Седьмой демон

Прекратите искать бессмысленные, слабые отговорки и примите правду: вы либо глупы, либо ленивы, либо вам наплевать.

***

Если спросить у Алекс, о чем была первая половина сериала, она не скажет. Не скажет она и том, о чем конкретно думала тогда — в голове буйствовал ураган из мыслей обо всем и ни о чем. Немая тревога не прошла мимо демонического взгляда Вельзевула — он было хотел попробовать ее успокоить, но быстро понял, что все это бесполезно и если сейчас он заведет разговор на эту тему, то ещё больше погрузит ее в бесконечный процесс размышления. Впрочем, ко второй половине сериала она все же смогла сосредоточиться на детективной истории, и все следующие сутки с каждой минутой от реальности было убегать все проще. Над каждой шуткой Алекс искренне смеялась и машинально смотрела на Вельзевула, но у того ни один мускул на лице не дергался. — Это было смешно, — только то и делал, что комментировал он. То же касалось и других эмоций, что вызывал сериал. Вельзевул никогда не озвучивал их, но Алекс понимала, что, скорее всего, он жил так всю свою жизнь, но эта эмоциональная скованность не портила их вечер. Достаточно было ее внутренних ощущений — она чувствовала, что он наслаждался каждой минутой, проведенной с ней. Все же Алекс была более эмоциональна, поэтому под конец даже пустила слезу — настолько счастливый был финал, из-за чего Вельзевул странно на нее посмотрел. Она так и не поняла, что означал этот взгляд. Спать они легли в его комнате. Она было хотела уйти к себе, но он настоял на том, чтобы она осталась, напомнив, что они договаривались провести вместе целые сутки. Отпустил он ее только переодеться. Засыпая, Алекс подумала, что кровать Вельзевула гораздо удобнее и мягче, чем та, что стояла в ее комнате. Даже с учетом того, что они были одинаковые.

В ту ночь кошмары не мучали её.

