Глава 33
20 декабря 2021 г., 16:02
Той ночью Сиэль не мог уснуть. Он долгое время ворочался, крутился и постоянно переворачивался с бока на бок, не в силах унять свои беспокойные мысли и очистить голову. В какой-то момент смирившись с тем фактом, что как следует выспаться после всего услышанного прошедшим вечером ему не грозит, Фантомхайв просто лег на спину и некоторое время расфокусированным взглядом смотрел перед собой, пока мысли в мозгу блуждали по одному и тому же замкнутому кругу.
Пророческие картины. План Чарльза Энтони. Машина для выкачивания сверхъестественных способностей. Одаренные дети. Инцидент в художественной мастерской. Волна краж. Смерть Дюваля. Приказ королевы. Ограбление Глэдстоуна и неясное участие в этом Мэндрейка. Назревающий бунт волшебников. Появление Эрика Эскандриана спустя столько времени и его странное послание. Множество тайн, что уходят корнями в далекое прошлое, которое по-прежнему надежно скрывают мертвецы: Сэмюель Эскандриан и собственный отец. И где-то в самой глубине всего, в самом центре этой сложнейшей паутины, так давно притаившийся во мраке, что едва ли не сливается с ним, словно паук, находится Благодетель. Терпеливый и невидимый. Наблюдающий за всем издалека, но в то же время кажется, что он где-то совсем неподалеку. Неужели Виктория отдала приказ именно сейчас, потому что ее давний противник слишком близко подобрался к ней?.. Какую угрозу мог нести в себе Мэндрейк? Что могли обе стороны выгадать от его жизни или смерти?.. И что делать, если изнутри противоречивые чувства разрывали на части?.. Разве он сам, Сиэль Фантомхайв, не желал смерти Мэндрейку?.. Теперь, когда его собственное желание и полученный приказ так удачно совпали, разве не должен он почувствовать себя хоть немного лучше?..
Сиэль устало вздохнул и сел, отбросив в сторону край одеяла. Блуждающий взгляд скользнул по окну и зацепился за уголок темного неба, что самую чуточку выглядывал из-под плотных штор. Какое-то время мальчик просто смотрел на него, пока мысли в голове продолжали носиться от одного к другому, не зная покоя, разъедая уверенность и вызывая только больше сомнений. Фантомхайв был абсолютно уверен, что все случившиеся недавние события были связаны между собой, но пока у него не хватало воображения для того, чтобы слепить из разрозненных происшествий что-то внятное, проследить цепочку от начала и до конца. Понять, что из всего этого было спланировано марионетками Виктории, а что — ее давним противником. У всех тех людей, непосредственно связанных с событиями десятилетней давности, были двойные, тройные мотивы поступить так, а не иначе. И Фантомхайв, все еще блуждающий в потемках, теперь наверняка уверился в том, что до этого всего лишь подозревал: он был все еще далек от истины и ее понимания. Как бы тщательно ни старалась Виктория навязать ему свою точку зрения и свою правду, а Фантомхайв, скрепя сердце, признавался себе в том, что просто не мог принять ее на веру и сделать своей тоже. Не в этот раз.
И это сильно его раздражало.
В какой-то момент Сиэль поднялся с кровати и решительно направился в комнату для досуга. Сна по-прежнему не было ни в одном глазу и графа совершенно не волновало, как мог бы трактовать его поведение демон, увидь в тот момент своего хозяина — босого, в одной только пижаме, без привычной повязки на глазу — бредущего в ночи с мрачным лицом, словно маленькое неприкаянное привидение, сулящее любому встречному одни только беды.
Успешно добравшись до нужной комнаты и практически бесшумно отворив дверь, Сиэль вошел и прямиком направился к уменьшенной копии поместья Фантомхайв. Кукольный дом стоял точно на том же месте, что и несколько часов назад, когда юный граф видел его в последний раз — на низком столике, практически у самого окна. Какой-то момент Фантомхайв без выражения разглядывал темный силуэт хорошо знакомого ему особняка, а после все же отмер и кое-как раздвинул шторы, чтобы впустить в комнату хоть немного лунного света. Опустившись на пол, он нашел одноногого оловянного солдатика, которого бросил здесь в сердцах перед тем, как пойти спать, и принялся крутить его в пальцах. И в голове один за другим вспыхивали и угасали связанные с этой вещью воспоминания.
— Второй мальчик, кажется, был старше и он мне сначала не очень понравился… Даже не знаю, почему. Помнится, как-то позже, когда мы с тобой играли с маленькой копией поместья, ты сказал, что он оставил тебе на память фигурку. И я тогда еще подумала, что была к нему несправедлива…
— Так или иначе, этот юноша посоветовал Вам как следует покопаться в памяти и просил передать, чтобы Вы не винили себя в смерти ребенка из работного дома. Потому что, по его собственным словам, тот был с рождения обречен на недолгую жизнь…
— Вот, возьми еще эту.
— Я… Я не знаю, куда его поставить. Хоть мне и очень хочется, но он везде кажется лишним.
— Что ж, возможно так и есть. Но все же, надеюсь, ты позаботишься о нем?..
Сиэль прикрыл глаза, изо всех сил стараясь уцепиться за свой сон-воспоминание, мучительно пытаясь припомнить еще хоть какие-то подробности, но тщетно. Все, что у него было на руках — лишь смутное ощущение собственной беспомощности и чужой голос, который не вязался ни с одним образом в голове. Фантомхайв не сомневался в словах невесты и был уверен в том, что Себастьян этим вечером повстречал именно Эрика Эскандриана, но что брат Мэндрейка хотел сказать ему этим? О чем напомнить?..
Юный граф с силой сжал фигурку в ладони, одновременно досадуя и злясь на себя за то, что все никак не может додуматься до ответа, который, казалось, лежит на поверхности. Мальчик так глубоко ушел в себя и так крепко сжал игрушку, что острый край ружья солдатика вдруг больно впился в кожу. Сиэль, непроизвольно зашипев, выпустил фигурку из рук. Грустный одноногий солдатик с глухим стуком упал на пол, а Фантомхайв почувствовал, как из образовавшейся маленькой ранки выступила кровь. Едва Сиэль с досадой успел подумать о том, что ладонь следовало бы чем-нибудь перебинтовать, пока он не перепачкался, как вдруг в комнате стало заметно светлее, а тени от предметов порядком удлинились. Теплый желтый свет, появившийся сзади, почти мгновенно разогнал холодную блеклую синеву лунной ночи, которая заливала комнату до этого. Мысленно Сиэль фыркнул, ни капли не удивившись.
Явился не запылился.
— Господин.
Сиэль встал и нехотя обернулся, слегка вытянув вперед раненную правую ладонь. Себастьян стоял в дверном проеме с подсвечником в руке и нечитаемым выражением лица. Фантомхайв хмуро взглянул на него, внутренне подобравшись и подготовившись к любому едкому комментарию в свой адрес, однако почему-то таковых не последовало. Дьявольский дворецкий молча поставил подсвечник на комод, после чего подошел к мальчику. Посмотрел на лежащего на полу солдатика, а потом перевел взгляд на ладонь хозяина, где из ранки сочилась кровь: в неверном пламени свечи та казалась почти черной. Сиэль мрачным взглядом сверлил противоположную стену, напоминая себе, что не должен чувствовать стыд, но щеки все равно против воли неприятно горели. Мысленно юный граф порадовался, что здесь было слишком темно для того, чтобы Себастьян мог это увидеть.
— Господин, позволю себе заметить, что Вы выбрали не самое подходящее время для игр. Если Вам не спится, я могу приготовить горячего молока.
— Мне ничего не нужно, — сердито откликнулся Сиэль, краем глаза наблюдая за тем, как Себастьян, вытащив из внутреннего кармана фрака платок одним изящным движением, аккуратно повернул к себе его раненную ладонь и бережно приложил к ней белоснежную ткань. Его голос был нарочито мягким, когда он произнес:
— Вы должны быть более осторожным.
Сиэль хмыкнул и отвернулся, резко выдернув свою руку из ладоней Себастьяна вместе с платком, не увидев мелькнувшее на лице дворецкого немое недоумение.
На некоторое время в комнате повисла пауза. Фантомхайв чувствовал себя сердитым и раздраженным на все сразу: на свою мелочную рану, на то, что не мог разобраться со своим прошлым, что все еще блуждал в потемках и не понимал сам себя. Казалось бы, все так просто: он получил приказ, который в точности совпадал с его собственным желанием, так почему бы просто взять и не выполнить его? Разобраться сначала с одним Эскандрианом, потом с другим и несколькими проблемами в его жизни станет меньше. Больше не придется терзаться бессмысленными вопросами и ждать какой-нибудь беды каждую секунду; больше не придется беспокоиться о пророческой картине сумасшедшего художника, которая тяжелым грузом висела на сердце вот уже несколько месяцев. Больше не придется переступать через себя и свою гордость, не придется оглядываться, не придется гадать. Сиэль мог себе представить, насколько легче ему станет после смерти Мэндрейка. Однако крохотная часть его испытывала сомнения. Во многом именно потому, что рассказала ему Виктория.
