Альнаир: не в то время, не в том теле

Дорога до Буриэлберга лежала через восточную границу земель Цитадели. Лошади беспрепятственно скакали по мягкой траве до полудня. Местность королевства идеально подходила для верховой езды, позволяя скакунам выложиться на полную, а всадникам не бояться прибегнуть к галопу. Животные были рады оказаться непривязанными в стойлах в ожидании, когда пригодятся всадникам в столь редких периодах боевых действий. Зериэлла придерживалась миролюбивых дипломатических взглядов, обходясь без излишних патрулей, но имея лошадей и провизию под запас на случай затяжной обороны или осады. После выхода на границу с Буриэлбергом, местность сменилась как по волшебству, и наемникам пришлось сбавить ход до осторожного петляния между рядами сухих деревьев. Между городом и соседними королевствами существовали тракты, годами исхоженные путешественниками, но Менгис повел их в обход, избегая излишнего внимания к тайной вылазке. Не все в подземном городе оценили бы сомнительных гостей и наследницу враждебного в прошлом королевства магов. Солнечная дымка сменилась на туманную, обволакивающую давно погибший лес. Жухлые остатки травы, клочьями поднимались в воздух подковами. Лошади обеспокоенно ржали и зыркали по сторонам в поисках невидимых врагов. С опустевших серых веток поглядывали черные, как смоль птицы, желтыми зрачками провожающие редких путников. — Местность здесь опасная. Легко заблудиться. Не доверяйте своим ушам и глазам. Держитесь вместе и не разбредайтесь. — Менгис резко поставил скакуна на дыбы, наматывая поводья на кулак, и грациозно гарцуя в сторону Эван. Ведьма распознала в этом жесте намек на то, что лишь ее жизнь имеет значение для ушлого лича. — Ох, как же я буду держаться вместе, если не буду смотреть за Вами. — Питер задумчиво присвистнул, причмокивая, ставшему вмиг вялым, коню двигаться за девушкой. — Что случилось с этим лесом? — Джон, внимательно озираясь на каждый шорох и взмах крыльев за спиной, с трудом подогнал коня ближе к проводнику. — Юноша плохо знает историю? — Недовольно фыркнул лич, насмешливо отворачиваясь от его заинтересованного взгляда. Сам же проводник глаз не спускал с наследницы трона Сильверина, отмечая ее совершенное равнодушие и отсутствие королевского шарма. — Пока сидел в клетке в катакомбах Цитадели, этому не учили. — Обозлено прошипел блондин, вздрагивая от гортанного карканья. Стая птиц на раскоряченном, оплетенным пеплом и паутиной, дереве вихрем разлетелась по соседним веткам. Они точно садились вдоль маршрута незваных гостей, провожая их слегка приоткрытыми клювами. Джон практически нутром чувствовал их желание разорвать мягкую плоть и поживиться сочными, еще живыми гостями. Остальной мир вокруг казался мертвым, застывшим в отголосках печальных событий прошлого. — Когда образовался разлом, взрывной волной зацепило всю округу. Земли, где сейчас стоит Греймордир, за мгновение обратились в камень, а все живое заразилось скверной. Со временем ветер и дождь смыли все следы бывшей буйной растительности, оставив лишь голые скалы. Часть населения, неудачно обосновавшаяся на той территории в столь неблагоприятное время, утратила человеческий облик, но сохранила возможность мыслить и передвигаться. Такие, как он. — Эван отстраненно повествовала историю сотворения Альнаира, удовлетворяя праздное любопытство Джона. Их путь сквозь дебри мертвых земель нагнетал своей мрачностью, и в разговорах можно было найти отдушину и отвлечение. Она выжидающе склонила голову на их, тяжело дышащего, проводника. Видно было, как эта тема затронула потайные чувства обиды и горечи в его душе и теперь они выливались в немой ярости и скрипе обнаженных челюстей. — Эти люди оставили старый дом и обосновали свой здесь. На этой никому не нужной земле, среди гор и густой чащи леса. Сейчас трудно поверить, что все эти деревья были живыми и не только лишь грязные, жадные до крови вороны ютились в их кронах. Другие королевства недальновидно сочли личей угрозой, так как их природа появления и безграничный ресурс жизни противоестественна. Мы построили город под самой внушительной скалой этого региона, обезопасив себя от ожидаемых нападений. Людям свойственно избавляться от того, что ты не в состоянии