***

Открыв глаза утром, Алекс с удивлением заметила, что Вельзевул уже не спал — почему-то она всегда думала, что он ненавидит рано просыпаться. Он сидел за столом, лениво перелистывая страницы комикса. Она смотрела на него, такого умиротворенного, неподвижного, несколько минут, пока он наконец не заметил ее. Вельзевул резким движением закрыл свой комикс и пожелал доброго утра. Когда они спустились на завтрак, на кухне уже крутился Баалберит. Алекс уже привыкла видеть его вечно радостное лицо, с которого никогда не сходила улыбка. Он очевидно не справлялся с готовкой: постоянно что-то ронял, рассыпал и ломал. Впрочем, от помощи он отказался, так что Алекс и Вельзевул сели за стол. Уже через несколько минут перед ними стояли тарелки с рисом, а Баалберит, широко улыбаясь, ждал похвалы. — Такое на завтрак не едят… — ворчал Вельзевул. — Мне все равно, но был бы тут Данталион… — Да ладно тебе, — махнула рукой Алекс, перебив его. — Баалберит же старался. — Она демонстративно попробовала блюдо, приготовленное братом, и встала, взяв направление к уже знакомой полке со специями. «Ну точно одна семья… Что Баалберит, что Люцифер. Надо будет рассказать им о существовании соли». — Почему вы просто не используете магию для готовки или уборки? Это же гораздо упростит вам жизнь. — Потому что невозможно полагаться на магию во всем! — ответил Баалберит, следя за Алекс. Он запоминал, какие специи она берет, чтобы использовать их в следующий раз. — Немного тут, немного там, и вот ты уже полностью зависима от нее! Это не хорошо. И к тому же людской быт такой увлекательный и полный сюрпризов! — он перешел на шепот, будто рассказывал секрет. — Вот недавно я узнал, что кожа людей плачет после занятий спортом. Удивительно! «Мы так редко видимся, что я уже и забыла, насколько он громкий», — подумала Алекс, чуть нахмурившись. — Плачет? — Алекс вернулась на свое место и постаралась визуализировать это. — Ты про пот, что ли? Демоны разве не потеют? — Нет, не потеют, — прохрипел Вельзевул, громко вздохнув. — Нашли, о чём за завтраком поговорить. «Вот это действительно приятный бонус!» — пронеслось в голове Алекс. — Ладно, Вельзевул прав. Расскажи лучше, как работа. Ты окончательно вернулся? — Ага! Были небольшие проблемы — Скай растрепал всем свою историю, и из-за этого демоны устраивали протесты, но мы с Вельзевулом все разрешили. — С Вельзевулом? Все настолько серьезно, что понадобилась армия? — Ну конечно! Ты думаешь, что они с плакатами стоят около замка и кричат свои лозунги? Они же демоны, так что… — Не пугай ее, — перебил его Вельзевул. — Поговорите о чем-нибудь нейтральном. — Хорошо. Тогда, Алекс, расскажи, как проходили твои тренировки в наше отсутствие. Я видел, что двор практически не был разрушен, видимо, у тебя начало получаться лучше! — Да, я научилась обращаться с землей. Не идеально, но не думаю, что это страшно, — гордо ответила она. — Очень страшно! — улыбнулся Баалберит. — Ты будущая правительница, так что должна в идеале владеть подобными заклинаниями. Иначе тебя убьют. «Он говорит такое, но на его лице не дергается ни единый мускул. Он действительно не понимает, что и когда стоит говорить и какие эмоции при этом использовать?» — размышляла Алекс. В остальном завтрак прошел в таком же настроении — Баалберит и Алекс общались, а Вельзевул сглаживал углы и переводил тему разговора в более приятное русло. После завтрака Вельзевул попросил Алекс пойти к машине, а сам ушел в свою комнату что-то взять. Он вышел из дома через несколько минут, крутя в руке ключи от машины. — Я хочу съездить с тобой в парк, — начал он, уже сидя внутри. Он медленно перевел взгляд на Алекс, ожидая ответа. — Да, конечно, я не против, — пристегиваясь, проговорила она. — Но ты же не любишь гулять на свежем воздухе? — Не люблю.

