Напарники III. Феникс

      Практически всю дорогу до особняка Глэдстоуна Натаниэль и Китти провели в напряженном молчании. Девушка каждые несколько минут нетерпеливо выглядывала из окна экипажа, будто бы боялась, что они ненароком могут проехать нужный им квартал. Волшебник же чувствовал себя как натянутая до предела струна и, чтобы хоть ненадолго отвлечься от беспокойства за Бартимеуса и его спутников, занялся тем, что пытался хоть как-то связать воедино и упорядочить свои разрозненные сведения.       Прикрыв глаза, он слегка нахмурился. Было глупо отрицать, что именно его отец стал тем, кто принес планам Благодетеля самую большую пользу. Но какой бы способностью он ни обладал и кому бы на самом деле ни был верен, в результате обе стороны посчитали его слишком большой угрозой. Имел ли он какое-то отношение ко всем тем одаренным детям? Ведь исчезновения по-прежнему случаются, как и многие годы назад, а значит, даже после смерти Эскандриана, его дело, в чем бы оно ни заключалось, кто-то продолжал. Натаниэль допускал мысль, что машина, которую они взорвали с Фантомхайвом в Ист-Страттоне могла быть далеко не единственной. И если его предположение было верно хотя бы отчасти, то за столько лет Благодетель мог скопить огромное количество энергии для того, чтобы сила Ока не только не убила его, но и одарила неслыханным могуществом. Судя по всему, несколько лет все шло более-менее согласно планам, а потом вмешался он и привлек к себе слишком много ненужного внимания.       Внимания, которое уже стоило жизней слишком многим.       Но ведь изначально это была не только его история. И Натаниэль не мог не чувствовать легкого сожаления: не будь они с Фантомхайвом такими упрямцами и, возможно, им бы намного быстрее удалось раскрыть тайны прошлого и вывести всех негодяев на чистую воду. А вместо этого они оба продолжали упорно блуждать в потемках, шагая друг за другом по одному и тому же пути из взаимного недоверия и подозрений. И чем дальше они старались разойтись, тем сильнее сужался круг, приближая их к трагичному концу, что уже был известен им обоим. — Долго нам еще? — спросила Китти, тем самым вернув графа к реальности из плена одних и тех же заезженных мыслей.       Натаниэль сосредоточился на настоящем и выглянул в окно. Изначально он подумал о том, что им будет лучше выйти как можно дальше от особняка Глэдстоуна, а там уже пройтись пешком, чтобы ненароком никого не встретить и не навлечь на себя подозрений. Разумеется, существовала очень большая вероятность, что они опоздают и в лучшем случае опередят бывшего премьер-министра на считанные минуты, но даже ради такого откровенно мизерного шанса на успех, стоило рискнуть.       Прикинув в уме расстояние, он послал Китти настолько ободряющую улыбку, насколько мог. — Нет. Но часть пути придется пробежаться по морозу.       Девушка покачала головой. — Неважно. Я так взвинчена, что мне уже не то что мороз, никакой черт не страшен.       Натаниэль внимательнее пригляделся к ней: закусив губу, Китти смотрела в окно экипажа на проносящиеся мимо заснеженные улицы и нервно мяла в пальцах ткань платья. Волшебник мог ее понять. Он и сам переживал о целой массе вещей: что Бартимеус с мальчишками попадут в ловушку, что что-нибудь случится с Гирнеком, что их поймает полиция, что кто-нибудь покалечится или пострадает, что Глэдстоун приедет раньше, чем они, что вся эта вылазка будет напрасной… Да и малолетний граф тоже не остался в долгу и внес свою лепту, изрядно потрепав ему нервы своими словами. Натаниэль даже мрачно признавал, что если тот будет продолжать и дальше в том же духе, то, не ровен час, просто доведет волшебника до ручки и сам станет тем, кто свершит свою судьбу. — У меня плохое предчувствие, — вдруг сказала Китти. Натаниэль предупреждающе покачал головой. — Не начинай, все будет хорошо.       Девушка взглянула на него с сомнением. — Ты ведь сам не веришь в то, что говоришь. — Это неправда. — Да неужели? — Китти приподняла бровь. — Разве ранее хоть один твой план прошел как задумывалось?..       