Альнаир: не в то время, не в том теле

Сквозь резные витражи прорывался первый луч рассвета, разливаясь по белому камню стен тревожным, почти кровавым оттенком молодого вина. На троне, небрежно опершись о подлокотник, сидела Зериэлла. Простоявшие всю ночь на посту, стражники сообщили, что хамоватый наемник выпросил аудиенцию у ее величества. Теперь королева, решившая воспользоваться ситуацией, благоразумно обдумывала следующий шаг, затягивая время ответа. Она жестом подозвала Гиллеса - высокого мужчину в чёрных латах с золотым теснением герба королевства на груди. — Тот наемник, обвиняющий тебя в смертях деревенских совсем недавно. Он всю ночь проспал у ворот замка. Разумеется, личами демоны брезгуют. А нам не стоит.. брезговать. — Женщина провокационно поднялась с трона, обращаясь к Гиллесу, безмолвно внимающему каждое слово своей повелительницы. — С потерей разума у Черномага ни один из его учеников не справился с моими зельями, и лучшие лекари Цитадели не продвинулись в исцелении. Результаты неутешительные. — Зериэлла не успела уйти далеко, споткнувшись на ровном месте. Она в недоумении опустила удивленный взгляд на длинные, изящные пальцы, слегка подрагивающие от недуга. — Я слышала сказки. Про особенного мага, способного найти лекарство от любой болезни, и, даже став личом, не утратившего тягу к знаниям... — Королева чуть улыбнулась и сжала пальцы в кулак, скрывая, как магические силы без зелий увядали. Женщина торопливо, но грациозно села обратно, подчёркивая идею: — Наемник может послужить Цитадели. Полезнее всего будет привести Черномага в исходную форму. — При всем уважении, Брайан скорее добьет его, чем исцелит. Наемники не раз уничтожали демонов, молва об этом не стихает. У лича нездоровая привязанность к той деревне, разрушенной Черномагом. Он и пришел сюда с одной целью - отомстить. — Гиллес озабоченно потряс головой и следом припал на одно колено, так как позволил себе необходимую, но все же дерзость. — А если Бр..Брайн, кажется? Не важно. Если посмеет наемник отказаться его лечить.. то не навыками, а телом послужит. Лича убить не так просто, как испытуемых простолюдинов. Начнет проблемы доставлять, казним. Главное, что наемник сам нарушил соглашение, не отправившись в Сильверин с остальными. Его скоропостижная смерть лишь следствие его решений. — Зериэлла рассеяно, лишь с легким оттенком здравомыслия, рассуждала вслух. Затем ненароком поправила корону, которая норовила распасться на осколки. Йоко, стоявшая у колонны с подносом, заставленным яствами для королевского завтрака, вздрогнула от одной только близости мрачной перспективы, сулящей смерть наемника. — Ваше Величество... — голос служанки был едва слышен, а вот наглость в нём прозвучала отчетливо. — Простите, но Брайна трогать нельзя. Он ведь... друг Джона. Весь зал застыл под невидимым, тягучим давлением. Гиллес, до того занимавший мысли одним переживанием о стремительно ухудшающемся состоянии королевы, встрепенулся. Предполагая неладное, он обернулся на Йоко и демонстративно нахмурился, предостерегая замолчать непутевую девицу. Девушка, опрометчиво возмутившаяся вслух, заткнула рот ладонью и осела на украшающий зал красный ковер. Поднос синеволосая мастерски удержала, но вот язык не сумела. Зериэлла надменно положила руки на подлокотники, слегка задрала подбородок. Ее безразличное, величественное лицо обычно спокойное, теперь было слегка озадаченным. — Друг Джона? — переспросила королева, словно пробуя имя особенного мужчины на вкус. — Моего Джона? Как интересно... Служанка, а рассуждаешь о том, что тебе не принадлежит, потом вмешиваешь политику. Не слишком ли много ты позволяешь себе, девочка? Йоко побледнела и в жесте повиновения склонила лоб к ворсистой ткани, пугливо