Твой выстрел

Тэхену казалось забавным быть привязанным к столбу. Он никогда не представлял себя на месте жертвы. Потому что это априори невозможно. Было. Голова нещадно болела, разрывалась на куски и будто бы наполнялась ледяной водой изнутри. Сфокусировать взгляд с первого раза было сложно. Пахло сыростью и плесенью, где-то в отдаленном углу «комнаты» на мозги бьют капли воды. Кап. Кап. Кап. Смешок со стороны. Кому-то явно веселее, чем Тэхену. - Ты выглядишь мило, когда морщишься. Похож на котенка, который только-только открыл свои глаза. Как жаль, что в детстве мне собственноручно приходилось их топить, правда? – Чонгук насмехался над ним. Вновь доказывал свое превосходство. И тонко угрожал. Было светло: одна единственная лампа, слепившая своим противным желтым свечением. Тэхену свет действовал на нервы, а Чонгук – нет. - Ты не умеешь делать комплименты, - кое-как прохрипел Тэ, сглатывая слюну, чтобы хоть как-то смочить пересохшее горло. Во рту стоял противный металлический вкус и, непонятно с какой стати, вкус спирта. – Ты меня чем-то напоил? - Ты о чем? Зачем мне поить тебя? Чтобы отравить, усыпить? По-моему, я и без этого неплохо справился. - Спирт. Чувствую. У меня во рту ощущается спирт. - Я обрабатывал тебе губу. Не хотелось оставлять твое красивое личико испорченным. - Я должен сказать тебе «спасибо» за это? - Нет. Ты должен просто заткнуться. - Я тебя не вижу. Меня это бесит. – Спустя пару секунд молчания почти прошептал Тэхен. - А зачем тебе меня видеть? – Усмехнулся Чонгук. И уже почти подойдя вплотную, давая Киму наконец шанс полюбоваться на него вблизи, ну и на какое-то время забыть о лампе, Чонгук заговорчески прошептал: - Нравлюсь? Тэхена передернуло. - С чего это ты решил? – Криво ухмыльнулся Ким. - Это была шутка, Тэ. – Рассмеялся Чон. И в этом смехе не было ничего хорошего. Вообще в самом Чонгуке не было ничего хорошего. Но Тэхену это нравилось. Ему даже нравилось быть привязанным к столбу, чувствовать, как постепенно намокает одежда, находиться в каком-то неведении и в страшном предвкушении от того, что задумал Чон на его счет. Интересно, Чонгук решит изощриться по-особенному ради него? Тэхену хочется, чтобы Чонгук с ним обращался так, как ни с кем из жертв до этого. Чтобы Чонгук придумал что-то эдакое, что заставит Тэхена сходить с ума от боли и таять от особого внимания к его персоне. - Ты никогда не думал, как бы сложилась твоя жизнь, не будь ты из BigHit? – Этот вопрос пришел в голову Кима неожиданно. И ему кажется, будто он быстрее озвучил его, чем сформулировал у себя в голове. - Перед смертью не надышишься, да? – Закинув голову кверху, рассмеялся Чонгук. И Тэхену показалось это таким живым, таким отличавшимся от того, что он видел раньше, что сердце пропустило рванный удар. Это наваждение продлилось мгновение. К сожалению, мучительно громкие и периодические капли, падающие с ржавых труб, грязно-желтый свет одинокой лампы и тошнотворный запах вернули его с небес на землю. Или с земли под землю. Тэхен оценил собственную иронию едва слышным смешком, невольно сорвавшимся с его губ. - Ты думаешь, мне страшно? – С вызовом в голосе обратился Ким. - А тебе не страшно, Тэ? – Чонгук подошел к парню, сев на корточки, и провел тупой стороной крупного ножа по щеке Тэхена, вжимая предмет с силой, способной Киму причинить терпимую боль. Почему-то Тэхен зациклил свое внимание не на ноже, готовом проткнуть его кожу даже этой стороной, а на том, как снова к нему обратился Чон. Тэ. Тэ… - Нет. – Голос Кима не дрожал. Был все таким же ровным и завораживающе глубоким. На этом протестном «нет» Чонгук с каким-то упоением надавил кончиком оружия на скулу Тэхена. Он с садистским наслаждением наблюдал, как медленно расширяется капля крови у места прокола и как медленно, одинокая, алая, начала стекать по щеке, оставляя за собой бледный след. Это так красиво. Чонгук готов поспорить, что ни одно произведение искусства не стоит даже одного вона по сравнению с этим божественным контрастом болезненно бледного лица и алой жидкости. Тэхена не охватил ужас, что еще хуже, вместо него - сладкий трепет под кожею. - Посмотрим. Я, если честно, долго думал на тем, что же с тобой сделать за такую самоуверенность. И, представь себе, Тэ… Секунда. Две. Три. Чонгук уже стоял в дальнем углу у старого стола и гремел металлическими инструментами. Тридцать. Тридцать одна. Пятьдесят. Бесконечность. - … я не смог ничего придумать. Смех Чонгука был пугающе отчаянным. Сумасшедшим. Ненормальным. И вот только сейчас ужас, кажется, овладел всем им. Каждой клеткой его тела. Каждой мыслью в его голове. Острые лезвия. Тэхену кажется, что его тело проткнули лезвия. Отовсюду. Тэхену кажется, что он не дышит. Тэхену кажется, что это не его тело сейчас так рьяно пытается освободиться от режущих пут. - Почему ты брыкаешься, Тэ? – Чонгук подошел к нему и приблизил свое лицо максимально близко, относительно его возможностей. Тэхен начал освобождаться еще более отчаянно. Зная, что это бесполезно. Зная, что Чонгуку это нравится. Психопат. Его взгляд. Его дрожащие руки. Его улыбка, пробирающая до костного мозга. Тэхену по-настоящему страшно. - Почему ты брыкаешься, Тэ? – Чонгук встал, давя своей стопой в тяжелых лаковых ботинках на его щиколотку. - Почему, Тэ? Тэхен кричит. - Почему, Тэ?! Хруст. Сорванный голос. Следы от слез смешиваются со следом от крови. - Почему, Тэ?! – Чонгук несдержанно ударяет по ржавой трубе рукой, от чего с потолка посыпалась крошка с мокрой паутиной прямо на их головы. Пожалуйста, Боже, дай мне отключиться. Как долго это продолжается. Прошли года? Тэ больше не издавал никаких звуков. Было не больно. Было все равно. А Чонгук все давил и давил. Какое у него сейчас выражение лица? Он не устал? Ему это доставляет удовольствие? Тэхен не знал. Он хотел уснуть, но у него не выходило. В глазах пелена. В голове пустота. В животе сгустки крови. Внезапно все прекратилось. Вдали – глухой звук бьющихся друг о друга металлических инструментов. И смех. Такой тихий и… Тэхен не может подобрать слов. Он просто засыпает. Чонгук перестает смеяться, когда оборачиваясь, замечает безвольно свисающую голову Тэхена. Он его избил. Чонгук подошел ближе и облегченно вздохнул: лицо не тронуто. Кожа Тэхена была на ощупь мягкой. Проводит пальцами, словно по бархату. Переходит плавно к волосам и стряхивает с них грязь. Чонгук грусто улыбается, потому что Тэхен так и не ответил. - Так почему ты брыкался, Тэ? И продолжая думать об этом, принялся перевязывать его ногу. Белоснежными бинтами.