Образ, который она с такой тщательностью подготовила и выстроила для него, не вязался с тем, что знал о Джоне сам Сиэль. Пусть и волшебник, но он был не в восторге от идей своих соплеменников. И по доброй воле не присоединился бы к ним. У него была весьма идиотская тяга к геройству и лицедейству, он был самоуверенным выскочкой, упрямым до зубовного скрежета, бездумно идущим на поводу у эмоций. Однако при всех своих недостатках Джон Мэндрейк не был злом. По крайней мере не тем, о котором должна была бы беспокоиться Ее Величество. И чем больше Сиэль думал об этом, тем больше убеждался в том, что не должен действовать сгоряча. По крайней мере до тех пор, пока не прояснится ситуация с другим Эскандрианом.
— Господин, уже очень поздно, Вам нужно как следует отдохнуть. Завтра будет тяжелый день.
Сиэль вздохнул, вернувшись мыслями в реальность.
— Я не хочу спать. Уйди, мне нужно подумать.
Какое-то мгновение в комнате царила тишина: граф стоял к дворецкому спиной, продолжая размышлять обо всем, что не давало ему покоя. Он даже подумал, что Себастьян ушел, раз так долго не отвечал, но вдруг раздавшийся голос дворецкого опроверг предположения мальчика.
— Вы не хотите выполнять приказ Ее Величества?
Сиэль мысленно скрежетнул зубами. В тот момент он даже успел пожалеть о том, что рассказал обо всем Себастьяну. Меньше всего сейчас Фантомхайв нуждался в психоанализе от собственного слуги.
— У меня нет настроения говорить об этом.
— Пока господин Мэндрейк жив, Ваша собственная жизнь находится под угрозой.
Юный граф обернулся и смерил дьявольского дворецкого сердитым взглядом.
— Я не нуждаюсь в напоминаниях, — холодно бросил он. — И я, кажется, велел тебе уйти. Ты хочешь меня заставить повторить это дважды?
Себастьян какой-то момент все еще смотрел на него и Сиэлю казалось, что еще чуть-чуть и демон ослушается. Однако неопределенная секунда прошла и дворецкий, привычно поклонившись, оставил своего господина одного на растерзание невеселым думам.
Фантомхайв снова повернулся к окну, за которым все еще царила ясная морозная ночь, гадая, не окажется ли его сегодняшний выбор самой фатальной ошибкой за всю недолгую жизнь.
Джек Норбл — 5/25 15.04.1868 — 1888
Патриция Аддер — 14/25 04.05.1868 — 1879
Джозеф Аддер — перед. при рожд. (9) 1879 — 1888
Мартин Холланд — 0,2/?? 14.06.1868 — ??
Тимоти Смит — ??/12 1876(?) — 1888
Фантомхайв даже толком не успел предположить, что бы все это могло значить, как вдруг откуда-то сзади раздался знакомый женский голос.
— Даже и не думала, что мы с вами повидаемся так скоро, граф Фантомхайв.
Моргнув, Сиэль спешно скомкал клочок бумаги и, незаметно спрятав тот в рукав, поднялся, гордо отбросив прочь руки Себастьяна, который попытался помочь ему. Обернувшись, он тут же встретился взглядом с Джейн Фаррар: та, в окружении полисменов, величественно прошла сквозь толпу сбежавшихся соседей и простых зевак, предварительно пропустив вперед бригаду пожарных. Пусть сейчас она и не выглядела также роскошно как вчера, но все же в ней по-прежнему ощущалась та самая внутренняя сила, которая притягивала взгляд. Даже снежинки, казалось, облетали стороной ее фигуру, не задерживаясь ни на воротниках темного пальто, ни в таких же темных волосах.
Сиэль нахмурился. Он был слишком потрясен случившимся и внутри его все еще трясло, но все же он надеялся, что внешне это было не слишком заметно.
— Поздравляю вас с назначением, госпожа Фаррар. Но не могу не заметить, что вы забрались довольно далеко от Лондона.
— Я хотела встретиться с вами, граф, но кто же знал, что вы настолько… неуловимы, — она скептично приподняла бровь и, вытянув шею, с легкой брезгливостью принялась разглядывать труп доктора, который все еще лежал на снегу позади Сиэля и Себастьяна. — Если бы не сэр Артур, мне пришлось бы ждать еще целый день, а я не люблю откладывать дела в долгий ящик. Очевидно, мое присутствие здесь будет весьма кстати.
Она отдала несколько распоряжений полисменам и те унесли тело доктора Скайлара. Сиэль, раздраженно глядя на Фаррар, только сильнее нахмурился. Все это было очень и очень некстати.
— Вы проделали весь этот путь, только чтобы встретиться со мной? Я польщен. И зачем же вы меня искали, госпожа комиссар?
В тот момент к Фаррар подошел один из полисменов и что-то зашептал на ухо. Джейн выслушала его с непроницаемым лицом, после чего небрежным жестом отослала прочь.
— Я хотела поговорить с вами по поводу убийства господина Генри Дюваля, — негромко сказала она. — Но теперь, кажется, ситуация несколько усложнилась… Полагаю, граф, вы не станете возражать, если мы продолжим нашу беседу в более уединенном месте?
Сиэль какой-то момент просто разглядывал Фаррар в ответ, а затем бесшумно выдохнул и мрачно ответил, понимая, что она не оставила ему выбора:
— Разумеется.
***
Утро для юного графа началось с одних потрясений. Едва мальчишка успел сесть за стол и потянуться за свежей газетой, как в столовую неожиданно заявилась запыхавшаяся Мейлин. Однако горничная даже не успела рта раскрыть, поскольку в этот самый момент все присутствующие услышали требовательный стук в дверь. — Господин… там… — беспомощно пробормотала девушка. Скосив глаза на ребенка, дворецкий заметил, как тот обреченно выдохнул, отодвинув газету в сторону. Казалось, он ожидал чего-то такого. — Я думал, он явится немного позже… Что ж, раз так, то лучше не заставлять нашего гостя ждать. Себастьян, впусти его и приготовь еще чаю. И пусть он этого не оценит, но так подобает и ничего с этим не поделать. Дьявольский дворецкий почтительно склонил голову. — Слушаюсь. Пока Себастьян шел от столовой к холлу, назойливый стук в дверь не замолкал ни на секунду. Про себя демон подумал, что, должно быть случилось что-то совсем из ряда вон, если этот по большей части сдержанный человек позволил своей вспыльчивости взять верх и вести себя столь вызывающе. Увидев на пороге комиссара Рэндалла, первое слово, которое пришло на ум Себастьяну и полностью характеризовало вид сэра Артура в тот момент, было «свирепый». Мужчина тяжело дышал, на виске у него отчетливо проступала пульсирующая венка, а тяжелый взгляд из-под очков метал молнии. Он был очень зол, был едва ли не багровым от злости и создавалось впечатление, что еще чуть-чуть и у комиссара либо пар повалит из ушей, либо он сам попросту взорвется. Себастьяну еще не приходилось видеть этого человека в столь неприглядном виде. — Комиссар Рэндалл, — демон почтительно склонил голову с вежливой полуулыбкой. — Прошу. Сэр Артур едва ли удостоил дворецкого взглядом. Не сказав ни слова, он быстрым шагом прошел мимо Себастьяна прямо в верхней одежде и Мейлин, попавшаяся ему на пути, лишь только и успела, что услужливо подсказать в каком направлении ему идти, чтобы найти юного графа. Понимая, что произошло что-то действительно важное, демон поспешил обратно в столовую. — Вы читали газету?! — без каких-либо предисловий накинулся на Сиэля комиссар как раз в тот момент, когда вернулся Себастьян. До этого ребенок невозмутимо орудовал ножом и вилкой, но потом отложил приборы в сторону и хмуро взглянул на своего взвинченного гостя. — Ваше грубое раннее появление, сэр Артур, лишило меня этой чудесной возможности. Но раз уж вы все равно здесь и так несдержанно пышете негодованием во все стороны, я предполагаю, что случилось что-то и впрямь серьезное. К слову, не желаете ли специального холодного чаю, чтобы немного остудить голову? Комиссар насупился еще больше и между бровей у него залегла некрасивая складка. Он ощетинился. — Все ерничаете, Фантомхайв! Что ж, может, хотя бы весть о том, что меня сместили с поста комиссара полиции, хоть ненадолго заставит вас попридержать свой острый язык?.. Себастьян, уже стоявший подле своего хозяина, едва заметно приподнял бровь и украдкой посмотрел на контрагента. Мальчишка замер с поднесенной ко рту чашкой, и его небесно-голубой глаз широко распахнулся в неподдельном удивлении. Про себя дьявольский дворецкий подумал, что дальше наверняка все будет только хуже. И по его ощущениям, маленького графа в тот миг посетили схожие мысли. Сиэль поставил чашку обратно на блюдце, моментально сменив тон на более серьезный и деловой. — Что