проглатывая, катившиеся по щекам, слезы. Зериэллу не пронял жалобный или даже жалкий вид служанки, скорее рассердил. — Я не могу и дальше прощать вольности слугам. Убей ее. — Невозмутимо велела женщина, прикрывая утомленное лицо неестественно похолодевшей ладонью. — Служанка должна служить, а не болтать. Пусть это будет уроком для остальных, кто годами не способен выучить, где их место. Зериэлла поднялась с трона, поправила шлейф платья и корону, едва держащуюся на магии, и, не задерживая взгляд на страдающей девушке, равнодушно поменяла приказ: — Лучше отдай на опыты. Пусть хоть ученикам Черномага будет польза. Гиллес смиренно поклонился, а обречённая Йоко, трясущимися руками передала поднос слуге, выполняя оглашенную волю королевы - отправляясь на смерть. Когда стражник вывел болтливую девицу за стены дворца, солнце уже поднялось над долиной. Оно висело низко, но почти не светило, окружённое плотными облаками. Гиллес, смолкнув, долго выискивал что-то в испуганной, давящей вымученную улыбку Йоко. Потом на выдохе, словно боялся передумать, пожалел ее: — Уходи. Джон и его наёмники направились в Буриэлберг. Если поторопишься, догонишь их в лесу. Вместо даров в знак признательности, служанка растерянно вскинула ресницы, на них уже блестели слезы неверия: — Но королева.. приказала. О-ослушаешься госпожу и та же у-участь будет ждать тебя. Гиллес приглушил голос внутри, твердящий ему поступить, как положено. Его взор, полный сомнения, через подаренный драгоценный наплечник упирался в возвышающийся замок за его спиной. Просчитав все последствия в голове, он, отринув страх, в последний раз оглядел несчастную - такую хрупкую и ранимую, не желающую ни одному живому существу боли, и все же отправленную помирать без суда, ради "порядка" или все же из-за жажды показать превосходство? Стражник снял с пояса набитый кожаный мешочек. После, надавив, силой вложил ей в неуверенные ладони девушки. — Моё жалованье, — объяснился Гиллес, опасливо одергивая руки. Словно в подтверждение его словам монеты, звонко звякнули в мешочке. Йоко запротестовала, попыталась вернуть незаслуженный дар: — Я не могу... Ты д-должен отдать меня на опыты! Должен! — Можешь, — резко перебил Гиллес, встряхивая девицу за сгорбленные плечи. — Слышишь? Довольно. Сделай это быстро. Я заберу твои пожитки и мы будем в расчёте. Прошу лишь об одном.. не появляйся в Цитаделе. По крайней мере не в этом облике. Мужчина развернулся, не дожидаясь запоздалой благодарности, и сразу перешел на бег. — Ты знаешь, что я Лич? — Удивлённо крикнула синеволосая в даль, позабыв об осторожности, уже с трудом различая силуэт его, отличного от остальной стражи, плаща. Когда Гиллес вернулся в замок, королева уже покинула тронный зал и разместилась в кабинете, отменив все запланированные аудиенции с поданными. Выгнала всю прислугу, но ему зайти позволила. Зериэлле не пристало интересоваться, исполнен ли приказ, учитывая прошлые заслуги ее подчиненных. И ее отец ещё во время своего правления позаботился - слуги физически не смели перечить правителям. Женщина выводила на гербовой бумаге свежий приказ. Однако стоило ему пересечь порог комнаты, она тут же заметила: — Гиллес, ты бледен. Судьба девицы так огорчила тебя? — Да, Ваше Величество. — Мужчина смущённо кивнул и выпрямился в положенную уставом охранную стойку. Казалось, ему повезло с вопросом.. спроси Зериэлла напрямую, Гиллес бы определённо признался, что отпустил девушку. Вынужден никогда не врать своей королеве, да и не хотел обманывать ее. Долгие минуты брюнетка не поднимала на него глаза. По его позвоночнику пробегал холодок от того, как легко королева прочитала его состояние по одной лишь тяжёлой поступи. — Я отпустил ее. И готов принять