лёгкий сухой и шёлковый шелест. Как будто кто-то листал одну из дорогих старинных книг в кабинете отца. Волшебник прислушался. Тишина. Показалось? Ну конечно, показалось, поспешил успокоить себя парень. В доме только он и мать. Отец до сих пор сидит в Азкабане, тётка раньше, чем послезавтра, быть не должна... Правда есть ещё Тёмный Лорд, но он вроде бы сейчас где-то в Шотландии. Да и вряд ли бы стал величайший тёмный маг всех времён интересоваться дорогой, но абсолютно бесполезной для него макулатурой. А кто-либо ещё без приглашения войти в родовое поместье попросту не смог бы. Тускло улыбнувшись, парень откинулся в кресле, прикрыл нестерпимо горевшие от усталости глаза, но тут же вскочил, как ошпаренный, схватил со стола волшебную палочку и, старясь двигаться бесшумно, вышел в коридор. Свет в рабочем кабинете, расположенном чуть дальше по коридору, действительно горел. Он прыгал, бросая на стены горсти золотых бликов, плясал, покачивая рыжими хвостами на полу, дрожал, сжимался... Похоже, кому-то очень не хотелось пользоваться магическими светильниками, и он вместо этого зажёг обыкновенную магловскую свечу. Но зачем? По спине ледяным потоком хлынули мурашки. «Какой, к троллю в задницу, в этом смысл? — судорожно думал парень, стараясь игнорировать трясущиеся мокрые руки и тошноту. — На кой вообще свет зажигать? Раз уж он умудрился залезть в особняк незамеченным, минуя все степени магической защиты, то он чудовищно силён! Что ему вообще тут понадобилось? Какая-либо информация? Или... чья-то жизнь? — остановился, переводя дыхание. Несмотря на то, что парень прошёл немногим более двадцати метров, он чувствовал себя так, словно переплыл Ла-Манш. — С другой стороны, если бы нас действительно хотели убить, мы бы уже сто раз были покойниками. Информацию он бы тоже раздобыл настолько тихо, что мы бы ничего и не заметили. Значит, ему нужно что-то другое...» У самого входа в кабинет он вновь замешкался. Страх тяжеленными, неподъёмными колодками сковал щиколотки, тугими шёлковыми лентами сдавил шею, свинцовыми цепями повис на запястьях, отчего парню стало казаться, что его руки кто-то вытянул, сделал их длинными-длинными, как у гориллы. Зябко, подумал он. Сюда бы плед — тёплый такой, клетчатый, как у МакГонагалл. И бокал крепкого — до искр из глаз — огневиски. Тогда было бы не так холодно. Тогда было бы не так страшно... — Я уж думала, что мне придётся поднять на уши весь этот склеп, который кто-то по ошибке называет домом, — насмешливо произнёс из-за двери незнакомый женский голос, — прежде чем ты меня заметишь, Драко Малфой. Этот голос привёл юного аристократа в чувство. Быстрый, уверенный шаг вперёд, дверь отлетела в сторону, едва не соскочив с петель, ослепительно полыхнул свет... В отцовском кресле, обитом чёрной кожей, по-хамски забросив ноги на стол, нагло раскинулась совершенно незнакомая девица. Очень странная девица. Одета как магловская военная (Драко пару раз доводилось видеть представителей силовых ведомств маглов в Лондоне): высокие чёрные сапоги на шнуровке, пятнистые зеленовато-коричневые штаны и такого же цвета куртка. Лица не разглядеть: мешает надвинутый на самые глаза капюшон. В пальцах мелькал длинный тёмный нож. Драко напряжённо прищурил глаза. Обращаться с холодным оружием он умел: тётка научила. Равно как и разбираться в различных мечах и кинжалах. И теперь Малфой мог с уверенностью заключить: в руках у незваной гостьи очень хорошая и очень опасная вещь. Острый — таким можно запросто перерезать чугунную каминную решётку, не то что чью-то шею. Лезвие вытянутое, узкое, с четырьмя желобками. Рукоять простая, без изысков, но в руке лежит идеально. Плюс ко всему — великолепная балансировка: как ни брось, обязательно воткнётся. «Неужто магла? — пронеслась в голове шальная мысль. — Да нет, это невозможно! Маглы наш особняк даже не видят!» — Кто... кто ты такая?! — вместо чёткого громкого приказа-вопроса получился лишь хриплый, сбивчивый и неуверенный шёпот. — Назовись! — а теперь — тонкий, срывающийся фальцет. — Моё имя не имеет значения, — равнодушно пожала плечами девица, которая, совершив ловкий кульбит, оказалась сидящей на столе по-турецки. — Куда важнее то, зачем я здесь. — Несмотря на расслабленность, даже развязность позы, тон незнакомки сделался сухим и деловым. — Тебе ведь знакома эта женщина? — В пальцах девушка уже вертела обычную магловскую фотографию — неподвижный, застывший осколок