понять. Шли года и эта ненависть и угроза, которую они безосновательно видели в нас, вылилась в войну, зацепившую даже магов Сильверина. То, что осталось на поверхности Буриэлберга, руины и развалины, служащие памятником глупости людей. — Лич остановился у древнего дуба. Иссеченная кора его кое-где покрылась пеплом, а в дупле обосновались, копошащиеся над паутиной, пауки. Как и все вокруг он пострадал то ли от всепожирающего пламени, то ли от тысячи лезвий, прошедших по нему, топоров, то ли от самого жестокого врага всего живого - времени. — После трагедии Буриэлберга, Сильверин никогда не участвовал в войнах. Правителям хватало ошибок прошлого, чтобы понять опасность своих сил. Сильнейшая армия в королевствах, она же самая непредсказуемая. Чем больше ты используешь магию для убийства, тем больше она контролирует тебя. Тонкая грань между всемогуществом и безумием. Очутившись в кровопролитной войне, маги разрушили до основания наш новый дом, втоптав его в грязь и принеся гибель, равную по разрушительной силе разлому. Многие сошли с ума, многие все еще сходят. — Девушка подхватила историю лича, печальным тоскливым голосом нарушая затянувшееся молчание. Она виновато покосилась на Лесли, что застал времена упадка. — Сам Сильверин еще долго не мог оправиться от потерь и восстановить равновесие. Магия испытывает носителя, подталкивая его на край безумия, внушая, что только он достоин править и остальные должны лишь служить. Чем больше ты ее используешь, тем сильнее соблазн пойти против своих же сородичей. После войны, совет и сам город потерпел поражение, утопая в междоусобицах. Самое тяжелое время для правления, пережитое моим отцом, научившее его главному - не ввязываться в конфликты других королевств и держать магию внутри Сильверина. — Эван с теплотой вспоминала о усопшем родителе, что хоть и был суровым в своих убеждениях, научил ее многому. Отправляя ее в Греймордир в детстве, прошлый король еще долго молил о прощении, стоя на коленях, как отец, но как правитель оставался верным единственному взвешенному решению рискнуть своим ребенком, но сохранить мир с Греймордиром. Хоть Эван и пережила эти испытания, ее желание садиться на трон исчезло навсегда. Она не хотела, чтобы на ее плечах лежала такая ответственность, и душа раскалывалась надвое, метаясь в попытках спасти Сильверин и спасти семью. — Поэтому так важно вернуть Вас на трон. Если Сильверин ввяжется в войну на стороне Джерома, история повториться. И ничего кроме праха и хищников не останется в Альнаире. — Менгис, поторопил свою лошадь, мрачно показывая на скопившийся впереди туман. — Сумерки. Тут рядом лесная лачуга, там мы переночуем, а завтра доберемся до входа в город. — Кобыла Менгиса уткнулась копытами в бревно, от легкого удара подковы разлетевшееся дымкой пепла. Джон закашлялся и было потерял равновесие, но резко пришпорил коня на место. В роще сбоку он мимоходом заметил движение. Мелькнуло что-то голубое, как небо, слишком яркое для серости и тусклости их окружившей. Да и за все время блуждания по чаще, он не встретил никого, кроме воронов, и воя ветра, подталкивающего убираться отсюда поскорее. Холодок пробежался по его позвоночнику, когда Питер, нагнувшись к его остолбеневшему уху, пугающе проблеял «у-у-у». Мужчина подпрыгнул на месте и, замахнувшись, инстинктивно дал локтем в щеку шатена. Фокусник театрально взмахнул руками и перевернулся с коня, в полете выбираясь из стремян, но душераздирающе визжа на весь лес. — Ладно, ладно. Прости. Нечего так пугать! — Джон все еще не отрывал взгляда от ствола дерева, за которым он мог поклясться что-то пошевелилось вновь. Наемник пропустил все отчаяние и показные страдания Питера. В отместку последний поливал его надоедливым бубнежом, пока отстающие не добрались по укрытия. — Это еще что? «Лачуга»? Да это ж дупло! — Блондин в шоке поднял голову, стараясь разглядеть очертания верхушки внушительных размеров дерева. Ствол его простирался на десятки метров, а в зияющем разломе посередине мелькали свечи зашедших туда ранее наемников, плавно опускающиеся под землю. Лошадей не было видно, вероятно, даже их умудрились затащить в лесное укрытие. Лесли, обеспокоенно терся у входа, высматривая Питера среди окутанной туманом