А вот это уже был удар ниже пояса. Натаниэль устало прикрыл глаза. — Как бы там ни было, а поздно уже идти на попятную и уж тем более о чем-либо сожалеть. Все знали, на что шли. Все знали, что легко не будет. Если тебе это чем-то поможет, то я и сам волнуюсь не меньше, но накручивать себя занятие совершенно бесполезное и неблагодарное. Кроме головной боли оно тебе ничего не принесет.       Что бы в его словах ни убедило Китти, но та больше с разговорами к нему не лезла. Еще минут через десять они успешно вышли в нужном проулке: достаточно далеко от дома Глэдстоуна и вероятности встретить по пути кого-нибудь из знакомых.       Ночь была ясной, лунной и холодной. Снег скрипел под ногами, когда они с Китти впопыхах петляли пустынными улицами, чтобы как можно скорее добраться до места. Натаниэль почти физически ощущал, как отпущенное им время утекало сквозь пальцы, и молился, чтобы в этот раз удача была на их стороне.       Однако когда через некоторое время до них донесся вой полицейских сирен, у волшебника вмиг упало сердце. Не сговариваясь, они с Китти встревоженно переглянулись и одновременно ускорили шаг.       Поместье Глэдстоуна находилось в элитном районе столицы. Внушительное и величественное, оно было обнесено высокой и крайне вычурной чугунной оградой. Сейчас же вся дорога к нему оказалась полностью перегорожена служебными автомобилями Скотланд-Ярда, медицинской и пожарной бригадами. Повсюду сновали полисмены с собаками, а вызванные пожарные, очевидно, только что справилась с огнем, пожравшим примерно треть всего особняка. В желтоватом свете фонарей выгоревшее поместье отчего-то казалось особенно зловещим. Натаниэль непроизвольно сглотнул и покачал головой, понимая, что у него просто разыгралось воображение. — Я не вижу, чтобы кто-либо выносил трупы, а ты? — несколько дрожащим голосом спросила Китти и Натаниэль, с секунду подумав, набросил на нее свое пальто, а затем тоже вернулся к наблюдению за происходящим. Они стояли слишком далеко и трудно было разглядеть что-либо наверняка, но в груди теплилась надежда на то, что Бартимеус с остальными благополучно успели убраться до того, как ситуация стала критической.       В толпе полисменов и пожарных в какой-то момент Натаниэль взглядом выхватил инспектора Аберлейна: тот все время хмурился и выглядел на редкость замученным. Не было похоже на то, что ему удалось арестовать кого-нибудь. Но, разумеется, это были только догадки. — Нам нельзя подходить ближе, — сказал волшебник, внимательно оглядываясь по сторонам. — Пойдем на место встречи, сначала найдем Гирнека. Возможно, он сумеет пролить немного света на то, что здесь произошло.       Китти кивнула.       Натаниэль повел девушку окольным путем, по-прежнему стараясь держаться на приличном расстоянии от особняка и полицейских, которые окружили проезжую часть со всех сторон. Ранее он уже изучал карты близлежащих улиц на случай, если что-нибудь пойдет не так, и заранее сказал Гирнеку об условленном месте, где они могли бы встретиться не опасаясь лишних глаз. Натаниэль от всей души надеялся, что эта вылазка была не напрасной, но все же случившийся здесь пожар наводил на определенные мысли. Он не хотел тревожить Китти раньше времени и добавлять ей переживаний своими собственными опасениями. Пусть они и не видели никаких трупов, это еще не значит, что их нет. Граф гнал от себя эти мысли, но они продолжали назойливо крутиться в сознании.       «Разве ранее хоть один твой план прошел как задумывалось?..», — всплыли в голове сказанные Китти слова и Натаниэль на секунду с силой зажмурился, будто бы это помогло ему забыть их. В какой-то момент кровь прилила к щекам и ему даже стало жарко: скрипел под ногами снег, изо рта вырывалось облачко пара при каждом тяжелом выдохе, сердце выстукивало чечетку и мышцы горели от напряжения. Натаниэль повторял про себя что все будет хорошо, но и сам не мог сказать, верил ли в это.       Добраться до условленного места у них с Китти заняло довольно много времени. При составлении маршрута Натаниэль не учел, что ночью некому будет расчистить узкие переулки от снега, да и наряд девушки здорово их замедлял: время от времени приглушенные ругательства Джонс доносились до ушей волшебника. Но когда они добрались до старого пустующего поместья, что находилось едва ли не в квартале от особняка Глэдстоуна, камень на сердце Натаниэля стал немного легче: у одинокого фонарного столба стояла знакомая бочкообразная фигура, то ли от мороза, то ли от нетерпения забавно переминающаяся с ноги на ногу. — Это Якоб, — с некоторым облегчением выдохнула Китти на ухо Натаниэлю и тот, оглядевшись по сторонам, чтобы удостовериться в том, что они действительно одни, кивнул и поманил девушку за собой.       