***

16 июля 20хх года

В один из вечеров к Алекс в комнату зашел Вельзевул. Он молча встал около двери, сложив руки в карманы. — Вельзевул? — с интересом спросила она. — Я могу тебе чем-то помочь? — Да, — тихо протянул он, глубоко вздохнув. — Я могу побыть с тобой до ночи? — Конечно. Алекс проследила за ним взглядом. Вельзевул сел на кровать и завернулся в одеяло с головой, еле слышно пробормотав: — Не спрашивай ничего. Просто будь тут. Занимайся своими делами. Согласившись с условиями такого необычного совместного времяпрепровождения, Алекс села рядом. Не нужно было быть слишком проницательным для того, чтобы понять, что Вельзевул был сильно чем-то расстроен. «Впервые вижу его в таком состоянии. Что происходит?» Они просидели так несколько часов, пока Вельзевул не высунул голову из-под одеяла. Его взгляд был практически мертв. — Алекс, — безучастно начал он. — Сходи на ужин. Я чувствую, как ты голодна. — Я не могу оставить тебя здесь одного в таком состоянии, — обеспокоено прошептала она. — Иди. Алекс не стала сопротивляться. Она отчетливо почувствовала, что Вельзевул больше хотел побыть один недолго, чем заботиться о ней. На ужине она застала только Самаэля. Тот сидел, опустив голову на ладонь, томно ковыряясь вилкой в своей еде. Алекс заметила, что их блюда отличались — у Самаэля была карбонара, а у нее отбивные. Так угождать вкусам семьи старался только Данталион, а значит, она наконец сможет вкусно поесть. — Привет, — протянула она, садясь на свое место. — Слушай, я могу задать вопрос? — Да, конечно, — разговаривая своим привычным насмешливо-несерьезным тоном, Самаэль не смог скрыть потухший взгляд. — Что случилось с Вельзевулом? Самаэль выгнул бровь в удивлении. Он несколько секунд думал о чем-то, смотря прямо в глаза Алекс, немного прищурившись. — Ну что же… Если хочешь знать, то хорошо. В этот день почти пять веков назад Люцифер убил Ситри и Белиала. Вельзевул болезненнее всех «пережил», — он сделал кавычки пальцами, — эту потерю. И до сих пор не может отойти от этого. Каждый год прячется в своей комнате и никого не подпускает. В связи с чем у меня вопрос: откуда ты знаешь, что с ним что-то не так? — Алекс кратко обрисовала события последних нескольких часов. — Это очень… неожиданно. Хорошо, что он смог подпустить к себе кого-то еще. Знаешь, он всегда был одинок. Мне даже было жалко его какое-то время — первые пару столетий после того, как меня низвергли. — Он отвел взгляд и грустно ухмыльнулся. — У нас было много общего в этом плане. Но все же он смог когда-то сблизиться с Ситри. А потом подтянулся и Белиал. Только с ними и общался. Когда они умерли, он снова остался один и закрылся окончательно. Но, видимо, ты смогла растопить его сердце, чему я очень рад, потому что видеть его унылое лицо уже порядком надоело. Наверное, он — самое одинокое существо во вселенной. Был, по крайней мере. Но теперь ты сможешь быть его спасательным кругом из того болота, в котором он сам себя утопил. Впрочем, — он махнул рукой, как бы развивая неприятную атмосферу, — на все твоя воля. Ты не спасатель на пляже, а потому можешь не обращать на это внимания. — Это жестоко, ты не находишь? — Алекс выгнула бровь, удивившись довольно резким высказываниям в сторону Вельзевула. Ей всегда казалось, что у них отличные отношения. — Было бы немного неправильно пару столетий назад. Но сейчас прошло уже достаточно времени для того, чтобы перестать зацикливаться на этом. И на Вельзевуле, и на том дне. — Это, наверное, сильно отразилось на ваших отношениях с Люцифером… Я давно заметила, что многие из вас почти сторонятся его. — В том числе. Но за такое количество времени, проведенного вместе, очень тяжело не испортить отношения. Все действительно сложно, — Самаэль встал, немного размявшись. Его еда была не тронута. — Давай поговорим об этом в другой раз. И без того тошно. — Он пошел на выход из кухни, но внезапно остановился. — И если увидишь Люцифера, порекомендуй держаться подальше от Баалберита, он тоже… скорбит. «Это что, угроза?» — подумала Алекс, ковыряясь в еде вилкой. — «Судя по всему, Самаэль и Вельзевул так и не простили его. Было бы не лишним предупредить Люцифера о том, что сказал Самаэль. Вельзевул в любом случае дал ясно понять, что хочет немного побыть один, так что если я задержусь на несколько минут, ничего страшного не случится». Алекс поднялась. Сначала она было хотела заглянуть в кабинет, дабы поговорить с Люцифером, но услышала, как что-то с грохотом разбилось за дверью в его комнате, потому направилась туда. Но на стук никто не открыл. Алекс поняла намек и решила не тревожить его. «Видимо, этот день помнит не только Вельзевул и Самаэль», — подумала она. Вернувшись в свою комнату, она застала Вельзевула, стоящего около повешенного на стену рисунка, который она нарисовала несколько недель назад. На нем был изображен Люцифер. Он стоял один на большой поляне, готовый к битве, из которой он выйдет проигравшим. Люцифер с картины собрался бросить вызов Богу. — Очень похоже, — хрипло протянул Вельзевул, рассматривая каждую деталь рисунка, который никогда не видел красок. Это был лишь набросок, который получился настолько хорошо, что стал полноценной историей жизни одного ангела. — Я часто в прошлом видел этот взгляд. Безумный, озлобленный. В нем никогда не было ни капли мудрости, даже несмотря на то количество лет, что он прожил. — Но что изменилось? — Не знаю, — он повернулся к ней лицом. — Мы никогда особо не общались. Но такой, какой он есть сейчас, определенно лучшая его версия. «Я не слышу в его голосе ни капли презрения или ненависти. Может ли это значить, что Вельзевул простил его? И что тут происходило, пока меня не было? Почему он больше не выглядит убитым, а ведет себя как обычно?» — думала Алекс, перебирая в голове все воспоминания, где они так или иначе взаимодействовали, чтобы проанализировать их общение. — Ты не злишься на него? — она постаралась задать этот вопрос аккуратно, не нарушая тона прежней беседы. Она помнила о просьбе Вельзевула не задавать ему вопросов, но ей показалось, что он готов ответить хотя бы на один. — Из-за смерти братьев? — он отвел взгляд в сторону, что-то обдумывая. — Нет, не злюсь. Никогда не злился. Я уже говорил, что хочу верить в то, что на это была какая-то причина. Люцифер безумен и жесток, но он не глупец. Каждое его действие имеет смысл, и я надеюсь, что та ситуация исключением не была. Но… — Вельзевул снова сделал паузу, не решаясь заговорить снова. Алекс подошла и положила руку ему на плечо в знак поддержки. — Но то, что я не злюсь, не лишает меня права сожалеть. И, как уже сказал Самаэль, прошло действительно много времени. Слишком много, чтобы продолжать удерживать их в своей душе. Я хочу отпустить их и продолжить жить.

