Напарники III. Феникс

      Совсем не такого Себастьян ожидал, когда решил последовать за Бартимеусом. Со стороны казалось совершенно очевидным, что молодой волшебник и его не в меру болтливый слуга опять затеяли не самое выгодное дело, но он и представить не мог, что масштабы их авантюры вызовут у него самое настоящее неподдельное изумление.       Но еще больше, чем забраться в дом к бывшему премьер-министру (да и к тому же волшебнику, как оказалось), он не ожидал встретить в компании джинна того самого мальчишку, который был слугой в поместье недавно почившего Генри Дюваля. И пусть тот выглядел немного иначе, чем тогда, но на восприятие демона сложно было повлиять какими-либо магическими фокусами. Кто бы ни был перед ним — жнец, демон или дух, — Себастьян видел их настоящие сущности. И этого человека он узнал почти сразу даже под другой личиной. Но, разумеется, выяснить хоть что-либо еще ему не дали, поскольку ситуация с подачи одного несносного джинна быстро вышла из-под контроля.       Духи из поместья Глэдстоуна ни в коей мере не шли в сравнения с теми, с кем он уже имел неудовольствие встретиться. С их силой нельзя было не считаться, но самая большая проблема и для них, и для самого демона, крылась в их количестве. Бартимеуса явно не слишком заботило его благополучие, когда он скрылся в недрах особняка, оставив своего нежданного союзника в качестве пушечного мяса на растерзание стражам. Если по-честному, Себастьяна такое отношение не слишком задевало: в конце концов, своим появлением он сделал духу очень большое одолжение и сейчас продолжал выигрывать ему время, используя все доступные фокусы и увертки. Ну и нельзя было отрицать, что он все же получал от этого что-то вроде удовольствия: не каждый день Себастьян мог потешить себя выражением бессильной злобы, которую сейчас наблюдал на лицах духов, что не могли его достать и по большей части мешали сами себе, попадая под шальные заклятия своих же собственных союзников. Их атаки были плохо скоординированными и бестолковыми, поэтому практически не достигали своей цели. Стражи настолько злились из-за того, что не могли проучить какого-то демона, что швырялись заклятиями без разбору, чем только больше разносили особняк бывшего премьер-министра. Себастьян же только ухмылялся, изящно увертываясь, уворачиваясь и периодически швыряясь мебелью, если та слишком сильно мешалась под ногами.       Некоторое время все шло сравнительно хорошо, однако в какой-то момент удача ему все же изменила. Тот, кого величали Иблисом, каким-то непостижимым образом буквально насквозь протаранил ему грудную клетку дурацким металлическим карнизом. Это стало неожиданным и достаточно неприятным поворотом этого вечера. Не сравнить конечно с ощущением, когда грудь протыкают Косой Смерти, но все равно приятного мало.       Себастьян вытащил из своего тела карниз и с легким сожалением осмотрел свой форменный фрак: опять придется выбрасывать…       Едва он успел подумать о том, что обязательно должен вернуть должок духу за испорченную деталь гардероба, как с улицы послышался шум подъезжающих автомобилей и вой сирен. Сторожевые духи и демон замерли в разных углах слегка полыхающего особняка. Явно никто из всех присутствующих не собирался показываться на глаза полиции, поэтому, когда в порядком раскуроченный и немного горящий особняк героически ворвался инспектор Аберлейн с горящим взглядом и толпой полисменов в качестве сопровождения, он обнаружил только форменный бардак, испорченную мебель и никакого следа злоумышленников. Себастьян мог только посочувствовать незадачливому полицейскому, потому что впереди его ждала лишь одна сплошная головная боль и никаких ответов. Но, конечно же, ему не было дела до хлопот посторонних людей. Главное, что с сегодняшнего дня один нахальный джинн будет у него в долгу, и уж с этого господину, вероятно, удастся что-нибудь выгадать. — Прочесать и оцепить всю территорию у поместья! — уверенно выкрикнул Аберлейн рядовым полисменам, продолжая тем временем крайне растерянно озираться по сторонам. Какой-то момент Себастьян еще наблюдал за ним в облике черного кота, а затем беспрепятственно покинул особняк.       