Даже со столь неблизкого расстояния до ушей графа все еще доносился приглушенный вой полицейских сирен и, если приглядеться, можно было заметить редкие клубы дыма, уходящего в небо. В холодном морозном воздухе едва заметно угадывался запах гари.       Рядом с Гирнеком никого не наблюдалось. После всего увиденного Натаниэль понимал, что шансы встретить здесь Бартимеуса со спутниками были мизерными. Когда они с Китти вышли наконец на свет, Якоб моментально заметил их. — Почему вы так долго? Я себе отморозил уже даже то, что, как я думал, отморозить невозможно! — с возмущением накинулся он, едва Натаниэль со спутницей пересекли проезжую часть и оказались достаточно близко для того, чтобы во всей красе лицезреть его негодование. Но не успел кто-нибудь из них что-нибудь ему ответить, как Гирнек вдруг указал рукой куда-то в грудь графа, где красочно расползлось пятно от вина несколько часов назад. — Это что, кровь?.. — Не обращай внимания, — громко прищелкнула языком Китти. Вид у нее был не на шутку обеспокоенный. — Где все? — Ни малейшего понятия не имею! — воскликнул Якоб и громко фыркнул. — Но вы бы видели, что тут было за светопредставление — с подобным даже сотне фейерверков не сравниться!..       У Натаниэля после его слов сердце ухнуло куда-то вниз. Если была драка… Если была драка, то последствия могли оказаться гораздо серьезней, чем он ожидал. Сколько духов может призвать волшебник уровня Глэдстоуна? И скольким из них сможет противостоять один джинн, пусть и весьма изобретательный?.. Натаниэль всегда возлагал на Бартимеуса много надежд и всегда верил в его способности безоговорочно. Ему казалось, что в какой бы переплет тот ни попал, он всегда сумеет найти выход и остаться целым. Сглотнув, граф попытался унять сжавшееся от беспокойства сердце: если бы с джинном и впрямь случилось что-нибудь, он бы точно почувствовал. Он бы точно понял, если бы узы разорвались, разве нет?.. — Якоб, давай по порядку, — почти умоляюще перебила его Китти и Натаниэль, самую малость успокоившись после приведенного самому себе разумного довода, тоже обратил внимание на парня. Тот показательно громко вздохнул и закатил глаза. — Сначала там вроде как все было тихо: и внутри, и снаружи. Где-то с полчаса после того, как Тимоти и это… с позволения сказать, невыносимо наглое создание, ушли — ничего странного и необычного не происходило. Глэдстоун уехал, внутри стало темно, повсюду тишина — и я как идиот один торчал на той улице и не знал, чем себя занять, потому что некоторые отобрали у меня законный ужин! Это просто возмутительно! — Якоб! — предупреждающе сказала Китти и Гирнек примирительно вскинул руки. — Это я к тому, что слежка на голодный желудок — преступление!.. Ну так вот, все шло тихо-мирно, а потом будто кто-то щелкнул переключателем: разом там в доме что-то загрохотало, замелькали какие-то вспышки, а когда спустя пару секунд крышу с громоподобным треском проломила дивно летящая антресоль я понял, что дело вылетело в трубу… Хех, лучше и не скажешь. Я только собирался вызвать полицию, но она нагрянула сама — должно быть, все эти разноцветные огни было видно едва ли не на всю округу. Я ждал Тимоти и остальных сколько мог, но никто так и не явился, поэтому я пришел сюда. Битый час простоял как придурок на морозе. Поэтому даже не смейте говорить мне, что все это того не стоило.       Натаниэль переглянулся с Китти. Выражение ее лица было крайне озабоченным, и волшебник полагал, что у него оно было примерно такое же. Дурное предчувствие, о котором ранее говорила девушка, вдруг одолело и его самого. — Что? — не выдержал Якоб, вклинившись в образовавшуюся напряженную паузу. — Что это еще за многозначительные переглядки?       