Седьмой демон

Скелеты прячутся в шкафах.

***

Алекс проснулась от громкого стука в дверь. Кто-то не стал дожидаться ответа и сразу же ворвался в ее комнату. Она с трудом разлепила глаза, но когда увидела Астарота, что-то невнятно пробормотала и накрыла голову одеялом, решив, что тот просто пришел ее разбудить, дабы отправить в школу. — Алекс, быстро вставай, — механически проговорил он. Тот сдернул с нее одеяло и, взяв за талию, словно куклу, поставил на пол. — Уходим. Сейчас. — Что происходит? — прошептала она, опешив от подобного жеста. Но когда Алекс увидела, как Астарот смотрит на нее — взглядом строгим, напряженным, — потерла глаза и окончательно вернула себе способность ясно мыслить. — Позже. Он схватил ее за руку и быстро повел на улицу. Около крыльца стояла заведенная машина, за рулем которой сидел Вельзевул, нервно сверлящий взглядом входную дверь дома. Как только они сели на заднее сиденье, тот вжал педаль газа, отчего машина быстро набрала скорость и скрылась в просторах леса. Всего спустя несколько секунд, в стороне, где осталось поместье, раздался оглушительный взрыв. Алекс вздрогнула и, повернувшись, стала вглядываться в сторону дома. Она перестала смотреть, только когда увидела струйку черного дыма, поднимающегося в воздух. — Это покушение, да? — паника подобралась слишком быстро, застав Алекс врасплох. Она сделала несколько вдохов, поскольку заметила, как сильно дрожит ее голос. — Да, — Астарот отвернулся к окну. — Объясню подробнее, когда приедем. Дорога отняла немало времени — они ехали в самый центр совсем не маленького города. Все это время Алекс пыталась успокоиться, приводя мысли в порядок, стараясь не думать о несостоявшемся убийстве. Но нервничала не только она — Вельзевул постукивал пальцами по рулю, в то время как Астарот сложил руки на груди и, закрыв глаза, о чем-то думал. Заехав в подземную парковку одной из высоток, они торопливо вышли из машины и подошли к лифту. Внутри Вельзевул нажал на кнопку, соответствующую двадцатому этажу. Алекс напряглась — она до дрожи в коленках боялась высоты. Иногда это доходило до смешного — так она ни разу в жизни не летала на самолете, из-за чего пропустила много встреч со своей бабушкой, проживающей в другой стране. Лифт поднимался настолько быстро, что у нее заложило уши. Но зато за считаные секунды они оказались в достаточно тесной квартире — если бы пришел кто-то еще, места бы стало не хватать. Алекс впервые видела, чтобы дверь лифта вела сразу в квартиру, а не на лестничную клетку. Там стоял один диван и кухонный стол со стулом. Была еще одна приоткрытая дверь — оттуда виднелась не заправленная кровать. Смущало только то, что абсолютно каждый элемент этой квартиры был белый — от оконных рам до пушистого ковра, частично скрытого под диваном, — если бы глаза успели привыкнуть к парковочной темноте, то ослепнуть не составило бы труда. Астарот взял стул и поставил его напротив дивана, где и расположился. Алекс с Вельзевулом уселись на софе. — Мы в безопасности? — оживилась Алекс, ища