Седьмой демон

Я не люблю слабых людей, потому что они всегда сражаются нечестно.

***

Через два часа после разговора с Астаротом вернулся Данталион. Он зашел в комнату к Алекс и уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но по каким-то причинам остановил себя, — он выглядел испуганным. Сопровождаемый удивленным взглядом Алекс, он обдумывал что-то, сверля глазами семейный портрет. Она хотела спросить что случилось, но сил на новые разборки не осталось: размышления о словах Астарота изрядно утомили ее. И снова Данталион перевел взгляд на Алекс. — Я могу чем-то тебе помочь? — не выдержала она. Иногда он вел себя странно, что раздражало, по ее наблюдениям, всех вокруг, но она постепенно привыкала к вечным недомолвкам. — Я хотел сказать, — Данталион прервался. Он выглядел нервным. Постоянно переводя взгляд с портрета на Алекс, он закрыл глаза и встряхнул головой, из-за чего на его лицо упало несколько прядей волос. — Будь аккуратна со всем, что тебе говорит Астарот. «Он так нервничает только из-за этого?» — она выгнула бровь, встав с кровати. — Ты подслушал наш разговор? — Нет, — вздохнул он. — Но я ему не доверяю. И не важно, что именно он говорит. Дверь комнаты снова раскрылась. Зашел Вельзевул. Все с такими же растрепанными волосами и огромными от недосыпа синяками под глазами он быстро осмотрел потолок и нарисовал круг в воздухе, что-то наколдовав. — Если вы хотите обсуждать кого-то, ставьте заглушку, — прохрипел он, но не ушел. — Я тоже не доверяю Астароту. — Зачем вы мне это говорите? Даже я уже выросла из сплетен, — Алекс скрестила руки на груди, сжав кулаки, как ей казалось, незаметно. «Только появился тот, кому можно рассказывать почти что угодно без последствий, как это собираются разрушить!» — пронеслось в ее голове. — «Я надеюсь, у них есть какие-то нерушимые аргументы». — Слишком много совпадений, чтобы так не думать, — Данталион вздохнул. — Не думаю, что Астарот станет вредить кому-то из нас, но не позволяй своим друзьям разговаривать с ним наедине лишний раз. — Он достаточно эгоистичен, чтобы убрать с пути препятствие, даже если это его семья, — Вельзевул нахмурился, переведя взгляд в пол. — Я почти уверен, что он замешан в смерти своей матери. — Что-то еще? — саркастично проговорила Алекс. — Слушай, это не шутки. Вельзевул уже не раз испытывал на себе уловки Астарота, и это никогда ничем хорошим не заканчивалось, — Данталион повел головой в сторону брата, сев на кровать Алекс. Вельзевул, последовав его примеру, расположился на полу около двери. — Мы не советуем тебе вообще с ним не разговаривать, но будь осторожна с тем, что именно ты говоришь. — Если и вы сейчас заведете эту тему про безумие и опасность, я вас выгоню. Абсолютно каждый в чьих-то глазах безумен. Даже Баалберит! Хотя казалось бы, — устало пробормотала она. — Если я буду следовать каждому совету, который слышу от вас всех, то вообще тогда не смогу ни с кем разговаривать. К тому же, — Алекс начала собирать волосы в хвост, чтобы чем-нибудь занять руки, — вы тоже просто говорите, что он плохой, но никак это не подтверждаете. Аргументы «мне так кажется», «он точно плохой, просто потому что он мне не нравится» или «он и есть предатель» здесь не работают. Просто свыкнитесь с тем, что вы все друг друга ненавидите, и проблем больше не будет. Данталион прыснул. — Уроки жизни от семнадцатилетней девочки это, конечно, здорово, но и мы не маленькие дети. Да, конечно, в нашем «коллективе», — он сделал кавычки пальцами, — мало дружбы, но такие отношения складывались столетиями. Дело не в «он нам не нравится, и поэтому мы копаем под него». У всех есть причины недолюбливать и не доверять друг другу. Алекс взяла стул и повернула