Адская смесь внеканона Диабо'ликов

      Когда Иоши впервые упомянула это слово — омегаверс, Карла не знал его значения. Понял только по возмущённым возгласам красноволосого Сакамаки, что намекала она на далеко не дружеские отношения между мужчинами. Надо было сразу догадаться, что слова «гейский секс» и «возрождение рода», употреблённые в одном предложении, в их ситуации ни к чему хорошему не приведут…       Дело в том, что, хоть высказанные человеком предложения не были лишены логики, их исполнение невозможно.       Найти девушку среди людей, вместо того, чтобы гоняться за кровью Прародителей? Давно бы так сделали, если бы не множество Но. Одно из них — беременность убила бы её ещё на первых месяцах, а искать сильную особу… Нет, Сакамаки, вампиры по происхождению, а значит, слабее Прародителей, и те искали себе достаточно живучую девушку много лет, но и её быстро довели до смертного одра. Это заведомо проигрышная идея.       Второй вариант — вместо человека взять одну из нежити — тоже не был идеален. Настоящие Прародители рождались только от тех, в ком течёт кровь Прародителей, либо от людей, но там были свои сложности и тонкости. Ныне же существующие расы давно утратили даже крупицы гена своих предков. Поэтому на человеческую девушку, спокойно живущую с циркулирующей по телу кровью наследницы древнего клана, Карла и Шин среагировали, как на подарок судьбы, и никак не собирались упустить шанс.       Но шанс упущен, а единственный способ продолжить благородный род и не дать погибнуть их расе — положиться на волю случая и мистический «омегаверс».       Тогда Карле и стало интересно, что это. В человеческом мире, где и зародилось понятие, был Интернет и множество статей про вселенную жанра, но читать всё и искать в куче шлака нужную информацию Карла не стал, а решился спросить у Иоши. Та сможет вникнуть ситуацию и рассказать только нужное, предусмотрительно опуская неприятные и не особо важные моменты.       — Для начала в омегаверсе шесть полов: девушки и парни делятся на альф, бет и омег. Дев упоминать больше не буду по понятным причинам, бет тоже, так как они мало чем отличаются от обычных людей и, хм, нелюдей. Омеги — это парни, которые беременеют во время течки. Альфы — сильные и частенько брутальные самцы, которые выполняют в этом тандеме роль актива. Вам, сладкая парочка, нужен хоть один омежка, иначе кранты, — разъясняла им Иоши, пока Карла прятал лицо в шарф, задумавшись.       Потом она рассказывала ещё что-то про омегаверс, говорила про то, как ей вообще пришла в голову эта мысль и почему такое может быть возможно. Про то, что у одной из рас мира Демонов, оборотней, в самом начале её развития были случаи мужской беременности, которая и лежит в основе омегаверса. Как представители королевского рода Прародителей, Карла и Шин как раз должны иметь гены родоначальников оборотней, а следовательно, и возможность к такому виду пополнения исчезающей расы. Чем это не подарок от судьбы и матери-Природы?*       Карле подарочек таковым не казался, но даже это было лучше бездействия и неминуемой гибели.       — Надеюсь, про секс вам рассказывать не придётся? Взрослые, сами знать такие вещи должны. А иначе я покраснею, начну запинатся и в конце всё равно пошлю вас к Гуглу, — старательно сдерживая улыбку, спросила девушка.       — Не надо нас никуда посылать. Иди отсюда, — грубовато подтолкнул Шин Иоши к двери.       — И это, возможно, будущая мать, — засмеялась она, отходя подальше. — Мягче надо быть.       — Где выход знаешь, не заблудишься, — с нажимом намекнул он.       — Конечно, не заблужусь. Это же всего лишь гигантский замок на триста комнат. Но ничего, мне не привыкать. И потом мне всего лишь переться по лесу до перехода в человеческий мир в темноте в сопровождении твоих любимых фамильяров, — бурчала девушка. Но подходя к двери замолчала и совершенно другим, участливым голосом добавила: — Мужайтесь. И удачи вам тут. Зовите, если что.       — Ну что, «будущая мать», твоё мнение? — спросил Карла, когда девушка ушла.       Он смотрел в окно и кутал в свой шарф кончик носа, пытаясь отрешиться от проблем. Шину иногда казалось, что он его незаметно грызёт, когда пытается успокоиться и одновременно выглядеть величественно.       — Сам такой.       Шин прошёл в комнату и сел в кресло, закинул ногу на ногу, откинул голову.       — Я даже не знаю, что думать. Этот план точно не сработает, он ведь ещё хуже и определённо бредовее прошлого. В моём представлении, единственное, что может появиться в животе у парня — глисты, но никак не ребёнок. Вот ты себя мамочкой представляешь? С круглым животом, в котором кто-то пинается? Я — нет.       — Я тоже. Но если, как ты говоришь, не сработает, то ничего ведь и не будет.       — И что? Отдадимся порочной и безудержной страсти, в тайне надеясь, чтобы всё получилось, но ничего не было? Два противоречащих друг другу желания.       Шин мотнул головой и фыркнул так резко, что очки сползли с его лица, заставив его временно отвлечься. Когда он наконец нашел их и надел обратно, его брат сидел на коленях перед раскрытым шкафом и копался на нижних полках.       — Ты чего?       Карла откинул мешающую чёлку с лица и достал широкую чёрную коробку из-под обуви. Встал, положил её на столик, чтобы видно было Шину, и открыл.       — Это..? — тот закашлялся, во все глаза глядя на её содержимое.       — Смазка, презервативы, несколько просвещающих журналов и другие всевозможные извращённые «игрушки». В человеческом мире ходил с секс-шоп, — всё так же не опуская с лица шарф, который заглушал его голос, сказал Карла.       Он стоял, скрестив руки, и заглядывал в эту чёртову коробку с её чёртовым содержимым. Сейчас она казалась ему Ящиком Пандоры, который лучше закрыть, запихать подальше в шкаф в кучу одежды и никогда — никогда! — в жизни не открывать.       — Хм. Ты, значит, — будто через силу начал Шин, — готовился? — Потом глубоко вдохнул, выдохнул и уже бодренько затараторил: — Ну и хорошо, нужно быть всегда ко всему готовым. Особенно если дело касается таких щепетильных вопросов.       Карла оглянулся на брата, озадаченно приподнял брови. Он видел страх и нервное состояние Шина и ничем не мог помочь.       — Тут вот какое дело, — продолжал парень. — Я немного обо всём «этом» знаю, поэтому задам сейчас вполне логичный вопрос. — Он сделал паузу, набрал побольше воздуха в лёгкие будто перед прыжком в ледяную воду. — Кто будет снизу?       — Иоши говорила, что придётся всем попробовать, чтобы наверняка.       — Это понятно, но как мы в первый раз будем решать?       — Значит, ты всё же согласен попробовать? Ну ладно, я тоже не против. Может, сыграем в шахматы? Выигравший решает наши… мм, позиции.       Шин насмешливо фыркнул, чуть расслабляясь. Рукой он поймал прикреплённый к своему поясу хвост и гладил его по мягкой шерсти.       — Ага, конечно. Скорее, выигравший уже решил. Ты же всегда меня обыгрывал в шахматы       — Просто умнее надо быть. Но хорошо, во что тогда предложишь сыграть ты? Только давай сразу обойдёмся чем-то, в чём никто из нас не имеет явного преимущества.       Шин задумался, перевёл взгляд на стену, не выпуская из рук хвоста, и предложил:       — Может, камень-ножницы-бумага? До двух побед, всё остальное так же: победивший командует парадом.       Карла кивнул, соглашаясь. Всё равно у него, более наблюдательного и хорошо знающего брата, было преимущество в этой игре, которое не имел действующий обычно стихийно и совершенно не думая Шин. Но младшему об этом знать не обязательно. Так что да, победитель уже всё решил.       Бедный наивный Шин…