удобную позу, — диван оказался до неприятного твердым. Ее голос дрожал, а сознание пыталось удержать подступающую истерику, отвлекаясь на что угодно. — Что происходит? Где остальные? — Вчерашнее собрание оказалось ловушкой, предлогом для того, чтобы эти четверо спустились в Ад, — нервно вздохнул Астарот. — Они отпустили только Люцифера, чтобы тот передал условия для освобождения остальных. Этим условием была ты, — он строго посмотрел в глаза Алекс, но быстро перевел взгляд куда-то в окно. — Люцифер сказал, что разберется со всем, и ушел. Утром же со мной связался Данталион и предупредил о том, что дом заминирован. С тех пор мне никто не отвечает. — Но с ними же все в порядке? — Алекс заерзала еще больше, всматриваясь в глаза Астарота, будто если она этого не сделает, то случится что-то ужасное. — Не знаю, — он попытался поправить очки, но обнаружил, что их нет — видимо, утром впопыхах он забыл о них. — Я, честно говоря, впервые сталкиваюсь с ситуацией, когда не могу связаться с кем-либо, поэтому не питаю слишком нереалистичных надежд. — Связаться? — она схватилась за край пижамной футболки и начала переминать его в руках. — Не думаю, что у них есть телефон. — Не такая связь, — Астарот снова вздохнул. — Что-то вроде телепатии — мы можем общаться мысленно. Если ты кому-то позвонишь по телефону, но собеседник не возьмет трубку, то и поговорить ты с ним не сможешь, тут тот же принцип. С некоторыми демонами можно разговаривать подобным образом даже сквозь сны, но в этот раз я не могу связаться вообще ни с кем. — Но ты же говорил с Данталионом утром! — вспыхнула Алекс, на секунду выпустив край футболки из рук. — Даже часа не прошло! Астарот только устало опустил веки. В его голове проносились сотни мыслей — он искал выход из этой ситуации: «Это очень странно. Либо он гений, либо идиот. Если злоумышленник смог прервать связь, вероятно он очень умен, потому что способов сделать это немного, но они все очень сложны и запутаны. Но если он умен, то должен понимать, что Алекс не сможет спуститься в Ад… Тогда как должен был пройти обмен? Где-то на Земле? Почему нас с Вельзевулом не вызвали на это собрание? Для чего мы тут? Тоже участники этой игры? Но если же он идиот, то они все уже мертвы и нам надо бежать, потому что против психа один Вельзевул не выстоит…» — думал он, прислонив указательный палец к подбородку. Но вот он внезапно распахнул глаза, что-то осознав. — Для начала нужно выяснить живы ли братья, — Астарот встал, выправил белую рубашку из брюк. — Я этим займусь. Вельзевул, переодень Алекс так, чтобы она не смогла сражаться и была максимально похожа на принцессу. Платье или вроде того. Никакого оружия, ничего, что могло бы указывать на вашу готовность к бою. Он покрылся изумрудным пламенем и исчез. Вельзевул медленно перевел взгляд на Алекс и хриплым голосом пробормотал: — Не представляю, что в его голове, — он поднялся и жестом попросил ее сделать то же самое. — Всегда так. Не знаю, сколько у нас времени, поэтому давай сделаем все сейчас.