Оказавшись на улице, он не заметил никаких следов джинна или его спутников. Демон не знал, что господин Мэндрейк хотел найти в доме бывшего премьер-министра, но то, что он сотрудничал с тем странным человеком, не внушало никакого доверия.       В облике кота Себастьян оглянулся и пару секунд наблюдал за тем, как пожарная бригада тушила особняк Глэдстоуна. Легкий морозный ветер разносил по сторонам одинокие искры и вдруг, вместе с запахом гари, донес до демона и очень знакомые металлические нотки.       Запах человеческой крови. И он был совсем свежим. — Что бы ты ни делал, а твоего хозяина ждет только смерть.       Черный кот тут же замер на белом пушистом снегу. Дым, все еще шедший от особняка, неясным столбом устремлялся в темное ночное небо. Повсюду носились люди — полисмены и пожарные — пытаясь найти хоть какие-либо следы преступников или пострадавших, но безрезультатно. Гомон и крики, лай собак и вой сирен, создавали один большой фоновый шум, но Себастьян услышал обращенные к нему слова без особого труда.       Обернувшись, он увидел его — того самого странного подростка, обладавшего любопытным умением при желании оставаться незамеченным и исчезать из памяти людей. Он стоял у раскидистого вяза в форменной одежде слуги, которая сейчас явно была ему немного тесновата. В некоторых местах на ней виднелись недвусмысленные темные пятна. Из-за редких всполохов огня его фигура освещалась только наполовину, в то время как другая часть оставалась в тени. Михаэлису, впрочем, это не особо мешало. Он снова видел перед собой чужое лицо, но при этом прекрасно осознавал, что это тот же юноша, что встретился им с господином в поместье Дюваля, и тот же, что был сегодня в самом эпицентре событий, очевидно, снова играя какую-то роль. На его губах притаилась зловещая усмешка, а казавшиеся черными глаза, как-то лихорадочно поблескивали. И никто из проходящих мимо людей совершенно не замечал ни его, ни этой странной сцены, развернувшейся практически у самых ворот особняка. — Я знаю, что теперь тебя мне не одурачить, — с каким-то непонятным облегчением заявил знакомый незнакомец, будто это обстоятельство его даже радовало. — Пару раз до этого у меня получалось, но в то время конспирация была необходимостью… Признаться честно, меня жутко выматывает эта способность. Но как бы там ни было, уже совсем скоро все изменится и, начиная с этого момента, наши встречи станут гораздо более интересными. Я знаю, что ты такое и кому служишь, а ты понятия не имеешь кто я и что мне нужно. Но поскольку сегодня я в чрезвычайно хорошем настроении, то могу дать подсказку вам с Сиэлем. Ну, чтобы в следующий раз нам было о чем поболтать.       Он широко ухмыльнулся и неприятно похихикал в ответ на свои же собственные слова. У Себастьяна возникло стойкое ощущение, что у подростка было не все в порядке с головой, но, разумеется, свои мысли он благополучно придержал при себе.       Юноша тем временем лениво порылся в карманах, и через пару секунд вытащил на свет какую-то небольшую вещь. Его лицо, когда он взглянул на предмет в своих пальцах, почти сразу приобрело более мягкое, какое-то почти ностальгическое выражение. — Пусть Сиэль Фантомхайв как следует покопается в своей памяти, пока у него еще есть такая возможность, — сказал подросток, после чего ловко швырнул маленький предмет точно в сторону Себастьяна. Но когда тот упал совсем рядом, кот даже не моргнул, по-прежнему внимательно наблюдая за странным человеком. Тот, хмыкнув, поднял со снега