Натаниэль не обратил внимания на его слова, сосредоточившись на Китти. В тусклом свете фонаря, у которого они стояли, он мог видеть лишь половину ее лица, но глаза девушки в этот момент были особенно блестящими. Волшебник полагал, что в тот момент они думали примерно об одном и том же. — Бартимеус не стал бы подвергать Тимоти ненужной опасности, — машинально сказал Натаниэль, не зная, кого на самом деле пытался убедить больше — себя или собеседников. — Если все пошло наперекосяк, они должны были убраться из дома немедленно. Мы не видели, чтобы из особняка выносили кого-нибудь. Это хороший знак. — Но мы и не видели, чтобы полиция кого-нибудь арестовала! — запальчиво выкрикнула Китти и ее звонкий голос эхом разнесся по пустынной безлюдной улице. Натаниэль покачал головой. — Мы ничего не узнаем, пока будем стоять и спорить здесь. Для начала вернемся в особняк — вам обоим нужно как следует отдохнуть. Ночь была длинной. — Но ведь!.. — запротестовала было Китти, однако Натаниэль ее перебил. — Если их не арестовали и не убили, они вернутся туда. Судя по всему, у Бартимеуса просто не было времени или возможностей дать об этом знать. Рано поднимать панику, пока нам достоверно ничего не известно. — Как бы паршиво ни было это признавать, но я склонен с ним согласиться, — мрачно уведомил девушку Якоб. — Не спорь. Просто поверь, что сейчас ты выглядишь хуже некуда. Тебе не помешает горячая ванна и хороший сон, а мне — мои законные пирожки.       Китти громко фыркнула. — Ты сегодня просто поразительно мудр, — она плотнее запахнулась в полы пальто Натаниэля, после чего одарила спутников затравленным взглядом. — Надеюсь, что вы оба правы и я зря беспокоюсь.       Натаниэль тоже очень на это надеялся. На какой-то миг он обернулся назад, в ту сторону, откуда все еще доносились приглушенные сигналы сирен. С одной стороны, он очень хотел пойти и разузнать, что выяснили полицейские и не было ли жертв на самом деле — ведь они с Китти могли и чего-то не заметить. Но в то же время он понимал, что если пойдет, то девушка наверняка увяжется следом вместе с Гирнеком, и он не сможет их остановить. С другой стороны, Глэдстоун уже наверняка прибыл к своему дому и попасться ему на глаза сейчас было практически равносильно признанию вины в содеянном. Меньше всего на свете Натаниэль хотел тащить за собой Китти и ее друзей в эту пропасть. Нет уж, хватит и того, что уже сделано. Итак, как ни крути, а самым лучшим решением действительно было вернуться в особняк: если что, оттуда он сумеет и сделать пару звонков, и по-тихому организовать поиски, если потребуется. — Идемте, — глухо произнес Натаниэль. — Нам больше нечего здесь делать.       Чтобы добраться до поместья волшебника они потратили еще около часа. Китти всю дорогу угрюмо молчала, Гирнек периодически недовольно о чем-то ворчал, но граф практически его не слушал. Что вечер, что ночь оказались богатыми на впечатления и события, и Натаниэль чувствовал себя так, словно его прокрутили через мясорубку. Очень хотелось упасть ничком на кровать и проспать как минимум год, но в его состоянии даже пара часов была роскошью. Он был эмоционально и физически истощен и полагал, что спутники чувствовали себя похоже. — Как ты? — в какой-то момент поинтересовался Натаниэль у Китти, на что та только помотала головой. — Зла, — буркнула она недовольно. Но уже через секунду тон ее смягчился, когда до нее дошло, что бесполезно и дальше сетовать на то, что уже свершилось. — Мне станет лучше, когда я удостоверюсь, что с Тимоти все в порядке. — Ты ни в чем не виновата, — сказал Натаниэль, наперед угадав ход ее мыслей. Девушка в ответ только громко прищелкнула языком. — Угу, конечно. Это ведь не я притащила его на встречу с Биллом, и не я позволила ему участвовать в опасной авантюре. Разумеется, мне не в чем себя винить!.. Если с ним что-то случилось, как мне потом смотреть в глаза его матери?.. — Мы еще не знаем, случилось ли вообще что-нибудь. — Брось! — вспыхнула она и сердито добавила: — Я хорошо видела выражение твоего лица, когда Якоб упомянул о взрывах в доме Глэдстоуна, и мы оба видели, что стало с его поместьем. Шансы выжить в той молотилке даже у Бартимеуса невысоки, что уж говорить о Тимоти?..       