значат ваши слова, сэр Артур? Комиссар громко фыркнул, бросил свою шляпу на стол и принялся мерить тяжелыми шагами комнату. — А то и значат, вам что, непонятно? Канцлер Дизраэли потянул за нужные ниточки и получите — меня принудительно отправили в отставку! В официальных документах сказано, что якобы за выдающуюся службу перед страной и короной, я заслужил почетное звание и в досрочном порядке отправлен на покой. Но я не глуп и умею читать между строк! Теперь я понимаю, что он желал поставить кого-нибудь на мое место уже давно и просто ждал подходящей возможности… В последнее время у нас ни с чем нет подвижек: ни с убийством Дюваля, ни с кражами, а теперь еще и этот пожар в доме министра Глэдстоуна… Все вокруг требуют ответов, которых у меня нет, и канцлер этим не преминул воспользоваться. Сегодня я пришел на службу и сразу же получил уведомление о том, что должен освободить кабинет для нового шефа. Высказавшись, комиссар наконец остановился и, порывисто сняв очки, устало потер переносицу. Создавалось впечатление, что из него будто разом выкачали весь воздух, и злость вместе со словами медленно сошла на нет. Глядя на измученного, уже бывшего шефа полиции, Себастьян понимал, что с его отставкой ситуация на доске кардинально изменится. Дьявольский дворецкий перевел взгляд на мальчишку. Услышанная новость действительно его шокировала, но внешне он это практически никак не выдал. Сиэль, сцепив пальцы в замок, невидящим взглядом смотрел куда-то перед собой, наверняка уже обдумывая перспективы, которые несли в себе эти не самые приятные новости. Пускай Цепной Пес и глава Скотланд-Ярда открыто недолюбливали друг друга, но по крайней мере они были на одной стороне и могли при возможности содействовать друг другу. Теперь же, с приходом нового начальства, жизнь графа Сиэля Фантомхайва могла сильно усложниться. — На кого они вас заменили? — глухо поинтересовался ребенок. Комиссар стоял к нему вполоборота, тяжело опираясь о спинку стула, и не спешил оборачиваться. — Вы знаете? — Лучше бы не знал, — мрачно отозвался сэр Артур через мгновение, и покачал головой. — Когда я прочел приказ об отставке то сразу понял, что канцлер поставит на мое место какого-нибудь своего человека, но помилуйте! В крайнем случае любой более-менее опытный инспектор бы подошел, но назначить главой Скотланд-Ярда двадцатилетнюю девчонку только затем, чтобы показать свое превосходство… Это просто возмутительно!.. — «Двадцатилетнюю девчонку»?.. — задумчиво пробормотал Себастьян и заметил, что лицо контрагента, напротив, немного просветлело после слов комиссара. — Вы говорите о Джейн Фаррар? — спросил Сиэль и на этот раз Рэндалл стремительно обернулся в его сторону, сузив глаза. — Вы ее знаете? Юный граф неопределенно пожал плечами и, сцепив пальцы в замок, немного подался вперед. Он машинально поглаживал фамильное кольцо большим пальцем, когда заговорил снова. — Не особенно хорошо. Я познакомился с ней только вчера, она племянница господина Дизраэли. Сэр Артур какое-то мгновение еще сверлил юного графа взглядом, а потом все же устало опустился на стул. Его пышные бакенбарды, казалось, немного поникли вслед за своим хозяином. Теперь комиссар казался на редкость угрюмым, после услышанного. На некоторое время в столовой воцарилась тишина. Граф и его гость не смотрели друг на друга, и каждый из них усиленно размышлял над чем-то своим. Вдруг сэр Артур резко произнес: — Как удачно. Если вы, Фантомхайв, приложили к этому руку, то мне, наверное, стоит вас поздравить. — Шутите? — холодно откликнулся Сиэль, искоса взглянув на комиссара. — У меня никогда не было намерений каким-либо образом влиять на ваше продвижение по службе. И не я тот, кто решил для вас вопрос об отставке. Можете подозревать меня в чем угодно, но если бы я захотел от вас избавиться, то вы бы об этом даже не узнали. Комиссар сердито зыркнул на ребенка, но тот даже виду не подал, что заметил этот взгляд. Сейчас, при комиссаре, мальчишка выглядел как глава рода Фантомхайв — самоуверенный, расчетливый и властный. Совсем ничего общего с тем потерянным, запутавшимся ребенком, которого ночью Себастьян нашел в комнате для досуга. Невольно взглядом демон прикипел к правой ладони хозяина. Пустяковая рана, которую он так неосторожно нанес сам себе, затянулась, и скоро от нее совсем не останется следа. Чего не скажешь о его развороченном душевном состоянии. Узнав, что королева Виктория поручила хозяину избавиться от графа Мэндрейка, Себастьян испытал что-то похожее на облегчение. Наконец-то появился дельный предлог для того, чтобы покончить со смертельной угрозой в лице волшебника. Пусть сам по себе Джон Мэндрейк был довольно занимателен и не казался плохим человеком, но все же нельзя было пренебрегать ни малейшей возможностью избавиться от него. Ранее их останавливало то, что убийство новоиспеченного графа привлекло бы слишком много нежелательного внимания, да и контрагент, как полагал Себастьян, вопреки всем своим страхам все же испытывал к навязанному королевой напарнику какое-то необъяснимое расположение, в котором не спешил признаваться даже себе. Пока граф Мэндрейк не являлся открытой угрозой, Себастьян только и мог, что мириться с текущим положением вещей, ожидая любого подходящего случая исполнить приказ. И вот теперь, когда возможность так удачно выпала им в руки, мальчишка вдруг пошел на попятную. Дьявольский дворецкий ни малейшего понятия не имел, что все это значило. На все высказанные и невысказанные вопросы ребенок только и делал, что огрызался. И такое его нелогичное поведение уже начинало порядком утомлять. Судя по тому, как красноречиво выгнулись брови комиссара, искренность Цепного Пса он оценил по достоинству. — Что ж, теперь вы в курсе, кому прислать корзинку с фруктами в качестве поздравлений, — фыркнул сэр Артур, насупившись. Он водрузил очки обратно на нос и, скрестив руки на груди, устало вздохнул. — Теперь дело об убийстве Дюваля, дело о кражах, поджоге особняка министра Глэдстоуна и резне на окраине Лондона перейдет в ее руки. Сиэль моргнул. — О какой резне идет речь? Рэндалл неопределенно повел рукой и выражение его лица стало жестким, каким бывало только в те моменты, когда он сталкивался с особо извращенными преступлениями. — Нам только сегодня утром сообщили, этого еще нет в газетах. Ужасное зверство. На северной окраине над местным борделем была вырезана целая семья — проститутка и все пятеро ее детей. Самому младшему было не больше трех, — комиссар покачал головой. — Расследование уже проводится и, насколько я слышал, уже имеется подозреваемый, так что это вряд ли по вашей части. Скорее всего обычные бытовые разборки, но детей жалко, конечно… Он вздохнул, разом будто постарев лет на десять. — Возможно, то что я сейчас скажу прозвучит надуманно, но в последние месяцы я не могу избавиться от чувства, будто все катится к чертям. Не успеваем мы разобраться с одним делом, как тут же возникает другое. И все как на подбор — кровавые и странные, и с каждым разом все более и более жестокие. Не то чтобы раньше все было лучше, но в последнее время зла на улицах этого города через край. Если бы я верил в теории заговора, то подумал бы, что кто-то намеренно пытается ввергнуть страну в хаос. Себастьян мысленно усмехнулся и перевел взгляд с сэра Артура на маленького графа. Лицо того застыло нечитаемой фарфоровой маской. Чутье не обманывало умудренного опытом комиссара, вот только чем меньше он будет знать, тем больше у него останется шансов прожить долгую жизнь. Сиэль, очевидно, считал также. — Это и правда звучит надуманно, — ровным тоном ответил мальчишка. — Поверьте, я не дам такому случится, даже если вероятность будет чисто теоретической. Сэр Артур скептически приподнял бровь и поджал губы, но не стал ничего комментировать. Для него, конечно же, подобное заявление из уст ребенка было почти что равносильно унизительному плевку в лицо, с которым он даже при всем желании ничего не мог поделать. Он тяжело встал и водрузил шляпу обратно на голову. Маленький граф, следуя правилам этикета, поднялся следом. Себастьян привычно замер сразу же за левым плечом хозяина. — Ах да, Фантомхайв, еще