его так, чтобы видеть братьев. Она села на него, сложив ноги в позе лотоса. Выжидающе и скептично посмотрев на Данталиона, она стала ждать продолжения. — У меня нет доказательств для того, чтобы объяснить свою позицию, так что лучше спроси Вельзевула. — Он очень часто подставлял меня, — пробормотал Вельзевул, водя пальцем по ковру. — В работе, перед отцом и народом. Последний раз мы с Самаэлем разбирались с разгромом одной из деревень — потратили на это два месяца и огромное количество ресурсов армии, а в итоге оказалось, что Астарот все это время знал, кто это сделал. У него какая-то личная неприязнь ко мне — такие ситуации происходят почти каждую неделю. И только со мной. — Таких мелочей слишком много, чтобы это можно было назвать травлей, — кивнул Данталион. — Почему вы не расскажите отцу? — Алекс выгнула бровь. — Или не поговорите с ним? — Нам что, пять? — расхохотался он. — Я представляю эту картину: древний демон бежит жаловаться к папочке, потому что старший над ним издевается. Нет, Алекс, это так не работает. Как и разговоры. У Астарота есть только один авторитет — это он сам. Потом отец, потом Люцифер, но только в том случае, если они на одной стороне. Больше он никого не уважает. — В любом случае мне, конечно, жаль, что все так выходит, но в ваши отношения я лезть больше не хочу. Я уже давно поняла, что это бесполезно, и, как ты сказал, выстроенное столетиями недоверие одним моим словом не изменить. — Это правильный подход, — Данталион встал. — А теперь я пошел, у меня сейчас конференция с ангелами по поводу нападения на звезду нашего вечера. Он тяжело вздохнул из-за нежелания разбираться с этой историей и, покрывшись серым пламенем, исчез. «И почему у меня ощущение, что его нервы в самом начале не связаны со сложившейся темой разговора?» — думала Алекс, медленно переводя взгляд на Вельзевула. Тот встал и пошел в сторону ее кровати. Он удобно улегся, завернувшись в одеяло, и, казалось, стал засыпать. Алекс только нахмурилась. — «Мне все больше и больше кажется, что Вельзевул выполняет роль домашнего животного… Черт с ним, завтра суббота, а значит я могу лечь сегодня поздно. Надо сходить провериться, голова уже кипит от всех этих драм». Она тихо вышла из комнаты, выключив свет. Алекс побрела к выходу мимо дверей в комнаты братьев — только у Самаэля горел свет. На первом этаже она заметила и умиротворенного Баалберита в каминном зале. Он читал книгу. В кабинете и комнате Люцифера, к ее удивлению, свет не горел — обычно он находился там в свободное время, изредка спускаясь в Ад. Выйдя на улицу, Алекс на секунду остановилась на крыльце, всей грудью вдохнув так, чтобы была возможность очистить голову и тело от всех тех тяжелых разговоров, прошедших за последние несколько часов. И вот она идет в сторону леса. По той тропе часто ходил Люцифер, ей было интересно узнать, что там. Проходя мимо сада, она увидела и его самого — тот, сидя с закрытыми глазами прямо на земле, казалось, настолько задумался о чем-то, что даже не заметил ее. Алекс, не желая раскрывать своих намерений и признаваться в поглощающем душу интересе, тихо прокралась мимо него и скрылась в лесу. Тропа оказалась достаточно длинной — проведя в пути полчаса, она так ни к чему и не привела. «Мне это все так надоело», — думала Алекс, медленно шагая. Периодически она переступала через корни деревьев, так обильно заполонивших эту часть столь неприветливого в ночное время места. — «Столько недомолвок, столько проблем и вопросов, столько незаконченных дел… Мне надо уже вести списки», — она пнула камешек, валявшийся на земле. — «Мне есть с кем поговорить, есть с кем поделиться мыслями, но почему тогда я чувствую себя так одиноко? Как