рощи. Заметив лучезарную улыбку фокусника, гримаса его друга сменилась на рассерженную и он усиленно замахал руками над головой, поторапливая заплутавших. — Как такое дерево могло вообще вырасти? — Джон в замешательстве изучал мертвую искореженную временем и природой кору. Затем потрогал запутавшиеся сухие ветки торчащие, как рога перед проходом. — Быстрее. Вам жить надоело? Еле плететесь. Давайте сюда лошадей. И хватит стоять столбом? Оно не выросло само, очевидно, это дело рук мага жизни. Но это ты еще лабиринта под ним не узрел, вот там постарались на славу. — Менгис рванул за поводьями и, не озираясь на спутников, бесстрашно зашел внутрь дерева. Его фигурка поблекла и постепенно исчезла из виду в темноте под землей. — Маг Жизни.. Не верю. Их не бывает. — Лесли закатил глаза, осматривая громоздное чудо природы. Но тут его обуяла неоткуда возьми взявшаяся злоба и он необдуманно пнул кору. Ветви над его макушкой зашевелились, и будто потянулись к его волосам. Никакой порыв ветра не заставил бы их распутаться и двигаться так фривольно, угрожающе приближаясь к его шее. — Сука. — Маг сердито стиснул зубы и резко отпрыгнул в сторону, взмахом руки уничтожая ветки ледяным вихрем. Замороженные кусочки дерева градом упали к его ногам, а раскатистый смех Питера за его спиной подтвердил его опасения. — Почему ты напал на дерево? И если Маг Жизни может сделать такую махину, значит ты можешь сделать нам ледяной замок? Зачем ходить от одной халупы к другой, если мы можем просто жить в своем собственном дворце? — Джон недоверчиво стрелял взглядом в порозовевшего от ярости товарища, словно не замечая накалившейся обстановки между ним и задорно ухмыляющимся Питером. — Не могу. Но могу сделать. Ледяную. Мать его. Статую. — Лесли самодовольно пригладил челку за уши и щелкнул пальцами, замораживая землю под ногами Питера. — Вы так и собираетесь тут стоять? Ночь вот-вот наступит. — Эдвин недовольно прицыкнул языком, обнимая бревно в темноте. — Доброй ночи. Питер. Поспишь стоя. — Радостно вещал Лесли, победно тряхнув лоснящимися волосами. Он прошествовал мимо Эдвина, похлопав того по плечу с призывом расслабиться. Джон до сих пор не улавливал, почему у блондина так быстро сменяется настроение и он умудряется предаваться зашкаливающим эмоциям, порой даже противоречащим одна другой. Наемник с сожалением и тоской бросил прощальный взгляд на фокусника, стоявшего, сложив руки на плечи, и вовсе не пытавшегося вырваться из западни устроенной товарищем. — Да-да. Мне нормально. Я и не собирался в теплую безопасную солому на дне какой-то сточной дыры. — Смиренно проговорил Питер, стойко перенося, выпавшее на его долю, испытание. — Ты сам виноват. — Лидер сохранял равнодушное выражение лица на всем протяжении длительной операции по закрыванию единственного прохода в дерево бревном. — Мы не должны его бросать там. Мне немножко стыдно. — Джон пробирался наощупь вниз по полусгнившим ступенькам. Кора дерева изнутри была влажная и подвижная. Словно тысячи насекомых в темноте копошились из одного угла в другой, не страшась пройтись по коже, забредшего в их родной дом, человека. Они оставляли неприятное пощипывание, и мужчина был даже благодарен лидеру, не ставшему тратить свечу на их спуск. В кромешной тьме он хотя бы не видел всего праздника жизни и смерти, окружающего их сейчас. — Он может просто снять ботинки. Бревно он сам подвинет. Это не больше, чем очередное представление для привлечения внимания и сострадания. Будешь вестись на его игры, закончишь... — Эдвин осекся, так как тяжелое тело, идущего следом Джона, оступившегося и слетевшего со ступеньки, неожиданно настигло его. Оба мужчины завершили свой спуск быстро, но не столь безболезненно. Лопатки лидера ныли, так как недружелюбный локоть пришелся ему прямо в спину, а колени отбились о многочисленные деревянные ступени. — Смотри куда ступаешь, придурок! — Брюнет сбросил с себя нарочито скулящего Джона, отлично зная, что тот уже через минуту будет цел и невредим, чего не скажешь про него самого. — Тут ж темно, как я могу смотреть? — Блондин вложил аналогичную порцию экспрессии и недовольства, мотивируя его не столь болью физической, сколько душевной. Без особых усилий поднявшись на ноги и наспех