кое-что, — бывший шеф полиции обернулся и какое-то мгновение просто смотрел на мальчика. — Насколько вы близки с графом Мэндрейком? Себастьян краем глаза заметил, как непроизвольно дрогнули пальцы у ребенка, но лицо его оставалось все таким же ровным и невозмутимым. — У нас было несколько общих расследований ранее, но на этом все. Мы уже не сотрудничаем. — Тогда, возможно, вас не заденет, — неопределенно сказал Рэндалл, на что Сиэль сильнее нахмурился, уже второй раз за эту встречу проявив свои настоящие эмоции. За три года комиссару не удавалось добиться столь частого искреннего внимания графа, как за минувшие полчаса, в которые он уже и комиссаром-то не был. — Что вы имеете в виду? — Пожар в доме министра Глэдстоуна был неслучайным. Меня отстранили до того, как я получил все отчеты, но все же общая картина до меня дошла. Граф Мэндрейк считается причастным к этому происшествию. Не знаю, вменяют ли ему в вину именно поджог или косвенное соучастие в преступлении, но, тем не менее, он попал под прицел полиции. Учитывая его репутацию и заслуги, ранее это дело было бы довольно деликатным, но при новых обстоятельствах… Сложно предугадать, чем оно обернется для него теперь. Политика — грязное дело, которое не должно иметь отношения к полиции, но сейчас с этим разбираться уже не мне. Имейте в виду, Фантомхайв. Сиэль ничего не ответил на это, полностью погрузившись в свои мысли. Комиссар, впрочем, не стал ожидать его комментариев и просто направился к выходу. Себастьян предусмотрительно открыл ему дверь, а после и закрыл, когда гость оказался за порогом. Дьявольский дворецкий обернулся как раз вовремя, чтобы заметить, как устало мальчишка прислонился к перилам, разом растеряв все свое обманчивое спокойствие. Определенно бессонная ночь давала о себе знать. — Господин, — начал было Себастьян, но был остановлен вскинутой рукой. — Все в порядке. Подготовь экипаж, мы едем в Уорикшир, как и планировали. Дворецкий с сомнением покосился на хозяина. Ясно было как день, что слова комиссара Рэндалла взволновали мальчишку: если графа Мэндрейка обвинят в поджоге дома министра (в котором он действительно все же был каким-то образом замешан, как им было известно), то расследование по этому делу проведут со всем тщанием. И пусть теперь о покровительстве Ее Величества для волшебника не могло быть и речи, но все же его громкий арест мог бы бросить тень на главу рода Фантомхайв. Вкупе с невыполненным приказом королевы об убийстве Мэндрейка, стороннему наблюдателю вся ситуация могла бы показаться неоднозначной. Себастьян хоть и понимал опасность, идущую от объявившегося Эрика Эскандриана, но считал, что будет куда полезнее и практичнее сперва покончить с волшебником, чтобы наверняка исключить риск, связанный с пророческой картиной. Однако к его вящему неудовлетворению маленький паразит, очевидно, вновь поставил себе за цель испытать нервы демона на прочность. Себастьян не сдвинулся с места, наблюдая за тем, как хозяин вновь собирал себя до кучи. Он и правда выглядел очень уставшим и измотанным: ему бы не помешал хороший здоровый сон после долгой ночи бессмысленных размышлений, но сейчас на него не было времени. Дворецкий мог бы между делом попенять ему для профилактики, да вот только толку от этого… Заметив, что слуга не спешил выполнять его поручение, Сиэль смерил его недоуменным взглядом. — Что такое? Я же велел подготовить экипаж, почему ты все еще здесь? — Господин, я не думаю, что сейчас подходящее время ехать в госпиталь. Разве в первую очередь Вам не нужно разобраться с текущим приказом Ее Величества?.. Раньше Вы никогда не откладывали такие важные дела в долгий ящик. Лицо Сиэля стало каменным. — Чертов демон!.. — выплюнул он. — Здесь я решаю, с чем и когда мне разбираться!.. — Вы не в себе, — обманчиво мягко сказал Себастьян, глядя прямо мальчишке в глаза. — Вы не спали всю ночь и не мыслите трезво. Вам нужно немного отдохнуть. Я позабочусь о переносе встречи, Вам не о чем беспокоиться. От негодования, что переполняло его, Сиэль сжал ладони в кулаки и резко отвернулся, тем самым прервав навязанный зрительный контакт. — Я сказал, что мы поедем туда сегодня. — Но, господин… — Я больше не хочу ждать и минуты. Сейчас меня больше волнует Эрик Эскандриан, а что касается Мэндрейка… Как тебе хорошо известно, я уже давно не имею к его планам никакого отношения и мне нечего бояться. Если его обвинят в поджоге, то запрут в тюрьме и это решит все наши проблемы. Убивать его сейчас, под носом у полиции, не имеет никакого смысла, я только глупо подставлюсь. — Вы слишком беспечно относитесь к своему будущему, — тихо сказал Себастьян, в глубине души с трудом сдерживая недоумение и гнев на безрассудного ребенка. — Я не знаю почему, но Вы просто не хотите его убивать и придумываете отговорки, чтобы оправдать себя. И я этого не понимаю. Вы — тот, от кого я получил приказ считанные недели назад. Вы были готовы покончить с ним без колебаний, едва он сделает что-то компрометирующее… Можно сказать, сейчас господин Мэндрейк как раз на пути к этому, но вместо того, чтобы наконец закончить это дело так, как должно, Вы… — он на мгновение осекся, будто не был уверен в том, что хотел распробовать слово, которое было готово вот-вот сорваться с языка. — Передумали?.. Сиэль вскинул голову и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но тут же закрыл. В небесно-голубом глазу на секунду отразилась беспомощность и Себастьян, все это время пристально вглядывающийся в хорошо знакомые черты, успел ее заметить. И это вдруг неприятно напомнило ему об инциденте с мадам Ред. Напомнило о женщине, которую этот гордо шагающий по чужим трупам ребенок, не смог убить своими руками, хотя и собирался. Это было крайне неприятное открытие. Жгучее разочарование нахлынуло на дьявольского дворецкого словно волна и тут же отступило. Он действительно не понимал, что изменилось за эту ночь. А может — закралась внезапно в голову робкая мысль, — изменения зрели уже давно?.. Где-то там, в глубине этой юной хрупкой души, в самом потаенном ее закоулке зарождалось… что? — Я разберусь с Мэндрейком, когда придет время, — холодно сказал Сиэль, вернув Себастьяна из размышлений к настоящему моменту. Юный граф смотрел на дворецкого тем самым прямым взглядом, который уже давно и хорошо был знаком демону — требовательным, властным, не терпящим возражений. Предельно ясно напоминающим о том, кто здесь хозяин и чье слово имеет значение. Взглядом, который обычно вызывал у дьявольского дворецкого неподдельное восхищение и трепет. В этот же раз, глядя на мальчишку в ответ, Себастьяну только и хотелось, что выцарапать ногтями этот нахальный осколок неба с фарфорового лица; вырвать с корнем язык, чтобы тот больше не мог заставить его подчиняться безрассудным приказам; переломать его тонкие спичечные ноги, чтобы он больше не мог никуда пойти и наделать глупостей. В красках на миг Себастьян представил себе, с каким удовольствием он бы запер это несносное дитя в каком-нибудь глубоком темном подвале. — Подготовь экипаж, — снова сказал Сиэль, и демон почувствовал отдаленное эхо прямого приказа, которому не мог не подчиниться. — И в этот раз я ожидаю услышать от тебя только один ответ. Фантомхайв буравил дворецкого долгим выжидательным взглядом. Себастьян, после секундного колебания, все же приложил руку к груди и смиренно склонил голову. — Да, мой лорд, — процедил он сквозь стиснутые зубы. О, бескрайние пустоши Ада, как же хотелось просто его сожрать!***