свой форменный пиджак, отряхнул его и вальяжно закинул себе за спину. — О, и еще. Передай ему, чтобы не винил себя за смерть Джо. У мальчишки изначально не было ни единого шанса: можно сказать, он таким родился…       Снова рассмеявшись неизвестно чему, подросток просто развернулся и, помахав рукой на прощание, преспокойно прошел мимо толпы полицейских. Ожидаемо никто из людей не обратил на него никакого внимания. Себастьян провожал знакомого незнакомца немигающим взглядом до тех пор, пока его фигура окончательно не скрылась между толпившимися у особняка служебными автомобилями.       Черный кот подошел к предмету, который ему так любезно оставили в качестве подсказки и какое-то время просто смотрел на него.       Это была фигурка грустного одноногого солдатика, та самая, которую считанные недели назад контрагент оставил на могиле мальчика из работного дома.       Удостоверившись, что никто из людей не смотрел в его сторону, Себастьян вернул себе облик дворецкого, после чего аккуратно поднял игрушку и положил в один из уцелевших карманов. Он и правда не ожидал, что эта вылазка даст его хозяину столько пищи для размышлений. Что ж, пора было возвращаться и рассказать ему обо всем. Однако…       Демон взглянул на свой разорванный и заляпанный кровью фрак.       Однако сначала стоило все же переодеться.

***

      Вновь вернувшись в наполненный людьми зал, Сиэль занял укромный уголок недалеко от лестницы, чтобы хоть немного прийти в себя и перевести дух.       Он совершенно не представлял, что сегодня на его голову посыплется столько откровений от Ее Величества. Граф не поставил бы на то, что все сказанное ею было чистой правдой, но он не мог отрицать, что ее история звучала вполне себе здраво и в чем-то даже убедительно. Однако сам себе мальчик все же мог признаться, что после разговора с королевой внутри ворочалось какое-то легкое неудовольствие: слишком уж складно все получалось. Он вспоминал, как много времени у него ушло на то, чтобы выяснить хоть что-нибудь о Мэндрейке и его прошлом, о Сэмюеле Эскандриане, о том, какое отношение ко всей этой истории имел его собственный отец. Если все было действительно так просто, как утверждала Виктория, почему все концы были так хорошо спрятаны? Почему со всех сторон во время поисков он натыкался на сплошные тупики, если ответы были столь очевидны? Он сам долго и кропотливо выуживал сведения по крупицам и собирал мозаику происходящего исходя из тех несчастных обрывков фактов, которые могли предоставить немногочисленные свидетели и уцелевшие документы. То, что он находил, не выглядело таким однозначным, но Ее Величество своим рассказом будто придала фактам нужные тона. Сиэль не мог отделаться от впечатления, что все сказанное королевой этим вечером, было подготовлено будто специально для него.       Полностью поглощенный размышлениями, он прослушал практически всю поздравительную речь Ее Величества и очнулся только тогда, когда все начали петь гимн. Сиэль запоздало приложил правую руку к груди и произносил давно заученные слова абсолютно машинально.       Королева велела ему найти подходящий повод для того, чтобы избавиться от Мэндрейка.       Фантомхайв продолжал петь вместе со всеми восхваляющий правление Виктории гимн и смотрел в одну точку расфокусированным взглядом, абсолютно не видя ничего.       Он получил приказ.       