размявшись, Джон чувствовал себя прекрасно и даже немного приободрился после пируэтов в воздухе. Из темноты появилась Эван со свечей, и проводила их дальше вглубь через лабиринт коридоров к единственной просторной комнате. Изможденные длительным переходом наемники валились с ног. Готовые прикорнуть в любую минуту, они разлеглись на пледах. Девушка затушила свой источник огня, оставляя горящей лишь одну блеклую свечу в центре помещения. — Где Питер? — Ведьма помогла Джону расстелить покрывало, после чего беспечно улеглась на своем рядом с Кристофером. —Я бы и сам справился. Он.. — Блондин поблагодарил девушку кивком, но договорить не успел, так как в проходе появилась сама причина для переживаний — ..отдыхает. — Ох, как хорошо! Как свеж и чист воздух снаружи! – Питер босой, но гордый, целенаправленно прошлепал по глинистому полу до блондина. — Кое-кто хочет тебя видеть. — Фокусник нагнулся к его торчащему уху и интригующе, смакуя каждую букву, подозвал Джона за собой. «Кто может хотеть меня видеть? Все наемники тут...» — Блондин в замешательстве оглядел разбросанные покрывала и сонливых убийц на них. Они активно переговаривались и спорили про существование Мага Жизни. Отряд, гумно зевая, поддерживал бодрость лишь на желании отстоять свою точку зрения. Наемник не желал участвовать в этом споре и потому легко поддался на провокацию шатена. Лишь на миг, пока Джон разгибал затекшие колени, он застал пренебрежение на лице фокусника. Его взгляд будто стал серьезным и циничным, а губы дрогнули. Питер поднес палец к губам, намекая сохранять безмолвие и осторожно отступил в сторону лабиринта. Стоило им свернуть за угол, как дальнейшая дорога погрузилась во мрак, свеча с главного помещения не освещала более путь. — Нужно взять свечу. И кто со мной хочет встретиться? — Блондин остановился, не решаясь идти в неизвестном ему направлении с заведомо сомнительной целью. — Зачем тебе свеча, когда есть я. Сам увидишь. Сюрприз. — Питер махнул рукой, и как по волшебству над ними появились излучающие свет мотыльки. Насекомые были плодом иллюзий, но Джон не мог не поразиться тем, что эффект освещения они давали идентичный настоящему, даже если это был обман разума. Блондин шел четко следом, запоминая, насколько ему позволяла память, все повороты и проходы. Ему то и дело мерещилось, что они уже проходили тот или иной проем. Скос края земли или торчащий из глины корень выглядели до боли запоминающимися. Джон искал свои собственные следы, надолго запечатлевшиеся в вязкой глине, но ни разу его поиски не привели к успешному результату. Блондин сбился со счету и потерял чувство времени, начиная раздражаться и ловить себя на мысли, что он полный идиот, раз поверил в байку про «встречу» и позволил водить себя кругами, измываться над собой. — Никого ведь тут нет? Ты просто решил довести меня? Думаешь, раз я не настоящий Джон можно играть со мной в такие игры безнаказанно? — Джон отцепил меч с бедра, бережно похлопывая необорачивающегося фокусника лезвием по плечу. Тот мгновенно остановился, но не повернулся. — Настоящий или нет.. не имеет значения.. не для меня. Тебе нужно научиться терпению. Она ждет за этим поворотом. Я оставлю Вам мотыльков для света. Хотел бы остаться в качестве слушателя, но да ладно. В другой раз. Удаляюсь, если ты позволишь. — Питер не шевелился, не предпринимал попыток пригнуться или отойти в сторону, разрешая Джону самостоятельно убрать нависшее над ним холодное оружие. Блондин тяжело выдохнул, борясь с внутренним желанием показать, что он не менее жесток и безрассуден, чем другой хозяин этого тела. Ему начинало надоедать, что наемники стали относится к нему иначе. Стали больше себе позволять, когда узнали, что он - самозванец. — Если это окажется дурацким фокусом, я срублю тебе голову. — Мужчина рассерженно огрызнулся, прикрепляя меч обратно к подвязкам на бедре. — Только не ее. Она у меня красивая. — Питер поднял руки над головой, обходя стороной враждебного соратника. Он весело хихикал, и блестел зубастой улыбкой, но паранойя Джона видела в этом лишь очередной фарс и тонну притворства. Тем не менее наемник сказал правду. Питер ушел из зоны видимости, мотыльки все еще летали, освещая крылышками путь дальше. А дальше Джона ждала она..