***

Вельзевул отвез Алекс куда-то за город. Она никогда не бывала в той местности, поэтому всю поездку увлеченно рассматривала пейзажи на окном — то были увядшие от холода поля, которые изредка сменялись маленькими деревнями. Теперь каждый раз, когда Алекс видела большие открытые пространства, она вспоминала последний бой Люцифера. Каждое его движение, преисполненное легкостью, создавало прекрасный танец. Танец смерти. «Наверное, это самый красивый конец, который можно представить», — думала она. — Раньше я часто тут бывал, — протянул Вельзевул, медленно шагая по заповеднику. Редкие прохожие рассматривали его, поскольку в столь холодную походу он был лишь в одной легкой кофте. — Но тогда здесь была дикая местность. Я сделал так, чтобы люди обустроили здесь все так, чтобы было комфортно. — Сделал? Как? — Ну… Знаешь, внушил, наверное, будет самое подходящее слово. Мы демоны, человеческие наставники. Точно так же, как и ангелы. Мы можем убеждать без слов. Ты тоже этому научишься со временем, — он повернул голову в сторону пруда, зацепившись взглядом за уток, плавающих в нем. Словно завороженный, Вельзевул пошел в ту сторону. — Любишь животных? — поинтересовалась Алекс с легкой улыбкой на лице, когда они подошли ближе. — Да. Они как маленькие люди. Ведь если из человека убрать все плохое, то он иссохнет. Станет размером не больше этой утки. А еще животные — единственные существа, неподвластные нам. Поэтому точно такой же интерес, какой вызывает у тебя наш мир, вызывают у меня они. — А кому тогда подвластны животные? Вельзевул посмотрел прямо в глаза Алекс. — Самим себе.