Натаниэль открыл было рот, чтобы ответить, но тут вмешался Якоб, пристроившийся с другой стороны от девушки. — Ну все, вы оба — хватит спорить! Надоели, — Гирнек насупился и некоторое время поправлял сбившийся у шеи шарф. Парень тяжело дышал и при каждом движении изо рта у него вырывалось облачко пара. — В любом случае ты бы все равно ничего не могла поделать: парнишка прекрасно знал, что затея опасна. Если тебе станет легче, я тоже пытался его переубедить, но двенадцатилетки жутко упрямы, особенно если возомнили, что у них «миссия»!..       Натаниэль, поджав губы, скосил глаза в сторону Гирнека и в тот же миг заметил, что уголки губ Китти предательски дрогнули. Волшебник вздохнул и мысленно возвел очи-горе: ну конечно, они не могли не кинуть камень и в его огород.       В безоблачном темном небе россыпь звезд этой ночью казалась особенно яркой. На улице не было ни души и в какой-то момент волшебнику даже показалось, что все случившееся за прошедший вечер произошло не с ним. Или, что все это случилось так давно — годы назад, но в то же время осознавал, что прошла всего лишь пара часов. Он не давал себе расслабиться ни на минуту: ни пока они шли, ни когда добрались наконец до кэба, который был заранее подготовлен и дожидался их в условленном месте. Если Гирнек, забравшись внутрь, уже через секунду засопел, провалившись в сон, а измотанная Китти стала клевать носом, как только они тронулись, то Натаниэль продолжал уверенно держать глаза открытыми. После того, как над ним почти провели эксперимент несколько месяцев назад, нормальный сон стал для него одним лишь воспоминанием. Пока они ехали, Натаниэль то и дело прокручивал в голове все разговоры и события этого вечера, но ни на чем долго не мог сосредоточиться из-за постоянного беспокойства о Бартимеусе и Тимоти. Волшебник невидящим взглядом созерцал заснеженные панорамы освещаемых тусклым светом улиц, и не знал покоя.       Когда они добрались до поместья, у Натаниэля слегка отлегло от сердца, едва он увидел внутри свет. Граф заранее отослал и кухарку, и горничную, поэтому внутри сейчас мог находиться только Бартимеус.       Граф помог Китти выбраться из экипажа, а Гирнек вылез следом сам, ежась и что-то недовольно бормоча себе под нос. Не теряя больше ни минуты, волшебник вместе со спутниками, поспешили войти в дом.       Свет горел только на первом этаже в гостиной. Натаниэль вошел в комнату первым и сразу замер в проходе. Камин был разожжен, а в одном из кресел обнаружился мальчишка-египтянин в одной только набедренной повязке. Он сидел неподвижно, поджав ноги под себя и выглядел на редкость мрачным. В первый миг у волшебника с плеч будто бы свалилась гора: все же, как бы временами ни доводил его джинн, Натаниэль не мог не признавать, что тот был ему дорог. Увидев, что слуга в порядке, графу мгновенно полегчало. Но едва их взгляды пересеклись, как волшебник сразу же напрягся, мгновенно почувствовав, что что-то не так. Бартимеус едва уловимо качнул головой и Натаниэль замер, не в силах вдохнуть, потому что сразу все понял.       Он даже не услышал, как через секунду спутники появились рядом. Только звонкий голос Китти вывел его из оцепенения. — Бартимеус! — воскликнула девушка, едва лже-Птолемей попал в поле ее зрения. Она огляделась по сторонам и снова остановила свой взгляд на джинне. — Где Тимоти?.. — Китти… — начал было Натаниэль, но слова застряли в горле, и в тот момент он не смог их из себя выдавить. Тем временем Гирнек, нахмурившись, уверенно прошествовал мимо столпившихся проходе товарищей и, не мешкая, подошел к дивану, который утопал в тенях, едва освещаемый в беспокойных язычках пламени: на нем что-то лежало под темным покрывалом. Натаниэль и Китти невольно проследили взглядом за Якобом, а уже через пару секунд Джонс потрясенно охнула, когда Гирнек убрал покрывало в сторону. — Я ничего не мог поделать, — непривычно угрюмо произнес Бартимеус, скрестив руки на груди, и посмотрел в огонь. На лице его застыло странное выражение, которое Натаниэль не смог однозначно интерпретировать. Он видел только, что в карих глазах отражалось пляшущее пламя.       В комнате повисла гробовая тишина. Юбки платья Китти тихо зашуршали, когда она несмело сделала пару шагов, а после опустилась на пол рядом с диваном, на котором лежало небольшое худощавое тело. Гирнек, стоящий у изголовья, медленно стянул с себя шапку, не смея оторвать потрясенный взгляд от мертвенно-бледного лица. Натаниэль и сам смотрел на него, не в силах ни вздохнуть, ни моргнуть, ни сдвинуться с места.       Он обещал, что все будет хорошо и снова подвел всех. И кто бы что ни говорил, а смерть Тимоти в конечном итоге была только на его совести.