Песня закончилась, и раздались вежливые аплодисменты. Хлопки и шумные поздравления с наступающими праздниками, доносившиеся отовсюду, сумели вернуть его к реальности. В одночасье вспомнив кто он и где находится, Сиэль попытался принять свой обычный равнодушный вид и вернулся к гостям. Из головы все никак не выходил рассказ Виктории и ее последний приказ. Почему-то теперь ему казалось, что то пирожное, которое он из вежливости съел на встрече с ней, колом встало в желудке. — Сиэль! — раздался вдруг откуда-то из толпы знакомый девичий голос и Фантомхайв обернулся. Элизабет, слегка взволнованная, спешила к нему, аккуратно протискиваясь меж гостей. В этот раз Сиэль даже порадовался ее появлению: ему было жизненно необходимо отвлечься на что-нибудь, что не имело отношения к заговорам, секретам и чьим-либо убийствам. — Сиэль, почему ты не нашел меня, после того как встретился с Ее Величеством? — озабоченно спросила девочка и тут же осеклась, пристальнее вглядевшись в его лицо. — Сиэль… Ты хорошо себя чувствуешь? Мне кажется, ты побледнел. — Все нормально, — он позволил себе мимолетную улыбку, которая на самом деле далась ему с большим трудом. — Просто здесь слишком много народу и от шума у меня слегка разболелась голова.       Чтобы чем-то занять руки, он взял у проходящего мимо официанта бокал с шампанским и мельком скользнул взглядом по залу.       Ни Мэндрейка, ни его спутницы нигде не было видно.       Это, разумеется, еще ни о чем не говорило: они могли выйти на террасу или быть в другой части холла. Сиэль и сам не знал, зачем выискивал их сейчас взглядом в толпе и на секунду даже разозлился. Его одержимость местонахождением волшебника уже превращалась в манию, и с этим определенно нужно было что-то делать. — Могу я полюбопытствовать, кого это вы высматриваете с таким вниманием, граф?       Фантомхайв едва ли не дернулся от неожиданности, когда надменный голос Чарльза Грэя вдруг раздался у него над самым ухом. — Ваша невеста вроде бы рядом… — продолжил тем временем дворецкий королевы и, повернувшись к девочке, вежливо поклонился. — Леди Мидлфорд, благодарю вас за то, что любезно составили мне компанию этим вечером. — О, — Элизабет тут же залилась румянцем и неуверенно покосилась в сторону Сиэля, который с мрачным видом занялся своим шампанским, чтобы иметь возможность избежать каких-либо разговоров. — Я… Я очень рада, что мое общество пришлось вам по душе. — Так кого вы все же выискивали взглядом, граф? — непринужденно вернулся к первой теме Грэй, будто для него не было ничего важнее, чем услышать ответ на свой вопрос. Сиэль тут же ощутил сильный прилив раздражения и изо всех сил старался держать себя в руках. Чарльз Грэй и в обычное время мастерски умудрялся выводить его из равновесия, а сейчас так и вообще будто нарочно наступил на больную мозоль. — Разве вы не должны сейчас сопровождать Ее Величество обратно во дворец? — устало огрызнулся Сиэль, даже не потрудившись скрыть, насколько тяготила его навязанная беседа. Чарльз Грэй показательно картинно вздохнул, качая головой, как обычно проигнорировав все намеки. — Мне пришлось одолжить свою лошадь господину Глэдстоуну, поэтому я здесь. Ее Величество сопровождает Фиппс.       До Сиэля не сразу дошел смысл сказанных им слов, а когда дошел, он резко обернулся и смерил дворецкого королевы хмурым взглядом. — Вы одолжили Уильяму Глэдстоуну лошадь? Зачем? — Ему нужно было срочно уехать, — скучающе ответил Грэй, с интересом рассматривая канапе, лежащие на блюдах. — Кажется, ему донесли, что кто-то грабил его дом. А свободный экипаж, насколько я понял, у него из-под носа увел граф Мэндрейк. Представьте, какая досада. Господин Глэдстоун был весьма недоволен этим обстоятельством. Интересно, и куда граф так торопился? Может быть, вашего напарника в эту ночь тоже кто-то решил ограбить?.. О! Возьму вот это с креветками…       Сиэль почувствовал, как его сердце забилось чаще, а в горле, несмотря на только что выпитое шампанское, пересохло. Могло ли это быть простым совпадением, что они оба уехали практически одновременно?..       Фантомхайв нахмурился и испытующе взглянул на дворецкого королевы, разом забыв обо всем своем раздражении. — Кто донес господину Глэдстоуну о том, что к нему в дом кто-то забрался?       