Дорога до Уорикшира должна была занять у них едва ли не большую часть дня. Сиэль, раздраженный, злой и чертовски уставший, хмуро созерцал зимний пейзаж за окном, пока они с Себастьяном мерно тряслись в экипаже. Недавние слова несносного дворецкого набатом звучали в голове и, как бы ни старался, мальчик был не в силах их так просто забыть. Он был настолько взвинчен и выбит из колеи, что ему даже пришла в голову шальная мысль, что его состояние каким-то образом связано с демоническими фокусами Себастьяна. Однако обдумав это как следует, Фантомхайв пришел выводу, что просто накручивал сам себя. Собственно, дьявольский дворецкий в своих суждениях был не так уж далек от истины. С тех пор, как Сиэль услышал приказ королевы, а затем и рассказ Себастьяна о способностях Эрика Эскандриана, смысл пророческой картины, что была надежно заперта в кабинете, немного изменился в его глазах. Если странный мальчишка умел менять свою внешность по желанию, как утверждал Себастьян, существовала небольшая вероятность, что на картине был изображен вовсе не Мэндрейк. Сиэль полночи думал об этом, вспоминал, сколь шокирован был сам Джон, когда увидел картину. Если до истории с работным домом Фантомхайв с большой настороженностью относился к временному союзнику, то после… Да, он отдал приказ. Чтобы спокойно спать по ночам, чтобы иметь страховку, чтобы обезопасить себя. Но положа руку на сердце, Мэндрейк ни тогда, ни сейчас не производил впечатление человека, который в один прекрасный день мог бы хладнокровно его застрелить. Прикрыв глаза, юный граф невольно склонил голову к холодному окну повозки, чтобы хоть немного прийти в себя. Ему казалось, что под натиском всех этих бесконечных догадок и предположений, что терзали его своей неопределенностью, мозг скоро расплавится. — Господин? Вам нехорошо? Сиэль невнятно помахал рукой в воздухе, не открывая глаз. Он понял, что своими недавними словами разозлил демона: Фантомхайв уже достаточно хорошо изучил его за эти годы и видел, что за ровной бесстрастной маской безукоризненной вежливости сейчас скрывается ярость и негодование. Он явно был очень и очень зол и в другое время это бы даже немного потешило юного графа. Что, интересный поворот случился, не так ли, демон? Фантомхайв ни за что в жизни бы не признался в этом вслух, даже про себя старался не думать, но какая-то его часть завидовала Джону Мэндрейку. Завидовала тому, что даже несмотря на все те ужасы, что выпали на его долю, каким-то образом он сумел сохранить себя и остаться человеком, в отличие от Сиэля, которому не хватило сил справиться в одиночку, который выбрал тьму и упрямо шагал в нее, потому что больше ничего другого ему не оставалось. Раньше граф часто думал, что если бы время можно было повернуть вспять, он бы без колебаний пошел по тому же пути, ничего в нем не изменив. Он тот, кто он есть только благодаря трагедии, что с ним случилась. И Сиэля по большей части все устраивало. Но повстречав Джона Мэндрейка его уверенность вдруг… пошатнулась. Совсем немного, но все же этого было достаточно, чтобы заставить графа иначе взглянуть на сделанный когда-то выбор. Эти крохотные сомнения были трещинками на его броне из уверенности в том, что тогда у него не было иного пути. Ему нужна была сила и раз уж он ее получил, значит так нужно было. Сиэль мог убеждать себя только этим. — Далеко еще? — глухо поинтересовался он, потому что голова казалась едва ли не чугунной. В какой-то момент Фантомхайв поймал себя на том, что его мысли обрываются, словно застывают и густеют в мозгах как какое-нибудь желе. Да и глаза немилосердно слипались… — Несколько часов, — донеслось негромкое в ответ и Сиэль, выровнявшись, устало потер переносицу. Открыв глаза, он отметил, что дворецкий смотрел на него прохладно, почти что на грани с неприязнью. Разумеется, никто бы другой не подкопался к идеальному выражению лица дьявольского слуги, но юный граф был знаком с ним давно и ясно видел в его взгляде «а я ведь говорил, что вам нужно отдохнуть, а не тащиться черт знает куда». Еще Сиэль подозревал, что мысленно дворецкий проклинал его сейчас самыми распоследними словами, но как обычно мальчика это совсем не трогало. — Расскажи мне о местном персонале, — велел Сиэль больше для того, чтобы позорно не заснуть, а не от того, что ему было интересно. Ранее он уже получал небольшую сводку от Себастьяна, но в принципе не было ничего предосудительного в том, чтобы прослушать ее еще раз. К тому же, тогда его голова была забита совершенно другими проблемами, чтобы обратить на отчет слуги должное внимание. — Может, Вам сейчас больше подошла бы другая история? — вкрадчиво отозвался демон и Фантомхайв мрачно зыркнул на него исподлобья. Дьявольский дворецкий самую малость подался вперед и на губах его заиграла раздражающая насмешливая полуулыбочка. — Я знаю очень много поучительных сказок о маленьких непослушных детях и о том, куда обычно приводят их своевольные выходки. — Еще одно двусмысленное замечание в мой адрес, и ты будешь пересчитывать снежинки на всем оставшемся пути до Уорикшира, — тут же невозмутимо парировал Сиэль и, склонив голову, смягчил тон, вернув такую же улыбку нахальному дворецкому. — Но, возможно, сперва мне стоит напомнить тебе о финале этих сказок: в самом конце непослушные дети всегда побеждают. Себастьян смиренно приложил руку к груди. — Кто я такой, чтобы спорить с ребенком. Вам, все же, виднее. Улыбка тут же сошла на нет и мысленно Сиэль скрежетнул зубами: вот же сволочь! Решив, что еще найдет возможность отыграться за это, юный граф показательно отвернулся, скрестив руки на груди. Положительным во всей ситуации было только то, что эта короткая перепалка, казалось, немного перебила ему сон. — Ну так что, ты расскажешь мне об этом госпитале, или предпочтешь заделаться Золушкой на весь остаток дороги? Ни один мускул на красивом идеальном лице не дрогнул, но Сиэль интуитивно понял, что шпилька достигла цели. Себастьян улыбнулся чуточку шире. — Как пожелаете. Сейчас лечебницу возглавляет доктор Джессика Уайтвелл — одна из первых женщин в Англии, кому позволили руководить медицинским учреждением. Ей сорок шесть лет, не замужем, не имеет детей. Является активным членом феминистического движения, которое возглавляет доктор Элизабет Андерсон. Сиэль закатил глаза и хмыкнул. Дворецкий меж тем продолжил: — Ее личная ассистентка — доктор Ребекка Пайпер, сейчас исполняет обязанности заместителя главного врача, поскольку бывший на этой должности до этого доктор Брюс Коллинз случайно подвергся сильной электрошоковой терапии и поджарил себе мозги. Сейчас он находится в учреждении для душевнобольных, где почитывает Шекспира, а во время недолгих припадков мнит себя кактусом. Юный граф вопросительно взглянул на дворецкого. — Что с ним случилось? — Подробности мне неизвестны — доктор Уайтвелл очень постаралась замять этот инцидент. Но если Вам интересно… — Не особенно, — перебил Сиэль, покачав головой, — продолжай. — В штат входит еще несколько врачей — господа Морис Скайлар, Руфус Лайм и Клем Хопкинс, пара медбратьев — Карл Мортенсен и Клайв Дженкинс, а также медсестры — Хелен Малбинди и Аманда Кэчкарт. Из всего перечисленного медперсонала, помимо доктора Мейкписа, юным Эриком Эскандрианом занимался доктор Скайлар, один из самых старых врачей лечебницы. Если кто-нибудь и сможет рассказать какие-нибудь подробности касательно интересующего вас юноши, так это он. Сиэль перевел задумчивый взгляд в сторону окна, но почти не видел ни заснеженных полей, ни домов, ни того, как постепенно затягивало ясное небо пепельными облаками, которые своим видом словно бы обещали новую порцию снега ближайшим временем. — Ты что-нибудь разузнал об этом Скайларе? — поинтересовался граф, чувствуя, что его снова начинает неустанно клонить в сон. Все же, тепло и постоянная мерная тряска здорово его усыпляли. — Доктору Скайлару около семидесяти лет, медицину он изучал в Лондонском Королевском колледже в середине тридцатых. Некоторое время после выпуска он занимался частной практикой, потом по рекомендации стал семейным врачом в семье Эклройт, глава которой в то время служил счетоводом в государственном казначействе Ее Величества и был отпрыском обедневшего дворянского рода. После того, как чету Эклройт подкосил туберкулез, доктор Скайлар перебрался в Уорикшир и устроился работать в госпиталь святого Джерарда. Сиэль не смотрел на дворецкого, полусонно созерцая проносящиеся мимо пейзажи, как вдруг в его голове что-то внезапно щелкнуло. Какое-то мутное полувоспоминание мелькнуло на краю сознания и исчезло также быстро, как и появилось, заставив недовольно нахмуриться. — Эклройт… — задумчиво произнес юный граф, усилием воли заставляя мозги работать. — Эклройт… Где я уже слышал эту фамилию?.. — Господин? Фантомхайв на секунду прикрыл глаза. Нужные воспоминания