***

Десять лет спустя

Той ночью они были на холме, на который Самаэль все еще приводил Алекс. Для летней ночи было подозрительно холодно. Она стояла и осматривала опустевший город, в котором всего десять лет назад кипела жизнь. Сейчас же от него остались лишь руины. Обводя взглядом некогда родные улочки и дома, в которых уже давно не горел свет, ей на секунду — всего на секунду — показалось, что этот город для нее уже чужое незнакомое место, в котором ее никогда не существовало. — А что будет, если… — Алекс замялась в нерешительности. Задавать подобный вопрос было подобно оскорблению. — Что будет, если демон помолится Богу?

***

От одного взмаха руки Вельзевула на Алекс появилось пышное кроваво-красное платье, корсет которого был украшен золотыми узорами. Она осмотрела себя, улыбнувшись, не сразу заметив, насколько же оно было тяжелым. — Я никогда не надевала ничего подобного, — тихо проговорила Алекс, не скрывая восхищения. — Рад, что тебе понравилось, — пробормотал Вельзевул, вновь плюхнувшись на диван. — Теперь нам остается только ждать. — Чего конкретно мы ждем? — она выжидающе посмотрела на него. Он лишь пожал плечами и закрыл глаза. Когда маленькая радость от своего внешнего вида прошла, Алекс ощутила, что в ее душе что-то отчетливо начало вырисовываться. Сначала она не поняла, что это за чувство, но всего за несколько секунд к ней пришло осознание — то была тревога, пожалуй, самое ядовитое из всех существующих чувств. Оно было настолько привычным, что невозможно было сказать, насколько уже испорчена ее душа. Ясно было только одно — оно появилось в тот день, несколько месяцев назад, когда Алекс вышла из комнаты на встречу с незнакомцем. Оно всегда было с ней, но оставалось незамеченным только потому, что Алекс уже давно привыкла к нему. Через несколько минут в комнате вновь вспыхнуло изумрудное пламя — Астарот вернулся. Он ничего не сказал. Его лицо оставалось все таким же непроницаемым, лишь бегающий взгляд выдавал нервозность. Оценивающим взглядом он пробежался по телу Алекс, отчего та съежилась в глубине души — ей показалось, что он сейчас сожжет ее. Астарот тяжело выдохнул и повел всех к машине. Он отвез их на одну из заброшенных фабрик на окраине города. С каждым километром пути тревога Алекс постепенно превращалась в животный страх. Она не знала, что сейчас случится и в чем заключался план Астарота. Она не знала, какая роль отведена ей во всем этом, и боялась потерять свою жизнь из-за неверных действий. А возможно, от нее зависела жизнь остальных братьев? «У Астарота все под контролем. У него есть план», — думала Алекс, душа которой металась в жалких попытках успокоиться.

***

— Почему ты спрашиваешь об этом? — Самаэль посмотрел ей в спину. Его взгляд скользнул ниже — он был так доволен этим кроваво-красным платьем, что сшил для нее. Оно так легко развевалось на ветру, словно ничего не весило. Тогда, десять лет назад, увидев, как ей идет этот цвет, он решил, что непременно должен сделать для Алекс что-то, что навсегда бы сохранило в его памяти образ прекрасной принцессы в кроваво-красном бальном платье, которая так красиво сочеталась с руинами — вечным напоминанием о разрухе и смерти. И сейчас, на фоне города, сровненного с землей, ее силуэт был самым завораживающем зрелищем, что ему доводилось видеть.

***

— Вы таки пришли, — улыбнулся незнакомец. С первого взгляда было ясно, что он демон, даже несмотря на то, что его глаза были желтого цвета, а не красного. Но эта жестокость, с которой он смотрел, это высокомерие, которое, казалось, ощущалось физически, это безумство, охватившее его разум, — все было видно невооруженным глазом. На нем были лишь черные джоггеры с большим количеством цепей, а на руках было много татуировок в виде черных полос, похожих на кандалы. Три тонких хвоста, торчащих из-за его спины играюче извивались, а на голом торсе красовался шрам. Когда-то на его месте была большая рваная рана, протягивавшаяся от пупка до груди. За незнакомцем стояли братья Алекс — их руки были скованы кандалами, а за спиной Люцифера подергивались окровавленные черные крылья, оперение которых к концам переходило в яркий желтый цвет. Они были перетянуты золотой нитью, которая врезалась в кожу с каждым движением, выпуская все новые струйки крови. Все четверо демонов были истерзаны. У Алекс появилось ощущение, что их просто с ног до головы облили кровью: одежда была насквозь ей пропитана, а на открытых участках тела невозможно было найти и миллиметра, не выкрашенного в черно-красный цвет. Самаэлю явно досталось больше всех — срезанные участки кожи еще не успели восстановиться, на лице красовалось несколько свежих порезов, а уши были разорваны — пирсинга в них, конечно, больше не было. Алекс, осматривая их, на секунду забыла о существовании чувств. Не было ни страха, ни злости, ни замешательства. Только пустота, высасывающая из нее все жизненные силы.

***

— Просто интересно, что бывает с отвергнутыми душами, ищущими раскаяние, — Алекс обернулась и посмотрела в глаза Самаэлю. Он стоял, сложив руки на груди, и внимательно слушал то, что она ему говорила. — Знаешь… Тогда, десять лет назад, после войны со Скаем я слышала, как он молился. Я слышала его обращение к Богу. Но я не умела и не умею читать мысли, что же это тогда было? — она снова отвернулась к разрушенному городу. — На нем не было смертельных ран, но как только закончил молитву, он умер. Получается, что любой ангел может стать демоном, но стоит только возжелать обратного, тебе выносят мгновенный приговор — смерть. Неужели Бог не верит в исцеление души?