***

      Первый раз так ожидаемое и проклинаемое «оно» по имени Течка, о котором Карла запретил Шину даже упоминать, началось ранней весной, когда снег только стал таять, то образуя на дорогах лужи и противный замес грязи, то замерзая и создавая каток.       Карла в эти дни безвылазно сидел в своём кабинете, в глубоком кожаном кресле, разведя камин, чтобы сырость меньше ощущалась, и читал. Шин наоборот часто выскакивал на улицу, шуточно охотясь со своими фамильярами на птиц или гоняя белок. Он пытался меньше попадаться брату на глаза, потому что при Карле на него сразу огромной волной накатывало старательно скрываемое смущение, а рука тянулась к пояснице, чтобы провести костяшками кулака там, где раньше тянуло от… От того, из-за чего Шин, в общем-то, и смущался.       Поэтому, когда Карле стало вдруг жарко, он сначала открыл пошире окно и притушил пламя в камине, и только через некоторое время понял, что причина его учащённого дыхания и испарины на лбу не просто потепление на улице. Он даже корил себя сначала, сидя на собственном столе и стягивая шарф, в который был замотан по самые глаза. Ещё бы, он Прародитель, может заснуть в кипящей воде и ничего не почувствовать, не то что какие-то плюс пять градусов тепла на улице…       Тут в коридоре послышались быстрые шаги, и дверь кабинета распахнулась, впуская его взволнованного младшего брата.       — Карла, всё в порядке?       Шин замер в проёме, в ступоре разглядывая его. Размотанный шарф, распахнутая одежда, хотя раньше его старший брат даже рукава у водолазки до самых пальцев натягивал. Глаза горят жёлтым огнём, дыхание сбитое, волосы взлохмачены, запах как-то изменился. Приятнее стал, манил. Наконец до него дошла причина всего этого, и губы Шина расплылись в злорадной усмешке: Прародители давно уже поспорили, у кого первым начнётся течка.       — Братик, ты хоть до кровати дойдёшь или отнести? — ехидно спросил он.       Карла дёрнулся, стремительно подошёл к Шину и навис над ним, зашипев:       — Когда всё закончится, я трахну тебя так, что вообще забудешь, как сверху быть.       Потом обогнул его и вышел. Шин слышал мерное быстрое постукивание каблуков по паркету, а когда выглянул, успел заметить только край шарфа любимого брата, который развевался за ним.       Впрочем, эта угроза ничуть не испортила настроения Шина. Он ликовал — не ему мучиться девять, а может, и больше месяцев с их «возможным потомком». Хотя нет, ему всё это время мучиться с беременным Карлой, но тому сейчас это не казалось такой трагедией.       Бедный наивный Шин…