назойливо вертелись где-то на краю сознания, но он никак не мог ухватить их. Он слышал эту фамилию относительно недавно, он был в этом уверен, и попытался вызвать в памяти какие-нибудь ассоциации или мелочи, которые помогли бы дать ему нить и навести на нужный момент. Непосредственно тогда это имя не играло особой роли, но было связано с чем-то другим, с чем-то более важным, что занимало его мысли… Осознание пришло неожиданно, будто кто-то в мозгах вдруг включил невидимую лампочку. — Мэндрейк, — сказал Сиэль, внезапно вспомнив, когда и при каких обстоятельствах ему доводилось слышать вышеозначенную фамилию. Взглянув на дворецкого, мальчик заметил, что тот смотрел на него с вежливым интересом, едва заметно приподняв бровь в немом вопросе. Коротко Сиэль пересказал Себастьяну то, что услышал от Джона Мэндрейка в то время, когда они пребывали в работном доме. — Как интересно, — произнес демон, задумчиво приложив ладонь к подбородку. — И снова на сцене появляются эти необычные люди. Вряд ли это случайность. — Тогда Мэндрейк не стал вдаваться в подробности, но Эклройт, о котором он упоминал — был одарен. Если я правильно помню, он был способен видеть ауры людей. В то время это натолкнуло нас на мысли, что все пребывающие дети в том работном доме были особенными. Сиэль скрестил руки на груди и нахмурился еще сильнее, пытаясь соединить воедино имеющиеся фрагменты пазла. — Если Эклройт, о котором упоминал тогда Мэндрейк, был родственником того, о котором говорил ты, то есть вероятность, что доктор Скайлар служит неким связующим звеном между Эриком Эскандрианом, расследованием Мэндрейка и теми одаренными детьми из работного дома… — задумчиво пробормотал он. — Ведь всех тех беспризорников со скрытыми способностями нужно было каким-то образом находить по всей Англии, отбирать среди тысяч обычных. Кто подойдет для этой работы лучше, чем опытный врач?.. Возможно, если мы как следует поговорим с доктором, то узнаем несколько больше, чем рассчитывали. Почувствовав легкое удовлетворение и воодушевление от того, что эта поездка уже могла считаться ненапрасной, Сиэль перевел взгляд на демона. Лицо Себастьяна все еще выражало крайнюю степень задумчивости. — Что такое? — Есть кое-что еще, что Вам нужно узнать, — вдруг сказал дьявольский дворецкий, прямо взглянув на своего хозяина. — Раньше я не придал этому особого значения, но теперь, в свете открывшихся фактов и недавно произошедших событий, полагаю, эта информация может оказаться важной. Сиэль в нетерпении подался вперед: остатки сонливости будто ветром сдуло. — Ну, говори же! — Тем, кто порекомендовал доктора Скайлара в качестве семейного врача главе рода Эклройт, был тогда еще малоизвестный представитель политической партии «Молодая Англия» Бенджамин Дизраэли. Юный граф взглянул на дворецкого, широко распахнув глаза. — Это все не может быть простым совпадением! — Согласен, — сдержанно ответил Себастьян, по-прежнему пребывая в легкой задумчивости. — Вкупе с тем, что рассказал сегодня комиссар Рэндалл, теперь нам нужно проявлять еще большую осторожность. — Неужели канцлер стоит за всем этим? За машиной, выкачивающей способности? За Эриком Эскандрианом?.. — Сиэль живо вызвал в памяти разговор, который накануне у него состоялся с Джейн Фаррар и машинально принялся поглаживать большим пальцем синий камень на фамильном кольце, продолжая цепочку. — Вчера Джейн Фаррар рассказала мне, что господин канцлер был дружен с Генри Дювалем. И что он тоже является большим поклонником редких антикварных вещиц. Возможно ли, что потрясшие Лондон кражи тоже как-то с этим связаны? Генри Дюваль знал Сэмюеля Эскандриана, был знаком с Мэндрейком, имел доступ к массе исторических ценностей, которые хранятся в Вестминстерском аббатстве… Он тоже связующее звено. Но был ли тем, кто избавился от него, сам Дизраэли? Мог ли он использовать смерть Дюваля как повод прибрать Скотланд-Ярд к своим рукам?.. Неужто канцлер и есть тот, кто ведет войну против Ее Величества? Неужто он тот, кого зовут Благодетелем?.. — Пока мы не можем утверждать этого наверняка, — ровно произнес Себастьян. — Нельзя отрицать, что в свете открывшихся фактов он как-то связан с одаренными детьми, но пока рано говорить, что все произошедшие события — его рук дело. У нас нет никаких весомых доказательств. — Мэндрейк определенно что-то знает! — запальчиво воскликнул Сиэль, сердито ударив кулаком по сиденью. — Вчера они с Кэтлин Джонс очень пристально следили за Глэдстоуном и Дизраэли. И то, что Бартимеус заявился в дом министра Глэдстоуна, а после едва ли не разнес его на щепки, не было случайностью. Мэндрейк наверняка тоже хотел найти какие-нибудь улики!.. Вот только… какие именно? И когда он вообще объединился со своим братом? Что они задумали в конце концов?.. Проклятье. Если Мэндрейка сейчас закроют в тюрьме это будет не так-то легко выяснить! Фантомхайв устало вздохнул, мысленно велев себе успокоиться. Было опасно забегать наперед и подгонять теорию заговора под собственные рассуждения: на самом деле все ведь могло оказаться с точностью до наоборот. Пусть в отношении канцлера все сейчас выглядело особенно неоднозначно, интерес Мэндрейка относительно Глэдстоуна тоже нельзя было списывать со счетов, как и участие во всей этой кампании Эрика Эскандриана. Возможно, у братьев были веские основания залезть к нему в дом. Возможно, они знали нечто такое, что компрометировало бы бывшего премьер-министра. Но все же... Участие Эрика Эскандриана в этом деле ставило юного графа в тупик. Разве он не был своего рода протеже Благодетеля?.. В тот момент Сиэль особенно остро пожалел о том, что не мог сейчас обменяться с волшебником информацией. Но это было короткое мгновение досады и прошло оно также быстро, как и появилось. Сиэль напомнил себе, что и сам был вполне способен разобраться во всем. Пускай теперь он не желал собственноручно прерывать жизнь Джона, это еще не значило, что теперь они могли бы стать закадычными друзьями. Фантомхайв на миг прикрыл глаза, спокойно вдохнул и выдохнул. Сейчас ему нужна была ясная и трезвая голова. Открыв веки снова через какую-то секунду, Сиэль отметил, что Себастьян внимательно изучал его. На невысказанный вопрос мальчика демон тут же ответил: — Как для человека, кому предначертано погибнуть от руки господина Мэндрейка, Вы слишком сильно о нем беспокоитесь. Сиэль громко фыркнул и отвернулся. — Хватит. Мне уже надоело выслушивать твои нелепые домыслы. — Господин, Вы не терпите лжи от других, но себе врете просто прекрасно. — Ублюдок, — выплюнул Сиэль, смерив дьявольского дворецкого презрительным взглядом. — Мне нет до Мэндрейка никакого дела, меня волнует только расследование! Поэтому перестань без конца поднимать эту тему, это приказ, тебе понятно? Себастьян медлил всего мгновение, но потом все же приложил руку к груди и дал ответ, который Сиэль ожидал от него услышать. — Да, мой лорд. Его губы, когда он говорил, на миг искривились, словно в недовольстве, будто демон выдавил из себя эти слова через силу. Фантомхайв в ответ только хмыкнул: ему было чем занять голову и без анализа демонических причуд слуги. Но чем больше он старался не думать о словах Себастьяна, тем назойливее они вертелись в сознании. В конце концов, разозлившись и на дворецкого, и на самого себя, Сиэль показательно отвернулся к окну, принявшись усиленно размышлять над тем, к чему пришел ранее. До самого конца пути демон его больше разговорами не беспокоил. Они сделали небольшую остановку в Йорке, а после отправились непосредственно в госпиталь за городом. К тому моменту, как граф Фантомхайв и его дворецкий достигли его ворот, на улице уже сгущались сумерки, а с низкого пепельного неба помалу падал снег. На вид медицинское учреждение казалось несколько сюрреалистичным: выстроенный из темного камня госпиталь имел странную форму неправильного четырехугольника, и окна его каким-то непостижимым образом располагались совершенно на разных уровнях. Глядя на этот дом создавалось впечатление, что его проектировщик и застройщик и сами были немного не в себе, когда его строили. Стоя перед высокой чугунной оградой, на которой потемневшим от времени металлом