***

Астарот сделал шаг вперед и уже было открыл рот для того, чтобы что-то сказать, но незнакомец опередил его: — С этого момента я буду говорить только с принцессой, — тот вернул внимание Алекс к своей персоне. Он широко улыбнулся и стал ходить из стороны в сторону, спокойно, не дергаясь, зная, что все идет по его плану. — Меня зовут Скай. Тебе понадобится это имя, потому что нам еще предстоит встретиться… — он сделал короткую паузу и указал на свой шрам. — Видишь это? Около двух веков назад твой дорогой братец Самаэль напал на меня и мою семью. Мы были жителями одной из деревушек в Аду. Мои родители были простыми фермерами, никогда не влезали в скандалы, были лучшими родителями в мире… Он связал меня и на моих глазах убил их. Просто так, представляешь?! А потом принялся за мою старшую сестру. Заставлял меня смотреть, как он ее пытает, как уничтожает самого близкого мне демона. Заставил смотреть, как она умирает в муках. Как только она сделала свой последний вздох, ранил меня, — Скай провел пальцем по шраму. — Думал, я умру. Но этого, как можно догадаться, не произошло. Уже тогда все знали, что Сатана готовится к появлению наследницы. Поэтому я тут, понимаешь? Понимаешь, чего я хочу? — Ты хочешь принести мне гораздо больше боли, — уверенно проговорила Алекс. Их разделяло несколько десятков метров, но она точно знала, что он слышал ее так же хорошо, как если бы они стояли рядом. И только сейчас она поняла смысл платья — двигаться в нем было безумно сложно. Если бы не оно, она бы напала на демона, подписав себе смертный приговор, — ярость подобралась слишком быстро, и только тяжелое одеяние сдержало ее от необдуманных действий. Сделав несколько шагов вперед и оставив Астарота и Вельзевула за спиной, продолжила: — Хочешь извести не физически, а морально. Наблюдать, как я уничтожаю сама себя, ведь это гораздо хуже пыток. Упиваться чувством вины Самаэля, а потом убить нас всех. — Я так рад, что мы друг друга поняли! — расхохотался он. — Я потихоньку вновь обретаю веру в образование. И что ты намерена делать? — Сейчас я уйду со своими братьями и буду ждать твоего нападения, — нахмурилась Алекс. В ту секунду страх и ярость у нее в сердце участвовали в своей собственной кровавой войне — преимущество было то у одного, то у другого. Ее руки и коленки тряслись, но взгляд уничтожал все, что попадалось на пути. — Договорились! — Скай щелкнул пальцами, отчего кандалы на братьях Алекс исчезли. Крылья Люцифера лишь дернулись и вмиг пропали. — До встречи, дорогуша! Данталион уже сделал шаг в сторону врага, дабы напасть, но не успел — тот испарился, оставив после себя только пыль. Алекс рухнула на колени — это минутное мужество стоило ей больших физических и моральных сил.

***

— Если разбить стакан, то его, конечно, можно склеить, — объяснял Самаэль, удивленный откровением Алекс. — Но только вот он уже никогда не будет таким, как прежде. Трещины сделают его уродливым, и вряд ли ты сможешь испить из него, не поранившись. Такой стакан проще выкинуть, не думаешь?

