Absolutely Mad: Gotham Kingdom

Пока не потеряешь контроль - перезагрузка системы С криком: «Нет! Нет! Не-ет!» Я люблю тебя не так, как хотел

Love Lockdown - Kanye West

Блестящий в свете ночного Готэма автомобиль легко маневрировал среди других машин. Джокер вел, смотря только на дорогу. Харли не могла сфокусировать свой взгляд ни на чем. Она изредка поглядывала на Джея, надеясь, что он вот-вот засмеется из-за очередной шутки, которая вдруг вспомнилась ему. Он бы рассказал шутку Харли, и все были бы счастливы, но сегодня он не пойдет по легкому пути. Он просто сделает то, что задумал, и кто сказал, что ему вообще нужны причины и уж тем более, оправдания? Вот это действительно хорошая шутка! Харли не знает точно, чем может закончится эта ночь, и, о, какая ирония, Джокер не знает этого тоже. Он понимает, что Харли совершенно безумна, как и он, но ее безумие кажется больше из-за глупых поступков. Блондинка просто перестает думать, когда голоса в ее голове не могут придумать что-то годное. Что происходит, когда простой человек перестает думать в прямом смысле этого слова? Он становится как овощ. Но что же происходит с безумным человеком? Он смеется! Харли заливисто и непринужденно смеется. Она запрокидывает вверх голову, закрывает глаза. Ее тело содрогается от несдержанных порывов смеха. Джокер медленно поворачивает голову в ее сторону. Он смотрит на нее злобно, в мыслях запаивает ей рот расплавленным металлом, в надежде, что Харли - телепат и прочтет его мысли, однако, этого не происходит. Теперь он слегка растерян, он недоумевает. Хотя, что в этом такого? Харли ведь поехавшая влюбленная недо-врачиха. Ее голос звоном золотистых цепей отдается в голове Джокера. Он начинает смеяться вместе с ней. Только еще громче. Он сам не понимает почему, но... Эй, с херали сумасшедший должен что-то понимать? Джокер закрывает глаза, а из них уже текут слезы. Да, единственное, из-за чего плачет Джокер - смех. Он ведет машину вслепую, а Харли смеется уже по-другому, как самая отпетая психопатка. Спустя некоторое время машина останавливается перед зданием с потертой надписью на воротах "Ace Chemicals". Когда-то здесь родилась Харли Квинн. Когда-то здесь родился Джокер. Харли, наконец, успокаивается, ее настроение поднялось, она уже ничего и никого не боится. Джей говорил ей, что в наказания можно влюбиться. О да, девчонка влюбилась в свое наказание по уши. А как можно бояться того, что любишь? Ответ - никак, особенно если ты конченный псих. - О-о, - выдает девушка, когда выбирается из салона авто, - Наше место. - Да, детка, оно самое, - растягивая каждое слово, он сдавленно хихикает, даже не открывая рта, на лице огромная улыбка А-ля Джокер. Парочка подходит к запертым воротам. Джокер достает револьвер, стреляет в замок, и тот поддается, падает на землю. Мужчина ногой открывает железные калитки, делает реверанс, пропуская ликующую даму вперед. Прострелив и другой замок, Джокер и Харли вошли в здание. Слов не нужно было, эти двое прекрасно знают, куда им идти, поэтому они по пути они громили всякую технику, громко смеялись, Харли напевала какие-то песенки, когда пристреливала очередную порцию охранников, а Джокер гладил ее по голове, как щеночка, который принес хозяину тапки. Они пришли. Балкон-платформа, открывающая вид на огромные чаны с кислотой и различными химикатами. Харли запищала и маленькими шажочками побежала к перилам. - Ва-ау, - она восторженно завопила, склонившись над пропастью. Джокер закрыл глаза, вдыхая знакомый запах. Клоун подошел к Харли, сложив руки на ее талии. Девушка прогнулась. Она медленно повернулась к нему лицом, небрежно обняла за шею и улыбнулась во все зубы. - Ты расскажешь мне сказочку, Сладенький? - Конечно-о, - Джокер приподнял голову, растягивая гласные звуки, - Только ты обещаешь не перебивать, - Харли кивнула, - Жил был Король, - он отпустил Харли, на шаг отошел и развел руки, будто представляя Короля, - Он жил в темном мрачном городе, не знал, как себя веселить, поэтому смеялся просто так. Но жители того Королевства не понимали этого. Они считали Короля ненормальным, - Джокер жестикулировал, помогал себе мимикой, - А Король считал ненормальными их, и