было выгравировано «госпиталь святого Джерарда», Сиэль испытывал двоякие чувства. Сейчас он стоял на том же месте, откуда десять лет назад начал путь к своему безумию Эрик Эскандриан. И едва граф подумал об этом, как его невольно передернуло. Их встретила аккуратно одетая и причесанная молодая женщина, в белом чепчике и накинутом поверх халата пальто, которая представилась Ребеккой Пайпер. — Прошу вас, граф Фантомхайв, следуйте за мной. Доктор Уайтвелл вас ожидает. Внутри, вдоль всего длинного стерильно-белого коридора, тускло горели керосиновые лампы, придавая полу и стенам грязновато-желтый оттенок. На первом этаже они не встретили ни единой живой души. Все пропускные двери здесь были металлическими решетками, которые доктор Пайпер открывала и закрывала за собой сразу же, как только они их проходили. У нее была весьма внушительная связка ключей, которыми она безбожно гремела и причем так сильно, что было даже удивительно, как они не услышали этот раздражающий звон на улице. По мере того, как доктор Пайпер вела их каким-то причудливым маршрутом, то поднимаясь наверх по лестнице, то спускаясь вниз, у Сиэля даже слегка начала кружиться голова и он мысленно понадеялся, что Себастьян уж точно запомнит путь и не запутается в этом странном бесконечном лабиринте. Это место не нравилось ему, навевая ассоциации с Пентонвилем. — Прошу сюда, — наконец сказала женщина, закрыв за ними последнюю металлическую решетку. В небольшом квадратном пространстве находилась всего одна деревянная дверь со слегка выцветшей от времени надписью «главный врач». Здесь же рядом с проемом в большом горшке доживал свои дни унылый фикус. Ребекка Пайпер негромко постучала. Не прошло и секунды, как они услышали раздавшийся изнутри деловитый голос: — Входи. — Доктор Уайтвелл, — Ребекка прошла внутрь и Сиэль с Себастьяном последовали сразу за ней. — Прибыл граф Фантомхайв. Едва мальчик взглянул на Джессику Уайтвелл, которая встала из-за стола практически сразу при его появлении, он почти мгновенно понял, почему она так сильно не нравилась Квентину Мейкпису. Высокая, очень худая и тощая, едва ли не высохшая дама с высокими скулами и холодным надменным взглядом, она цепко осмотрела своего юного гостя с головы до ног, потом мельком удостоила взглядом дворецкого, и только после этого сказала: — Добро пожаловать в госпиталь святого Джерарда, граф Фантомхайв. Вы проделали долгий путь. Не желаете ли чаю? В ее скрипучем голосе не было ни намека на любезность, из чего мальчик сделал вывод, что это одна лишь пустая формальность. Сиэль даже и секунды не раздумывал над тем, чтобы принять ее предложение. — Нет, благодарю вас. Я бы хотел перейти сразу к делу. Джессика резким жестом указала ему на стул по другую сторону от своего рабочего стола и повернулась к Ребекке. — Вы свободны, доктор Пайпер. Женщина кивнула и поспешила удалиться. Сиэль сел, а дьявольский дворецкий темной тенью встал сразу за правым плечом ребенка. Джессика Уайтвелл опустилась на свое место и, скрестив пальцы на столе в замок, посмотрела на мальчика прямо, слегка прищурив глаза: то ли от неприязни, то ли от того, что недостаточно хорошо его видела — освещение в ее кабинете было на редкость скудным. — Итак, чем я могу быть вам полезна, ваша светлость? Сиэль решил не ходить вокруг да около и вернул собеседнице такой же ровный и прямой взгляд. — Меня интересует бывший пациент этого госпиталя — некто по имени Эрик Эскандриан. Я бы хотел взглянуть на все записи, которые у вас есть о нем. — Записи о пациентах этого учреждения — конфиденциальная информация, ваша светлость должны понимать, — отчеканила доктор Уайтвелл, не изменившись в лице. Сиэля вдруг посетило смутное ощущение, будто ей не терпелось как можно скорее его выпроводить. — Насколько мне известно, он уже много лет не является вашим пациентом, — граф тоже слегка прищурился. — Так что вы не нарушите врачебную тайну, если покажете мне имеющиеся у вас записи. Какое-то мгновение они просто сверлили друг друга взглядом, после чего доктор Уайтвелл недовольно поджала губы: Сиэль невольно отметил, что ее тонкие бледные пальцы побелели от того, что она слишком сильно их сжала. — Прошу прощения, граф Фантомхайв, но я не могу показать вам личное дело кого бы то ни было без предварительного разрешения родителя или опекуна пациента, или с согласия самого пациента, если ему уже исполнился двадцать один год. Таков устав нашего госпиталя. Надеюсь на ваше понимание. Глядя на ее худое, словно обтянутое одной лишь кожей почти мумифицированное лицо, Сиэля посетило странное чувство, будто она так сильно настаивала на своем не из принципов и этики, а потому, что чего-то боялась. Доктор практически никак этого не показывала, глядя на него прямо и твердо, но все же, едва она услышала имя того, чьи документы были ему нужны, как почти сразу же невольно напряглась. Мальчик какое-то мгновение оценивающе смотрел на женщину, уже не зная, стоит ли ему продолжать настаивать и мысленно прокручивал в голове ее слова. Родители Эрика Эскандриана были мертвы, а личность его опекуна Сиэль как раз и собирался выяснить. Было ясно как день, что доктор Уайтвелл от своего не отступится и не покажет ему бумаги. На руках у Фантомхайва не было никаких приличных козырей и кто-то, кто велел держать этой даме все в тайне, прекрасно об этом знал. Поняв, что с этой стороны ему ничего дельного выяснить не удастся, Сиэль решил попробовать по-другому, отметив про себя, что применит силу, только если у него не останется другого выбора. — Что ж, тогда я бы хотел побеседовать с доктором Морисом Скайларом. Это ведь я могу сделать? Джессика Уайтвелл после его слов, казалось, напряглась еще больше. — Доктор Скайлар на больничном. Его здесь нет. — Прекрасно, — в тон женщине ответил Сиэль, сузив глаза. — Тогда я возьму на себя смелость навестить его дома и заодно справиться о его самочувствии. Ведь если я попрошу назвать мне его адрес, это же не будет нарушением конфиденциальности? Он же не ваш пациент. Какое-то время доктор Уайтвелл разглядывала графа в ответ, а затем ответила, слегка повысив тон: — У него сильный грипп, вы можете подхватить инфекцию и заразиться. Я не могу позволить вашей светлости так рисковать здоровьем. Сиэль скрестил руки на груди, мрачно глядя на собеседницу. Это все уже было даже не смешно. — Вы не хотите дать мне бумаги, и не хотите, чтобы я навещал доктора Скайлара. У меня складывается впечатление, что вы осознанно препятствуете моему расследованию, доктор Уайтвелл. Я могу сейчас уйти, но, заверяю вас, когда я вернусь снова, вам это не понравится. И будьте уверены, что Ее Величество получит исчерпывающий отчет не только о вашем так называемом «содействии», но и о внебольничной деятельности. Ваше феминистическое движение совсем не нуждается в дополнительных проблемах, не правда ли? В таком случае советую вам хорошо все обдумать, прежде чем решать, становиться ли у меня поперек дороги, — властно сказал Сиэль, и сделал вид, что встал для того, чтобы уйти. На самом деле это был его последний и единственный шанс уладить вопрос мирно. Может тот, кто запретил доктору Уайтвелл рассказывать что-либо об Эрике Эскандриане и не боялся королевы Виктории, но все же стоило рискнуть и напомнить этой женщине, что он не просто ребенок, от слов которого можно запросто отмахнуться. Сиэль уже был практически у самых дверей, когда доктор Уайтвелл вдруг сказала: — Постойте… граф. Мальчик и его дворецкий обернулись. Джессика, тем временем открыв ящик стола, достала из него листок и быстро что-то написала. Закончив, она без слов протянула его Себастьяну, который тут же передал бумагу хозяину. Сиэль прочел нацарапанный летящим почерком на клочке адрес и взглянул на доктора Уайтвелл. — Ее Величество благодарит вас за службу, доктор. Идем, Себастьян. Джессика Уайтвелл смерила его напоследок каким-то на редкость мрачным недовольным взглядом, но так ничего и не добавила. После того, как Ребекка Пайпер провела их обратно к выходу, и они снова оказались на морозном свежем воздухе, Сиэль повернулся к дворецкому. — Тебе ничего не показалось странным? — Вы ей не понравились. Сиэль скосил глаза на дворецкого