времени. Как, когда и откуда незнакомка ухитрилась достать снимок, Драко так и не понял. Это уже не имело значения. Из застывшего мгновения, бог весть когда канувшего в небытие, на него смотрела... — Мама?! — В голосе ртутной волной взлетела паника. — Да-да... — Девица пренебрежительно отмахнулась. Малфоя передёрнуло. В душе рыжей трескучей волной вскипала ярость. Эта наглая бесчувственная сволочь говорила о его матери так, будто речь шла о бракованном пере — ни сочувствия, ни уважения! — Леди Нарцисса Малфой, урождённая Блэк, одна тысяча девятьсот... — Довольно! — змеёй зашипел Драко; волшебная палочка, описав в воздухе серп, уставилась незнакомке в грудь. — Что тебе от неё надо?! Зачем... — Захлебнувшись собственными словами, молодой человек замер, хватая ртом воздух. Страшная мысль обожгла сознание: — Что ты с ней сделала?! — Ничего, — пожала плечами девица. — Хотя, по идее, должна была. — Мягко, по-кошачьи спрыгнув со стола, незнакомка потянулась и, задумчиво потерев подбородок, с подчёркнутым, нарочитым интересом принялась изучать книги в шкафу. — Видишь ли, — спокойно продолжила она, — я — наёмница. Моя задача — убить твою мать. Драко изумлённо вытаращил глаза. Она что — совсем чокнутая? Зачем ей всё это рассказывать ему, сыну потенциальной жертвы?! — Уж не знаю, кому и чем она не угодила, — рука, затянутая в перчатку из драконьей кожи, вытащила из шкафа энциклопедию по истории магии, — но за её голову мне предложили миллион фунтов магловскими. В переводе на человеческий — двести тысяч галлеонов. — Драко мысленно улыбнулся. Пренебрежение к маглам, вскользь высказанное наёмницей, ему понравилось. — Но, — девушка, оказавшись вновь в отцовском кресле, принялась заинтересованно листать книгу, — я не мясник, не чокнутая маньячка, повёрнутая на крови. Я — человек деловой. Проще говоря, работаю на того, кто больше платит, — метнула острый взгляд на молодого хозяина особняка поверх пожелтевших страниц. Нет, глаз собеседницы молодой волшебник не видел, но отчётливо ощущал их жуткий ледяной интерес. — Что ты хочешь этим сказать? — Только то, что сказала. — Даже не взглянув на Драко, девушка перевернула страницу и вдруг, хитро улыбнувшись, откуда-то выловила волшебную палочку — длинную и светлую, практически без рукояти — и, прежде чем Малфой успел сообразить, что и к чему, на столе появилась небольшая медная турка, источавшая благородный терпкий аромат. Следующим взмахом наёмница приманила пару небольших фарфоровых чашек, при виде которых Драко нестерпимо захотелось придушить нахалку: она каким-то образом нашла старинный китайский сервиз шестого века. Невозможно красивый и безобразно дорогой. — Кофе, — лениво протянула наёмница, разливая напиток по чашкам. — Ты от усталости на ногах едва держишься, да и я бы не отказалась вздремнуть часик-другой. Парень не стал ломаться. Если подумать, он и правда устал как собака. К его удивлению, ядрёный крепкий кофе быстро вернул его к жизни. Отвратительная ломота в суставах исчезла, голова прояснилась. — Ты — отставной аврор? — ни с того ни с сего спросил Драко. Он перенял этот трюк от отца: огорошивать собеседника внезапным вопросом, не имевшим отношения к делу. — Горгона, — с презрительным сарказмом фыркнула девушка. Кажется, она этим фокусом владеет куда лучше, чем он сам. — Не мели ерунды. Лучше скажи, что ты решил? Ведь, в сущности, выбор у тебя небогат: либо ты мне предлагаешь больше — и тогда я вся твоя, — либо здесь вместо одного трупа будет два. Малфой зло чертыхнулся про себя. Проклятая девка его вконец запутала! — Ну же, — не унималась та. — Кто же ты? Змея, способная дождаться своего часа и ударить, или безобидный трусливый зайчишка, чей удел — бежать и прятаться? Ты волшебник, потомок древнего рода или магловский пай-мальчик в кружевных труселях? — Пятьсот, — гулко хлопнув по столу ладонью, прорычал он. — Пятьсот тысяч галлеонов, — чеканя каждое слово, повторил он. — И новый... — замялся, подбирая слово, — контракт: найди того, кто это затеял, и приведи сюда. Я сам хочу поговорить с этим упырём! Перегнувшись через стол, парень вытащил из ящика доверенность с подписью отца, указал в пустой графе сумму и протянул девушке. Наёмница криво усмехнулась: — Двести пятьдесят? — Остальное получишь, когда выполнишь задание, — отрезал Драко. — Это честно, — согласилась девушка и пружинисто поднялась из-за стола. — Что ж, честь имею. А вы пейте кофе, лорд Малфой. Холодный на вкус ужасен.