будто меня слышат, принимают, но не понимают. Я и сама себя до конца не понимаю. Я была такой бойкой, дерзкой, а сейчас превратилась в тряпку — Астарот прав, я могу гораздо больше, чем делаю… Но зачем оно мне? Конечно, я получаю силу и бессмертие в конечном итоге, но для чего? Для бесконечных попыток выжить в еженедельных покушениях? Для вечно неспокойной жизни? Для ответственности, к которой даже не все братья подготовились за такое количество лет? Почему я вообще должна быть готовой, а они нет?! Видно, как солнце на небе, что половина из них просто не готова к этому! Я обязана столько пахать ради отца — отца, которого видела всего раз в своей жизни! Мою жизнь полностью разрушили, перевернули с ног на голову, и никому нет до этого дела!» — Алекс остановилась, раздраженно осмотревшись вокруг, но вскоре продолжила путь. — «Я должна уходить из своего дома, чтобы побыть одной! В лес! Потому что моя комната проходной двор — кто хочет заходит, кто хочет спит там! Я даже к маме поехать теперь не могу! Даже она от меня отвернулась». Алекс со злости сильно пнула камень, который, стремительно улетев, глухо стукнул по дереву, будто оно было полым. Она осмотрела его: со стороны тропы столь величественное растение выглядело совершенно обычно, но сзади было полностью сгнившим. Алекс продолжала бродить по вытоптанной дороге в оглушающей тишине. Она не хотела думать о всей той ситуации, в которой она оказалась по воле судьбы. Еще через сорок минут загудели ноги. Алекс, усевшись на траве, наколдовала себе сигареты — этому ее научил Данталион. Это было единственное, что она умела материализовать — Баалберит быстро прознал о самообучении и запретил показывать ей что-то подобное во имя безопасности. — Там ничего нет, — послышался голос Люцифера за спиной. От неожиданности она вздрогнула, но не повернулась. Он медленно подошел к Алекс, сев рядом. — О чем ты? — пробормотала она, мысленно готовясь к очередному изматывающему диалогу. — В конце тропы. Ты же поэтому сюда пошла. Но там ничего нет. Еще несколько километров, и ты дойдешь до города. — Тогда зачем ты сюда ходишь? — Иногда мне тоже нужно делать бессмысленные вещи, — Люцифер скосил на нее свой изнеможенный, но почему-то очень довольный взгляд. — Как ты? — Нервничаю, устала, — выдавила из себя Алекс. Она крутила в руках сигарету, так и не использовав ее по назначению. — Сумасшедший вечер. Хотела в кои-то веки побыть одна сегодня, но в моей комнате улегся спать Вельзевул, так что мне пришлось выбраться. — Он спит где угодно, кроме своей кровати. Так было с тех пор, как он родился, — Люцифер тяжело вздохнул. — Я могу уйти, если хочешь. — Оставайся. Я уже подумала обо всем, о чем хотела, — она устало опустила голову. — В такой жизни вообще бывают выходные? — Конечно. Спокойных дней обычно гораздо больше, чем сейчас. Новость о дочери Сатаны взбудоражила Ад и врагов, так что и работы стало больше. Но скоро все привыкнут и станет проще. — Ты сам-то в это веришь? Люцифер не ответил. Он лишь многозначительно взглянул ей в глаза, слегка поджав губы. Следующие десять минут они наслаждались молчаливым обществом друг друга. Алекс обнаружила, что в этот раз ей не было неловко — напротив, она чувствовала себя комфортно, будто все было на своих местах. Вместе с Люцифером вернулись звуки леса: стрекотали сверчки, а листва на деревьях, подыгрывая ветру, монотонно шелестела. Он, рассматривая землю около себя, заговорил вновь: — В первую нашу встречу ты сказала, что веришь в скандинавских богов. Почему? — Я подумала, что вы религиозные фанатики из православной церкви около маминого дома. Он секунду обдумывал ее ответ, а затем грустно усмехнулся. — Почти угадала. Так ты не верила? Почему? Мне