***

      Они не разговаривали до самого утра. Девчонка не шевелясь так и просидела у дивана, не выдавив из себя ни звука. Даже слезинки не проронила. Выглядела она паршиво: волосы спутались, под глазами залегли круги, некогда красивое платье, что ей и в самом деле шло, помялось и испачкалось в некоторых местах. Толстяк же был просто физически не в силах выстоять несколько часов кряду, поэтому в какой-то момент просто опустился на противоположное кресло и, поджав губы, уставился на свою шапку, что бездумно мял в пальцах. В отличие от своих друзей, волшебник справился с шоком довольно быстро и решил не отягощать свою совесть дольше положенного видением мертвого мальчишки на своем диване. Натаниэль скрылся где-то в недрах особняка, и Бартимеус не собирался сейчас искать его. Сейчас, кто бы что ему ни сказал, а парень все равно не услышит. Хоть джинну и было о чем потолковать с ним, по большей степени о неприятном, но он понимал, что с этим нужно повременить хотя бы до тех пор, пока не взойдет солнце. — Как это случилось? — в какой-то момент спросила девчонка, разбив тишину. Лже-Птолемей повернул к ней голову, но Китти сидела к нему вполоборота, и он не видел ее лица. — Не знаю, — мальчишка-египтянин неопределенно пожал плечами. — Видишь ли, я был немного занят тем, что пытался выжить. У Глэдстоуна в подчинении едва ли не целая армия духов. Этот план был обречен на провал с самого начала, так что в подобном исходе нет ничего удивительного. — Ты должен был приглядывать за ним!.. — гневно воскликнула Китти, на что Бартимеус только закатил глаза. — Может, это станет для тебя откровением, дорогуша, но я не нянька и не нанимался! Я дал людям столько времени, сколько смог и будь добра не срывать на мне свою злость!..       Китти резко повернулась к нему. Бартимеус хмуро смотрел на нее в ответ. Он видел плескавшийся в ее глазах гнев, но его это почти не трогало. Да, смерть — это трагично. Но почему-то о тысячах духов, которые гибли во время бессмысленных человеческих войн на протяжении тысячелетий никогда никто не думает. А ведь это куда несправедливее! У духов нет выбора, они рабы, в то время как люди умирают по разным причинам, в том числе из-за глупого упрямства и дурацких убеждений. — Кстати, — внезапно подал голос толстяк и Бартимеус с Китти повернулись в его сторону, — а где Билл?       Лже-Птолемей повернулся к огню, скрестив руки на груди. — Я бы о нем не беспокоился. Подозреваю, он уже получил, что хотел. Полагаю, мы здорово ему помогли и он сейчас где-нибудь в безопасности очень гаденько над нами смеется. — О чем ты говоришь? — нахмурилась Китти. Бартимеус издал какой-то неопределенный звук. — Человек, имеющий в своем пользовании Амулет Самарканда явно не прост, да и, насколько я понял, он преследует свои собственные цели. Нас просто использовали как отвлекающий маневр, разве не понятно? На самом деле, этому хитрецу стоит отдать должное: я понял это слишком поздно.       Бартимеус неотрывно смотрел на пламя в камине и понимал это сейчас особенно ясно. Кем бы ни был на самом деле этот Билл, ему нужно было что-то в кабинете Глэдстоуна. Что-то, что он сам не мог бы забрать из сейфа, учитывая количество стражей в доме. Ему нужны были сообщники и он нашел их, сыграв на чувствах Китти и Тимоти как на хорошо настроенном инструменте. На самом деле это был очень изощренный, очень хорошо продуманный план, как раз в стиле Натаниэля. — Не зря он мне сразу не понравился, — недовольно буркнул Гирнек и на этом разговор увял.       После его слов снова надолго воцарилась тишина, прерываемая лишь тихим треском сухих поленьев в камине.       Наблюдая за пламенем, лже-Птолемей только и делал, что хмурился. Неожиданное появление демона застало врасплох их всех, и джинн прекрасно понимал, что однажды ему придется ответить услугой на услугу: это темное мерзкое создание наверняка возьмет с процентами за оказанную помощь. Но сейчас Бартимеуса куда больше беспокоил Глэдстоун, а не несносный дворецкий. В конце концов, Сиэль Фантомхайв — дьявол, которого они знают, а вот бывший премьер-министр фигура новая и как он будет действовать — неизвестно. Одно было ясно наверняка: в последующие пару дней Натаниэлю придется очень несладко.       