***

      — Шин. Шииин. Шин, где ты!       — Иду я, чудовище прожорливое! Как тебе в голову пришло жрать мёд с икрой лосося? Меня уже тошнит от твоих гастрономических наклонностей.       Карла улыбнулся в свой любимый шарф, поправил плед на коленях, удобнее пересел в кресле и встрепенулся, когда в проёме двери показался брат с подносом в руках. На нём стояла всевозможная провизия, что только могла башенками, стопочками, наискось и полузависнув в воздухе уместиться на небольшом алюминиевом прямоугольнике.       — Не используй грубые слова, не учи ребёнка плохому, — старательно пытаясь не засмеяться, одёрнул Карла.       С беременностью его ленивость ушла, как и скука, зато пришла привычка выводить из себя брата. Карла старательно копировал поведение беременных человеческих девушек: много ел, сочетая несочетаемое, доставал Шина капризами и с материнской заботой следил за животом. Именно за животом, потому что признать где-то внутри себя ребёнка ему ещё было сложно.       Шин тоже не отставал, постоянно подкалывал на темы колобков, прозвал его «мамочкой» и рассуждал на тему «Что скажем ребёнку на вопрос, откуда он взялся?»       — Твоему ребёнку всё равно. Он ничего не понимает, — Шин поставил поднос на столик и спросил, упирая руки в бока и специально изменяя голос: — Ещё чего пожелаете, мадам?       — Сиди уже. — Карла осмотрел кучу еды и вытащил себе одну палочку соломки. — Но он понимает. И даже отвечает, только ехидно, прямо как ты.       — Да? И как же? Он с тобой разговаривает?       — Нет. Это будто твоё сознание — дом с выбитой входной дверью, по которому гуляют чужие мыслеобразы. И ни один не хочет отвечать на банальные вопросы. Например, какого он, — Карла погладил выпирающий живот под пледом, — пола. Или когда и — самое главное! — как родится. Нагло так отвечает, но не по теме, сразу видно, что он весь в тебя.       Шин усмехнулся, подцепил печенье с подноса и уселся на подлокотник кресла Карлы.       — Может, ему там нравится. Тепло, темно, кормят и никто не мешает. — Последовала пауза, а на плед посыпались крошки, которые Карла тут же смахнул на пол. — Но как доставать — это да, проблема. Я предлагаю скальпелем, но меня слегка пугает, что придётся делать дальше. Тебе-то надо не кишки вырвать и на люстру намотать, как это обычно бывало, а аккуратно достать нечто живое, ничего не перевернув.       — Я тебя сам сейчас скальпелем порублю и даже на люстру намотать не поленюсь, - вознегодовал Карла. - Лучше уж я сам и ткани прорежу, и достану. А ты будешь кровь вытирать, чтобы не мешала, и найдёшь мне какой-нибудь лёгкий яд или анестетик, который не будет позволять регенерации работать.       Шин посмотрел на округлый живот брата сверху, будто ждал, что его заставят делать это всё прямо сейчас. Но нет, ходячая «часовая бомба» подождёт ещё как минимум пару месяцев, так что время есть.       — Хорошо всё же, что оно не во мне, — сказал он, не подумав, за что тотчас огрёб.       — Ты что вообще говоришь? Это твой ребёнок, не только мой! В следующий раз ты будешь колобком! Я тебе это устрою, обещаю, — скидывая брата с подлокотника на пол, возмущался Карла. Шин даже не пытался встать, смеялся, лёжа на полу, и не верил.       Бедный наивный Шин…

