Absolutely Mad: Gotham Kingdom

      Джокер уже спал, когда Харли вышла из ванной. И это хорошо, ни то бы ему пришлось увидеть ее, словно застывшее, заледенелое лицо. Харли шла тихо, будто ее вообще здесь нет. Так она себя и чувствовала, на самом деле. Девушка легла в кровать. Она не укрылась, не двигалась даже. Миллионы голосов в ее голове ожили, доказывают что-то, спорят между собой, а Харли впервые в жизни ненавидит свое безумие, хочет спрятаться, заткнуть их всех и просто спать. Провалится в черную бесконечность Морфея. Как же заманчиво. Сон - вот настоящее лекарство от всех болезней и мыслей. Не безумие, нет. Оно лишь оглушает, ослепляет и не дает видеть, как ты погибаешь, не помогает, не избавляет от простых человеческих переживаний и чувств. Оно заставляет забывать о них, а ты сходишь с ума еще больше, когда не понимаешь, что это за нечто, что скребет по сердцу, сжимает желудок, трепещет где-то внутри тебя, а ты даже не знаешь, где. Да, ты можешь не чувствовать ничего, кроме радости, когда убиваешь кого-то, лишаешь жизни. Но каково давать эту жизнь? Тебе ведь ее когда-то дали тоже, однако, ты даже этого не можешь вспомнить. Харли думала об этом когда-то, но все забылось, ушло, имя Джокер заполнило весь ее мозг. Думал ли Джокер об этом? Были ли у него дети, жена? Харли знала о нем все и ничего. Она знала Джокера, но не знала, кто он такой. Он же не мог родиться таким. Что его заставило? Но Харли не хочет знать. Она любит его, и ей все равно. Когда голоса в голове становятся невыносимыми, девушка закрывает уши руками, жмурится, пытаясь не слышать. Как ни странно, помогает. Харли опускает руки, закрывает глаза. Пройдет время, и она обязательно уснет, избавится ото всех мыслей хоть не надолго... Завтра один из самых важных дней в ее жизни, когда на вопрос "Буду ли я жить?" невозможно будет дать третьего варианта ответа - либо одна, либо две полоски.

***

Сегодня Джокер просыпается не из-за света солнца и не из-за голоса Харли. Его будит громкий стук тяжелых капель дождя о стекло окна. Мужчина открывает глаза. Рядом слышно размеренное дыхание Харли. Странно, что она еще спит. Джокер переворачивается на бок, смотрит на Харли. Ее лицо беспокойно, веки подрагивают. Ему даже кажется, что она дрожит. Девушка быстро переворачивается на спину, что-то мычит себе под нос. Через секунду она подскакивает на постели. - Нет, не убивай его! - надрывно кричит Харли, все еще не отличая сон от реальности. - Не убивать кого? - спрашивает Джокер, даже не пошевелившись. Харли оборачивается. Это был всего лишь сон, она облегченно выдыхает. - Ужасный сон, - шепчет она и тянется к Джею, устраивает свою голову на его груди. - Ты не ответила, Тыковка. Кого не убивать? - Тебя, - немного помолчав, в полголоса ответила Харли. - Глупая, никто не посмеет меня убить, - Джокер гладил Харли по волосам, - Вставай. Я есть хочу. Этих слов хватило, чтобы Харли быстро поднялась с постели. Она накинула на себя халатик. - Пирожок, - позвала Харли, остановившись у двери, - Можно я сегодня останусь дома? - она с опаской посмотрела на Джея. Джокер нахмурился, пристально глядя на Харли. - Зачем? Вот этого Харли не ожидала. Обычно, Джокер никогда не задает вопросов таких. Он отвечает - да или нет. - Ну, - девушка замялась, пытаясь скрыть дрожь в голосе, - Ты все испортил, Мистер Джей! - завопила Харли, - Я хотела приготовить для тебя ужин, - придумала, наконец. - Романтический вечер, значит, - усмехнулся Джокер, - А ты мне подаришь что-нибудь, а, Харли? - Конечно, - девушка улыбнулась, - Чего бы ты хотел? - Тебя. - Но я у тебя есть, - недоумевающим голосом заявила Харли. - Тебя, исполняющую любое мое желание, - на белом лице засияло пошлое коварство. Харли ничего не ответила, просто улыбнулась. Пусть делает, что хочет, только бы оставил ее дома. Девушка вышла из спальни, и от ее беззаботной улыбки не осталось и следа.