казалось, религия у людей очень популярна. — Популярна, да. В детстве я верила в Бога. Но когда начались проблемы в школе, перестала. Я молилась ему, чтобы это закончилось. Но ничего не произошло. — Люди неверно трактуют суть, поэтому так и выходит. Ни отец, ни Бог не волшебные феи-крестные, выполнять желания не их работа. Они хранители равновесия. — Равновесие… — повторила Алекс, задрав голову к небу, — она рассматривала густую листву деревьев, заменившую собой небо. — Что это значит? — Это значит, что у каждой сути есть две стороны. Свет — тьма; Дьявол — Бог; демоны — ангелы. Без хранителей миры бы рухнули. — А у людей? — Не знаю, — Люцифер тяжело вздохнул. Он выглядел и расслабленным, и напряженным одновременно. Усталость сказалась на нем. — Отец и Бог знают. Знает мой старый друг. Знал когда-то и Белиал. По разным причинам сейчас они не могут сказать нам. — Твой старый друг? — мало заметно удивилась она. — Мне говорили, что ты всегда был один. Так у тебя есть друг? — Был. Мы познакомились еще до рождения остальных, но он оставил меня, так что я предпочитаю не рассказывать об этом никому. — Ты никогда не хотел узнать, почему он ушел? Люцифер медленно помотал головой. — Это все происходило сразу после моего низвержения. Я был озлоблен. Мне не было дела до причин — он покинул меня, и я посчитал его предателем. А потом… — он пожал плечами. — А потом я решил — если он захочет, то обязательно вернется. «Люцифер даже не думает о том, что он мог умереть», — подумала Алекс. — Как его звали? — Когда он только пришел — Кор. Но он отрекся от своего имени, и я назвал его Аамон. Возможно, сейчас он взял свое старое имя. — Тогда, если я услышу это имя, то обязательно скажу ему, что ты все еще его ждешь! Люцифер слабо, но благодарно улыбнулся. — Не жду. И не надеюсь. Но приму.

***

Разговор удалось перевести в более пустые темы. Проболтав в лесу еще полчаса, Люцифер, наконец, встал. Он подал руку Алекс, чтобы помочь ей подняться. — Да, пора домой, — бормотала, отряхиваясь от земли, она. — Обычно у тебя очень загруженные субботы, тебе нужно хотя бы немного поспать. — К черту, — он взял ее за руку и повел в сторону шоссе. — Я тоже имею право на отдых. На завтра возьму выходной, а сейчас давай погуляем. «Мы с тобой так редко выбираемся куда-то», — послышалось где-то в глубине его разума. Он хотел сказать эти слова. Но не сказал. — Звучит здорово! Когда они вышли к дороге, Люцифер очертил в воздухе какие-то буквы, после чего на дороге появилась уже такая привычная черная машина. Алекс никогда не знала, была ли это каждый раз новая или одна и та же. «Очень приятно осознавать, что он меняется», — уже в пути она осматривала лицо Люцифера — он был, казалось, умиротворен. Она скользнула взглядом по его волосам. Золотистое каре немного растрепалось из-за ветра, пробирающегося через открытые окна. Такие мелочи уничтожали образ идеального и вечно собранного демона. Они делали его живым. — «Мы с ним так редко общаемся». Люцифер привез ее на оживленное даже в ночное время место. То был небольшой, но очень зеленый парк. Из-за большого количества ночных ресторанов и баров поблизости даже в такой час встречались нередкие прохожие. Некоторые кидали взгляды на Алекс и Люцифера — они были одеты слишком легко для такой погоды, а некоторые, увлеченные разговорами, не обращали на них никакого внимания, первый и последний раз проходя мимо. — Не может быть, чтобы у тебя не было никаких хобби, — шутливо возмущалась она. — И не говори, что твоя работа это твое хобби, это уже слишком популярная ложь, чтобы в нее верить. — Хорошо, не буду, — коротко посмеялся он. — Тренировки? — А ты бы занимался этим в свободное время, если бы