Absolutely Mad: Gotham Kingdom

Детка, я не знаю, куда ты бежишь. Я твоя финишная черта, я единственный для тебя, Если ты обидишь меня, если я буду жесток с тобой, Ты будешь сходить с ума по мне, а я по тебе.

Warm - The Neighbourhood

Внимание! Отсылки к "Убийственной Шутке"       Джокер не отвечает. Он садится в машину, уезжает, впервые оставляя последнее слово за Харли. Она удивлена, в голове крутится чертова куча мыслей. Не видела Джокера таким никогда. Таким реальным, серьёзным, нормальным. И это ненормально. Постоянно отрицая реальность, они забывались друг другом, что и было спасением. Харли вошла обратно в дом. Сейчас он кажется особенно пустым. Ни звука. Одиночество, которого она не испытывала уже очень давно, противной холодной волной катилось по телу. Джокер ушёл. Оставил её одну , не стал уговаривать или доказывать. Возможно, это именно то, что сейчас ей нужно. Укутавшись в плед, девушка свернулась калачиком на большом белом диване, глядя прямо перед собой. В голове возникали образы, голоса повторяли диалоги и мысли. Безумие торжествовало, как будто оно часть отдельная от Харли. Уже давно живёт своей жизнью. А Харли не может присоединиться к веселью. Не может поддаться безумию сейчас. Что-то держит. Рука автоматически опускается на живот. Не знает, почему или зачем она делает это, но от этого становится лучше. - Мой ангел, - шепчет Харли, - Посланный Дьяволом. Кровавый ангел. Она улыбается безумно, но как-то вымученно. Джокер подарил ей время, но Харли не хочет тратить его на раздумья. Забыться бы сном, видеть прекрасную сказку, которая вылечит. Хотя бы на одну ночь вылечит...

***

Джокер стоит напротив небольшого домика. Он помнит его. Жил в нем в прошлой жизни, если такая вообще есть. Память невероятна. Мы познаем, а память запоминает, и это превращается в знания, которые необходимы. Но иногда помнить - опасно. Прошлое всегда неприятное и нервное. Наша память коварна. Сначала ты помнишь карнавал и веселье, детские запахи, потом яркий переходный возраст, ну и прочую сентиментальную мишуру. А потом память ведет тебя туда, куда не хочется. Туда, где темно и холодно, где бродят жуткие тени, о которых ты хочешь забыть. Память мерзкая, отвратительная, как и дети, правда? Но разве мы можем жить без них? Наши причины основаны на воспоминаниях. Отрицая их, мы отрицаем причины поступков, хотя, что в этом такого, в самом деле? Мы ведь не привязаны к рациональности. Нет здравомыслия. И когда ты оказываешься запертым в поезде размышлений, который несет тебя к самым неприятным и жутким воспоминаниям, выход есть - безумие. Можно просто выйти и закрыть дверь за всеми жуткими вещами, что случались с тобой. Их можно запереть. Навсегда. Так Джокер и поступил. Так Джокер стал Джокером. Нет разницы между ним и остальными. Нужен всего один плохой день. Разница между ним и остальным миром - один плохой день. Иногда он помнит это иначе, чем это было. И если ему придется иметь прошлое, то он сам решит, как это было. Да, он сошел с ума, и достаточно умен, чтобы признать это. Цепляясь за реальность, мы ее отрицаем. Люди отчаянно борются за что-то якобы стоящее, а сами падают в пропасть, забывая о реальности, которая злорадствует. Ненавижу безумие за его неспособность стирать память. Но оно вылечило, открыло глаза. Как и Харли. Я ненавижу ее за то, что она стала внутривенным сортом героина и попала так глубоко, что успела выхватить часть меня, заставила ее прижиться в теле. Будто она мечтает стать единым целым. Банально, противно и смешно. Моя плоть и кровь. Возможно, это единственное, что достойно меня. Есть ли смысл убивать Харли? Глупо умереть от ломки по любимому кило*? Что бы на моем месте сделал нормальный мужчина? Избавился бы от детища, бросил девушку и нервничал, сам не понимая почему. Отрицал бы реальность, другими словами. Не про меня. Я уже запер глупость в том поезде воспоминаний. Мне не нужны оправдания. Я последую совету друга. Свет действительно способен сделать тьму ярче?