Когда небо за окном стало светлеть, лже-Птолемей поднялся на ноги и, повернувшись к девчонке и толстяку, сказал: — Его нужно увезти отсюда и похоронить — чем раньше, тем лучше, — он кивком головы указал в сторону дивана, где по-прежнему лежало тело Тимоти. — И будет совсем замечательно, если это произойдет без лишнего шума и свидетелей. — Интересно, как ты себе это представляешь, — надтреснуто произнесла Китти, и лже-Птолемей взглянул в ее сторону. Пусть в тот момент он и не видел ее лица, но ему не составило никакого труда понять, что она по-прежнему злилась.       Бартимеус деловито скрестил руки на груди. — Ну, если ты спрашиваешь, то я представляю себе это примерно так: сейчас вы двое берете лошадей, едете на ближайшее кладбище и хороните парнишку. О, пардон, для толстяка я приготовил осла, но он вроде бы быстрый, так что проблем не будет. Если же ты не спрашивала… То ответ все равно тот же. Извиняй, не люблю повторяться. — Да как ты можешь?! — вдруг взвилась девчонка, резко поднявшись на ноги. Учитывая ее плачевное состояние, это было почти что подвигом. — Как мы можем вот так взять и запросто похоронить его неизвестно где? Не сказав ни слова его родным, друзьям, не оплакав, будто… Будто какого-то преступника, не заслужившего того, чтобы его проводили по-человечески в последний путь?..       Бартимеус устало потер переносицу. Ох уж эти люди и их странные обряды… Он все понимал, но сейчас на все это совершенно не было времени. — Больше тянуть нельзя, — ровно сказал джинн, в упор взглянув на девчонку. Глаза той по-прежнему оставались сухими, в них только горела злость и обида на его слова. Бартимеуса все это не особо задевало. Если у духов и существовало что-то вроде совести, то вот эта самая его совесть в данный момент точно была чиста. Он сделал все, что смог и даже больше — вытащил паренька из пожара, чтобы его тело могли предать земле. Ну, и чтобы уж точно не оставить улик, которые сразу бы привели к Натаниэлю.       Чтобы выиграть им всем хоть немного времени. — Мы сделаем все, как положено, — упрямо гнула свое Китти. — Он заслужил нормальные похороны!.. — Да, — согласился лже-Птолемей и недобро прищурился. — Он заслужил. И ты составишь ему компанию, если будешь и дальше продолжать со мной препираться! Глупая, как же ты не поймешь? Своими действиями мы разворошили просто-таки гигантский пчелиный улей. Ты даже не представляешь, что будет, если каким-либо образом Глэдстоун узнает, что во всем этом балагане замешан Мэндрейк. Это подставит под удар тебя, меня, жирдяя… — Эй! — слабо возмутился Гирнек со своего места, но никто не обратил на него внимания. — …и всю вашу прелестную маленькую группку чудиков, за которую ты так отчаянно сражаешься. Никто из нас не сможет защитить себя, если Глэдстоун возьмется за дело. А он возьмется, поверь мне. Он перевернет небо и землю в поисках виновников, не щадя ни собственного времени, ни сил моих соотечественников. Он старый, хитрый, сильный, и невероятно подозрительный интриган, а вы, к тому же, своими действиями уже обратили на себя его внимание. Чем быстрее ты со своими дружками заляжешь на дно, тем лучше. И если бы мелкий сейчас мог говорить, он бы точно со мной согласился!..       Бартимеус мог поклясться, что его речь звучала вполне убедительно. Пусть последняя фраза и была по большей степени авторской вольностью — он все же не мог ручаться за возможные слова мальчишки, которого знал от силы пару часов, — но все остальное было правдой в наивысшей степени и не понимать таких очевидных вещей буквально значило добровольно сравнить свой интеллект с мебелью. Китти определенно желала что-то возразить. Лицо ее побледнело, губы сжались в одну линию, глаза очень знакомо горели гневом, и в глубине их таилась боль — с точно таким же выражением Натаниэль когда-то клялся отомстить за смерть Андервудов. Тогда Бартимеус не смог остановить волшебника и расхлебывал последствия до сих пор. Второго такого раза нельзя было допустить, чтобы не сделать все только хуже. — В чем-то он в самом деле прав, Китти, — вдруг глухо произнес Гирнек со своего места и Бартимеус взглянул на него с удивлением. Надо же, хоть у кого-то среди людей в этой комнате имеется мозг! — Мы все знали, что это будет рискованно, но теперь ситуация и правда изменилась. Мы не можем предать смерть Тимоти какой-либо огласке, ведь… Люди начнут задавать вопросы: кто-то что-то услышит, кто-то кому-то проговорится и… И ты сама знаешь как это бывает. Сама знаешь, каково иметь дело с волшебниками, самолюбие которых было задето.       