***

20 июля 20хх года

Вечером после школы Алекс согласилась съездить с Вельзевулом на старое кладбище. Даже в самую жаркую погоду от этого места ее обдавало холодком. В тот день город был особенно спокоен — даже шума машин не было слышно. В темноте Алекс могла видеть, как огни городка отражались от надгробных плит, глянцевую поверхность которых не смогло победить даже время. Она рассматривала их, пока тихий и хриплый — под стать этому месту — голос Вельзевула не разрушил покой, устоявшийся за те пару десятков минут, что они провели там. — Ты бы простила Люцифера на моем месте? — Я не была на ваших местах и не видела всей ситуации, так что мне сложно ответить, — ошарашенная вопросом, прошептала Алекс. — Я могу показать тебе… Думаю, ты должна знать о таких вещах. Вельзевул принял от нее молчаливое согласие и медленно поднял руку на уровень лица Алекс. Он прошептал — «Mors», после чего в ее голове появились воспоминания, участницей которых она не была. Алекс увидела Люцифера. Он стоял. Брызги чужой крови на его лице сбивались в капли и падали на пол с его губ, носа и щек. Та же картина разворачивалась на руках — с его кулаков лились ручьи. Его штаны были почти полностью пропитаны кровью, как и вся нижняя половина футболки. Смотря на него, у Алекс создалось впечатление, что он просто зашел в кровавый бассейн по пояс. Около его ног валялся меч. За спиной Люцифера лежали два тела, внешность которых невозможно было увидеть из-за многочисленных ранений. Его взгляд, направленный в пол, был пуст. Однако его брови были сильно нахмурены, кулаки сжаты, а сам он дрожал. Напротив стоял Вельзевул, который был настолько поражен увиденным, что не спешил нападать, лишь медленно скользил широко распахнутыми глазами по телам мертвых братьев. Через минуту в комнате, в которой они находились, появился Баалберит. У него было обеспокоенное лицо, но как только он увидел мертвые тела, его лицо скрылось за маской ярости. Он моментально покрылся синем пламенем. Его клыки выросли, а на голове отросло два рога. Он ринулся в сторону Люцифера, который даже не стал сопротивляться. Вельзевул осознал происходящее всего за несколько секунд и схватил Баалберита, оттягивая того от Люцифера. Еще немного, и мертвецов в комнате стало бы три. Баалберит долго что-то кричал — что именно в памяти Вельзевула не отпечаталось, — а из его глаз полились первые кровавые слезы. Люцифер так и не сказал ни слова, лишь восстановил свое тело и поднялся с пола. Алекс видела, как он искренне попытался посмотреть в сторону убитых им братьев или хотя бы на оставшихся двух выживших, но так и не смог. — Lucifer, tu melius irе, — рвано проговорил Вельзевул, из последних сил удерживая Баалберита. Тот пытался вырваться, дабы завершить начатое, но мертвая хватка брата так и не дала ему этого сделать. Люцифер послушался и пошел прочь. Он остановился в дверях и, кинув взгляд через плечо в пол, прошептал: «Ego vere dilexi vos duos… Ignosce mihi». Его голос дрогнул. — Больше никто и никогда не поднимал эту тему до твоего появления, — вырвал Алекс из воспоминаний Вельзевул. — Но почему? Разве вам не хотелось узнать, зачем он это сделал? — она, даже не задумываясь, задала эти вопросы. После этих воспоминаний ее стало подташнивать — ей казалось, что она чувствовала этот характерный запах металла. Ее испугал вид мертвецов. Ее испугала отчужденность Люцифера. — И да, и нет… Вина лежит на всех нас. Мы сделали так, чтобы это стало возможным. Да и что бы он не сказал, — Вельзевул сделал короткую паузу, чтобы вздохнуть, — их это уже не вернет. — Он снова сделал паузу, более долгую, чем до этого. — Но у меня появилось ощущение, что я смогу их отпустить. То, что ты была рядом, оказалось гораздо важнее всего остального, и теперь я готов… перестать жить воспоминаниями. Знаешь, ко мне всегда относились так, будто у меня нет сердца. Кроме Ситри, Белиала и… тебя.