Грэй, со всей тщательностью выбиравший закуску, будто ничего важнее на данный момент в этом мире не было, перевел на мальчика заинтересованный взгляд. — А я почем знаю? Он так спешил и был так сердит, что мне даже в голову не пришло его о чем-либо спрашивать.       Чарльз вернулся к созерцанию блюд на столе, а Сиэль, пребывая в сомнениях, машинально потянулся к фамильному кольцу. Элизабет переводила неуверенный взгляд с жениха на дворецкого и обратно, но тактично не лезла в разговор. Фантомхайв после недолгих раздумий пришел к заключению, что волшебник наверняка каким-то образом был связан с этим неожиданным ограблением. Возможно, именно поэтому Бартимеус так скоро покинул своего хозяина, возможно, и сам Мэндрейк со своей спутницей преследовали на этом вечере какие-то свои цели, но какие? Зачем бы им понадобилась проникнуть в дом Глэдстоуна? Что они хотели в нем найти?..       Прикрыв глаза, Сиэль бесшумно выдохнул. Себастьян отправился следом за джинном. Сейчас приходилось уповать только на то, что дьявольский дворецкий сумеет пролить немного света на эту историю после того, как вернется. Граф не понимал, что происходит и это сильно его злило. Если у Мэндрейка имелись на руках какие-либо доказательства в пользу того, что Глэдстоун мог знать что-то о Благодетеле или быть им, он просто обязан был их увидеть! — Граф, вы как-то посмурнели, — будто бы между делом заметил Грэй, вопросительно приподняв бровь. — Кажется, услышанное произвело на вас большое впечатление. — Вам показалось, Грэй, — выдавил Сиэль сквозь стиснутые зубы и отвернулся. — Я просто подумал о том, что возможно особняк господина Глэдстоуна попытался обокрасть тот же вор, что уже несколько недель орудует в столице. Было бы просто замечательно, если бы сегодня его все же удалось поймать. — А-а, — понимающе протянул Чарльз, — вот оно что. Хм, тогда возможно господин Мэндрейк тоже так посчитал. Какой однако сообразительный юноша. Если ему вдруг улыбнется сегодня удача, то вам несладко придется, граф. Не боитесь?       Сиэль недовольно зыркнул на него исподлобья, но на дворецкого это ровным счетом не произвело никакого впечатления. Как бы там ни было, а дни Мэндрейка сочтены. Впрочем, мрачно признавал Сиэль, как и его собственные. — У меня нет настроения продолжать этот разговор. Прошу меня извинить, — отрезал он и, взяв растерянную Элизабет за руку, поспешил уйти подальше от Грэя.       Что же, черт возьми, здесь творилось? Чего на самом деле добивался Мэндрейк? Может, за ограблением дома Глэдстоуна действительно стоял не он? Может, волшебник и впрямь просто хотел поймать вора? Сиэль признавал, что эта теория тоже имела право на существование, но интуиция подсказывала ему, что его первое предположение все же было ближе к истине. Как и сам граф, Джон больше всего на свете хотел разобраться в той давней истории и вывести Благодетеля на чистую воду. И наверняка сегодня он решил воспользоваться шансом что-нибудь выяснить… — Сиэль, — негромко позвала его Элизабет, но Фантомхайв, полностью поглощенный своими мыслями, не обратил на восклицание невесты внимания. — Сиэль, ты слишком быстро идешь, давай остановимся!       Очнувшись, он вдруг понял, что все это время машинально вел ее за собой, пока голова была забита новостями, что он услышал от Грэя. Сиэль остановился и отпустил руку невесты. Элизабет неуверенно взглянула на него и потерла другой рукой пострадавшее от его сильной хватки запястье. — Прости, — на одном выдохе произнес он, почувствовав слабый укол совести. — Я снова испортил тебе весь вечер.       