***

Харли просыпается от звука мотора автомобиля за окном. Приехал, стало быть. Девушка подскакивает на месте, садится. Сна как не бывало. В гостиной темно, свет никто не включал. Джокер входит в дом, тихо хлопнув дверью. Даже в темноте ему не составило труда обнаружить Харли. Он садится рядом с ней на диван. Харли ждет его действий, пытается разглядеть эмоции на лице. Она хочет, чтобы он ее ударил, наорал, дал причину высказать все, сбежать, уйти и забыть. А после умереть от любви. Но он молчит. Не дышит вообще, казалось бы. Это пугает еще больше, чем его голос. - Я приказал Барри не отходить от тебя ни на шаг, - это было так неожиданно, что Харли не сразу поняла, чей голос разорвал гробовую тишину, - Он будет выполнять все твои приказания. Хорошо, что свет выключен, и Джокер не заметит широкую улыбку Харли. Ему не плевать. Уже хорошо. Он поднимается с места, направляется куда-то в сторону лестницы. Его походка напоминает походку уставшего льва. - Не жди нормальной жизни, Харли, - останавливается, - Завтра все будет по-другому, - бросает он через плечо и ступает на лестницу. - Ты тоже не жди, - громко произнесла девушка, заставив Джокера остановиться на секунду. Харли резко встала и направилась следом за ним. Если он думает, что она останется спать на диване, то заблуждается. Когда Харли входит в спальню, слышит шум воды. Отлично, успеет улечься в кровать. Девушка находит одну из больших футболок, надевает и ложиться, накрывшись одеялом. Когда кровать проседает под весом Джокера, Харли почти засыпает. - Тебе нельзя покидать пределы особняка, - нервно бросает Джокер. - С чего это? - удивляется она. - Если все же покинешь, - он пропускает вопрос мимо ушей, - Умри где-нибудь там, не заставляй меня пачкать руки. Джокер демонстративно поворачивается спиной к Харли, на что она фыркает. Девушка приближается к Джокеру, склоняется над его ухом. - Я не доставлю тебе такого удовольствия, Пирожок, - нежно и с неприкрытым сарказмом. - Еще как доставишь, - весело и язвительно, в стиле Джокера. - Посмотрим, - Харли отвернулась тоже. - Посмотрим.

***

Просыпаются они не в том положении, что заснули. Харли Лежит на спине, а Джокер развернулся к ней лицом, да к тому же руку закинул на ее живот. В какой-о момент девушке становится тяжело дышать, и она просыпается окончательно. Сначала не может понять в чем дело, когда видит его руку на себе, но потом ее губы растягиваются в самодовольной улыбке. Она склоняется к его лицу, целует в щеку, уголок губ. Джокер морщится, открывает глаза и видит наглое лицо Харли. Он смотрит на нее сурово, дышит громко, жевалки ходят ходуном. - Я люблю тебя, - шепчет эта дурочка. Джокер закатывает глаза. - Ненавижу тебя, Тыковка, - откинувшись на спину, обреченно изрекает. Харли смеется, кидается на него с объятиями, заставляя его снова морщиться, ныть от безысходности. - У меня очень, - он пытается вырваться, - Очень много дел! Ему все же удается скинуть с себя Харли и подняться с постели. - Нужно подготовить все для шоу, - скорее сам себе напоминает Джокер. - Какое шоу? - На которое тебя не приглашали, - грубо обрывает Джей, краем глаза замечая, как Харли дует губки. - Постарайся не создавать проблем, - бросает он перед тем, как выйти. - Да пошел ты, - выдавливает Харли, глядя на дверь.

Я не бываю доволен, все всегда недостаточно хорошо, Мне всегда казалось, что я нахожу верную формулу терпения, Я пытался любить тебя, детка, во всём, во всём, Я пытался удовлетворять тебя, милая, но ты не останешься, ты не останешься.