***

После завтрака Джокер, как обычно, отправился по делам, взяв с Харли обещание, что она подарит ему тот самый подарок. Оно, конечно, было не нужно, он и так знал, что Харли сделает все, что он скажет. Но Джокеру как будто нравилось каждый раз убеждаться, что Харли помешанная на нем влюбленная дура. Ему нужно подпитывать свое самолюбие, не позволять себе забывать о своей игрушке, которая готова на все ради него. Несмотря на свою гениальность, Джокер до сих пор не понимает, что натолкнуло Харли пойти с ним, как она могла влюбиться в него, так просто сойти с ума? Какая его заслуга стерла границы ее терпения? Его бесит это. Бесит, что она не покидает его, не может никак возненавидеть его, уйти навсегда, ведь так было бы гораздо проще. Джокер не может найти грань, переступив которую, Харли не вытерпит, развернется, уйдет и не вернется. Просто выгнать девчонку не хватает сил или еще чего-то. Видимо, у этого безумного двойная связь, и не только Харли одержима Джокером. Он не знает, почему, но без нее он не сможет нормально жить. И это, опять же, бесит. Ничего не поделаешь. Харли больна настолько, что доверила себя, свой разум, жизнь и сердце психопату-маньяку-убийце.

***

- Отвези меня в аптеку, - бросила Харли одному из громил. Тот не стал расспрашивать и просто исполнил приказ. Харли сегодня одета очень необычно даже для себя: темные джинсы, длинное пальто с капюшоном, почти полностью скрывающим белоснежное лицо. Девушка бежала к двери небольшой аптеки. Еще немного времени под дождем - и Харли промокла бы до нитки. Ливень не прекращался ни на минуту. - Мне тест на беременность, - тихо, не своим голосом выдавила Харли. Фармацевт попытался заглянуть в лицо девушки, но та лишь отошла на шаг, полностью оградив себя от назойливого взгляда. Мужчина фыркнул. Да какая ему вообще разница? Он бросил на стойку одну коробочку. - Двадцать два. - Что, простите? - его голос был раздраженным, и Харли еле сдерживала кулачки в карманах пальто. - Мне нужно двадцать два теста на беременность, - девушка намеренно выделила каждое слово. Продавец помедлил, но поняв, что не дождется никаких объяснений от этой мисс, достал еще двадцать одну коробочку с судьбоносными штучками. Привык же придурок, что все покупатели рассказывают о своих проблемах. Да как тут, блять, можно не понимать, что за проблема?! Ах, да, он же понятия не имеет, кто перед ним стоит. Чья собственность переживает за свою жизнь. Вот только не саму жизнь в прямом ее значении. Она боится за свое существование без Джокера. Без Хозяина. - С вас сто двадцать долларов. Харли сразу же вытащила пистолет и, даже не прицеливаясь, прострелила мужчине голову. В мозг этому наглецу попала пуля с надписью "Hate" (ненависть). Девушка улыбнулась своему любимому оружию. - Ты меня понимаешь, малыш, - она убрала револьвер обратно в карман.