***

— Слушай, в некоторых воспоминаниях из Ада я слышала незнакомый мне язык, — припоминала Алекс, прогуливаясь по парку. — Это латынь, — лениво протягивал Вельзевул, то и дело озираясь на плавающих уток, оставшихся позади. — Не знаю, открыла ли ты в себе способность к переводу, но с пробуждением силы ты должна была начать понимать даже те языки, о которых никогда не слышала. «Это было в воспоминаниях Люцифера… Он действительно разговаривал с солдатами не на английском», — думала она. — Но почему тогда я не понимаю латынь? — Исключение, — Вельзевул устремил взгляд вверх, зацепившись взглядом за птицу. — Ты не задумываешься об этом, но если прислушаешься ко мне, то поймешь, что все, что я сейчас говорю, на финском. Sed tu non intelleges Latinе. — Ты же не хочешь сказать, что мне придется учить его так же, как я бы учила любые другие языки до своего… обращения? Вельзевул медленно кивнул, скользя взглядом по проходящим мимо людям. — Это входит в твою программу обучения. Конечно, в Аду можно разговаривать не только на нем, но все документы, книги, официальные мероприятия исключительно на латыни. Это что-то вроде традиции. Но в неформальной обстановке мы говорим на земных языках. — На разных? А на каком говоришь ты? — На финском. Вельзевул резко развернулся и снова пошел к пруду. Алекс считала милым то, что он был так увлечен мирно плавающими утками. Он наблюдал за ними, не говоря ни слова. Но через время им все же пришлось оставить своих новоиспеченных друзей и поехать в сторону поместья. — Ты не жалеешь? — уже в дороге прохрипел Вельзевул. — О чем? — Алекс с интересом взглянула на него. Не часто ей приходилось видеть, как он был на чем-то сосредоточен. — О том, что провела со мной целые сутки, — нехотя прошептал он, резко вывернув руль влево, отчего ремень безопасности больно обжег шею Алекс. Вельзевул извинился и продолжил движение. «Я не ожидала, что Вельзевул будет водить настолько резво…» — потирая новое ранение, подумала она. — Нет, конечно, я не жалею. Мне комфортно общаться с тобой, да и это помогло разгрузиться, так что я рада, что мы смогли провести время вместе. Она улыбнулась, но Вельзевул никак не отреагировал на ее слова. Через несколько секунд он не глядя протянул руку к шее Алекс и провел своим фиолетовым пламенем по ожогу. — Фиолетовый очень красивый цвет, один из моих любимых, — улыбнулась она. — О чем ты? — О твоем пламени, — Вельзевул вопросительно посмотрел на нее. — Твое пламя… Покажи, — Алекс дождалась, пока он раскроет свою ладонь с небольшим язычком пламени перед ней. — Вот. Твое пламя фиолетовое. Разве ты не видишь? — Нет, — Вельзевул на всякий случай посмотрел на свою ладонь, но быстро перевел взгляд обратно на дорогу, убрав ее. — Для нас все пламя красное. Видимо, это одна из твоих способностей. — А разве я не умею то же, что и вы? — Алекс мысленно приказала своему огню покрыть кисть ее руки, и оно послушалось ее. Как и ожидалось, черное свечение на секунду ослепило ее. — В большинстве случаев да, но все мы обладаем чем-то особенным, что выделяет нас на фоне остальных. Обычно мы об этом не говорим, и я до сих пор не знаю, какие особенные силы есть у братьев, но я бы хотел доверить тебе этот секрет, — он получил молчаливое согласие от Алекс и продолжил: — Одна из моих сил позволяет мне быть абсолютно невидимым для окружающих. Когда я этим пользуюсь, я как бы на фоне. Они меня видят, но не осознают моего присутствия. Как когда ты ищешь что-то, что находится у тебя под носом, и в упор не видишь этого. — Ого! Этим ты пользовался, когда следил за мной? — Вельзевул нахмурился после этих слов, явно смутившись. Алекс вспомнила, как он говорил, что жалел об этом, поэтому не договорила последнее слово. «Только мне вот интересно, ты не знаешь, потому что ни с кем не общаешься или это на самом деле секрет?» — Да, — нехотя выдавил он. — В том числе. Разговаривать они перестали. Большая часть дороги прошла в молчании, пока в голове у Алекс не появилась идея. — Слушай… А как ты смотришь на то, чтобы и я показала тебе кое-что? — она выжидающе посмотрела на