наказание. Молю, сделайте это быстро. Мне уже не будет больно. — Неожиданно вывалил неприглядную правду стражник, не до конца понимая почему раскаяние захлебнуло его с головой именно сейчас. Его глаза расширились от накатившего следом испуга, но вместе с тем с сердца словно сняли, зародившуюся совсем недавно, тяжесть, и стражник смог вздохнуть чуть свободнее. — Ослушался приказа? — Королева свела ладони углом, сталкивая пальцы. Ее глаза наконец оторвались от приказа, что она так старательно составляла ранее. В это мгновение настырно постучал посторонний. — Поговорим позже, — уклончиво предостерегла Гиллеса женщина, и, обращаясь к двери, властно разрешила "Войдите". — Ваше Величество, Брайн, тот, что наемник, Лич и лекарь, продолжает требовать ауедиенции. Говорит, хочет видеть Черномага, как вы ему обещали или начнет "действовать", чтобы это не значило. Я указал ему на отхожее место и настоятельно посоветовал плебею подождать там. — Вольно отчитался мужчина, пряча лицо за длинными рыжими волосами, будто этого было достаточно, чтобы избежать немилости. Зериэлла терпеливо выслушала сомнительного качества донос. Однако критиковать не стала, а в глазах её мелькнул хищный огонёк. Гиллес, стараясь выслужиться перед покровительницей, предложил: — Приказать палачам? Или отдать ученикам для опытов? — Нет, — мягко возразила королева, и голос её в миг стал приторно ласковым. — Я придумала для него лучшее применение. Затем неспешно прошла мимо алого от стыда Гиллеса, скользя взглядом по искусной мозаике на полу: — Он ведь все твердил о судьбе деда... Зериэлла остановилась у лучшего из своих стражников за спиной, продолжая вслух монотонно вспоминать: — Того самого деда, что недавно скоропостижно скончался в тронном зале. Она едва коснулась королевскими перстнями шеи Гиллеса и тот как по волшебству упал на пол. Мужчина скорчился в мучительных судорогах, пробивших все его тело. Кровь словно застыла в его жилах, мышцы разом онемели, и лишь руки продолжали действовать. Он отчаянно царапал горло ногтями, натужно стараясь вдохнуть хоть каплю живительного воздуха. Рыжеволосый слуга не спешил помогать главе стражи, решив, что лучше не вмешиваться и не навести на себя злой рок излишней суетой. — Пусть теперь сам почувствует, какова цена спасения. — Женщина вплетала загадки в речь, сбивая с толку обоих слушателей. Страдания главы стражи эхом оставались на фоне без должного внимания. Один из осколков ее короны потерял магическую связь и устремился вниз. Женщина перехватила его в полете, жёстко сжала обломок в кулаке. Затем плавно нагнувшись к Гиллесу, сняла с последнего чары, мешающие ему дышать свободно. Тот скривился и жадно глотал воздух, обессиленно поднимаясь с пола. — Приведите ко мне самого старого стражника, — заметив замешательство на лицах обоих подручных, Зериэлла разочарованно развела руками. — Седовласого. Очертания фигуры должны быть похожи на Черномага, в остальном на ваше усмотрение, — уточнила она, глаз не сводя со спасённого ее милостью Гиллеса, с трудом переставляющего ноги. Слуги переглянулись, ища один в другом пояснения невнятному указу. Королева не поднимала голоса, в этом не было нужды, как и в том, чтобы разжёвывать гениальные идеи другим. Ещё один кристалл от ее короны полетел к полу, и на этот раз женщина заметила слишком поздно, не сумела среагировать. Камень расколол мозаику, оставляя трещину на ярком покрытии, нарушая гармонию рисунка. — Пошли вон. Сейчас же. — Непривычно поддавшись гневу, женщина отослала их прочь. Оставшись наедине, Зериэлла, отнюдь не светски согнувшись, подняла упавший, блистающий камень. Прошествовала к массивному столу и устало упала на окованный золотом стул. По одному она отрывала кристаллы от короны, укладывая их в невзрачную кучку поверх важных бумаг. — Спокойнее. Ещё есть время.