***

Придя домой, Харли приказала всей охране погулять на улице, и все послушались. Девушка открыла холодильник с намерением выпить всю жидкость, кроме алкоголя, в их доме. Мочевой пузырь Квинн постепенно заполнялся, и когда уже был готов взорваться, Харли побежала в туалет. Она не особо переживала из-за первого теста. У нее их еще целых двадцать два! Две полоски. Что ж, первый блин комом. Никто не отменял этого золотого правила. Но вот в ход шел второй, третий тест. Две полоски. Харли пила еще и еще, тесты уходили с бешеной скоростью и ни один из них не показал отрицательного результата, но Харли не верила. Не хотела верить. Не мог ее кто-то там, наверху, так сильно наказать. Это последний. Харли зависла, держа в одной руке стакан с соком, а в другой тест. Двадцать второй. Сейчас или никогда, пора! Девушка залпом осушает стакан, несколько раз глубоко вздыхает, наполняет легкие кислородом, опустошает их. Сделав последний тест, Харли не сразу смотрит на него. Она не дура, нет. Она верит в свое безумие, что оно спасет ее, что все тесты до этого были отрицательными, что это были всего лишь галлюцинации. Но не везет же девочке, один из голосов в ее голове умен, адекватен, говорит, что она самая глупая на свете сумасшедшая, свято верит в свою удачу. "Очнись, детка, там, где Джокер, удачи не существует. Так же, как и счастья." - Нет! - кричит Харли, что есть мочи, - Ты не права, сука, Харлин! Девушка поднимает руку с тестом на уровень своих глаз. Нет, нет, нет, нет! Не может этого быть! Я ненавижу тебя, Харлин! Сука, которая всегда права, чтоб ты сдохла! Что теперь будет со мной? Ребенок... Что это такое? Младенец... Как они вообще работают и что с ними делать? Зачем, Боже, ну зачем он нужен мне? Зачем он нужен Мистеру Джею? Зачем ты послал невинное существо на верную смерть? Джокер убьет меня и этого зародыша. Или, что еще хуже, выбросит меня, как испорченную игрушку! Я поняла, это всего лишь сон... Джокер не может иметь детей. За столько лет, что мы вместе, я не залетала в это дерьмо... Харли не заметила, как оказалась на полу. Девушка сложилась в комочек, подобрав в руки колени. Из открытых глаз ручьем безостановочно льются слезы, угрожают потопом. На полу валяется куча использованных тестов на беременность. И двадцать второй с двумя полосками. Харли закрывает глаза, в надежде раствориться, исчезнуть, провалиться, мать его, под землю и перестать существовать. Мыслей нет. Только картинки. Вот она держит на руках маленькую жизнь, которая улыбается, зовет папу и тянется своими крохотными ручками к счастливому мужчине с глазами, полными любви. Быть может, не все так плохо? Быть может, это дар? Исцеление? Спустя столько лет? Глупо верить, но надежда, как говорится, умирает последней...