него. Вельзевул молча кивнул, после чего она назвала адрес. Они приехали на небольшой холм, недалеко от излюбленного Вельзевулом кладбища. Они поднялись и практически не разговаривали, пока на небе не появились первые звезды. Алекс села на траву, почти мертвую от холода, и жестом показала Вельзевулу последовать ее примеру. После этого прошло еще какое-то количество времени, пока на улице не стемнело совсем. — Ложись, — сказала Алекс, улыбаясь. Когда он сделал это, она легла рядом. Она подняла свою руку и ткнула указательным пальцем в небо. — Я все время смотрю на ваш мир вашими глазами. Мне показалось хорошей идеей показать тебе мой мир моими глазами. Возможно, так ты сможешь понять людей — и меня в частности — лучше. — Вельзевул медленно кивнул. — Что ты видишь? Он помолчал какое-то время, потом тихо пробормотал. — Небо. Звезды. Несколько галактик вдалеке. — Расскажи мне, что ты думаешь о звездах. Представь, что они живые. Какие они? — Я никогда не думал об этом, — он замолчал на несколько секунд. — Мне кажется, они счастливые. Их много, им, наверное, никогда не бывает одиноко. У них мало забот — просто сиять на небе и все, — Вельзевул взглядом скользил по небу, ненадолго задерживаясь на самых ярких. — А я думаю, что звезды совершенно несчастны. Они живут там, в космосе, и светят всю свою жизнь. Но им же никто не объяснил, зачем они это делают. Они проживают жизни, выполняя одну единственную задачу — просто существовать. Звезды никогда не поймут, насколько они важны для людей, ангелов и демонов. Они большие и сжигают все, что находится рядом. Но… но они умирают за секунды. Не нужно прилагать больших усилий, чтобы уничтожить звезду. Достаточно просто залить ее водой, и она потухнет. Звезды слабые, чувствительные и жалкие… как и все прекрасное в этом мире, — Алекс замолчала на несколько секунд. — У ангелов есть крылья. У некоторых демонов есть крылья. И только люди придумали ракеты, чтобы прикоснуться к прекрасному. Вот в чем смысл, понимаешь? — Потому что демоны и ангелы знают, что такое звезды. — Люди тоже знают, что такое звезды, и даже из чего они сделаны. Не знаю, черта эта присуща только нашей семье или всем демонам, но… Но вы как будто не умеете остановиться и оглядеться, чтобы увидеть красоту мира вокруг, — Алекс лежала, улыбаясь. — Ангелы и демоны тысячелетиями учили людей жизни. Но что если посмотреть на людей и поучиться у них тем простым, но очень важным для жизни приемам? — Это имеет смысл, — Вельзевул задумался на несколько секунд. — Твои рассуждения про звезды… Кого ты имела в виду? — Тебя, Вельзевул, — Алекс вздохнула. — Несколько месяцев назад ты сказал мне, что готов перестать жить воспоминаниями и начать жить нормально, упомянув, что это благодаря тому, что я побыла с тобой рядом. Но я хочу, чтобы ты понимал, что могут быть ситуации, в которых меня рядом не будет. Никого рядом не будет. Но даже тогда ты должен продолжать жить — физически и метафорически, — потому что всегда есть тот, кто будет смотреть на тебя где-то далеко-далеко и восхищаться, понимаешь? Вельзевул надолго замолчал. Он смотрел широко распахнутыми глазами на небо, осмысляя ее слова. — Демоны, что человечнее самих ангелов. Люди, что человечнее самих демонов. Со временем я стал забывать об этом. Спасибо. — Люди человечнее ангелов и демонов? — Алекс с интересом взглянула в глаза Вельзевула. — Ты не находишь людей жестокими? — Ты никогда не думала, почему синоним гуманизма это человечность? Люди, безусловно, жестоки и холодны. Только люди собираются вместе, чтобы уничтожить других людей. Даже животные так не делают. Война — это сугубо человеческая черта. Люди убивают, уничтожают, истощают… Они разрушают мир, в котором живут, и совершенно не заботятся об этом. Но еще человек когда-то придумал сажать не только фрукты и овощи, но и цветы. Человек не смог выразить чувств с помощью слов и придумал танец. Человек влюбился в море и построил корабль. Человек спешил к своей семье и придумал колесо. Человек так долго смотрел на небо, что увидел закономерности и придумал созвездия. Вот что такое человек.