Взгляд девочки невольно смягчился и она, робко улыбнувшись, покачала головой: светлые хвостики весело подпрыгнули в такт движению. — Все в порядке, я понимаю. Просто… Ты всегда так занят какими-то делами… И мне часто кажется, что они тебя расстраивают, — несмело произнесла Элизабет, отводя взгляд. — Ты никогда ничего мне не рассказываешь и постоянно выглядишь грустным. Я немного скучаю по тому, как все было раньше…       Она на секунду замялась, а затем подняла на него свои яркие зеленые глаза. В них горела решимость, которую очень нечасто Сиэлю доводилось в них видеть. — Но пусть то время осталось позади, мои чувства не изменились. Я просто очень хочу помочь тебе, но… не знаю как.       Фантомхайв какое-то мгновение просто ее разглядывал. Он ведь всегда принимал Элизабет как должное и иногда она даже казалась ему несколько поверхностной. Хрупкая и беззаботная, она все время жила в своих розовых мечтах, лелея надежды когда-нибудь воплотить их в реальность. Наивная и доверчивая маленькая девочка, состоящая из милых вещиц и красивых платьиц. Всегда улыбчивая и радостная. Отчасти Сиэль хотел, чтобы она оставалась такой всегда. Но если она и правда так хотела ему помочь…       Ни на что особо не надеясь, граф отвел девочку в сторону подальше от остальных гостей, чтобы никто не мог их услышать и спросил: — Ты помнишь Джона Мэндрейка? Мы столкнулись с ним на входе. Ты еще сказала, будто видела его раньше.       Элизабет, с секунду подумав, кивнула. Сиэль посмотрел на нее в упор. — Ты не помнишь, где и когда это было?       Фантомхайв и правда ни на что не рассчитывал: его невеста никогда не отличалась особым вниманием и была велика вероятность, что она просто спутала его с кем-нибудь. Возможно, он напомнил ей кого-нибудь из приятелей ее брата Эдварда, или был похож на какого-нибудь другого родственника. Элизабет всегда куда больше интересовали знатные дамы и их наряды, чем знакомства с противоположным полом.       Невеста на удивление приняла его просьбу довольно близко к сердцу и задумалась весьма основательно. Сиэль, глядя на ее сосредоточенное лицо, успел несколько раз пожалеть о том, что вообще поднял эту тему. Все равно это было бесполезно… — Мм… — задумчиво протянула Лиззи и вдруг неуверенно добавила: — У тебя дома?..       Фантомхайв тут же уставился на нее во все глаза и уже открыл было рот, чтобы спросить, что она имела в виду, как невеста почти сразу же продолжила говорить: — Я плохо помню подробности, но уверена, что видела его у тебя дома. И мне кажется, что там был еще один мальчик… Да, точно, — ее лицо просветлело. — Мы играли в прятки и вчетвером бегали наперегонки по поместью, потому что на улице шел дождь.       Элизабет радостно ему улыбнулась: наверняка была очень довольна тем фактом, что оправдала ожидания и сумела ему помочь. Сиэль недоверчиво смотрел на нее и никак не мог поверить услышанному.       Неужели когда-то давно Эрик и Натаниэль Эскандрианы гостили у него в доме?.. Сам Сиэль очень смутно помнил свое раннее детство, и практически все в воспоминаниях было связано с Элизабет, потому что они проводили вместе много времени. Однако вероятность, что Сэмюель Эскандриан хоть раз мог прийти вместе со своими детьми к Винсенту Фантомхайву, все же существовала. Если это и правда было только раз, он вполне мог позже просто забыть столь мимолетное знакомство…       Он обхватил Элизабет за плечи и пристально заглянул ей в глаза. Девочка вздрогнула от неожиданности. — Сиэль?.. — Что еще ты помнишь? Пожалуйста, постарайся, это может быть очень важно!       На самом деле Фантомхайв понятия не имел, что хотел от нее узнать. Она и сама была ребенком в то время, поэтому вряд ли могла услышать что-нибудь компрометирующее от кого-нибудь из братьев или увидеть что-либо, не предназначенное для ее глаз. А даже если бы и в самом деле увидела или услышала что-то странное, то не придала бы этому значения. — Я… Я не знаю, Сиэль, — несколько испуганно пролепетала она и Фантомхайв, мысленно обругав себя за несдержанность, убрал руки. Он должен был быть более сдержанным, но сложно было сразу справиться с этим небольшим потрясением, которое вызвали у него произнесенные девочкой слова.       