***

Сколько времени Харли так просидела известно одному Богу. Девушка проснулась от громкого хлопка тяжелой входной дверью. - Ха-арли-и, - он пришел. Смерть близка. Харли быстро поднялась, пыталась как можно скорее собрать все тесты, то и дело роняя один за другим. Трясущимися руками, она все же смогла выбросить все в мусорку и засыпать туалетной бумагой, чтобы не было видно. Тяжелые шаги Джокера раздавались совсем близко. Харли открыла кран, стала умываться, разбрызгивать холодную воду по шее и рукам. Девушка в последний раз посмотрела на себя в зеркало. Черт, сейчас она больше похожа на Харлин. У нее нет яркого макияжа и открытой одежды, в глазах не горит огонь. Харли выдает только бледная кожа и розово-голубые волосы, которые, кстати, не собраны в хвостики. Она кажется... Обычной. Измученной. Разбитой. - Я думал, ты в прятки поиграть хочешь, - сказал Джокер, когда дверь ванной тихо распахнулась. Он повернулся и увидел Харли. Вот только это была не та Харли, которую он хотел сейчас видеть. Мужчина нахмурился. - Что не так? - раздраженно спросил. - Все так... Пирожок, - осипшим голосом произнесла Харли. - Не выводи меня Харли, - зло прошипел Джокер, - Мало того, что ты не приготовила мне ужин, так ты еще и не лежишь в постели голая с вишенкой на голове! Девушка вздрогнула. Она не знала, что ей говорить, как себя вести. Знает ведь, что виновата. Как она расскажет ему? Только сейчас поняла, что вместо того, чтобы думать о важном, она тупо спала! Невероятный дебилизм! - Чего молчишь, а? - все не унимался Джокер, - Ладно, мне плевать, как ты выглядишь. Просто иди ко мне, - голос стал спокойнее. Харли нервно улыбнулась. Сегодня тот день, когда ей не нужно уговаривать его обратить на нее внимание, удостоить хотя бы взглядом. Сегодня он сам хочет ее, а она идиотка. Влюбленная, сумасшедшая и глупая-глупая идиотка. Она смеется. Что есть воздуха, смеется. Истерично, надрывно, громко и противно. Джокер в ярости. Да что с этой сукой такое? Он быстро сокращает расстояние между ними, сразу хватает Харли за горло. - Что ты творишь? Совсем себе мозги отшибла, столько на голове ходила! - Джокер швыряет Харли на пол, - Раздевайся! Не действует. Либо Харли оглохла, либо она окончательно потеряла всякий рассудок. - Мразь! - ругается Джокер, подлетает к Харли, поднимает ее за талию, ставит на ноги перед собой, трясет за плечи. Харли смеется, смотрит ему в глаза, а из ее собственных текут слезы. Вот только не радости. Он бьет наотмашь. По лицу. Некогда белая щека становится красной. Смех прекратился. Остались соленые реки. Девушка падает прямо у его ног. Она не держится за щеку, кажется, даже не замечает боли, уставилась в одну точку на деревянном полу. - Я беременна, - бесстрастно и прямо заявляет Харли. Джокер щурится, моргает, будто не расслышал. - Что-что? - он склонил голову набок, ближе подставляя ухо. - Беременна, - Харли поднимает голову, смотрит ему прямо в глаза, - Я. - О-у, - он выпрямляется, делает какое-то заумное выражение лица, - От кого же? - От тебя. Теперь пришла его очередь смеяться. - В смысле? - сквозь истеричный хохот спрашивает Джокер. Харли вскакивает на ноги, делает порывистый шаг к нему навстречу. - В прямом! - кричит она и тут же получает громкую пощечину, отчего отшатывается в сторону. - Харли, детка, куколка, сученька моя, ты и правда ума лишилась, - тихо, но злобно цедит Джокер. Харли возвращает себе положение, она нагло смотрит ему в глаза, сверкает молниями, принимает в себя его гневный взгляд, дает отпор. - Давай, убей меня, - она кричит, что есть сил, - Ты. Уже. Не сделаешь. Хуже. - шипит, словно змея, даже не моргая. - Сука, думаешь, не убью? - он смеется, но звук больше похож на рычание льва. Он достает револьвер, отходит на шаг, вытягивает руку, приставляет дуло прямо ко лбу Харли. Она не двигается, все так же сверлит его взглядом, лишь брови изгибаются, мол "слабо тебе". Джокер кладет палец на курок, уже нажимает, но в последнюю миллисекунду переводит оружие в сторону, и пуля делает дыру в стене. Он все так же смотрит ей в глаза, шумно дышит, словно он огнедышащий дракон, и из ноздрей уже клубится пар. - Даже кровь твою видеть не хочу, Тыковка,- прямо заявляет Джокер и роняет оружие у ног Харли. - А твоя кровь уже во мне, Пирожок, - последнее слово Харли пренебрежительно выделяет. - К Дьяволу, - бросает он, хочет уйти, но стоит на месте. - Он стоит напротив меня, - Харли подходит к нему вплотную, не прерывая зрительного контакта. - Чье, - Джокер тычет пальцем в живот Харли, - Оно? - Оно, - Харли нагло улыбается, - Дитя самого Дьявола, - у нее в глазах безумие, которого нет даже у Джокера.

И если это есть лекарство от безумия, то оно слишком противное.