— Твердила королева самой себе, рефлекторно выдвигая один из ящиков, обычно запертых на ключ. На дне его лежала старая, заурядная корона ее отца, отторгающая одним лишь блеклым видом. Обычная. Безликая. Ни капли магии. Поморщившись от отвращения, Зериэлла поместила один за одним камни внутрь старинной оправы, перевела недовольный взгляд на скол в мозаике. Остатки ее магии восстановили рисунок, но взамен накатила немота, наказывая за расточительность. Остаток дня королева потратила в полудрёме, борясь со сном, не одерживая над ним верха, но и упрямо не уступая. Стражник, которого впопыхах нашли, вонял хлевом и потом. Когда его ввели, он низко поклонился, ожидая привычных приказов - конвой, дозор, допрос. Зериэлла, зевая, оставила формальности и наскоро распорядилась: — Надень одежды Черномага. Выжги нижнюю часть лица. Пошатнувшись от смысла ее слов, мужчина вперил старые, ещё полные рассудка глаза в пол, виновато промямлил: — Ваше Величество? — Не задавай вопросов. — Женщина махнула кистью руки, отправляя его и остальных восвояси. — С сегодняшнего дня ты - Черномаг. Иногда ложь полезнее правды. Спасибо за службу. Цитадель этого не забудет. Выбранного несчастного отвели в подвалы замка, нарядили в синий плащ, всучили кусок аналогичной ткани, что прикрывала раненное лицо истинного Черномага, дали бутафорский жезл и загнали в уникальную клетку, чьи прутья мерцали рунами. Над решёткой колдовала придворная ведьма. Свечи разожглись сильнее. Кровь невинной жертвы, выбранной из мучеников с деревни, сложилась в символы на полу. Древнее заклятие сотрясло воздух, обвивая невидимыми цепями заключённого. Ведьма метнула новому жителю, зажжённый рунами, факел. Седовласый ошеломленно не отрывал глаз от черного пламени, но руки подчинялись воли королевства, не имя возможности противиться госпоже. Огонь полоснул кожу подбородка, мгновенно запекая ее до черноты. Непроизвольно его рука грозилась сорваться, отпрянуть от лица, прервать незаслуженные муки, но тут же возвращалась. Боль была невыносимой, мужчина начал терять сознание, а дымка и запах горелой плоти слишком въелись в помещение. — Достаточно. — Гиллес, контролируя выполнение, потрогал прутья. Мгновенно опалив подушечки пальцев, он отдернул руку, прислушиваясь к шепоту заколдованного металла. Стоило услышать заветное позволение остановиться, как "ново испечённый Черномаг" отшвырнул факел в стражника. И вскоре потерял сознание, будто только сила веры и преданность королеве помогала ему держаться. — Приберитесь тут. Чтобы запаха не было. Покажите его наемнику, как очнётся. — Гиллес фамильярно похлопал по затылку ведьму, недобро оскалившуюся в ответ. Когда Брайна привели в подвалы, воздух был подозрительно пересыщен благовониями. Ладан тяжело давил на виски. Его лишили всего оружия. Часть он добровольно показал, ещё часть нашли в складках одежды. Пообещали, что не тронут, сохранят его чемоданчик и ножи в целости. Наемник шел по ступеням без страха и еле заметно ухмылялся, будто уже предвкушал чужую ошибку. В глубине, куда его услужливо проводили стражники, пристально следящие за ним, стояли клетки. В одной из них с комфортом поселился старик, отдаленно напоминающий Черномага. Брайн вздернул подбородок, нервно усмехаясь: — Все ещё жив? Зачем он Вам живым? Наемник незаметно качнул рукавом плаща и из складки показалась тонкая игла. Металл блеснул и полетел точно в грудь пленнику. В следующий миг воздух разорвал звон, будто удар молота о наковальню. Искра вспыхнула на решётке, и игла, встретив невидимое препятствие, отразилась в каменную кладку за спиной Брайана. — Хм. Неожиданно. — Лекарь замер, разочарованно цокнув языком. — Заколдована, — тихо