***

Астарот долго спорил с Люцифером по поводу целесообразности восстанавливать поместье для того, чтобы вернуться в него. Они пришли к выводу, что как только Скай захочет найти их, его не остановит расстояние. Он найдет их, где бы они не находились. У них в любом случае не будет времени для маневра. Через два часа Алекс уже спала в своей комнате. Ее сон сложно было назвать спокойным — кошмар, в котором от руки Ская пали ее братья, так и не дал разуму окончательно восстановиться от пережитого шока. Она проспала до следующего утра. Все это время в ее комнате находился Самаэль, который не мог себе позволить отойти от Алекс ни на шаг из-за чувства вины перед ней и братьями. «Черт, я не думал, что это когда-нибудь всплывет», — думал он, сидя на полу. Спиной он облокотился о кровать Алекс, не в состоянии смотреть на ее мучения от страшных снов, что он не мог остановить. Разбуди он ее — кошмар бы начался с самого начала, стоило ей только заснуть. — «Я ведь тогда действительно напал на невиновных людей. Знал бы я, что Скай выжил, то… То что? Извинился бы? Завалил бы его богатствами? Это просто смешно. Думаю, что я бы просто убил его, чтобы он не мстил мне. То, что сейчас происходит, справедливо, но теперь уже ничего не поделаешь… Остается только сделать все, чтобы Алекс не причинили вреда, даже ценой смерти еще одного невиновного. Но на его месте я бы поступил точно так же».

***

— Разбитый стакан можно превратить в произведение искусства, нужно только немного желания, — настаивала Алекс. Она зацепилась взглядом за небольшой обрыв вдалеке — то было заброшенное кладбище, на которое она когда-то приходила с Вельзевулом. Сейчас она бы все отдала, чтобы еще хоть вечер посидеть с ним там, молча. Чтобы еще хоть раз почувствовать его запах, чтобы еще хоть раз ощутить на себе этот взгляд, значение которого долгие годы оставалось для нее загадкой. Но она потеряла все это по своей вине. Только она одна виновата в том, что эти моменты уже никогда не произойдут, что она потеряла Вельзевула навсегда. Смириться с этим было невозможно, потому она всегда убегала от этих размышлений, как, впрочем, и сейчас. Пришлось приложить немало усилий, чтобы отвести взгляд от столь памятного места, навсегда сохранившего в себе светлые воспоминания.

