Адская смесь внеканона Диабо'ликов

      Обидно. До слёз обидно. Как такое могло произойти?       Азуса всегда думал, что он умрёт первым. Он не знал, как можно убить вампира, но всегда считал именно так. Потом они вчетвером познакомились с братьями Сакамаки, и у младшего из них Азуса увидел серебряный нож. В чём было дело: в самом серебре или каких-то магических свойствах кинжала, но им можно было лишить жизни нежить. Пронзить сердце, отрубить голову и сжечь.       Тогда юноша уверился в своих догадках. Он так любил ножи, любил причинять себе боль, резать себя. Вполне логично, что погибнет он именно от такого.       На деле оказалось всё не так просто. Иначе он бы не стоял сейчас на крыше их дома с железной банкой из-под чая в руках. В ней был прах. Всё, что осталось от Юмы.       Обидно.       Юма был самым высоким и сильным из Муками и всегда заботился о мелком и хилом Азусе. Он не понимал его тягу к боли, но и не осуждал. Ещё в приюте, когда его постоянно избивали, когда нельзя было пошевелиться от боли, когда ныло всё тело и дышать было тяжело, его ослабленный детский организм подхватил простуду. Именно Юма позаботился о нём и отдал хлеб, который ему самому нелегко достался. Он сказал, что Азуса должен хорошо питаться, чтобы выздороветь.       Это так нечестно. Азуса стоит тут, под ногами скользкая после дождя серая черепица, а сильный ветер будто пытается свалить его вниз, на дорожку у дома. Он был бы даже рад прыгнуть, если бы это вернуло Юму. Всё равно Азусе и до его смерти жить не особо хотелось.       Азуса снимает с банки крышку, и она выскальзывает из слабых пальцев. Слышится звук ударившейся железки о камни, но он не обращает на это внимания. Главное, саму банку не уронить.       Серебристо-зеркальная внутренняя часть стенок неприятно сочетается с серо-белым порошком. Юноша ладонью загребает немного и растирает между пальцев. Мягко. Странные ощущения. Азуса медленно разжимает руку и смотрит, как сильный ветер подхватывает пепел и уносит. Вот так. Людей в основном хоронят, а вампиров сжигают, всегда, так что это своеобразные похороны. Для Юмы третьи и последние.       Они разделили прах своего сводного брата. Можно было бы и втроём развеять его, но в такой момент каждому из Муками хотелось побыть одному. Вампиры не знали ритуалов, подходящих ситуации, и им было наплевать, можно ли было так делать. Юма был бы не против.       Наверное, стоило дождаться заката, — думал Азуса. — Тогда небо окрасилось бы в красно-рыжий, и это казалось бы намного приятней серого пасмурного дня.       Но ему хотелось всё сделать сейчас, не откладывая. Последняя горстка пепла ссыпалась на испачканную им же ладонь и сразу, подхваченная ветром, понеслась вдаль. Азуса еле успел сжать пальцы и поймать маленькую оставшуюся у него частичку брата.       — Обидно, — прошептал он.       Почти весь пепел попал ему между пальцев и неумолимо утекал. Юноша не пытался удержать. Железная банка из-под чая, в которой Юма хранил кубики сахара, опрокинулась на бок, прокатилась по черепице и грохнулась за край крыши. Звука падения на землю Азуса не услышал.