он, как любой заботящийся о своем народе правитель, решил сделать их нормальными, вечно смеющимися людьми, день и ночь придумывал шутки, чтобы веселить их, но это не помогало, - он на секунду прикрыл глаза, понизив тон, - Король подумал, что они больны. Он придумал для них лекарство, сказал, что вылечит их, а они поступили как неблагодарные мрази, - он выделил два последних слова по-особенному, Харли вздрогнула от такой интонации, - Вызвали доблестного рыцаря и позволили ему делать все, что вздумается, лишь бы он запер Короля в темнице, - Джей скрестил руки перед собой, имитируя клетку, - Эти люди не хотели лечиться, Харли, - он подошел к ней вплотную, - Ты что же, тоже не хочешь? - Не поняла? - девушка действительно не понимала, о чем говорит Джокер. - О, это ничуть не удивило меня, - он сказал это таким обыденным, но раздражительным голосом, - Боже, как же ты глупа, - он прикрыл глаза от безнадеги. Это не на шутку разозлило Харли. Она сделала шаг назад, чтобы было удобнее сфокусировать взгляд на его лице, полном отвращения. Он называл ее по-разному, грязно и неприлично ругался, но никогда не называл ее глупой. Обида склизко распространилась по крови, гранича со злостью. Обида и злость всегда шагают рядом, потому что обида - это истинное чувство, а злость лишь скрывает ее. - Что ты сказал? - сверкая глазами, сквозь зубы процедила Харли. - Еще и глухая, - с неприкрытой насмешкой в голосе сказал Джокер, - За что мне такое счастье, а? - он поднял глаза вверх. Сейчас Харли не хотела думать о причинах такого поведения любимого, ей просто хотелось размазать эту наглую физиономию по бетону. Она в миг преодолела расстояние, разделяющее их, и со всей силы залепила звонкую пощечину белому лицу, голова Джокера отшатнулась в сторону. Он засмеялся, вводя Харли в ступор. Его смех был истеричным, наводил ужас, но Харли не отступала. Сегодня она должна использовать твое бесстрашие на всю катушку. Сколько можно терпеть такое отношение к себе? Существует ли граница? Быть может, Джокер перешел ее уже так давно, что ее даже не видно? Но это все только вопросы, не имеющие сейчас никакого веса. Джокер перестал смеяться, размял шею, с угрозой посмотрел на Харли. Она ждала его хода, и он его сделал. Удар последовал незамедлительно. Белая щека девушки в миг приобрела красный оттенок, а прекрасные голубые глаза заполнились первыми слезами, но Харли не обратила на это внимание: это всего лишь реакция тела, а не мозга. Не долго думая, Клоунесса прыгнула на Джокера, повалила на пол, стала бить его лицо, и Джокер пропускает пару ударов, но все же останавливает ее, успевает схватить за запястья. Он быстро меняет их местами: теперь он сидит на Харли и обрушивает на нее свою месть. Девушка ловко блокирует его удары, внимательно наблюдая за действиями возлюбленного. Джокер прекращает, когда замечает странную улыбку на лице Харли. Она поднимает руки, мол сдается. Джей смотрит ей в глаза, пытается понять, о чем же думает эта... Бестия. Харли видит некое смятение Джокера и заливается звонким, совершенно ненормальным смехом. Это будто не ее голос. Клоуну это не нравится. Она запутала его, и это жутко бесит, выводит из себя. Он медленно поднимает руки, массирует свои виски, его закрытые веки подрагивают от раздражения. Он кричит. Просто громко кричит, но Харли смеется еще громче, еще безумнее. Джокер не пугается, нет. Он лишь не может поверить, что кто-то -то есть не он - смог заставить кого-то так запутаться. Он не находит ничего лучше, как просто заткнуть ее пошлый красный рот поцелуем. Девчонка не отвечает ему, все еще пытается изрекать смех, из-за этого ее грудь и живот быстро содрогаются. Джокер рычит ей в рот. Как же надоело. Он отпускает ее губы, приподнимается, грубо хватает ее за талию и крутит ее в своих руках на все 360 градусов. Белоснежное тело теперь вжато в холодный бетон, а Харли все еще тихонько смеется. Джокер окончательно теряет всякий рассудок. Он резко сжимает широкие бедра, поднимает ее зад к верху, а сам успевает соскочить. Харли приходится встать на четвереньки. Джокер пристраивается пахом к ее заду, задирает короткое платье, достает ремень, складывает вдвое, замахивается, и кожаная материя