***

Утром Алекс разбудила головная боль. Ей казалось, что ее голова вот-вот взорвется. Но мигрень отступила на второй план, как только она увидела медные волосы, небрежно валяющиеся на краю ее кровати, — Самаэль так и уснул, сидя на полу. В эту секунду сердце пропустило один удар — воспоминания о вчерашнем вечере уничтожили остатки сонливости, будто ее с ног до головы облили ледяной водой. Самаэль же, словно почувствовав бурю эмоций, раскрыл глаза и потянулся, после чего посмотрел на Алекс. Но она лишь машинально отодвинулась от него, чуть не упав с кровати. Как только она почувствовала на себе его взгляд, в ней проснулся страх. Страх за свою жизнь. Алекс знала, что то, что говорил ей Скай, было правдой. Самаэль — убийца невиновных, жестокий палач, которому чуждо сострадание. Реакция Алекс заставила его опустить взгляд в пол. — Нет, посмотри на меня, — через несколько секунд она все же смогла, — как ей показалось, — обуять ураган всепоглощающего страха в душе и показательно вернулась в середину кровати, где и была изначально. Самаэль выполнил ее просьбу. — Я не буду говорить, что не боюсь, но я доверяю тебе. — Ты уверена? — выражение его лица постепенно из замешательства и собственного страха стало выражать тоску. Он не смог долго смотреть ей в глаза. — Я виноват во всем, что случилось вчера. Так почему же ты?.. — Н-нет, — перебила его Алекс, слабо заикнувшись от приступа головной боли. — Во всем, что случилось вчера, виноват больной ублюдок, которому весь здравый смысл вымыла из головы жажда мести. Я не хочу судить тебя за прошлое. Не хочу. — Хорошо, — Самаэль тяжело выдохнул и встряхнул головой. И снова Алекс увидела эту маску дружелюбия, эту пустую притворную улыбку. Она уже давно догадалась, что все это было только хорошей актерской игрой — сила демона открыла в ней способность читать истинные эмоции лишь по взгляду. — Я тебе объясню все позже, но сейчас давай просто отдохнем. До собрания еще два часа… Чем хочешь заняться? — Прогуляться по лесу, — она встала с кровати. — Свежий воздух сейчас не помешает. Составишь мне компанию? — Да, конечно, — подтвердил тот, поднявшись. — Только я или позвать еще кого-нибудь? — Только ты, — Алекс раскрыла шкаф. Внутри ярким цветом выделялось платье, на которое ей совсем не хотелось смотреть. Что-то столь прекрасное впитало в себя не менее ужасные воспоминания. — Подожди меня на улице, я скоро выйду. Самаэль кивнул и покинул покои. «Воистину, бойтесь своих желаний», — думала она, натягивая свои черные джинсы. — «Хотела узнать что-то о них, вот и узнала. Но этот урод никогда не получит то, чего хочет. Я не стану сомневаться в своих братьях из-за рассказов какого-то психа. Я была бы очень удивлена, если они за свои полторы тысячи лет не натворили какого-нибудь дерьма, за которое придется расплачиваться. Мне всего семнадцать, а я прямо сейчас творю нечто подобное. И пусть мой обман это не убийство, мне придется за него поплатиться». Через несколько минут она, как и обещала, уже была внизу. Самаэль скучающе сидел на траве, пальцами играя с травинками. Только увидев ее, тот неторопливо встал. — Лес окружает нас на все 360, куда ты хочешь пойти? — Туда, — Алекс указала пальцем на направление, в котором двумя днями ранее ушел Вельзевул. Она желала узнать, что там находилось, а почти незаметная тропинка так и кричала: «Дойди до моего конца и найдешь все ответы на свои вопросы!». Вместе они двинулись в указанную сторону. Чувство тревоги так и не нашло покоя, все еще разрывая душу Алекс на лоскуты. Но в этот раз страха не было, лишь ожидание чего-то страшного. Остаток короткого пути они прошли в молчании, но уже менее напряженном и неловком, чем было до этого. И вот тропинка закончилась. Перед взором расстелилась большая цветущая поляна, усаженная дикими цветами. Там, казалось, даже воздух был другой — ароматы растений были очень хорошо различимы. Алекс тогда не поняла, действительно ли цветы источали столь прекрасный запах или же это было обоняние демона — более чувствительное, чем человеческое. Она обратила внимание на Самаэля — глаза того распахнулись, а рот немного раскрылся в удивлении. Он явно узнал это место. — Никогда не думал, насколько это близко к дому, — задумчиво пробормотал он. — Что «это»? Вместо ответа Самаэль взял Алекс за руку и повел прямо по тропинке, которая аккуратно простиралась между цветов. Подойдя ближе к середине поляны, она увидела, что там ровным кругом были высажены белые гвоздики, в середине которых стояло черное мраморное надгробие. — Это могила одного из моих братьев, — с тоской прошептал Самаэль, дотронувшись до памятника. — Ситри всегда мечтал быть похороненным в человеческом мире. Поэтому теперь это место его новый дом. — Каким он был? — Алекс осмотрела поляну еще раз. И только сейчас она увидела, что все те дикие растения цвели белым цветом — то были в основном ромашки, ландыши и тысячелистники. — Самым светлым. Самым добрым среди нас. Знаешь, когда меня низвергли, первые несколько лет он не отходил от меня ни на шаг… Защищал от нападков более агрессивных демонов, что не признавали меня равным, сравнивая с мусором. Он был нашим светом в той непроглядной тьме, в которой мы все жили, — Самаэль тяжело вздохнул и отвернулся от могилы, взглянув на Алекс. — Я всегда считал, что если моя будущая сестренка мне понравится, то он будет единственным, кому я ее уступлю. Я бы без раздумий поменялся с ним местами, хоть прямо сейчас… Но, увы, это невозможно, — он сделал короткую паузу и последний раз взглянул на памятник. — Давай уйдем отсюда, это не лучшее место, чтобы отвлечься и привести мысли в порядок. «Он не знал, где находится могила его брата? Неужели он никогда не был тут? Что творилось в его душе, когда он увидел это место?» — думала она, выходя с поляны. — «Неужели спустя столько лет боль от потери еще не уходит? Как долго скорбь сжирает души? Есть ли этому конец?»