и хмыкнул. — И это, по-твоему, странно? — Обычно женщины в возрасте склонны питать слабость к милым детям. Жаль, что Вы решили не пользоваться этим своим преимуществом. — Ты!.. — Но все же Вы правы, доктора Уайтвелл несомненно очень встревожили Ваши расспросы. — Встревожили? — Сиэль скептически приподнял бровь, сделав мысленную пометку разобраться с наглым дворецким позже. — Я бы сказал, что они ее чем-то напугали. Хотя стоит отдать ей должное, скрыла она это почти мастерски. Теперь я абсолютно уверен, что это очень важный след в деле Эрика Эскандриана и надеюсь, этот доктор Скайлар расскажет нам больше… Чего это ты ухмыляешься? Себастьян поспешно принял невозмутимый вид, но Сиэль продолжал сверлить дьявольского дворецкого взглядом, понятия не имея, что того так рассмешило. — Прошу прощения, я просто на секунду представил, как бы отреагировала Ее Величество, если бы узнала, сколь часто Вы угрожаете ее персоной несговорчивым людям, преследуя собственные цели. — Заткнись, — глухо проворчал Сиэль. — Я сделал то, что должен был. Или ты хотел разнести госпиталь в щепки из-за нескольких листков бумаги и тем самым привлечь еще больше внимания?.. В любом случае, мы получили, что хотели и неважно, ложь это была и нет. Кстати, ты вообще знаешь, где это? Юный граф протянул дворецкому листок с адресом доктора Скайлара. На дворе уже была темная ночь и ближайший к ним фонарь находился как минимум в двадцати метрах, но для Себастьяна темнота никогда не была помехой. — Я изучал карту пригорода ранее. Это… недалеко. Если я все правильно помню, нужный нам дом находится прямо в конце улицы. Мы спокойно можем дойти пешком. — Отлично. Развернувшись на каблуках, Сиэль целенаправленно пошел вперед. Себастьян последовал за ним темной тенью, учтиво держась на полшага позади. Хлопья снега лениво падали на землю, растворяясь в вечерней тьме. Немногочисленные фонари, стоящие вдоль дороги, едва-едва освещали путь одиноким прохожим, что спешили по домам, возвращаясь с работы. Их почти невозможно было ясно разглядеть — это были одни лишь только силуэты, спешно проходившие мимо, опустив головы: они казались почти что призраками. Этот маленький поселок не имел совсем ничего общего с Лондоном, который в это время суток больше походил на раздражающе шумный гигантский муравейник. В отличие от столицы здесь было очень тихо. Даже как-то слишком тихо, но Сиэль не придавал этому значения, поскольку все его мысли занимало текущее дело. В полном молчании они прошли вниз по улице, миновали небольшой перекресток и снова продолжили спускаться. Снег под ногами негромко хрустел, а мороз ощутимо щипал нос и щеки. Маленькие одноэтажные дома, выложенные из такого же темного камня, что и госпиталь, были практически идентичными и тесно жались друг к дружке общими однотипными изгородями. Сиэль мало обращал внимание на местность, и взгляд его был по большей части расфокусирован, однако же в самом конце улицы он успел заметить чей-то неясный силуэт, на мгновение мелькнувший среди деревьев. Он даже решил, что ему показалось, однако в этот самый момент Себастьян вдруг вышел вперед и перегородил ему дорогу, выставив руку в сторону. Сиэль тут же остановился, непроизвольно сглотнув. — Господин, — негромко сказал демон, пристально глядя куда-то вперед и самую чуточку вверх, — мы здесь не одни. — Ты имеешь в виду… — начал было Сиэль и, прежде чем он договорил, со стороны самого крайнего в ряду дома громко хлопоча крыльями вылетели два крупных ворона. Птицы не обратили на них никакого внимания и размеренно улетали все дальше и дальше в темноту. Сердце Сиэля непроизвольно забилось быстрее. — Это были духи? — Без сомнения, — ответил Себастьян, медленно убрав руку, но по-прежнему внимательно смотрел в том направлении, куда улетели птицы. В мозгу Сиэля забренчала тревожная догадка. — Только не это… Скорее, Себастьян, мы не можем опоздать! Со всех ног юный граф бросился к последнему дому по улице, сразу же за которым простирался сад, а за ним покрытые снегом поля. Себастьян незамедлительно последовал за мальчишкой. Едва они приблизились к жилищу доктора Скайлара, как Сиэль сразу же заметил дым, валящий из-под щелей входной двери. — Себастьян, если он там ты должен его вытащить!.. — начал было Фантомхайв, и дьявольский дворецкий отреагировал мгновенно. Себастьян рывком распахнул дверь и на морозную улицу вырвался едкий столб дыма вместе с языками пламени, которые тут же потянулись к крыше. — Оставайтесь здесь, — велел дворецкий, отодвинув замершего Сиэля подальше, и вошел внутрь. Вид пылающего дома доктора буквально приковал юного графа к земле. Почему всегда, куда бы он ни пошел, пожары и смерти постоянно следовали за ним?.. Фантомхайв не знал ответа на этот вопрос и злился на себя за то, что был так беспечен. Эрик Эскандриан все еще оставался на несколько шагов впереди, и, словно в насмешку, обрывал все нити, что могли привести Сиэля к нему, будто хотел, чтобы граф сам до всего додумался, чтобы самостоятельно вспомнил что-то, что было сокрыто в тенях его прошлого. Но для чего — неясно. Это была его собственная странная игра, в которой участвовать у Фантомхайва совершенно не было желания. Из соседних домов массово стали выбегать люди, кто-то что-то кричал о пожаре, но Сиэль практически ничего из этого не слышал. В тот миг время для него будто бы остановилось. И только когда темная фигура Себастьяна появилась на пороге, насквозь пропахшая огнем и дымом с фигурой человека на руках, граф позволил себе снова дышать. Дьявольский дворецкий опустил старика на снег и Сиэль, бросившись к нему, едва ли мог разглядеть лицо пострадавшего доктора: тот был весь в саже, его одежда и кожа сильно обгорели в нескольких местах, он хрипло хватал ртом воздух и кашлял без остановки. Даже не имея глубоких познаний в классификациях и степенях ожогов, граф прекрасно видел, что перед ним уже нежилец. — Доктор Скайлар! — отчаянно позвал старика мальчик, едва ли сдерживаясь, чтобы не вцепиться в оставшиеся лоскутки его рубашки. — Вы слышите меня? — Господин, нам лучше немедленно уйти отсюда, — сказал Себастьян где-то у него прямо над ухом. — Здесь слишком много людей. — Плевать, я никуда не уйду, пока не получу ответы! — огрызнулся Сиэль и вновь вернул все свое внимание задыхающемуся старику. У графа было так много вопросов, но совершенно не имелось возможности задать их все, поэтому он решил начать с самого важного и очевидного. — Доктор, вы слышите меня? У вас осталось не так много времени, но вы не потратите его впустую, если ответите на мой вопрос. Скажите, вы знаете, кто такой Благодетель? Это канцлер Дизраэли? В ответ Сиэль получил только новую порцию хрипов и кровавого кашля. Где-то неподалеку уже слышался вой пожарных сирен, гомон столпившихся людей возрастал; краем глаза граф даже успел отметить, что кто-то из соседей принялся тушить дом старика, кто-то кому-то что-то кричал, кто-то ругался. Мальчик не обращал внимания. Время утекало у него сквозь пальцы, забирая с собой последние крохи жизни человека, который мог бы дать ему ответ на самый важный вопрос. Доктор Скайлар кое-как разлепил глаза в перерывах между приступами и открыл рот, чтобы что-то сказать, но из него вырвался лишь какой-то невнятный булькающий звук. Сиэль склонился ниже, чтобы хоть что-нибудь расслышать, как вдруг старик больно дернул его за руку и что-то всунул в ладонь. Граф охнул от неожиданности и, не удержав равновесия, точно упал бы на снег, если бы Себастьян вовремя его не поймал. Старый доктор указывал дрожащим запеченным пальцем на ладонь мальчика, явно пытаясь что-то сказать, но тщетно. Изо рта у него вытекала кровь, он хрипел и задыхался, вытаращив глаза, а потом вдруг дернулся и затих. Сиэль широко распахнутыми глазами смотрел на умершего доктора, а затем перевел взгляд на свою руку. Как оказалось, в ладони он сжимал всунутый покойным клочок бумаги. Осторожно развернув его трясущимися пальцами, Сиэль, сфокусировав расплывающийся взгляд, уставился на список из пяти имен, напротив которых стояли какие-то числа и даты. Четверо были зачеркнуты, но куда важнее оказалось то, что с двумя людьми из списка он был знаком лично.