Лже-Птолемей поджал губы и бросил мимолетный взгляд на окно. На улице стремительно светало. — К чему бы вы там ни пришли, просто напоминаю, что время поджимает, — Бартимеус перевел взгляд с Гирнека на Китти и обратно. — Ну? — Не торопи их, я уже обо всем договорился, — вдруг раздался знакомый нейтральный голос из коридора и все трое почти синхронно обернулись в ту сторону. Натаниэль вышел к ним с каменным лицом, с шапкой на голове, переодетый в какое-то на редкость неприглядное хламье, будто только что снял его с какого-нибудь бродяги. Для полноты образа не хватало только синяка под глазом — и будет не отличить от злыдней из Ист-Энда. — О чем ты договорился? — недоуменно спросила Китти, разглядывая его во все глаза. Бартимеус, наблюдая за развернувшейся сценой заметил, что волшебник упорно избегал смотреть в сторону дивана. Даже наоборот, он почти старательно глядел исключительно на девушку перед собой, будто боялся, что стоит ему отвести взгляд и весь его холеный вид уверенного в себе графа развеется словно дым. Хотя сейчас, увидь его кто-нибудь посторонний, вряд ли опознал бы в этом жалком намеке на человека графа. Бартимеус был вынужден признать, что наряд был что надо. — Сюда уже едет Гробовщик. Мы заберем тело Тимоти и похороним на старом кладбище у черты города. А вам двоим лучше отправиться по домам.       Сказал, как отрезал. Китти смотрела на него широко распахнутыми глазами, словно не верила тому, что услышала. — Я поеду с тобой! — И я! — тут же возмущенно вклинился Гирнек. Бартимеус страдальчески закатил глаза и пробормотал себе под нос: — А меня, как обычно, никто и не спросит… — Я пойду один, — Натаниэль поправил шапку на голове, а затем и побитый молью шарф. Джинну оставалось только гадать, откуда у педантичного графа Мэндрейка завалялись подобные шмотки и где он до сих пор их прятал. — Бартимеус проводит вас обоих. Не хочу рисковать снова еще и вашими жизнями.       Китти открыла рот, определенно для того, чтобы вставить какой-то гневный комментарий, но волшебник вскинул руку и перебил ее: — Чтобы ты ни сказала, я сделаю все сам. Может быть… Может быть позже вы сможете его навестить, когда все закончится. Это не обсуждается. Я принял решение.       В тот момент Бартимеус прекрасно видел, что спорить с ним бесполезно. Китти попыталась еще раз, но была начисто проигнорирована. Гирнек же, не говоря ни слова, в какой-то момент просто взял ее под руку и потащил к выходу. — Идем, он прав. Лучше скрыться, пока у нас есть возможность. Тимоти все равно мы больше ничем не поможем. — Удивительно, что ты именно сейчас встал на его сторону!.. — Причем тут сторона, Китти? Я слушаю только свой здравый смысл, и сейчас он говорит мне, что Мэндрейк прав. Ты знаешь меня и знаешь, что я ненавижу, когда Мэндрейк прав, но спорить с логикой глупо!..       Китти что-то сердито ответила ему, но ее слов уже было не разобрать. — Присмотри за ними, — без выражения сказал Натаниэль, когда друзья скрылись из виду и лже-Птолемей на секунду замер, обернувшись к нему. — Когда убедишься, что они в порядке, найдешь меня и расскажешь все, что там произошло. До единой детали.       У Бартимеуса язык чесался сказать, что тащиться без защиты на кладбище в компании Гробовщика — на секундочку информатора Цепного Пса — было чрезвычайно глупым решением, но прикусил язык и смолчал. Натаниэль не мог этого не понимать, а если понимал, то уже наверняка взвесил все «за» и «против». И не было никакого смысла в том, чтобы сейчас лишний раз сотрясать воздух. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       И лже-Птолемей ушел, оставив волшебника наедине с трупом Тимоти и чувством вины за произошедшее один на один.