***

      — Шин, что с ним дальше делать?       Карла беспомощно подёргал брата за подол рубашки более чистой и даже немного оттёртой с антисептиком рукой. Вторая ещё была по локоть в бурой кровавой корке, и кожа под ней начинала противно чесаться.       Комната представляла из себя поле ожесточённой битвы: перевёрнутый стул, на который налетел Шин, красные от крови салфетки, полотенца, простыня и даже пол. Приготовиться заранее пришло в голову Прародителей, что они и сделали. Но ни один из них не догадывался наверняка, что им понадобится, поэтому и устроили такой погром.       Шин отмахнулся, пристально глядя на ребёнка. Он вытер его полотенцем, каким-то образом успокоил, чтобы не рыдал, и положил на кровать, укрыв простынёй, но тоже не знал, что делать дальше.       — Будем ждать Иоши. Она уже скоро должна быть здесь… — он прислушался. — Идёт.       Карла тоже прислушался к тихому стуку на первом этаже, проследил, как он прошёлся по лестнице, потом по коридору к его комнате. Замер, послышался глухой удар об пол, и, даже не стуча, в комнату решительно вошла девушка. Оглядела комнату, прошлась, собирая салфетки в кучку и запихивая в ведро для ненужных бумаг, которое стояло около рабочего стола Карлы, задёрнула шторы на окне. И только потом повернулась к кровати и посмотрела на маленького Прародителя, лежащего на кровати. Он сморщил маленький носик и будто собрался захныкать, но передумал.       — Мм, ну и как вы его назвали? — немного нервно спросила Иоши.       Ей хотелось сказать что-нибудь другое, например, выматериться. Не каждый день же парни рожают! Но, во избежание повреждений, она обошлась лишь этим вопросом.       — Назвали? — будто опомнился Карла. — А как его назвать?       — Ну не знаю. — Девушка подошла и подняла накрытого простынёй ребёнка на руки. — Это же мальчик? Вот и дайте ему мальчишеское имя.       Карла кивнул, бессмысленным взглядом обвёл комнату, наткнулся им на стоящие в шкафу книги и скользнул по корешкам, и сказал:       — Маркус. Пусть его зовут Маркусом.       Мальчик засопел и всё же начал всхлипывать, привлекая к себе внимание.       — Вот что с ним делать? Его надо кормить? И чем? А спать он будет или всё время рыдать? Я же к детям никогда раньше так близко даже не стоял, не то что держать на руках или ухаживать! — отмер Шин. Он был в панике.       — Молчать, — оборвала Иоши. — Ни разу не держал? Прекрасно, на, не урони только.       Она передала младенца на руки парню. Тот снова принюхался и, видимо, уловив знакомый запах, успокоился и попытался вытащить маленькие ручки из простыни.       — Маркус, — тихо, хлопая ресницами, сказал Шин и прижал его покрепче к себе. Присел на кровать, подвинулся к Карле, и они вместе сидели и смотрели на маленького ребёнка, а он смотрел на них и улыбался.       Иоши стояла рядом и боялась пошевельнуться, чтобы не разрушить идиллию. Но ведь Шин задавал правильные вопросы: дитёнка надо кормить, поить и вообще ухаживать, с чем два Прародителя, скорее всего, одни справиться не смогут. Придётся помогать.       — Эй, — тихо позвала она. — Покормите его, потом буду рассказывать, что дальше делать.       — Чем? — так же тихо спросил Карла, не отрывая взгляда от сына.       — Кровью. Твоей или Шина, если он захочет. Если нет, могу свою предложить. Но вообще-то я молока принесла.       Иоши выглянула за дверь, подняла что-то и занесла синюю прямоугольную сумку-холодильник. Расстегнула её, вынула бутылочку с белой жидкостью и чуть качнула, показывая.       — А ещё тут памперсы, книга по уходу за детьми, несколько игрушек, разнообразная еда для мелких… Я не знала, что ему придётся по вкусу.       — Готовилась, значит?       Карла забрал у Шина Маркуса, прокусил нежную кожу на своём запястье рядом с веной и поднёс ко рту малыша. Тот слизнул маленькую капельку крови и присосался к руке.       — Конечно. Я же знала, что вы не обложитесь книжками с советами будущим мамам, а начнёте копошиться в последний момент. Так что сидите и слушайте, сейчас будет лекция часа на полтора.       Девушка подняла опрокинутый стул, уселась на него и подтянула к себе сумку. Достала книгу, открыла её на оглавлении и с коварным видом знающего больше человека откинулась назад.       — Ну что, слушайте, молодые родители.       В тот вечер Шин не спал. И ещё дня два не спал, потому что каждую минуту открывал для себя что-то новое в Карле, Маркусе, себе и этом просто невероятном мире.       Бедный-бедный Шин, но уже не наивный. Теперь он точно знал, что в этой вселенной просто по определению не может быть всё так легко и просто. Знал, что легче сразу готовиться к худшему. А ещё что следующим быть колобком — ему, потому что Маркус — мальчик. А на мальчиках эта история просто не может закончиться.       Бедный-бедный Шин…

Anna