с громким шлепком приземляется на упругую попу Харли. Она вскрикивает и прогибается в спине. Ее голос какой-то странный, как будто в нем смешалась целая куча эмоций. Так и было. Джокер по-настоящему порол Харли, шлепая ее ремнем раз за разом, пока следы от ударов не стали бордовыми. Он отбросил ремень куда-то в сторону и с бешеной скоростью разорвал трусики на Харли, черные лоскутки тут же бесшумно опустились на пол. Расстегнув пуговицу и молнию на своих брюках, Джокер одним движением спустил с пояса все, что на нем было. Раздеваться дальше не было смысла. Он силой заставил Харли развести колени в стороны, она нехотя поддалась, чуть запрокинув голову вверх. Джокер помедлил, когда головка его члена уже уперлась в мокрую киску Харли. Он вдруг понял, что выбрал не ту дырочку. Резко сменив направление, он со всей силы вжался в зад любовницы, а его оружие ворвалось туда, где раньше не бывало никогда. Адская боль парализовала все тело Харли, она хотела кричать, но ей не хватало воздуха, девушка почти задыхалась. Джокер остановился, понимая, что Харли не может пустить его дальше. Он подождал немного, и когда Харли наконец смогла заорать, обрести хоть какую-то власть над собой, он стал входить дальше. Ни одна боль, которую до этого момента испытывала Харли, не идет в сравнение с той, что она испытывает сейчас. Она кричала, не жалея голосовых связок, умоляла его остановиться, но он не слышал. Джокер продолжал трахать Харли, входя в нее во всю длину, двигаясь слишком быстро, к такому было невозможно привыкнуть. Он буквально разрывал ее изнутри, как огромная железная бита, которая была настолько холодной, что воспринималась ее телом как пожар. Самый отвратительный и беспощадный пожар. Он топил лед ее терпения, и из глаз лилась соленая талая вода. Словно ручьи, слезы текли по мертвенно-бледному лицу, что исказилось настоящими адскими муками. Джокер намотал волосы Харли на кулак, больно потянув на себя. Он практически лег на ее спину, потянулся к открытой шее, оставляя грубые засосы, кусая нежную кожу. - Сумасшедшая сука, - прорычал ей на ухо. - Неудивительно, - Харли откуда-то нашла в себе силы произнести слова, - Я же живу с тобой, кобель, - она прошипела это с такой злобой и обидной в голосе, что Джокер замер. Недолго подумав, он быстро вышел из Харли, причиняя ей то ли еще большую боль, то ли облегчение. Сама Харли не могла бы дать ответ: она была опустошена, вымотана, разбита, истощена. Физически и морально. Джокер встал, натянул на себя брюки, подобрал ремень. Харли не двигалась. В нем боролось две стороны: одна говорила уйти, другая - остаться. Но он поступил по-другому. Мужчина опустился на колени перед Харли, она прятала глаза, опустила их. Он осторожно взял ее лицо в руки, заставляя посмотреть ему в глаза. Некогда красивое личико было заплаканным, косметика размазалась, глаза опухли, покраснели. Джокер просто смотрит на нее, не двигается, он не может ничего произнести. - Неужели я для тебя ничего не значу? - Харли решилась сделать это за него. На ее лице было две эмоции сейчас: неверие и надежда. Больная, сломанная, но надежда. - Ты, - этот шепот был настолько тихим, что Харли с трудом слышала, - Я хочу выколоть глаза всем мужчинам на этой планете, - он чуть подался вперед, хорошо выделяя каждое слово. Харли сморгнула очередные соленые капли, она раскрыла рот, набирая побольше воздуха в легкие, чтобы не захлебнуться собственными слезами. Или же эмоциями... Девушка вымученно и как-то отстраненно улыбнулась. Это последнее, что она сделала перед тем, как руки перестали ее держать, и она упала бы прямо на лицо, если бы Джокер не успел подхватить ее. Он просто поднял Харли на руки, унося прочь из их любимого места.

***

Мужчина расположил обмякшее тело Харли на переднем сидении "Ламборгини", а сам сел за руль. Он завел двигатель, и машина легко, плавно двинулась с места. - Это было лекарство? - сквозь полуоткрытые веки едва проговорила Харли. Джокер посмотрел на нее, потом снова медленно повернул голову на дорогу. - Боюсь, твоя болезнь не лечится, - он повернулся снова, но глаза Харли уже были закрыты, и слышалось лишь ровное дыхание, - Тыковка, - Джокер улыбнулся в пустоту.