пояснил стоящий рядом подмастерье. — А тот демон... — он кивнул на соседнюю клетку, где что-то тёмное шевелилось, — это ваш Куин. Глава деревни о котором ты беспокоился. Он воспользовался склянкой с кровью. Захотел силы и получил вечную муку. Лич подошёл вплотную к указанной клетке, прошёлся пальцами по решёткам. Они вспыхнули, откликаясь сдавленной болью. На месте прикосновения его кожа вновь стала гнилой, обнажая скрытый облик. — Адамантид, — процедил гость сквозь зубы, подсчитывая сколько золотых стояла эта клетка. — Дорого обходятся забавы Зериэллы. — Прояви уважение! То, что ты ещё дышишь, ее милость! — Хором пронзительно заверещали прислужники. — Да-да. Та самая "настоящая" и такая "удивительная" верность Зериэлле. — Наемник всмотрелся в клетку с демоном, не планируя сегодня пресмыкаться. Там, где когда-то было человеческое лицо, теперь зияли рога и бездонные глаза просили плоти. Тело Куина дёргалось в конвульсиях. Из горла пленника вырывался сиплый рёв, направленный на новое лицо. Брайн отступил, моргнул, будто стряхивая наваждение. В голове он вспомнил яму в Греймордире на площади. Стало быть, безумец Джером не единственный пытался приручить отродье из скверны. С появлением разломов все королевства теперь идут по тому же пути. Только одни ищут силу, что дарит власть, другие, что тешит тщеславие. Лич нахмурился, перебирая пальцами, уже загоревшимися. Размышляя, он коснулся рукой ближайшего мужчины, и тот пошатнулся. Остальные напряглись, достав оружие из ножен и уже направив на наемника, спокойно выкачивающего энергию. — Подождите. Дайте подумать. Ведь вы поэтому меня сюда позвали? Раз не убили, значит нужен. — Брайн щёлкнул костяшками руки, подрыгал посвежевшими пальцами и отбросил использованного приспешника в толпу сородичей. Лекарь уже догадался, чья это была кровь в склянке. Кровь Джона. Предположил, с Куином или тем, кто сейчас в клетке, случилось то же, что с тем заболевшим подопытным из деревни. Разум подсказывал, в облике демона все люди одинаковы отвратительны и опрометчиво считать, что перед ним именно Куин. Но вся ситуация была ему на руку - эксперименты с разломом и скверной на реальном изолированном экземпляре. Шатен мрачно усмехнулся, по-прежнему педантично измеряя шагами комнату. — Скажи, — бросил Брайн через плечо, не обращаясь к кому-то конкретному, — что стало с маленькой девочкой? Та, что была с Куином. Прислужник отвёл взгляд, и другой более бойкий подхватил инициативу. — После нападения... их отпустили, — мягко соврал мужчина. — Всех, кто выжил после опытов. Черномага посадили. Опыты прекратились. Брайн скептически прищурился, почесал подбородок и прошел к заваленному хламом столу. Он слышал враньё много лет и зачастую узнавал его с полуслова. Но собственный интерес и то, как удачно эта лаборатория ложится на его планы, заставили его лишь коротко рассмеяться нелепости, выдаваемой за чистую правду. — Отпустили, значит... Что ж. Пусть будет так. Наемник рыскал по столу, где лежали склянки зелий и старые записи, не имеющие ценности для него. Он пробежался беглым взглядом по паре бумажек, наскоро соотнося их в голове с записками дилетантов. — Раз вы хотите, чтобы я работал, — громче заявил лекарь, разрывая записи приспешников у них же на глазах с сальной улыбкой, — я поработаю. Но не обещаю, что понравится результат. Выше, над каменными сводами глубоких подвалов замка, Зериэлла стояла у окна и слушала, как ветер завывает в зубцах башен. Отчёт о согласии Брайна передали мгновенно и с ее позволения предоставили ему все необходимое, включая изъятые ранее вещи. — Его эго так хорошо мне знакомо, — неторопливо отметила вслух королева, поддерживая непривычно тяжёлую золотую корону. — Иногда вера в собственные силы убивает.