не было необходимости? — Точно нет. — А как насчет твоего сада? Садоводство считается. — Розы около дома это единственные цветы, которые я вырастил за всю свою жизнь. Да и только потому, что мне нравится запах, — Люцифер улыбнулся. Без прежней усталости в глазах. — А что насчет тебя? Может быть, то, чем ты любишь заниматься, понравится и мне. Сможем делать что-то вместе. Алекс беззаботно махнула рукой. — Ничем интересным. — Да ладно? Чем больше я узнаю о тебе, тем больше понимаю, что вообще ничего не знаю. Как и любой другой из нас. Например, к своему стыду, только две недели назад Астарот рассказал мне, что у тебя двойное имя — такая простая и базовая вещь, но даже это оказалось большим сюрпризом. — В свою защиту, я даже не думала об этом, — Алекс хихикнула. — Но мы в Штатах, это же логично, разве нет? — Я не так часто поднимался в мир людей, чтобы знать о подобных особенностях. Но да, в сути у нас всех только какие-то отрывки информации о тебе, поэтому будет очень хорошо, если ты начнешь делиться чем-то с нами. Для тебя это все мелочи и пустые разговоры, но для нас и для меня в частности это очень важно. Предлагаю начать с твоих увлечений. — Хорошо. Я люблю рисовать и изучать психологию. Но у меня последнее время не было возможности заниматься чем-то, кроме занятий и школы, так что я давно ничего из этого не делала. — А что ты нарисовала в последний раз? — Люцифер перевел на нее довольный и отчасти нежный взгляд. Алекс вспоминала секунду. Образ Люцифера, стоящего на поле, готового к бою, возник у нее в голове очень быстро. Признаваться в этом ей было неловко, и в мыслях образовался хаос из оправданий. — Да ничего такого, просто лес, — неуверенно выпалила она. Он снова по-доброму хмыкнул. — Знаешь, я не использую способности, когда разговариваю с тобой, но даже без них не понять, что ты что-то недоговариваешь, почти невозможно. В чем дело? — Я нарисовала тебя, — сдалась Алекс, изо всех сил стараясь избегать прямого зрительного контакта с Люцифером. Но он, слегка округлив глаза, остановился. Он смотрел на нее с истинным замешательством на лице. Она чуть ли не впервые видела его таким. Люцифер вскоре продолжил путь. — Я… — он подбирал слово, — рад. Покажешь, когда будем дома? — Да, конечно… — глупо улыбнулась та, стараясь скрыть за этим легкое смущение.

***

Они прогуляли, пока небо не посветлело. Люцифер много рассказывал о детстве и воспитании братьев, которым он занимался какое-то время. Почти всегда эти истории сводились к негодованию — вкладывали в них одно, а выросло совсем другое. Алекс считала его шутливое ворчание забавным. Когда он становился свободнее рядом с ней, он превращался в совершенно другого демона — комфортного, понимающего. От привычной холодности в такие моменты не оставалось ничего. Будто он всегда таким был. Будто только такого Люцифера Алекс всегда и знала. «Такой он настоящий? Или это просто игра, чтобы заманить меня?» — проскакивало в ее голове. По пути домой, веселясь, они громко слушали музыку — где-то подпевали, а где-то спорили по поводу смысла, вложенного в песню. Ни Люцифер, ни Алекс петь не умели. В то утро она осталась у него. Комната Люцифера — единственная, куда почти никто никогда не заходил. Оставшись у себя, ее обязательно разбудил бы кто-нибудь. Не спать всю ночь, гуляя и развлекаясь, проспать весь выходной и проснуться к вечеру это то, по чему Алекс действительно соскучилась из своей прошлой, столь спокойной и, казалось, абсолютно беззаботной жизни. Оставшись наедине со своими мыслями, — засыпая, — она не думала о проблемах. Она думала о том, какой может быть эта жизнь: яркой, замечательной, чувственной. Алекс никогда не жалела только об одном. О братьях.