Оказывается, прямо у него под носом все это время была ниточка, ведущая к прошлому, а он даже не подозревал!.. — Прости меня, просто я и правда не ожидал, что мы с Мэндрейком встречались раньше, — уклончиво сказал Сиэль. — Это было так давно, ничего удивительного, — Элизабет неуверенно пожала плечами, а затем нахмурилась, будто вспомнила что-то не слишком приятное. — Второй мальчик, кажется, был старше и он мне сначала не очень понравился… Даже не знаю, почему. Помнится, как-то позже, когда мы с тобой играли с маленькой копией поместья, ты сказал, что он оставил тебе на память фигурку. И я тогда еще подумала, что была к нему несправедлива.       Сиэль вдруг почувствовал, как вспотели у него ладони. — Какую фигурку?..       Элизабет вздохнула и снова отвела глаза. — Это… — ее взгляд беспомощно блуждал по праздничному залу и гостям, будто она надеялась получить от кого-то подсказку. Сиэль ждал ее ответа затаив дыхание, хотя в глубине души подозревал, что уже знал его.       Невеста неуверенно провела рукой по волосам и заметно поникла. — Не помню, извини. Почему для тебя это так важно?       Хотел бы Сиэль сказать ей правду хотя бы отчасти, да вот только этим самым поступком оказал бы медвежью услугу. Будет лучше, если теперь она просто выбросит весь этот разговор из головы: никто из тех, кто близко знал Эскандрианов, не прожил долгую и счастливую жизнь. Фантомхайв никоим образом не хотел поставить девочку под удар, даже притом, что в ее памяти на самом деле не сохранилось ничего примечательного. — Я пока не могу объяснить, — с тяжелым вздохом ответил он, и тут же посмотрел на невесту с благодарностью и легкой улыбкой. — Но сейчас ты действительно очень мне помогла.       Глаза леди после его слов сразу же засветились от счастья.       Вечер плавно подходил к своему завершению. Ни Глэдстоун, ни Мэндрейк со своей спутницей так и не вернулись, поэтому Сиэль с особым нетерпением ждал возвращения Себастьяна. Он очень хотел услышать доклад дворецкого и обсудить то, что рассказали ему Ее Величество и Элизабет.       Дьявольский дворецкий вернулся в Парламент аккурат к тому моменту, как невеста неожиданно вспомнила о том, что давно его не видела. У Сиэля чесался язык расспросить слугу как можно скорее, но пришлось дождаться официального закрытия бала, попрощаться со знатными гостями и проводить Элизабет. В отличие от Мэндрейка, которому закон был не писан, он должен был соблюсти все формальности, поскольку заботился о своей репутации. Но как только они с Себастьяном оказались в экипаже с глазу на глаз, он тут же перешел к делу. — Рассказывай.       Доклад демона был очень лаконичен и занял совсем немного времени. Сиэль слушал его с неослабевающим вниманием и не перебивал, однако в голове мысли проносились стремительно одна за другой по мере того, как рассказ дворецкого обрастал подробностями. Выходит, Цепной Пес все же был прав: Мэндрейк не собирался никого ловить, более того, он сам являлся инициатором всего этого предприятия. Возможно, ограбление — это всего лишь попытка прикрыть свою настоящую цель. Он что-то хотел найти в доме Глэдстоуна, воспользовавшись отсутствием хозяина… И раз уж бывший премьер-министр оказался волшебником, что, принимая во внимание все обстоятельства как-то и не слишком сильно удивило Сиэля, было понятно, почему он мог попасть под подозрение Мэндрейка. Но чтобы решиться залезть к нему в дом, одного этого факта явно было бы недостаточно. У него на руках должны были иметься еще какие-нибудь основания для такого поступка. Джон наверняка хотел найти какие-нибудь улики. Улики, подтверждающие, что старик был знаком с Благодетелем? Или что он и был им? Или, может, вся эта кампания была связана с расследованием загадочной смерти Дюваля?..       В какой-то момент во время рассказа Себастьяна Сиэль устало прикрыл глаза. Уже было поздно, и он, после всех пережитых ныне потрясений, нуждался в отдыхе. Слишком много информации свалилось на него и ее нужно было хорошенько обмозговать. Завтра. Завтра он все тщательно обдумает снова. — Господин, — донесся до него ровный голос Себастьяна, будто через толстый слой ваты. — Ранее я говорил Вам, что с господином Бартимеусом было двое людей. Один из них мне незнаком, а другой встречался нам раньше.       Сиэль открыл глаза и, слегка нахмурившись, посмотрел на дворецкого. — О ком ты говоришь?       Демон отчего-то помедлил, прежде чем ответить. — Этот юноша обладает крайне удивительной способностью оставаться незамеченным и при желании исчезать из памяти людей. Помимо этого он умеет менять свою внешность. Я упоминал о нем, когда мы приезжали в Хайгейт. Тогда он был лакеем в доме Генри Дюваля, а после его смерти таинственным образом исчез. Никто из прислуги не помнил о его существовании. Даже Вы забыли о том, что лично говорили с ним.       Сиэль хмуро разглядывал демона. Приняв во внимание его слова, он невольно прокрутил в памяти тот день и не заметил ничего необычного. — Понятия не имею, о ком ты.       Губы Себастьяна тронула едва заметная улыбка, но Фантомхайв в упор не мог сообразить, к чему она и что вообще все это значит. Однако огрызаться и ставить зазнавшегося слугу на место сейчас было недосуг и, что бы там его так ни развеселило, Сиэль милостиво решил это просто проигнорировать. — Так или иначе, этот юноша посоветовал Вам как следует покопаться в памяти и просил передать, чтобы Вы не винили себя в смерти ребенка из работного дома. Потому что, по его собственным словам, тот был с рождения обречен на недолгую жизнь. И в качестве подсказки он передал мне это, — Себастьян вдруг извлек из своего кармана какой-то небольшой предмет и без выражения передал его мальчику.       Если до этого момента Сиэль чувствовал, как постепенно окутывает его сонливость, то после того, как он увидел лежащую на ладонях дворецкого вещь, ее моментально как рукой сняло. В экипаже царил полумрак, но и этого было вполне достаточно, чтобы Фантомхайв убедился в том, что глаза его не обманывали.       Нетвердой рукой он взял фигурку несколько грустного одноногого солдатика, которую пару недель назад оставил на могиле Джо. В голове сразу же всплыли недавние слова Элизабет, и граф с запоздалым осознанием понял, что сон, приснившийся ему тогда в бункере под землей, действительно был обрывком давнего воспоминания.       Он молча смотрел на игрушку некоторое время. Теперь у Сиэля не было абсолютно никаких сомнений ни в воспоминаниях невесты, ни в том, что финал этой непозволительно долгой семейной драмы уже не за горами. — Его способности слишком необычны и не могут быть врожденными, — сказал Себастьян и задумчиво провел пальцами по подбородку, пока Сиэль пытался вновь вернуть себе самообладание. — Я полагаю его сила — результат сверхъестественного воздействия. Прежде нам уже доводилось сталкиваться с вещью, которая была способна наделить человека необычайными способностями.       Граф молчал. Он слышал, что говорил ему Себастьян, но в тот момент в большей степени думал о том, что ждало его самого впереди. В бессильной злости он сильнее сжал в кулаке фигурку. Королева велела ему убить Мэндрейка, в то время как сам Мэндрейк вероятно очень скоро убьет его самого. — Господин?       Мальчик бесшумно выдохнул и поднял ровный взгляд на демона. Больше нельзя делать скоропалительных выводов и действовать сгоряча. Только сейчас, когда на сцене появился еще один непосредственный участник давней истории, Сиэлю впервые закралась в голову робкая мысль о том, что, возможно, изначально он считал своим настоящим врагом не того брата. — Это Эрик Эскандриан, — негромко сказал Сиэль. — Это был он.